скачать книгу бесплатно
Семейство Ориджаба успело в самый последний момент. Не прошло и пяти минут, как дверь хижины слетела с петель от мощного пинка. Брезгливо отряхнув с плеч древесную труху, внутрь шагнула высоченная фигура.
– Эй, хозяева! – негромко позвал он, поводя дулом пистолета. – Есть кто дома?
– Удрали, – констатировал один из его спутников, окинув помещение быстрым цепким взглядом. – И не так давно. Готов поспорить, их предупредил тот мелкий фрогги.
– Далеко не убегут, – с жутковатой уверенностью отозвался первый вошедший. – Давайте, что ли, подпалим эту убогую будку… Сделаем им, хе-хе, яркий намёк.
– А ну, постой! – один из фрогов Бледного вдруг нагнулся и поднял с пола грязную тряпку. – Гляньте-ка, что тут у нас.
– Когда-то оно было платьем, – отозвался другой.
– Маленьким платьицем. Детским, – уточнил его собеседник.
– Думаешь?
– Ага. Похоже, эти Ориджаба – наши клиенты.
Глава 4
Кругом враги
Я давно смирился с превратностями судьбы. Сегодня ты – король положения, а завтра барахтаешься в бурном потоке событий, мечтая лишь о том, чтобы не захлебнуться и не пойти ко дну; сегодня считаешь каждый медяк в кармане, а завтра швыряешь трито горстями, ничуть не беспокоясь о том, что источник оскудеет. Жизнь полна неожиданностей; как любил говаривать Тыгуа – если ты ещё не умер, значит, всё не так плохо, как кажется.
Я проснулся под вечер. Никого из команды на палубе не наблюдалось; но напротив сидел незнакомый паренёк с арбалетом на коленях… Причём – взведённым, тут же отметил я. Ржавый наконечник стрелы смотрел прямо мне в грудь. Хорошенькое дело…
Фрогские охотничьи арбалеты – пожалуй, самое распространённое у нас оружие. Теоретически такую штуковину может соорудить любой, у кого есть нож и руки растут из правильного места: он целиком делается из дерева и верёвок. Для охоты на крупных рыб используют длинные стрелы с зазубренным костяным остриём; для сухопутной дичи – короткие болты с наконечниками из железа. Когда я говорю «сухопутная дичь», то имею в виду не только животных. Охотники бывают разные.
У фрога, что держал меня на прицеле, оружие явно не было самодельным. Крытое лаком ложе, толстый лук, обмотанный жилами, орех из позвонка большой рыбы… Продукция кустаря-оружейника или мелкой мастерской, устройство не из дорогих, но вполне подходящее для умерщвления добычи, даже крупной… Особенно на такой дистанции.
Тут я внимательней присмотрелся к стрелку. Ему было, пожалуй, лет четырнадцать. Худой, жилистый, с цепким взглядом и расцарапанными коленками, всей одежды – короткие парусиновые штаны и драный жилет; типичный фрогги из низов общества. При виде него хотелось лишний раз проверить, на месте ли твои деньги – но не более того… Я хочу сказать – паренёк совсем не походил на наёмного убийцу.
– Эй, малый! Тебя как звать?
Арбалет в его руках качнулся.
– Не двигайся!
– Даже и не собирался. Может, объяснишь, кто ты такой и почему собираешься меня продырявить?
– Я не… Сиди тихо, и всё будет в порядке, усек, миста?
– Усёк. На кого хоть работаешь? – задавая этот вопрос, я не слишком надеялся услышать правдивый ответ, но вдруг? Подросток – наверняка мелкая сошка, и не слишком привычен к такого сорта работе; стало быть, у меня есть шанс. Но одно дело, если он просто малолетний грабитель, и совсем другое – если посланник Даго Хеллисентиса. Я не сомневался, что сумасшедший миллионер до сих пор страстно жаждет заполучить мою голову. Вопрос только в том, как ему удалось меня выследить? Я-то был уверен, что мой визит в столицу прошел незамеченным… Досада.
– Ни на кого.
Уже кое-что…
– Эй, Морфи! С кем ты там болтаешь? – из палубного люка высунулась голова.
Девушка! Вот так сюрприз…
– Бледнокожий проснулся.
Бледнокожий… Не слишком-то вежливо: уничижительное фрогское прозвище для нас, людей. Впрочем, я и не ждал от парнишки хороших манер: не та ситуация.
– Глаз с него не спускай! Я сейчас позову Папу…
Папу, как мило! У нас тут что, семейный подряд?!
На палубу меж тем выкарабкался толстяк с арбалетом. Он-то, похоже, и был тут главным.
– Ты так сладко дрых, бледнокожий, что мы решили тебя не будить.
– Ценю вашу деликатность. Ну а теперь, когда я наконец проснулся, может, объяснишь мне расклад?
