Чтица императора

В лечебницу нас не повели, ограничившись показом здания снаружи.

– Всё же вы мужчина, Ваше Величество, и тревожить рожениц вашим появлением не стоит, – мягко, но решительно произнесла настоятельница. – Да и невинной Феодоте не стоит узнавать о некоторых вещах раньше времени.

Пробившийся сквозь каменные стены жуткий женский крик какой-то роженицы придал её словам убедительности. Так что император не стал спорить.

Когда мы возвращались к остальным паломникам, император принялся расспрашивать сестру Танар, как я по старой памяти продолжала называть настоятельницу, о том, есть ли такие школы в других провинциях империи.

Да, конечно, в Анталике и Ориентисе. Кажется, в Иллирии что-то похожее есть.

– А в окрестностях Дагронии?

– Нет, в столичной префектуре после войн междуцарствия ничего подобного не осталось, хотя монастыри Богини-матери там есть, и богатые.

– Как считаете, госпожа Танар, жрицы согласятся открыть подобные школы и там?

– Если Ваше Императорское Величество пожелает... – с тонкой улыбкой склонила голову настоятельница.

– А они сумеют? Есть ли там сёстры, что смогут научить благородных девиц вашему искусству?

– Не могу ответить так сразу. Я давно не была в столице. Но обязательно напишу главной жрице нашего Ордена о вашем желании.

– И если потребуется, посетите Дагронию, чтобы наладить и там работу подобной Школы?

– Если будет на то благословение Богини.

По довольному лицу сестры Танар видно было, что она обрадована высказанным императором желанием. Со стороны жриц, похоже, сопротивления созданию школ для девочек в столичной префектуре не случится. Небрежно брошенная Дамианом в дороге мысль прямо сейчас превращалась в реальный план, в котором и мне уже отведена роль.

Именно этим была заполнена моя голова на обратной дороге. И я уже не вспоминала ни о Федре, ни о Феодоте, расспрашивая императора о Дагронии, о том, чему и как там учат девочек, какие храмы и монастыри там есть, насколько велика столица.

Дамиану нравились мои расспросы. Он охотно говорил о Дагронии, и видно было, что он любит столицу Рихантии не меньше, чем я Финлисс. Его обещания показать мне Голубое озеро и поющие водопады в окрестностях Дагронии звучали ужасно мило, так что хотелось забыть о том, кто он и кто я, и поверить.

Но возвращение в герцогский дворец вернуло меня из приятной сказки в реальность. Дамиан вновь устроил спектакль на публику с прикосновениями ко мне на грани приличий, откровенными взглядами и громкими приторно-сладкими комплиментами. Искренности в них не было ни на грош, ведь Дамиан прекрасно знал, как я не люблю подобного обращения на публике. Я не понимала, почему он так поступает. Ведь поводов для ревности я не давала, а семья Федра, по-моему, и без того уже была достаточно унижена.

При первой же возможности я укрылась в своей комнате и попросила Мару сказать императору, что меня утомила поездка, я плохо себя чувствую и прошу разрешения не участвовать в ужине. Император милостиво разрешил.

Приставленную ко мне горничную я отпустила до утра, сказав, что не собираюсь покидать свою комнату, а здесь мне хватит услуг одной Мары. Мне не хотелось никого видеть. Я слышала шум и приглушённые голоса, доносившиеся из гардеробной, соединяющей мою комнату и спальню Дамиана, и ждала, что император заглянет ко мне. Готовилась дать понять, как глубоко я обижена таким пренебрежением к приличиям и моим чувствам. Но Дамиан, похоже, догадался, какой приём его ждёт, и ко мне зайти не рискнул, чем разозлил ещё больше.

Дождавшись, когда наше Восточное крыло затихнет, подсказывая, что все отправились вместе с императором на очередной лицемерный торжественный приём, я послала Мару за едой для меня, и только тогда позволила себе расслабиться и дать волю чувствам.

Нахлынули все впечатления и волнения дня: разговор с Федром и его жаркие взгляды, предложение Феодоты и поведение Дамиана. Слишком много всего! Тоска тёмной тяжёлой волной словно придавила меня. Из глаз хлынули слёзы. Как мне хотелось вновь оказаться в поместье дер Барри с его простыми людьми и обычными хлопотами! Так х