Терция любви, терция смерти

— Я подозревала, — после паузы призналась она. — Маркиз — преданный поклонник корриды. А Диего сейчас в зените славы, так что неудивительно, что он приглашен.

— Могла бы и предупредить!

— Прости, я как-то о этом не подумала. Но, может, оно и к лучшему? Может, увидев его снова, ты поймешь, что твои чувства были мимолетным увлечением?

Вероника со вздохом отвернулась к окну. Мимолетным увлечением? Если бы все было так просто! Если бы можно было сказать себе: «Это прошло», — и забыть. Но это оказалось выше ее сил.

— Пора одеваться. — Она направилась к гардеробу.

Заботливые слуги маркиза уже распаковали багаж. Рука потянулась к платью насыщенного изумрудного цвета — одному из тех, которые Элена заблаговременно заказала для нее у лучшей портнихи Севильи. Если уж ей предстоит выдержать этот вечер, то нужно выглядеть безупречно.

— В этом ты будешь неотразима, — одобрительно кивнула сестра. — Дон Хоакин не сможет оторвать от тебя глаз.

— Если только он заметит кого-то, кроме самого себя, — пробормотала Вероника, расстегивая дорожный костюм.

Элена помогла ей переодеться, как в детстве, когда они готовились к праздникам в Монтельяно. Вызывать горничную не стали — хотелось побыть наедине. Принявшись за прическу Вероники, сестра тихо произнесла:

— Веро, я не хотела причинять тебе боль. Я просто... боюсь за тебя. Ты ведь знаешь, что у тебя ним не может быть будущего.

— Знаю, — глухо ответила Вероника. — Поверь, я это прекрасно знаю.

Элена закрепила последнюю шпильку и отступила, любуясь своей работой.

— Теперь ты затмишь всех дам в этом доме, — с гордостью сказала она. — Включая и меня.

— Это невозможно, — усмехнулась Вероника.

Она повернулась к сестре и крепко ее обняла.

— Спасибо. За все. Несмотря ни на что, я знаю, что ты желаешь мне добра.

— Всегда, — прошептала Элена, обнимая ее в ответ. — Ты ведь моя дорогая сестренка. И я буду рядом, что бы ни случилось.

Когда они выходили из комнаты, Вероника чувствовала себя увереннее. Она была готова к предстоящему испытанию — ужину в одном зале с человеком, которого любила и который отверг ее любовь.

Спустившись в столовую, сестры присоединились к гостям. Зал впечатлял размерами и убранством: резная мебель красного дерева, стены, украшенные старинными гобеленами, огромная люстра с сотней свечей, отражающихся в начищенном серебре.

Стул Вероники оказался между доном Хоакином и графом де Агиларом. Заняв свое место, она почувствовала, как екнуло сердце: Диего сидел почти напротив нее.

— Сеньорита Вероника, — прошептал Хоакин, склоняясь к ее уху, — этот изумрудный наряд преображает вас самым чудесным образом. Надеюсь, вы достаточно отдохнули после... утомления, постигшего вас в гостиной, и теперь ничто не будет отвлекать вас от приятной беседы с достойным собеседником?

— Благодарю вас, вполне, — Вероника изобразила улыбку.

Подали первое блюдо — изысканный суп из артишоков с трюфелями. Разговоры стихли, сменившись звоном серебра. Вероника старалась сосредоточиться на еде, но взгляд предательски скользил к мужчине напротив.

— Я слышал, послезавтра маркиз устраивает охоту, — сообщил граф де Агилар. — Вы присоединитесь, сеньорита Вероника?

— Я... не особенно люблю охоту, — ответила она, пытаясь не отвлекаться от разговора. — Но с удовольствием поехала бы на прогулку верхом.

— В таком случае позвольте вас сопровождать, — тут же влез Хоакин. — Я знаю эти места и могу показать вам несколько восхитительных видов.

Вероника рассеянно кивнула. Хоакин раздраженно откашлялся.

— Похоже, некоторые гости отвлекают ваше внимание от более достойного общества, — колко заметил он.

— Простите… вы что-то сказали? — пробормотала Вероника, не в силах оторвать взгляд от Диего.