– Расклад простой, миста, – ухмыльнулся он. – Тебе какое-то время придётся провести в нашем обществе. Главное, не рыпайся – и всё будет нормально, усек? Давай, перевернись на живот и заведи руки за голову. Ну, чего ждёшь? Морфи, сынок, пошарь у него в карманах.
Стоит ли говорить, что вся моя собственность, кроме одежды, тут же перешла в распоряжение злодеев. Меня без лишней жестокости, но и без особых церемоний затолкали в трюм. Там, в духоте, уже маялся мой товарищ по несчастью – вахтенный матрос, пожилой фрог, единственный кроме меня оставшийся на судне, когда остальная команда ударилась в загул.
– Влипли мы, парень! – горестно вздохнул он, как только крышка люка захлопнулась. – Это ж пираты, они свидетелей не оставляют!
– Пираты, говоришь? Непохоже…
Речное пиратство, некогда бывшее у лихих фрогов королевства Пацифида любимым видом спорта, с приходом к власти нынешнего монарха сильно сдало позиции. Его Величество всячески поощрял институт рейнджеров – охотников за преступниками; мобильные плавучие отряды практически свели на нет деятельность пиратов в столичном округе и здорово потрепали любителей лёгкой наживы в провинциях. Те, кто поумнее, перешли к более цивилизованным формам грабежа, предлагая судовладельцам покровительство – когда негласно, а когда и вполне официально, под видом охранных фирм. В столице этим бизнесом заправляло несколько кланов фрогской мафии – и они весьма сурово относились к конкурентам. Поклонники «старой школы», как правило, жили очень недолго…
Странная компания, захватившая наш корабль, не слишком походила на классических речных душегубов. Те, настоящие, сходу отогнали бы судно в укромную бухту, быстренько избавили его от груза, а свидетелей – от необходимости когда-либо впредь свидетельствовать… Мы же лениво дрейфовали по озеру мимо многочисленных островов, составлявших южное крыло столицы. У руля, похоже, вообще никто не стоял.
– Сколько их тут?
– Целая шайка. Не успел сосчитать. Да и какая разница?
Разница могла быть принципиальной, но я не стал вдаваться в подробности. Мой сотоварищ явно пал духом: похоже, он не из тех, что сохраняют самообладание в критических ситуациях.
– Как тебя зовут, напомни?..
– Кёг.
– Послушай, Кёг, я постараюсь спасти наши с тобой задницы. Но для этого хорошо бы узнать о мерзавцах побольше, понимаешь? Растолкуй, как всё было.
Он буркнул в ответ нечто невнятное и отвернулся. Интересно… Кёг вовсе не горел желанием общаться; но деваться-то ему было некуда! Мало-помалу я вытянул из пожилого оболтуса правду. Суть была в том, что парень элементарно прошляпил появление пиратов. Он забил на обязанности вахтенного и завалился спать в трюме, на тюках с грузом, мудро рассудив, что любой, кто попытается их украсть, неминуемо его разбудит. Мысль о том, что украсть можно и сам корабль, просто не пришла ему в голову.
Подобное легкомыслие среди фрогов – не такая уж редкость. Мои соотечественники-амфибии не просто ленивы и мечтательны; многих отличает совершенно потрясающее раздолбайство. Эта черта характера иногда служит первопричиной удивительных приключений, а то и чудес героизма – но по большей части вызывает изумление тем, что её носитель вообще умудрился дожить до своих лет. Приезжих такие пассажи вначале очаровывают, а потом начинают не на шутку доставать… К счастью, на каждую дюжину мечтателей всё-таки приходится пара-тройка здравомыслящих и практичных фрогов; на них-то у нас всё и держится… А в теперешней ситуации эта роль выпала мне.
В трюме мы просидели недолго. Решётчатая крышка люка откинулась, и внутрь заглянул уже знакомый мне Папа.
– Эй, матросы! С парусом умеете управляться?
– Сам-то как думаешь? – ответил я прежде, чем Кёг сообразил, о чём нас спрашивают.
– Расклад малость поменялся. Вылезайте наверх, и смотрите, без фокусов. Кто-то из нас всё время будет держать вас на прицеле, ясно?
Чего тут не понять. Ситуация ещё немного прояснилась. Эти парни уж всяко не были речными пиратами. Управлять веерным парусом – не самая сложная наука, но у наших налётчиков, похоже, вовсе не было практики в этом деле.
Они немного удивили меня: я-то полагал, что тёплая компания жаждет очутиться как можно дальше от столицы. Но нет – мы плыли сквозь густеющие сумерки, огибая многочисленные островки, но не покидая пределов города. Члены шайки расположились на баке и юте, ненавязчиво демонстрируя нам с Кёгом арбалеты. Их было четверо: главарь, он же Папа, тот подросток, что держал меня на прицеле, ещё один паренёк, с виду чуть помладше, и угрюмый мускулистый юнец. Этот последний вызывал покуда наибольшие опасения – он имел вид фрога, не привыкшего долго рассуждать, если пришло время жать на спуск. Со стороны кубрика звучали женские голоса, но ни одна из дам на глаза не показалась. Наконец, Папа решил, что мы достаточно удалились от пристани, и приказал бросить якорь.
– Значит, так, парни, – обратился он к нам. – Против вас я ничего не имею, но отпустить пока не могу. Так что давайте в трюм. И, это самое… терять нам особо нечего, поняли? Не бузите, тогда всё обойдётся.
Итак, снова добро пожаловать в темень, полную сомнительных ароматов… Кёг тяжело вздыхал и портил воздух во сне, я же приник к переборке – она была достаточно тонкой, чтобы можно было подслушивать. Но ничего важного о разбойниках я так и не узнал – кроме разве того факта, что на борту находятся ещё две женщины и ребёнок. Разговаривали мало; обстановка царила нервозная. Все ожидали какого-то Пиксина с новостями. Время тянулось медленно. На следующий день нас разбудили ни свет ни заря. Опять – взведённые арбалеты и мрачные физиономии налётчиков.
– Вылазьте. Меняем место.
Утренний бриз катил мимо нас косматые клубы тумана, переливающиеся в первых лучах солнца нежнейшими золотисто-розовыми оттенками. Зевая и потягиваясь, мы принялись разворачивать парус. Я бросил быстрый взгляд назад. Никого… И всего пара шагов до борта. Прыгнуть в воду, поднырнуть под килем, доплыть до берега – и всё: здравствуй, свобода! В этом тумане ни черта не видно. Да, конечно: ни попутного судна, ни денег, ни вещей; но этого у меня в любом случае уже нет, не так ли? Зато я буду свободен! Конечно, я обещал помочь Кёгу, но какого чёрта – в такой ситуации каждый сам за себя, верно? Готов держать пари, наши разбойники даже не успеют прицелиться, так что риск невелик…
Не знаю, что удержало меня на палубе те несколько секунд, но уж точно не страх схлопотать стрелу. Скорее, некая авантюрная жилка; а быть может, и подсознательная жажда реванша. Наши пленители, ну хоть убей, не тянули на грозную банду, а я ещё не успел смириться с потерей своего барахла… Может, я просто слишком долго жил вдали от Амфитриты и потерял хватку настоящего столичного парня?
Шумный всплеск прервал утреннюю идиллию. Арбалетчики с проклятиями бросились к борту, целясь наугад; впрочем, уже в следующее мгновение Папа направил оружие на меня.
– Даже и в мыслях не было, шеф! – соврал я. – Ставлю парус; всё, как вы велели!
– Теперь тебе придётся отдуваться за двоих, бледнокожий! – ехидно заметил он.
– Я так и понял…
Ай да Кёг!
Управлять большим веерным парусом в одиночку – то ещё удовольствие; я тут же заработал свеженькие мозоли на ладонях… Мрачному здоровяку пришлось отложить оружие и встать у руля: я в двух словах объяснил, что надо делать. К счастью, плыть пришлось совсем недалеко. Покружив меж островов, мы остановились в таком же ничем не примечательном месте, как и в первый раз. Двое подростков тут же скользнули в воду и исчезли из вида. Меня снова загнали в трюм. Ближе к полудню снаружи послышался плеск; вслед за тем по палубе зашлёпали торопливые шаги – кто-то взобрался на борт. Я приник к переборке и весь обратился в слух.
* * *
Они встретили Пиксина там, где и условились, – на пустыре, буйно заросшем колючками и гигантской осокой. Решившему прогуляться в этом месте были обеспечены многочисленные царапины и мелкие порезы; но именно по причине непопулярности его и выбрали.
– Э, уроды! Пожрать чего-нибудь принесли? – ухмыляющийся «гадёныш» возник словно бы из ниоткуда, заставив Морфи и Гаса подпрыгнуть от неожиданности.
Морфи привычно поднял руку для подзатыльника… Но так и не ударил.
Пиксин, ранее вызывавший у «братцев» только раздражение, оказался прямо-таки идеальным разведчиком. На щуплого фрогги обращали внимание лишь с одной целью – не дать ему спереть что-нибудь; о том, что глаза и уши проныры всегда широко открыты, никто не думал. А слышал и подмечал мальчишка немало. Базарные торговки и бродячие продавцы сладостей; устроившиеся на обед землекопы и всяческая голытьба, переминающаяся с ноги на ногу в очереди за благотворительным супом; старьёвщики, гордо именовавшие себя антикварами, – они же, по совместительству, скупщики краденого… Любимая сплетня была наготове у каждого; воздух на улицах гудел от новостей. И новости эти были тревожными.
История с похищением выплеснулась далеко за пределы Весёлых Топей. Любой сопляк теперь был в курсе, что какие-то ловкачи натянули нос едва ли не самой мрачной «персоне» трущоб. Все ждали, когда же Кроет сделает ответный ход – и ждали не столько со страхом, сколько с интересом. Уличные букмекеры начали принимать ставки: шансы похитителей оценивались покуда как один к десяти, но обещали рост с каждым днём.
Для Бледного такая ситуация была хуже, чем нож острый. Его авторитет держался прежде всего на страхе. Страх следовало взращивать, поддерживать, напоминать о себе пустоголовой и жадной толпе, подкармливать её отрезанными пальцами неудачников – не то она в мгновение ока пожрёт тебя самого… Кроет жаждал результатов, причём немедленных. Ради того, чтобы выйти на похитителей, он не только поставил на уши всю свою пехоту, но и изрядно потратился, оплачивая услуги осведомителей и вожаков уличных банд; и в какой-то момент среди прочих прозвучала фамилия Ориджаба. Потом она повторилась ещё раз, и ещё – теперь уже в числе немногих, кого фроги Бледного упустили. Круг подозреваемых сужался с пугающей быстротой; на данный момент семейка киднепперов возглавляла список разыскиваемых.
Именно об этом рассказал Пиксин часом позже, заканчивая историю своих похождений.
– Говорят, Кроет посулил награду! Двадцать трито за любого из нас, и целых сто – за тебя, Папа! – разведчик перевел дух. – Но это ещё не всё! Болтают, что он послал за нами «Братьев-невидимок»!
При этих словах Папа нахмурился. О «Братьях-невидимках» ползли самые причудливые слухи; но все сплетники сходились в одном: берут они за свои услуги прямо-таки баснословные деньжищи, но уж если возьмутся – достанут кого угодно и откуда угодно! Хоть из королевского дворца, хоть из каторжной тюрьмы, хоть со дна морского.
– Вот это положеньице! – резюмировал Папа Ориджаба, когда Пиксин умолк. – Что ни день – то горячее, не так ли, дети мои? Ничего, сожмите покрепче ваши мускулистые задницы! Нам терять нечего, ясно?! Посмотрим ещё, чья возьмёт! Мы с вами уже отправили на корм рыбам пару засранцев, что мнили себя охрененно крутыми… Пиксин, сынок, у меня слов нет выразить, какой ты молодец. Теперь поешь как следует и отоспись… А нам, парни, следует решить, что делать дальше. Нужен новый план.
* * *
Я смог, наконец, выпрямиться и дать отдых ноющей спине. Сумрак, жара и вонь трюма окружали меня со всех сторон. Н-да, если в ближайшее время моё положение не изменится самым радикальным образом, будет печально… Хотя, в свете сказанного – изменения вполне могли произойти и в худшую сторону.
Подслушанный разговор прояснил многое, если не всё. Мои пленители перешли дорожку одной из «персон» Весёлых Топей – и теперь с полным основанием ожидали расплаты за собственную непроходимую тупость. Бледный Кроет… Мне уже доводилось слышать это имя раньше. Негодяй и подонок высшей пробы, столь же одержимый собственным «эго», как и Даго Хеллисентис – хотя, конечно, масштабами куда как помельче. Но если безумный миллионер давно жаждал заполучить мою голову, фроги Кроста могли прирезать меня походя, просто за компанию с остальными – ну, и чтобы избавиться от свидетеля, конечно… Собственно, то, что преступную семейку ещё не прихватили за мягкое, было маленьким чудом: готов поспорить, счет теперь идет на часы.
И ещё какие-то «Братья-невидимки». Конечно, это могло быть совпадением, но… Знавал я одну парочку, как нельзя лучше подходящую под такое описание, особенно в свете всяких мистических штучек! Надо бы вытянуть из засранцев информацию; да и вообще – настала пора взять ситуацию в свои руки.
– Эй! Эй, там! Слышите меня?! – я принялся дубасить в переборку кулаками.
– Чего орёшь? – над решёткой люка возникла хмурая физиономия.
– Как тебя, Роффл? Скажи вашему главному, что я хочу с ним поговорить!
– Только ему и дел, что с бледнокожим тереть…
– И всё же. Есть пара вещей, которые ему стоит знать.
Он презрительно сплюнул:
– Да ну? Что ещё?
– Так, пустячок. Но добрый совет ещё никому не помешал, а уж тем, на кого точит нож Бледный – и подавно.
– А? Что ты там бормочешь? – у юного громилы внезапно прорезался интерес.
– Позови вашего главаря. С ним я буду разговаривать. С тобой – нет.
Изрыгнув пару оскорблений, он исчез из вида. Вполне предсказуемо. