Чужая. Моя без выбора

Марья Гриневская

Чужая. Моя без выбора

Глава 1

Марго

- Какого хрена он звонит тебе? А, Саша? - Волчанский крутит в руке мой телефон и подходит ближе.

- Понятия не имею! Взял бы и спросил! - Огрызаюсь мужу, а сама закутываюсь в халат и вжимаюсь в спинку дивана.

- Хм, а он говорил так, словно имеешь понятие. - Взгляд Архипа скользит по моему лицу, опускается к вырезу на груди, а потом возвращается к экрану мобильного.

- Я не знаю! - Мысленно проклинаю Пашаева, и, вскочив с дивана, собираюсь уйти.

- Пашаев не похож на сумасшедшего. - Цедит сквозь зубы Архип и резким движением руки, убирает волосы со лба. - Я тоже не идиот, Саша. Какие договоренности он хотел аннулировать за твое согласие сбежать с ним?

Не отвечаю. Смотрю на мужа, на то, как непослушные кудри снова падают на его лоб. Когда-то я так любила перебирать их, наматывала на палец, а сейчас... Сейчас надо бежать. Пара шагов и я буду в спальне.

- Саша! - Вздрагиваю, но делаю первый шаг, но пальцы Волчанского стальным кольцом сжимаются вокруг моего запястья.

- Что?! Что, Архип?! - Дергаюсь, пытаясь освободиться от железной хватки, но меня не отпускают. Так было всегда, так будет дальше, если я...

- Ты спала с ним? - Вопрос и резкий рывок, заставляют меня обернуться. Я избегаю даже мимолетного соприкосновения взглядами, отворачиваюсь, но Волчанский всегда добивался своего. Меня встряхивают, словно куклу, пальцы грубо впиваются в кожу подбородка...

- Мне больно!

- Потерпишь! - Шипит разъяренный Волчанский. - В глаза смотри, сука!

Сопротивляться бесполезно. Я не сдаюсь, нет, надо сделать вид, что смирилась и выиграть время.

- Ты трахалась с ним, крутила перед ним голой жопой, а может, и не только перед ним. А? Марго? Так, кажется, он тебя называл?! Отвечай!

- Нет! - Выплевываю в лицо Волчанского. Звонкий хлопок, кожа на щеке вспыхивает огнем, и мир на секунду исчезает.

- Врешь! - Чувствую, как его ладонь врезается во вторую щеку.

Перед глазами пелена, в ушах так противно воет, что еще немного и меня вырвет. Архип что-то кричит, но сквозь шум до меня долетают только обрывки слов. Он все понял и теперь выплескивает злость на меня.

- Шлюха! - Орет мне в лицо, и я закрываю глаза. - Ты обычная шлюха! Давалка, которая готова раздвинуть ноги перед любым хером! Я ведь знаю, чем ты занималась! Знаю!

Плевать. Какой смысл воевать, когда ты все равно проиграешь. Сейчас я уступаю, а потом... Посмотрим кто кого.

- Я понял! Я все понял! - Хохочет мне в лицо Волчанский, и пальцы снова впиваются в кожу.

Сначала щеки. Потом спускаются ниже и сжимают горло. Не душит, нет, но я все равно задыхаюсь от его близости и противного запаха его парфюма.

- Тебе захотелось острых ощущений, и ты их нашла! Клуб! Интересный псевдоним ты взяла... Мар-го, Марго-о-о, Марго... Сколько мужиков тебя отымели, прежде чем легла под Пашаева?

- Не смей... упрекать меня... Гребанный извращенец! - Выдыхаю из последних сил и получаю очередную встряску и удар. Меня ведет, словно после карусели, и я снова закрываю глаза.

- Так, ты недалеко от меня ушла, дорогая! Теперь будем веселиться вдвоем. Я и моя шлюха-жена! Поимею тебя и выкину, нет, лучше продам... может, твоему любовничку? Нет, слишком просто. Да и не купит он, правда? Он же женится! Знала?

Больше не могу держаться. Боль, обида, страх... Все смешивается, рождая какое-то ядовитое чувство, разъедающее все внутренности. Оно разрастается и поглощает меня, превращает в ничто.

- По глазам вижу, знала. - Злорадствует Волчанский. - Ты для него расходник, обычная шлюха со смазливым личиком. Веришь? Не веришь... А я тебе докажу. Мы заглянем к нему на свадьбу, и ты сама увидишь, кто ты для него никто. Посмотришь, как обращаются с хорошими скромными девочками, а как с шалавами.

Я отключаюсь. Стук сердца достигает пика, и, на секунду, кажется, оно останавливается. Темнота мягко укутывает меня густым тягучим туманом, и последнее, что слышу — это крик Волчанского, что мы никуда не летим и надо сдать билеты.

Я падаю на пол. Ни поддержки, ни суеты, лишь хлопок двери и тишина.

- Саша! Саша! Бегом обедать. - Зовет мама, и я усаживаю куклу в коляску и везу ее к дому.

Сегодня жарко, и я все утро играла в саду в тени старой липы. Поправляю лямку смешного сарафана в горошек и обхожу клумбу с пионами по выложенной мелкой галькой дорожке.

- Саш!

- Уже иду! - Отвечаю и пытаюсь затащить коляску на высокие ступени крыльца. Коляска слишком большая и тяжелая, но я не сдаюсь и пробую снова и снова.

- Вот ты где! - Голос мамы звучит совсем близко. Я не замечаю, как дергаюсь, у коляски отваливается колесо, и мы дружно падаем на землю.

- Что ты будешь делать! - Машет руками мама. - Давай сюда свою громадину.

Она помогает мне занести коляску на веранду и тихонько ворчит на папу, за то, что купил такую большую игрушку.

- Идем коленку обрабатывать, — мама берет меня за руку, и я, увидев, как на коже проступают капельки крови, принимаюсь реветь.

- Ну что ты, Саш, сейчас помажем, заклеим пластырем и все пройдет. - Приговаривает мама и промывает рану перекисью, обрабатывает йодом. Я реву, слезы текут рекой, а когда все заканчивается, мама обнимает меня.

- Все пройдет, доченька, сейчас все пройдет. - Шепчет на ушко и прижимает к себе крепко-крепко. - Коленка заживет, и ты снова будешь играть со своей принцессой. Так что вытирай слезки и идем обедать.

Плакать совсем не хочется, коленка и правда почти не болит, но я всхлипываю и тру ладошками мокрые щеки. Мама еще минут пять качает меня на руках. Я успокаиваюсь, рассматриваю на коленке огромный пластырь и улыбаюсь.

Мне всего семь. Я дома, мама еще жива, и я могу просто быть маленькой девочкой Сашей с разбитой коленкой.

Глава 2

Рустам

- Новостей нет, Рустам. - С этих слов начинается каждый мой день. Бросаю мобильный на стол и впечатываюсь спиной в мягкую обивку кресла.

Марго еще в столице, как и ее муженек. Почти не выходит из номера, а если и выходит, то только в сопровождении своего мужа-уродца. Я ненавижу его, каждой клеточкой, каждым сантиметром. За что? За то, что он с ней, что не отпускает. Да, просто за то, что он есть! И да, мне проще считать, что Марго держат в клетке, чем выжигать внутренности, представляя, как она с ним...

Тянусь к телефону, и, взяв в руки холодный кусок пластика, кручу его, пока не нагреется.

- Да ебись оно! - Разблокировав экран, набираю администратора и прошу прислать в кабинет Клео.

На том конце провода мямлят, что Клео сегодня нет, а мне по хер.

- Анжи сюда! Живо!

Труба снова летит на стол, скользит, и звонко брякая, утыкаясь в недопитый стакан вискаря.

Я ничего не знаю. Месиво какое-то, в голове, в перспективах. Хваленая стабильность разваливается к ебеням собачьим, а мне по хуй.

Вот такие, блядь, пирожки с котятками.

Смех разрезает мертвую тишину кабинета. Я хохочу, как чокнутый, до хрипоты и мокрых глаз.

Стук в дверь раздается, когда я, согнувшись пополам от боли в груди, пытаюсь откашляться.

- Да! - Гавкаю, как собака, и наблюдаю, как в кабинет вплывает Анжи.

- Звал? - На стрипах, в золотистом сценическом костюме и с боевым раскрасом на лице, она крадется к столу, и так неуклюже... Придираюсь, да, но блядь, не встает на такое.

- Грудь оголи и ползи сюда! На коленях! - Командую, а сам доливаю в бокал вискаря и залпом выпиваю. Поило зачетное, стирает углы, и реальность становится мягче и безопаснее. Минута, и мне уже насрать на Волчанского, еще одна — и Анжи на четвереньках под столом тоже ничего так смотрится.

- Потряси сиськами. - Отъезжаю на стуле и раздвигаю ноги. Анжи в курсе моих предпочтений, поэтому покорно выполняет приказ.

Картинка просто охуеть. Член дергается, требуя активных действий, а мне чего-то не хватает...

- Работай... — выдыхаю и, ткнувшись затылком в подголовник, закрываю глаза.

Пытаюсь обрубить все нити, заглушить воспоминания и представить, что ничего не было... Ни ее рук, ни глаз... Щелчок пряжки, Анжи работает четко, а у меня в голове разметавшиеся по подушке рыжие локоны, ее улыбка и... Ее нет, но она везде.

- Мы не в настроении сегодня? - Шепчет Анжела и, поднимаясь с колен, ползет выше, забираясь под рубашку длинными пальцами с хищно-красным маникюром.

«Волчанский, сука-а-а!» — Бомбит меня, и я брезгливо отдираю от себя чужие руки, как стряхивают грязь с ботинок.

- Свободна, — заправляю опавший член в боксеры и застегиваю брюки.

- Давай, как ты любишь, Рус, — мурлычет Анжи. Не догоняет идиотка, оно и понятно, мы их не из МГУ набираем.

- Свободна. - Повторяю жестче, вот только у девки, видимо, лишняя жизнь где-то завалялась.

- Вон пошла! - Рявкаю, затягивая и застегивая ремень.

В кабинете снова тихо. Минут пять и тошнотворный сладкий запах женских духов тоже раствориться и все, словно ничего и не было... Если бы все так работало, если бы.

Кручусь в кресле, взгляд лениво скользит по мрачным монолитам шкафов, утопающей в полумраке стойке бара. Я перепробовал все: работал, как робот, пил, курил дурь, но никакого эффекта. Даже потрахаться нормально не получилось.

Может, ну его на хуй? Забить на все и...

Телефон вибрирует на столе, подмигивает тусклым, голубоватым свечением. Даже в полумраке, я легко читаю имя брата на экране, но отвечать не хочу. Экран гаснет, но только затем, чтобы через секунду вспыхнуть вновь.

- Настойчивый, сука. - Цежу сквозь зубы и, подтянув мобилу поближе, пальцем мажу по экрану, включая громкую связь.

- Что, Дава, хочешь сбежать от мамочки? - Подкалываю братца.

- Да, Рус, почти угадал! Ты в клубе?

Слышу, как из динамика льется тихая музыка и уличный гул.

- Ты где, брат?

- Я бы в рифму сказал, но тут дети. - Ржет Дава. - А если серьезно, то ты блядь неплохо устроился. Смылся, а я твою невесту с мамой по торговым центрам вожу, на примерки всякие.

- Пхаха, — Угораю я. - Есть такая опция: отказаться. Пользуйся и не благодари.

Я собираюсь бросить трубку, чтобы мне никто не мешал подыхать, но жалобный голос Давы не оставляет мне шанса.

- Э-э! Брат, помилуй! - Выручай, а? Я хоть выдохну.

- Все настолько хреново? - Встаю с кресла и ищу, куда бросил пиджак.

- Да, с Дилей-то без проблем, она у тебя зайка, но ее мамаша... При всем уважении, Рус, с тещей тебе не подфартило.

