Не было бы счастья...

– Ты серьезно? – она подошла к нему и одернула за руку, заставив посмотреть на нее.

– Фань, ну ты чего, наивная дура что ли? Ты что, решила, что я возьму и женюсь на тебе? Ты себя в зеркало видела?

– Почему я? – с горечью в голосе спросила Фаина. Ей хотелось разрыдаться прямо тут, но она нашла в себе силы не показывать эмоции Аркадию. Перетопчется.

– Мне просто было скучно, вот и все.

– Что, так просто? – с вызовом бросила она.

– Да, так просто. Поспорили с Серегой, что я соблазню любую, на кого он покажет. Ну и соблазнил. Я же не виноват, что он выбрал именно тебя.

Фаина молчала. Она пыталась найти хоть каплю той нежности, что еще вчера была в глазах любимого, когда тот смотрел на нее. Неужели можно так искусно притворяться? Но лицо Аркадия было непроницаемо.

Если бы перед ней стоял Тарас, Фаина непременно разодрала бы ему лицо, но впервые в жизни она по-настоящему полюбила. И даже после всех слов, которые наговорил ей Аркадий, она не смела ударить его. Ее подбородок задрожал, а на глаза навернулись горячие слезы.

– Ой, вот только не начинай, – презрительно бросил Аркадий. – Да, твой подарок, – задрав руки за голову, он начал расстегивать замочек на цепочке.

– Оставь себе, – Фаина подошла к нему и посмотрела в глаза.

Его взгляд был нахален и чист. И только сейчас она поняла, что все действительно кончилось. Она придержала его за локоть, останавливая.

Аркадия замер с поднятыми руками. Ему хотелось, чтобы Фаня ударила его и чем сильнее, тем лучше, но она просто развернулась и направилась к двери.

– Не дури, – бросил он ей вслед, – Он кучу денег стоит. Продашь.

– Ты заслужил, – обернулась она уже на пороге и через минуту исчезла за дверью.

Оставшись один, Аркадий почувствовал, что весь дрожит от какого-то нервного напряжения, а мозг его охваченный горячкой, воспроизводит ужасные сцены Фаниной истерики. Он обессиленно сел на край кровати. Хотелось удавиться.

В комнату вошел Сергей.

– Эй, голубки, вы чего поссорились что и? Видел сейчас твою толстуху, так она как фурия выскочила из отеля.

– Она меня бросила, – сиплым от напряжения голосом проговорил Аркадий.

– То есть как?

– А вот так!

Глава 13

Через полчаса в номере появилась взбешенная звонком Сергея Виола. Как оказалось, она тоже приехала накануне в Сочи, чтобы защитить свои инвестиции и выглядела сейчас как взбешенная фурия. Нервно меряла шагами просторную гостиную, то и дело бросая яростные взгляды на притихшего Аркадия.

– Ну, ты конечно даешь! Уж от кого от кого, а от тебя я такого не ожидала, – в очередной раз с возмущением фыркнула она.

– Импотент, – осклабился крутящийся здесь же Сергей.

– Виол, – со вздохом произнес Аркадий. – Ну ты ее видела, это же не ты. Ну не смог. Ну с кем не бывает?

– Хватит, – оборвала его Виола. – Достал меня уже твой скулеж. Все это разговорчики в пользу бедных. Значит так, Аркаша, на твоем месте я бы уехала далеко-далеко и сидела тихо-тихо, потому что мне очень хочется проломить твою тупую башку. Считай, что ни машины, ни квартиры, ни лекарств твоей мамаше больше нет. А когда я заполучу деньги, я тебя в порошок сотру. Столько нервов мне попортил. Пошел отсюда! – закричала она, и ее перетянутое пластикой лицо неестественно скривилось. – А нашей Золушкой займется Сергей.

Аркадий, который уже подхватил с пола сумку с вещами, поставил ее обратно.

– То есть как? Думаешь она клюнет на него?