Тот как раз что-то говорил сидящей рядом с ним даме с откровенно глубоким декольте. Вероника увидела, как женщина рассмеялась, небрежно коснувшись его руки. Ревность острым ножом полоснула по сердцу.

— А после охоты состоится небольшой концерт, — добавил граф. — Донья Мерседес, племянница маркиза, прекрасно играет на арфе.

— Чудесно, — отозвалась Вероника, едва понимая, о чем идет речь.

Диего улыбнулся чему-то, сказанному соседкой по столу. Улыбнулся другой женщине так легко и непринужденно, словно не было того свидания у часовни святой Анны, признаний, поцелуев, ласк...

«Он ясно дал понять, что между нами ничего быть не может, — напомнила себе Вероника. — Он отверг мою любовь. И я должна это принять».

Ужин подходил к концу. Гости покидали столовую, направляясь в гостиную, где были приготовлены кофе, ликеры и сигары для мужчин. Хоакин предложил Веронике руку, которую она приняла, пытаясь сосредоточиться на его словах.

— Сеньорита Вероника, позвольте мне еще раз выразить безграничную радость от того, что эти дни мы проведем в обществе друг друга, — бормотал он, ведя ее через зал. — Я заранее продумал маршрут нашей прогулки по розарию. Сперва мы посетим северную террасу, где произрастают редчайшие сорта белых роз, затем перейдем к коллекции французских роз, включая знаменитые галльские сорта...

Вероника кивала, изображая интерес, но слова Хоакина звучали как жужжание назойливой мухи. Она отчаянно боролась с собой, чтобы не оглядываться, не искать знакомую фигуру среди гостей.

— ...а в завершение нашей прогулки, — бубнил Хоакин, — мы могли бы отдохнуть в беседке, увитой плетистыми розами. Там стоит изящная скамья из каррарского мрамора, с которой открывается поистине поэтическая панорама...

Они проходили мимо группы гостей у окна, когда Вероника увидела с Диего. Он замер посреди разговора, устремив на нее пронзительный взгляд. У нее перехватило дыхание — в его темных глазах плескалось что-то болезненное, отчаянное, и в то же время ей показалось, будто она видит в них отражение собственных чувств.

«Это мои фантазии, — одернула она себя. — Мне просто хочется видеть то, чего нет».

Она отвела взгляд, поворачиваясь к Хоакину.

— Звучит восхитительно, дон Хоакин, — произнесла она, так, чтобы Диего услышал. — Я с нетерпением жду нашей прогулки.

— Ваша готовность составить мне компанию демонстрирует понимание истинных ценностей, — важно заметил Хоакин. — Я приложу все усилия, чтобы наша беседа протекала на должном уровне и приносила взаимное интеллектуальное обогащение...

«Я должна принять реальность, — твердила себе Вероника. — Мое будущее — образованный, воспитанный, богатый мужчина. Такой, как дон Хоакин».

Но сердце не желало слушать доводы разума. Оно все так же принадлежало матадору — человеку из другого мира. Мира страсти, опасности и крови.

***

Вероника закрыла дверь своей комнаты и прислонилась к ней спиной, наконец позволив себе снять светскую маску. Весь вечер был пыткой — каждая натянутая улыбка, каждый украдкой брошенный на Диего взгляд.

Она вызвала горничную. Ловкая девица быстро освободила ее от изумрудного платья и принялась расшнуровывать корсет. Вероника с наслаждением почувствовала, как ребра освобождаются от объятий китового уса. Казалось, впервые за весь вечер она смогла нормально вздохнуть.

Когда служанка удалилась, Вероника подошла к окну и настежь распахнула его. Ночной воздух, прохладный и напоенный ароматом роз, коснулся разгоряченного лица.

Все попытки забыть Диего, все усилия принять ухаживания других, все часы, проведенные в убеждении себя, что она может полюбить кого-то еще — рассыпались в прах. Стоило лишь увидеть его, и она снова превратилась в ту наивную провинциалку, что бросила ему кольцо на арене.

Вероника села на край кровати, сжав руки в кулаки.

«У нас нет будущего,— напомнила себе. — Он сам мне это сказал».

Дон Хоакин — хорошая партия. Образованный, состоятельный, из приличной семьи. Граф де Агилар — богат и родовит. Дон Леонардо с его восточными деликатесами — тоже был бы неплохим выбором. Любой из них мог бы дать ей стабильность, достаток и положение в обществе.