- А с какого хера тебя-то припрягли? У Аскеровых бабки закончились, водителя нанять не могли?

- Ой, Рус, там сложно. Бати наши важные дела решают к свадьбе, а женщины внезапно всполошились, что до обручения неделя, ну наша маман и подсобила.

- Ахаха, — Накидываю на плечи пиджак и топаю к машине. - Раз в пять лет приехал домой и сдулся?

- Слушай, ты можешь подкалывать, ржать надо мной до конца жизни. Все прощу, но только приезжай! Я на Пресене. - Молит Дава и я, наплевав на гуляющий в крови коньяк, сажусь за руль и еду на выручку брату.

Расплывающиеся за окном огни города и скорость — то, что мне сейчас нужно. Останусь — натворю какой-нибудь хуеты. И нет, я не собираюсь скромно сидеть у магазина на стульчике и сторожить пакеты с покупками. В моих планах максимально ускорить примерку и приструнить дам. Свадебные хлопоты — это хорошо, но блядь, спланировать, поездку со своим водилой — задание для первоклашки.

Глава 3

Рустам

Всех троих нахожу в небольшой кофейне торгового центра. Рядом ни то, что свадебного салона, или обувного, салона красоты нет.

- Здравствуйте, Амина Аслановна, — киваю неспешно попивающей кофеек будущей теще и перевожу взгляд на сидящих напротив нее Давы и Дили.

- И тебе не хворать, дорогой зятек. — не оставляет мое приветствие без ответа Амина и я, офигевая, возвращаюсь к ней.

- Вашими молитвами, дорогая теща, — кланяюсь, возвращая ее же шпильку и снова на братца, смотрю. Лыбится падла, весело ему. А чего ему не лыбиться? Сидит в размахайке цвета хакки... худи, вроде, называется, и рваных джинсах, и ни о чем не заморачивается.

Запихиваю руки в карманы и, запрокинув голову, сквозь зубы цежу воздух.

«Вот на хуя мне это все?» — спрашиваю себя, а ответа-то и нет.

- Дамы, к сожалению, вынужден откланяться, — паясничает Дава.

Клоун-самоучка, бля.

- А дамы тоже уходят, — заявляю таким голосом, чтобы сомнений, в том, что нам всем пора домой не было. - Амина Аслановна, Диля?

- Дилечка, спасибо за компанию. - Раскланивается Дава и такие они довольные все в этот момент, что блевануть хочется.

- Что, вы, Давид, это вам спасибо, — рассыпается в благодарностях теща и обращается ко мне, но почти шепотом: — Брат у тебя золотой, жаль, что всю молодость так и пробегает оболтусом. Надо с Надиром поговорить, и в Баку правильную невесту поискать.

- А Дава у нас не бегает, — усмехаюсь я. - Он у нас свободолюбивый норвежский... кхм... гражданин.

Давид ржет, отлично понимая, что я подразумевал под словом гражданин и в долгу не остается: «Он самый, брат, он самый, но что поделать? У твоей невесты нет сестры близняшки. Так ведь, Амина Аслановна? А раз так, то бегать мне, норвежским, кхм... гражданином всю молодость».

- Ой, ну вас! - Отмахивается теща и, взяв сумочку, командует Диле: — Пошли дочка, дома еще раз все примерим и выберем. Накинь кардиганчик и платье это больше не надевай.

Выяснять, что там за примерки и что они собираются выбирать, не хочу, а вот про платье интересно становится. Вынужденно изучаю наряд Дили и не нахожу в нем ничего непристойного. Обычное летнее платье. Да, с открытыми плечами, но без откровенных декольте до пупка и длиною в пол.

Охреневая от средневековых убеждений, касаюсь пальцами виска и шлю брату пламенный привет. Желание одно - закончить все это побыстрее и рвануть домой, а еще рука чешется позвонить Макару. Рано, да, но до утра терпеть никаких сил не осталось.