– Аркаша, дурачок, никто ни на кого клевать не будет. Скрутит ее и к алтарю. Муженек мой совсем плох. Неделя максимум, и он отправится к праотцам, – воздела она глаза к потолку. – Времени уже нет на любезности. А все из-за тебя. Сразу надо было Серегу за ней отправить.

– А я говорил, – чувствуя свое превосходство, вставил Сергей. – Вы, Виолетта Ивановна, если пожелаете, я и этого импотента под нож пущу. Все ради вас. Вдруг он решит вам подгадить и где-то сболтнет про ваш план?

Виола и Сергей вылупились на обалдевшего Аркадия.

– Виол, – нервно усмехнулся Аркадий, чувствуя, что его выходка все только еще больше запутала. – Ну зачем так? Мы все-таки не чужие люди. Столько между нами было любви и доверия. Дай мне еще один шанс, а?

– Какой шанс, Аркаша? – усмехнулась Виола. – Ты его профукал.

– Ну, родная, – Аркадий вскочил с дивана и схватил Виолу за руки. – Прошу тебя. Я смогу ее вернуть, обещаю, – он умоляюще посмотрел ей в глаза и, заметив проскользнувшее в них сомнение, поднажал. – Малыш, ее еще и папочке нужно показать. А если она расскажет, что вы ее силой притащили? Виол. Один день.

– Во дает, – гоготнул наблюдающий за ними Сергей. – Пустое это, не клюнет она на импотента, раз уже бросила его.

– Много ты в женщинах понимаешь, – парировал Аркадий.

– И чего это ты так за нее топишь? – огрызнулся Сергей.

– Жить хочу.

– Ладно, – прервала перепалку мужчин Виола. – У тебя двадцать четыре часа. Ты меня понял? Если через сутки наша Золушка не согласится стать твоей женой, пойдете в расход оба. Ты меня понял, Аркаша? Мне свидетели не нужны, – она больно схватила его за щеки, так, что ее длинные ногти до крови впились в кожу и с садистской улыбкой потрепала из стороны в сторону. – Сутки, – напомнила она и направилась к двери. – Да, Сергей поедет с тобой и ни на шаг от тебя не отойдет. Ю андестенд?

– Оф коз, хозяйка, Виолетта Ивановна, – ответил Серега, окинув взглядом полным презрения, стоящего посреди комнаты Аркадия.

– Слушай, Виол, ей бы деньги вернуть, который Серега забрал, – окликнул Аркадий. – Это станет знаком доброй воли. Она обязательно оценит.

– А я, Аркаша, не собираюсь ни в каких твоих акциях участвовать. И задачу твою облегчать тоже, – Виолетта вернулась в комнату и обвела Аркадия надменным взглядом. – А деньги – компенсация за ваш разгул. И скажи спасибо, что трусы тебе оставила. Они ведь тоже на мои денежки куплены.

– Вы, Виолетта Ивановна, не сомневайтесь, – заискивающе обратился к хозяйке Сергей и, взяв ее за руки, повел к выходу. – Мы сами справимся, это я уж вам обещаю, – он зыркнул на Аркадия, не забыв показать ему рукоять ножа, который держал в кармане.

– Че встал? – грубо бросил он, стоило двери закрыться за Виолой. – Бери вещички и на выход.

– Зря ты так, Сергей. Одно дело делаем.

– А ты импотент меня не учи. Ученый. А если выкинешь чего, то я не посмотрю, что Виолетта Ивановна к тебе хорошо относится, глотку вскрою и в реку. Понял?

– Понял, – обреченно выдохнул Аркадий и, подняв с пола сумку с вещами, поплелся за Сергеем.

***

Фаине хватило гордости ровно до лифта. Нажав кнопку вызова, она еще пару минут пыталась сдержать рвущуюся наружу обиду. Но стоило дверям разъехаться, Фаина увидела себя в большом хорошо освещенном зеркале лифта и разрыдалась. Какой же она казалась себе жалкой. Слезы катились по ее щекам нескончаемым потоком, размазывая с такой любовью сделанный макияж. Ей было ужасно стыдно. Шутка ли, взрослая баба, а как сопливая дурочка поверила в сказку. Надо же было так жестоко обмануться.

Она шла по улице уже не стесняясь слез. Ни гудящие машины, ни любопытные прохожие – ничего не могло заставить ее прийти в себя. Она оплакивала свою любовь. Ей вдруг стало ужасно себя жалко. Ну, что за проклятие преследует ее? Почему так не везет в личной жизни? Что такого она сделала и кому, раз ей не досталось даже второй половинки.

Фаина вспомнила про кулон на шее. Хотелось сорвать его и бросить в грязь. Туда же, куда Аркадий втоптал ее чувства. Но стоило ее пальцам коснуться нагретого телом метала, как она разрыдалась громко и жалобно, как обиженный ребенок.

Фаина пришла в себя в гомонящей толпе. Место, где она оказалась, было ей не знакомо. По-другому и не могло быть, ведь за пару дней, проведенных в Сочи, она так и не успела выйти в город.

Она зашла в ближайший торговый центр, привела себя в порядок у пыльного зеркала в туалете и направилась на поиски автовокзала. Мысль о том, что ей придется вернуться в «Старые грязи» убивала.

Перед тем, как сесть в автобус, Фаина сняла с пальца кольцо и сунула его в сумку. Выбросить рука не поднялась. Возможно, когда-нибудь она вернет его. Швырнет прямо в лицо Аркадию. Ей было приятно думать, как она причинит ему боль. Какой сильной и независимой будет в этот момент, а ее несостоявшийся муж – слабым и раскаивающимся. Это помогло ей вернуть присутствие духа и снова не скатиться в сопливую истерику.

В автобусе она села подальше от других пассажиров и, прильнув пылающим лбом к грязному стеклу, безразлично наблюдала проносившийся за окном пейзаж. Покрытые будто мягким мхом горы, мягкой голубой дымкой уходящее к горизонту море, серой лентой уходящая вдаль дорога, – все, что еще пару дней назад вызывало у нее трепет в животе, сейчас давило камнем на грудь. Ей захотелось скомкать постылый пейзаж, как дешевую репродукцию и выбросить в мусорку. Она прикрыла глаза и под гудение двигателя и голоса пассажиров провалилась в пустой, холодный сон.

Глава 14

В «Грязи» Фаина вернулась уже ночью и осторожно крадучись, как заправский воришка, прошла за заборами и тихо проникла в свой собственный дом. Внутри дремала тишина, темнота и какой-то мягкий неповоротливый, словно застывшее время, покой. Она уже и забыла как тихо бывает по ночам. Фаина сняла дорогой костюм и повесила на вешалку. Желание сжечь его вытеснила мысль – с паршивой овцы хоть шерсти клок. Авось пригодится. Это путешествие изменило Фаню, ей стало мало крошечного мирка с его размеренным бытом. Она еще не знала, откуда у нее эти мысли. Возможно, она почувствовала силы уехать, а может просто страшно думать о том, что будет утром. Такой фееричный побег и вот она, как побитая собака, снова вернулась в сою конуру.

Спала Фаина плохо, всю ночь ей снились собаки. Они скалили свои пасти и яростно бросались на нее не, давая пройти. Опухшая и помятая, с самого утра она пошла в свой магазин, в надежде, что Кузьмич возьмет ее обратно. По крайней мере на время, пока она не решит, куда хочет уехать. Жизнь в родной деревне казалась ей сейчас наказанием со собственное безрассудство.

– Фань, неужели ты? – вылупилась на нее Ларка.

Фаина, которая долго подбирала слова, настраивая себя на встречу с посельчанами, вдруг онемела, и обида снова задергала уголки ее губ. – Фань, ты чего? – испугалась Ларка и, выскочив из-за прилавка, обняла подругу. – Бросил что ли? – почему-то шепотом добавила она, когда почувствовала, как безмолвно вздрагивают плечи Фаины.

Та закивала, уткнувшись лбом в мосластую ключицу подруги. Сейчас ей было почти хорошо. Сейчас она не чувствовала себя одинокой и брошенной.