И скуку. Невыносимую, беспросветную скуку.

«Будь реалисткой! — резко одернула себя Вероника. — Пора повзрослеть и выбрать разумный путь Стать той, кем должна быть — благовоспитанной сеньоритой, достойной невестой для достойного жениха».

Но когда она легла в постель и задула свечу, перед глазами возникло лицо Диего — такое, каким она увидела его сегодня в гостиной. На мгновение ей показалось, что он смотрел на нее так, словно она была для него единственным светом во тьме.

«Довольно, — оборвала себя Вероника. — Это всего лишь грезы влюбленной дуры. Хватит выдумывать то, чего нет».

Она повернулась на бок и закрыла глаза, заставляя себя думать о предстоящей прогулке с Хоакином, о розах, о беседке, с которой должен открываться чудесный вид. О чем угодно, лишь бы не вспоминать этот взгляд через зал.

Но этой ночью ей снились не розы маркиза и не галантные речи Хоакина. Ей снилась арена, золотистый песок, гул толпы. И мужчина в сверкающем костюме, который смотрел только на нее.

37. Среди хищников и быков

Утро выдалось удивительно ясным, с тем особым свечением, которое бывает только в Андалусии в конце весны, когда воздух еще не раскален летним зноем, но уже напоен теплом и ароматом цветущих трав.

Диего стоял на мраморной террасе поместья, пытаясь найти покой в этой утренней тишине. Голова раскалывалась, глаза щипало от бессонницы. Полночи он ворочался, вспоминая, как Вероника весь вечер смотрела куда угодно, только не на него, зато внимательно слушала бахвальство Хоакина о его мадридских знакомствах.

— Доброе утро, сеньор Торрес, — голос маркиза вырвал Диего из воспоминаний.

Он обернулся, натягивая привычную маску учтивости.

— Доброе утро, маркиз. Вам тоже не спится в столь ранний час?

— В моем возрасте сон становится роскошью, — усмехнулся де Вальдес, подходя к балюстраде. — А вот вы, молодой человек, выглядите так, словно всю ночь сражались с быком. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

— Великолепно, — солгал Диего. — Редко доводилось ночевать в столь роскошных апартаментах. Спал как младенец.

— Рад слышать, — кивнул маркиз. — Тем более, что сегодня у нас особенный день. Я собираюсь показать гостям жемчужину «Ла Росаледы».

— Виноградники? — предположил Диего, припоминая вчерашние разговоры за столом.

— Нет, друг мой. Кое-что куда более интересное для человека вашей профессии. Мои пастбища с боевыми быками. Хотел бы узнать ваше мнение о моем стаде.

Диего вспомнил выступления с быками де Вальдеса — неплохие животные, с характером и отвагой.

— Буду польщен возможностью их оценить, — ответил он.

— Превосходно! — потер ладони маркиз. — Думаю, зрелище произведет впечатление на наших дам. Особенно на молодую сеньориту Дуарте — похоже, она проявляет к корриде живой интерес.

При упоминании Вероники Диего ощутил знакомый укол в сердце, но лишь чуть заметно кивнул.

Терраса постепенно наполнялась гостями, выходящими на утренний воздух. Диего увидел Элену и Алехандро. Муж что-то говорил жене, а она с улыбкой слушала, излучая то спокойное счастье, которое бывает только у женщин, уверенных в своем браке.

Диего смотрел на них и чувствовал, как внутри все сжимается от отвращения к самому себе. Ему предстоит разрушить эту прекрасную семью. Опозорить Элену, сделать Алехандро посмешищем. И все ради прихоти мстительной суки.

Вспомнишь черта, он и появится — в тени колонны Диего заметил Мерседес. Судя по самодовольному лицу, эта гадина уже продумала план.

А затем показалась Вероника. В светло-голубом прогулочном платье и соломенной шляпке она выглядела свежей, как утренняя роса. Вокруг нее, разумеется, увивался Хоакин. Он что-то бубнил ей на ухо, явно наслаждаясь ролью наставника юной провинциалки.

— Дамы и господа! — маркиз повысил голос, привлекая внимание. — После завтрака у нас запланирована экскурсия, которая, уверен, будет интересна всем. Мы посетим пастбища, где увидим лучших представителей андалузской породы быков.

— Какое волнующее приключение, дядюшка, — насмешливо протянула Мерседес.

— Не опасно ли это для дам? — поинтересовался Хоакин. — Эти животные, насколько я понимаю, весьма свирепы.

— Ничуть, — заверил маркиз. — Мы будем наблюдать издалека, в полной безопасности. К тому же, — он сделал жест в сторону Диего, — у нас есть настоящий эксперт, который сможет рассказать об особенностях этих животных.

Дон Хоакин поджал губы, явно недовольный перспективой выслушивать лекции «этого эксперта». А Диего почувствовал, как слабая надежда забрезжила в душе. Возможно, это его шанс — произвести впечатление на маркиза своими знаниями, завоевать его расположение. Кто знает, к чему это может привести?

— Выезжаем через два часа, — объявил маркиз. — А сейчас прошу всех к столу.

Гости потянулись в особняк, и Диего невольно поймал взгляд Вероники. В ее глазах он увидел что-то, заставившее сердце пропустить удар. Не равнодушие или ненависть — а вопрос. И боль, похожую на ту, что терзала его самого.

Но затем Хоакин взял ее под руку, и хрупкая связь оборвалась. Вероника отвернулась, позволяя увести себя в дом, а Диего остался на террасе с горьким привкусом несбывшихся надежд.

***

Кавалькада двигалась по извилистой дороге, ведущей от поместья к пастбищам. Утро располагало к верховой прогулке — солнце еще не набрало силу, легкий ветерок поигрывал перьями на дамских шляпках, в воздухе витали ароматы полевых цветов и разогретой земли.

Под Диего горячился холеный гнедой жеребец — маркиз не поскупился, предоставив гостям лучших скакунов из своих конюшен. Вероника ехала впереди, и он не мог ею не любоваться. В синей амазонке и шляпке с вуалью она выглядела восхитительно и прекрасно держалась в седле.

Хоакин скакал рядом с ней, демонстративно играя роль галантного кавалера. Их разговор доносился до Диего сквозь топот копыт.

— Какая прекрасная погода для прогулки, не правда ли, сеньорита Вероника? Хотя должен признать, я предпочитаю городские парки диким пастбищам. Там меньше... неожиданностей.

— А мне больше нравится на природе, — ответила Вероника. — Городские парки слишком искусственны.

— Возможно, — сухо согласился Хоакин. — Хотя цивилизованному человеку важнее комфорт и безопасность. Дикие места могут таить в себе... неприятные сюрпризы.

«Как тонко, — мрачно усмехнулся Диего. — Сеньор Кружевные Панталоны явно намекает на опасность общения с людьми вроде меня».

— Зато какие открытия ждут того, кто не боится выйти за границы привычного! — звонко подхватила скакавшая рядом графиня де Монтихо. — Я так завидую мужчинам — им позволено путешествовать, охотиться, участвовать в настоящих приключениях...

— Женщине к лицу другие добродетели, — назидательно заметил Хоакин. — Набожность, покорность, умение создавать в доме уют. Зачем даме приключения, когда она может быть украшением салона?

Диего едва сдержался, чтобы не фыркнуть. «Украшением салона»! Словно Вероника — китайская ваза, а не живая женщина с умом, характером и собственными желаниями.

— Не все женщины созданы для роли украшения, дон Хоакин, — парировала Вероника. — Некоторые из нас способны на большее.

Хоакин замер в седле, словно не веря собственным ушам. Он явно не ожидал возражений. «Браво!» — мысленно зааплодировал Диего.

Маркиз, ехавший во главе группы, поднял руку, подавая сигнал к остановке.

— Вот мы и прибыли! — спешившись, объявил он. — Добро пожаловать в сердце моих владений!

Кавалеры помогли дамам спуститься с лошадей. Диего едва сдержал усмешку, когда увидел, как Хоакин подал Веронике руку, а она, сделав вид, что не заметила жеста, изящно соскользнула сама.

Впереди, насколько хватало взора, раскинулся бескрайний луг, разделенный оградами на пастбища разного размера. На ближайшем паслись молодые быки — крепкие, мускулистые, с блестящими шкурами и внушительными рогами.

— Это двухлетки, — с гордостью объяснил маркиз. — Еще слишком молоды для арены, но уже проявляют характер. Сеньор Торрес, что скажете как специалист?

Диего подошел к ограде, внимательно изучая животных.

— Превосходное поголовье, — искренне произнес он. — Вот этот, с белой отметиной на лбу, — из линии Кабрера, не так ли? А тот, серебристо-черный — чистый Миура. Темперамент у него будет что надо.

Маркиз просиял:

— Поразительно! Вы угадали абсолютно точно. Как вы это определили?

— Каждая линия имеет свои особенности. Смотрите: у Кабреры спина прямее, рога расставлены чуть шире. А Миуры компактнее, но мощнее. И главное — глаза. У каждой линии свой взгляд.

— Удивительно, — пробормотал граф де Агилар. — Никогда бы не подумал, что в разведении быков столько тонкостей.

— Здесь не меньше мастерства, чем в выращивании скаковых лошадей, — горячо подхватил Диего. — В юности я работал в ганадерии. Знаю, как хозяин тщательно изучал родословные, выбирая пару для случки. Каждый достойный бык — это годы кропотливого труда.

— Какая трогательная страсть к скотоводству, — язвительно перебил Хоакин. — Удивительно, как образованные люди могут восхищаться... хм... разведением животных для убийства. Неужели в наше просвещенное время нет более цивилизованных развлечений?

Все гости уставились на Хоакина, а затем на Диего, ожидая его реакции.

Диего мысленно сосчитал до десяти, после чего повернулся к аристократу.

—Легко осуждать то, в чем ни черта не смыслишь, не так ли, дон Хоакин? — спокойно произнес он. — Коррида — это не убийство ради забавы. Это наше наследие, часть испанской души.

— Красивые слова, — фыркнул аристократ. — Но суть остается прежней. Человек с красной тряпкой против животного. В чем здесь искусство?

— В красоте движений, в мастерстве, в том, чтобы побороть страх и сыграть в кости со смертью, — ответил Диего. — Но, чтобы понять это, нужна душа, а не просто... родословная.

Последнее слово прозвучало с такой насмешкой, что дон Хоакин побагровел.

— Позволю себе усомниться, что персона, чей жизненный путь пролегает от хлева до арены, может претендовать на компетентность в материях высокой культуры, — прошипел он.

Наступила мертвая тишина. Даже быки, словно почувствовав напряжение, подняли головы. Диего ощутил, как ярость вскипает в груди, но прежде чем он успел ответить, раздался звонкий голос Вероники:

— Дон Хоакин, я нахожу ваши комментарии неуместными. Сеньор Торрес — признанный мастер своего дела. И говорить о нем в таком тоне, находясь в гостях у маркиза, который уважает его талант, по меньшей мере невежливо.

Ее серые глаза сверкали гневом, щеки горели. Гости, пораженные ее дерзостью, уставились на нее. Диего чувствовал одновременно благодарность и стыд. Она защитила его, рискуя вызвать осуждение общества. Он этого не заслуживал.

— Сеньоры, не горячитесь, — вмешался маркиз. — Предлагаю продолжить нашу экскурсию. Хочу показать вам нечто особенное.

Группа двинулась дальше вдоль пастбища, но атмосфера оставалась накаленной. Хоакин угрюмо молчал, время от времени бросая злобные взгляды на Диего. Вероника шла, гордо подняв голову, не обращая внимания на перешептывания за спиной.

— А теперь, — торжественно произнес маркиз, остановившись у загона, окруженного более высоким и прочным забором, — позвольте представить вам моего лучшего производителя. Дамы, прошу держаться подальше от ограды.

В тени оливкового дерева стоял бык, от одного вида которого захватывало дух. Огромный, угольно черный, с рогами необычайной длины. На лоснящихся боках виднелись старые шрамы — свидетельства стычек с соперниками. Но больше всего впечатляла шея, настолько мощная, что не возникало сомнений: этот бык без труда опрокинет лошадь вместе со всадником.

— Демонио, — с гордостью произнес маркиз. — Свиреп как дьявол. Год назад убил пастуха, когда тот слишком близко подошел к коровам.

— Внушительная зверюга, — заметил дон Алехандро. — Скажите, сеньор Торрес, способен ли матадор одолеть подобное чудище?

— К сожалению, мы этого не узнаем, — вздохнул маркиз. — Демонио уже семь лет — слишком поздно для арены,

— Почему слишком поздно? — поинтересовалась Элена.

— Молодой бык атакует инстинктивно, яростно, но предсказуемо, — пояснил Диего, подходя ближе к ограде. — Старый — думает и планирует. Демонио не просто зверь — он опытный воин, видите шрамы у него на боках? Такой противник может убить даже самого умелого матадора.

Словно поняв, что говорят о нем, Демонио медленно повернул массивную голову и уставился на Диего. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга — человек и бык. Было что-то завораживающее в этом опасном звере, в его настороженной неподвижности, в интеллекте, который светился в глазах.

— Он великолепен, — тихо произнес Диего. — Такие быки рождаются раз в десятилетие. Прямая спина, короткая мощная шея, идеальная постановка рогов. Но главное — он думает. Посмотрите, как он изучает нас. Он не атакует сразу, как молодые быки. Он оценивает, выбирает момент, ищет слабость. Это делает его в десять раз опаснее любого другого быка.

Демонио фыркнул, словно в знак согласия, и отвернулся, возвращаясь к своему бдению в центре загона.

— Ну что ж, — маркиз хлопнул в ладоши, — думаю, на сегодня эмоций хватит. Отправляемся в поместье — нас ждет прекрасный обед.

***

Едва Диего успел передать поводья конюху, как ощутил легкое прикосновение к рукаву. Обернувшись, он увидел Мерседес.

— Сеньор Торрес, — произнесла она, — не могли бы вы помочь мне с одним вопросом? Касательно... выращивания роз.

«Розы, конечно, — мрачно усмехнулся про себя Диего. — Те, что с шипами».

Он последовал за ней через арочный проход во внутренний садик, скрытый живой изгородью от посторонних глаз.

Мерседес обернулась к нему, и светская маска мигом слетела с ее лица.

— Какое трогательное зрелище, — насмешливо процедила она. — Сеньорита Вероника защищает честь своего идальго. Прямо рыцарский роман.

— Донья Мерседес, я...

— Молчи. — Она властно подняла руку. — Я устала от твоих метаний, Диего. Сегодня вечером ты сделаешь то, о чем мы договорились.

Диего почувствовал, как все сжимается внутри. Он знал, что этот момент неизбежен, но надеялся отсрочить его еще хотя бы на день.

— Что именно вы имеете в виду?

Мерседес, шелестя юбками, подошла к фонтану.

— Сегодня вечером маркиз устраивает дегустацию своих лучших вин. — Она остановилась, подставляя ладонь под журчащую струю. — Потом Антонио предложит партию в хомбре. Алехандро никогда не мог устоять перед этой дурацкой игрой — просиживал за карточным столом ночи напролет.

Она повернулась к Диего, и в ее зеленых глазах заплясали отблески торжества.

— А прекрасная Элена на дегустации… выпьет слишком много вина, — с нехорошей усмешкой продолжила Мерседес. — В ее бокал добавят нечто, что погрузит благочестивую сеньору в глубокий сон. Очень глубокий.

Диего сглотнул застрявший в горле ком.

— Вы что, собираетесь ее отравить?

— Не драматизируй. Всего лишь несколько капель лауданума. Элена подумает, что устала от выпитого вина и жары. — Мерседес подошла ближе, и в нос ударил удушливый запах фиалок. — Ты войдешь в ее спальню и ляжешь рядом с ней. А потом... хомбре может затянуться всю ночь, но рано или поздно Алехандро захочет проведать жену. И тогда…

— Он «застукает» нас, — закончил Диего, чувствуя накатившую тошноту.

— Именно. Но не бойся, думаю, ты успеешь ускользнуть через балкон раньше, чем он сообразит схватиться за шпагу. В конюшне тебя будет ждать оседланная лошадь.

«Сбежать как последний трус», — с горечью подумал Диего. Он, который никогда не отступал перед самым свирепым быком, должен будет улепетывать от разъяренного мужа.