- Вы, Амина Аслановна, предупреждайте о таких поездках. - Бросаю не оборачиваясь. - Большой город, здесь все у всех по плану.

- У вас мужчин всегда так. Планы, работа, встречи, а нам, женщинам, что остается? - Вздыхает та, но тут же перестраивается: — Свадьба скоро, а никто и не думает готовиться. Платье, цветы, украшения — об этом никто, кроме нас, женщин не думает. Вот ты, Рустам, костюм, рубашку, подарки выбрал?

Как там Дава сказал о моей будущей теще? Не подфартило? Ни убавить, ни прибавить, блядь.

- Костюмов и рубашек, Амина Аслановна, у меня хватит на сотню свадеб, как минимум.

- Ох, молчи, сотню! Выдумал! Одна, одна свадьба! И... — дальше она что-то шепчет себе под нос, но я улавливаю обрывки фраз: — Растила, растила девочку, думала...а тут... какой-то неотесанный, доброго... не скажет.

Ухмыляюсь.

Не, ну а чего, не одному мне эта свадьба поперек жопы. Я отца предупреждал. Хочется ввернуть что-нибудь про то, что мне и одна-то свадьба — явный перебор, но вместо этого с наигранной любезностью распахиваю дверь своего авто.

- Прошу. Занимаем места, пристегиваемся.

Едем молча. Лимит моей общительности и любезности на сегодня закончился. Единственное, что я все-таки делаю — это помогаю Адиль с матерью выйти из машины и жду, когда они зайдут в дом. Прощания, благодарности на минималках. Мне надо к себе в берлогу, а еще, позвонить, и между этими двумя целями не менее сорока минут покатушек по окружной.

Я сдуваюсь на первом же светофоре. Беру в руки мобильный и, до того, как вспыхнет зеленый, успеваю ткнуть пальцем в номер Макара.

- Новостей нет, все на месте, в городе. Вчера он возил ее в ресторан. Внешне все выглядит ровно, не подкопаешься.

Не подкопаешься, сука!

Так и есть. Хоть бери пару охранников и иди штурмовать номер.

Адиль...

Почему-то в этот момент перед глазами всплывает ее образ, как она тихо шепнула «спасибо» и, закутавшись в несуразный кардиган матери, поплелась к дому по вымощенной камнем тропинке. Грустная, тихая... разочарованная.

«Это жизнь, детка, наша жизнь. Хаваем большой ложкой» — Пытаюсь шутить над ситуацией и кручу в руках телефон. Звонить Марго я больше не решаюсь. Если верить Макару, Волчанский еще то существо... Отправит ее в Новосиб или еще куда-то...

Мысль об этом не оставляет, пока я пытаюсь протолкнуться к дому по московским пробкам. С одной стороны, хорошо, что они пока в гостинице. Как ни крути, а под присмотром, а с другой...

- Да, ни хрена это не хорошо! - Луплю по рулю, задевая клаксон. - Нехорошо! Потому что, если спугнуть, заставить его нервничать, он будет ее перевозить, прятать, и тогда ее проще будет выследить и забрать.

Впервые за все время меня отпускает. Становится плевать на все выходки брата и, так называемой тещи. На все. Идея, заставить Волчанского перемещаться и прятать Марго, гениальна. Он не сможет быть рядом, охрана — да, но это охрана, а значит, все реально.

Я съезжаю на обочину и набираю Макара. Суть своего плана укладываю в три предложения, а дальше жду минуты две точно, пока безопасник все обдумывает.

- Неплохая идея, но минуса два и огромных. - Отвечает он.

- Какие?

- Первое — у нас будет одна попытка. Ошибемся, и все, в пролете.

- А второй?

- Второй, — вздыхает Макар. - Второй минус вытекает из первого — время. На подготовку нужно время, а мы не знаем, когда Волчанский собирается отбыть к себе в Новосибирск.

- Делай что нужно. - Выдохнул, отдавая отчет, в какую задницу влезаю.

Время — единственное, что у меня еще есть. На следующей неделе свадьба, а после можно будет заняться организацией побега вплотную.

Г