– Опачки, попочки, – раздался вслед за дверным колокольчиком бодрый и слишком громкий голос Кузьмича. Он поставил на пол ящик с колбасой и подбоченился, глядя на обнявшихся подруг. – Бросил-таки, – заключил он, взглянув в красные, припухшие глаза Фаины. – Ох, Фаня, наделала ты конечно шуму, – начал было отчитывать он, но заметив скользнувшую по лицу женщины тень, махнул рукой. – Ладно, уроком тебе будет. Давай-ка, принимай товар, – деловито бросил он и, подняв с пола ящик с колбасой, понес его в подсобку. – Ларка одна не справляется, поэтому с завтрашнего дня выходишь на работу. А сегодня, – он строго зыркнул на плетущуюся за ним Фаину, – Приводишь документы в порядок, поняла? Бесплатно! Считай, что это за твои прогулы.

Кузьмич по привычке держался с Фаиной строго. На подсознательном уровне понимая, что ее сволочной характер только так перешибить можно. Но молчание его лучшей продавщицы немного сбило его настрой. Кузьмич подошел ближе и заглянул ей в глаза.

– Фань, да ты чего? Плюнь и разотри. У него же на роже было написано – засранец. Ну ничего, теперь будешь в людях разбираться. Кто тебе друг, а кто и наоборот. И Фань, – вставил он, чувствуя удобный случай. – Тарас сегодня «Столичную» привезет, так ты оформи все как следовать, – он сделал паузу, дожидаясь ответа. – Не слышу. Ты Фаина не дури. Помни кто к тебе со всей душой. Ежели еще чего удумаешь, больше я тебя назад не приму. Так я слушаю, – повторил он.

– Поняла, – пробухтела в ответ Фаня, машинально сжав кулаки.

Удовлетворенный ответом, Кузьмич быстро вышел в зал.

Фаина осталась стоять посреди подсобки, вдыхая такой знакомый запах сыра, колбасы и пыльного линолеума. Все то, что изо дня в день видела много лет. То, что могло вернуть ей присутствие духа, но ей вдруг захотелось разгромить тут все. Уничтожить. Она едва сдержалась, и чтобы не наломать дров поспешила в след за Кузьмичом.

– Ну че, договорились? – поинтересовалась Ларка.

– Да, – тяжело вздохнула Фаина.

– Да брось, подруга. Все устроится, – Ларка положила руки на мягкие покатые плечи Фаины и с заботливо повела к небольшому столику, скрытому рядом холодильников с напитками. – Сейчас, чаю попьем. Ты мне все расскажешь.

Она нажала на клавишу красного пластикового чайника, и он заворчал, нагреваясь. Ларка положила в вазочку печенье и конфеты и придвинула поближе к подруге.

– Знаешь, как говорят: лучше быть любимой, но брошенной, чем не любить совсем.

– А ты сама попробуй, – недовольно буркнула Фаина, и чтобы в сердцах не наорать на подругу, положила в рот карамельку.

– Ну ладно тебе, – опомнилась Лариска и виновато посмотрела на Фаину. – Прости. Не подумала. Скажи, что мне сделать? А давай напьемся вечером! Поболтаем, пожалуемся на судьбу нашу бабскую. А? – разливая по шашкам кипяток, предложила она.

– Только что напиться и остается? – в очередной раз вздохнула Фаина.

– А случилось то что? – тихо, опасаясь вызвать гнев Фани, спросила Ларка. – Бил да?

– Бил? – вытаращилась Фаня, – Да бог с тобой. Он очень деликатный и воспитанный. Не чета нашим мужикам. Даже когда напьется и то спит тихо-тихо. Не то, что Тарас, колобродит всю ночь по деревне как медведь шатун, спать никому не дает.

– Это да… – косясь на подругу, ответила Ларка.

– Чего?

– Что ему сказать собираешься? – задала резонный вопрос Ларка. – Думаешь, куда Кузьмич так ломанулся? Тарасу обо всем доложить. Мужики, они же хуже баб сплетничают.

Фаина не успела и рта раскрыть как на пороге, закрывая своей могучей фигурой солнце, возник запыхавшийся Тарас.

– Фань, а я чего-то не понял, ты ж с молокососом богатеньким в город укатила. Чего, не понравилось? – с сияющей улыбкой поинтересовался он.

– Ну Тарас, – тут же зашикала на него Ларка. – Ну перестань, – она вышла из-за прилавка и попыталась вытолкать Тараса на улицу. Но тот не собирался уходить, поэтому одним «гребком» устранил с дороги тощую Лариску и в вразвалочку подошел к прилавку.

– А ну взвесь-ка мне, Фаина, граммов триста «Докторской» и булку помягче. И порежь, у меня сегодня повод. Да, пару бутылок «беленькой» не забудь. Настроение уж больно хорошее.

Фаина тяжело поднялась со стула, но Ларка опередила ее и первой встала за прилавок.

– Давай я тебя обслужу, – засуетилась она и, схватив батон колбасы, принялась нарезать на ровные кусочки.

– Я сказал, меня обслужит Фаина, – громовым басом одернул Тарас. – Или ты опять кобениться будешь? А, Фань? – язвительно поинтересовался он, наблюдая как Фаина нехотя идет сменить подругу.

– Я сама, – Фаина забрала нож у Лариски и продолжила вместо нее нарезать ровные, круглые куски колбасы.

Она взвесила все на весах, взяла в полки батон с изюмом, разделила его на несколько крупных кусков и положила все в пакет вместе с двумя поллитрами.

– Нет, а чего это ты Фаина так хлеб небрежно нарезала? Ты же знаешь, я люблю тоненько и ровно, а тут что? Горбыли кривые. Своему столичному пехарю, наверное, такое бы не подала. А Фань? – с издевкой поинтересовался Тарас. – Ну так ты заново сделай.

Фаина, стиснув зубы, подняла взгляд на издевающегося Тараса. Она с такой силой сжала в руке нож, что костяшки ее пальцев побелели от напряжения.

– Тарас, – снова пристроилась рядом с ним Лариска. – Забирай свои бутерброды и иди. Пожалуйста, – примирительно вставила она.

– А я сказал, пусть переделает, – взвился Тарас и бухнул кулаком по прилавку. – Или я не прав?

В дверь с ящиком «Столичной» протиснулся Кузьмич. Заметив, что Тарас недоволен, он цыкнул на Фаину.

– О чем я вам девочки талдычу изо дня в день? Клиент всегда прав. Так что Фаина, удовлетвори, пожалуйста просьбу покупателя.

Фаина, полоснув по лицу Кузьмича недовольным взглядом, достала другой батон и принялась демонстративно-медленно нарезать его ровными тонкими кусочками. Про себя она считала до десяти, делая глубокий вдох и выдох после каждой цифры. Не досчитав и до пяти, она снова услышала недовольный голос Тараса.

– Ну вот опять она назло все делает. Ты, Фаина зачем так тонко-то?

Фаина, не глядя на Тараса, прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Но успокоиться не получалось. Рядом уже стояла Ларка и тихонечко гладила Фаину по плечу.

– А ты чего, мать Тереза, заняться больше не чем? – психанул Тарас на Ларку, – Иди вон, Кузьмичу товар помоги принять.

– Да пошел ты… На хутор бабочек ловить, – в полголоса ответила ему Лариска.

Ее тут же, как по команде окликнул из подсобки Кузьмич.

– Вы чего, сговорились что ли? – нервно усмехнулась Ларка и взглянула на Фаину, вроде как спрашивая ее разрешения.

– Иди, – спокойно ответила та. – Я тут сама разберусь.

Тарас проводил взглядом Лариску и снова уставился на Фаину.

– Ну так че, Фань, бутеры-то делать будешь?

Ножик в руках Фаины снова заскользил взад-перед, нарезая аккуратные тонкие ломти булки.

– Вот умница, – похвалил он, глядя как Фаина складывает для него бутерброды. – Хорошая была бы жена, если бы прошмандовкой дешевой не оказалась.

Терпение Фаины улетучивалось на глазах. Не помогали уже ни счет, ни дыхание. Она старалась не смотреть на Тараса, чтобы сохранить хладнокровие, но тот видимо решил не останавливаться.

– А теперь сердечками их нарежь. Я же из-за тебя дуры с Нинкой расстался. Вот пойду мириться. Только ты хорошо нарежь, чтобы не стыдно к красивой женщине заявиться.

– Ты издеваешься? – не выдержала Фаина. – Ну так пошли меня на хер и успокойся.

– Нет, Фань, – мерзко осклабился Тарас. – На хер – этого мало. Я ж к тебе со всей душой, жениться хотел, а ты?

– Пошел ты, – она в сердцах бросила нож на доску и, уперев руки в бока, зло уставилась на Тараса.

– Кузьмич, – громко позвал тот. – Ты вроде говорил: клиент всегда прав. Так рассуди нас.

– Так, Фаина, – из подсобки вышел недовольный Кузьмич, из-за его спины выглядывала встревоженная Лариска. – Я в твое положение вошел? Вошел! На работу тебя обратно взял? Взял! Так будь добра, обслужи клиента, чтобы он доволен остался. Мне что с ним ругаться прикажешь?

Фаина громко вздохнула и, схватив ножик, с остервенением принялась обрубать куски хлеба с колбасой, формируя сердечки.

– Фань, ну не криво, – комментировал Тарас, упираясь руками в прилавок. – Я же к приличной женщине иду, а не к какой-топрошмандовке, которая под любого городского готова лечь.

Фаина не выдержала и со всей дури воткнула нож между растопыренных пальцев Тараса.

– С ума сбрендила, – заорал не своим голосом Тарас, и присосался к небольшому порезу, оставленному выходкой Фани. – Убить меня решила?

– Ой, простите великодушно, – начала кривляться Фаина. – Ножик соскочил. Скользкий гад.

Она со злостью порубила недоделанное сердечко «в капусту», покидала оставшиеся бутерброды как попало в мешок и, схватив Тараса за ворот рубашки притянула к себе.

– Забирай свое пойло и закусь и вали пока цел, – сквозь зубы процедила она. – А то неравен час ножичек тебе в глаз соскочить может. Ты понял меня?

Тарас ошарашено кивнул.

– Ну вот и хорошо. Я так понимаю, клиент доволен?

Тарас схватил пакет двумя руками и рванул на улицу. Фаина скептически поджала губы и положила нож обратно на доску.

Глава 15

Целый день нескончаемым потоком к Фане в магазин тянулись односельчане. Кто-то получить материал для сплетен. Кто-то, вроде Клавы и компании – поиздеваться. Другие просто поглазеть. Фаина со стоическим терпением сносила такое пристальное к себе внимание. Ларка по-дружески хотела отпустить ее пораньше домой. Чего, мол, тут вдвоем делать? Только что жопами толкаться. Но Кузьмич остался непреклонным, и заставил Фаину оттрубить от звонка до звонка целый день. Бесплатно!

– Приберись тут, – давал он вечером поручения Фаине. – И магазин закрой. – А ты, – глянул он на Ларку. – Домой иди. Ну давай, – нервно подгонял он. – Шевели колготками.

Ларка быстро вышла вслед за Кузьмичом, и Фаина наконец-то осталась одна. Ноги гудели, голова плохо соображала после всех треволнений, но этот ужасный день наконец-то закончился, – думала она, протирая прилавок и раскладывая товары по местам.

Не успела Фаина насладиться тишиной и одиночеством, как дверь снова открылась и неприятным дежавю на пороге возник Тарас. Фаина замерла с мокрой тряпкой в руке. Что-то подсказывало ей, что на этот раз Тарас приперся не для того, чтобы ее донимать. Она выжидала пока он сделает первый шаг.

– Уже закрываешься? – с напускным безразличием поинтересовался он.

– А тебе что, опять бутербродов художественно нарезать?

– Ох, Фаина, доведет тебя когда-нибудь твой язык до греха. Я ж мириться пришел, а ты все одно – ядом брызжешь.

Видя, что Фаина не собирается браться за нож, а продолжает мирно натирать прилавок, Тарас осмелел и приблизился на расстояние удара мокрой тряпкой. Оказавшись напротив Фаины, он вдруг окончательно обнаглел и схватил ее за руки.

– Из сердца не идешь никак. И водкой тебя вытравливал и огнем жег, – состроил он страдальческую гримасу.

– Кстати об огне. Ты мне сарайку когда восстановишь? – перевела тему Фаина. Она сразу просекла, что Тарас договорился с Кузьмичом. Поэтому тот так спешно уехал, прихватив с собой Ларку.

– Ну вот опять ты о материальном, а ведь я тебе о чувствах. Фань, – он приложил ее руки к своей груди, заставив ее неудобно навалиться на прилавок. – Неужели сарайка для тебя важнее моего израненного сердца?

– Ты чего хотел-то? – фыркнула Фаня и высвободила ладони.

– Ох, Фаина, без ножа меня режешь, – выпалил Тарас, но видимо подумал, что слишком опасное сравнение привел, и пока она не вспомнила о лежащем в метре от нее ноже, быстро обогнул прилавок и встал перед любимой. – Ну чего кобенишься? Счастья своего не знаешь. Я же гордость свою куда подальше засунул и пришел. Сам.

– Так, а чего пришел-то? – убирая шаловливые руки Тараса со своей талии, пыхтела Фаина. – Клешни свои распускать? – уже в голос прорычала она.

– Ну какие клешни, Фань, – не сдавался Тарас и, стиснув любимую в своих медвежьих объятиях, зарылся носом в ложбинку между ее аппетитных грудей.

– Да отпусти, окаянный, – психовала Фаня, пытаясь высвободиться. Но Тарас лишь сильнее схватил ее и не удержавшись оба врезались в стеллаж с печеньем. Сверху им на головы посыпался крекер, а следом коробки, но Тарас не обращал внимание на временный дискомфорт, продолжая тискать, мять и, когда повезет, целовать Фаину.

– Да ты заполошный, отстань, – психовала Фаня, сдувая с лица выбившиеся пряди и застрявшие в них крошки. – Ах ты ирод. Маньяк проклятый, – выпутав одну руку, она начала наносить тяжелые удары по голове и спине Тараса. – Да уди же ты.

Сверху падали новые коробки с товаром, а Тарас, как питбуль, намертво вцепился в Фаину. Потому как, если она сумеет высвободится – схватится за нож. А смертоубийство он на сегодня не планировал. Тарас, личная жизнь которого после бегства Фани пошла наперекосяк, непременно хотел исправить досадное положение. Потому как из домашних дел умел только на диване лежать, да женой командовать.

В какой-то момент он потерял контроль над ситуацией. Фаина вывернулась и наотмашь вмазала Тарасу по роже.

– Ты дура что ли? – отпрянул он, прикрывая щеку широкой темной от въевшейся грязи ладонью. – Психичка, – бросил он и с досадой сплюнув Фаине под ноги. – Ты это Фаина брось, – как тигр в клетке он начал мерить шагами небольшое пространство за прилавком. Под подошвой его сапог хрустело рассыпанное по полу печенье. Получившая свободу Фаня пыталась привести себя в порядок, внимательно наблюдая за Тарасом, опасаясь нового нападения.

С улицы послышались свист и улюлюканье. Она перевела взгляд на дверь и только сейчас заметила, что их брачные игры наблюдает чуть не вся деревня. Толкая друг друга в небольшой стеклянной вставке на двери появлялись то одни то другие мужские лица. Все она выглядели увлеченными, все похабно улыбались.

– Еще и дружков притащил, Ромео, – в сердцах выдала Фаина. – Как ты идиотом был, так идиотом и остался.

– Так я ж не как твой хахаль московский – поматросил и бросил. Я свататься пришел. Вот сватов захватил, – тут же парировал Тарас.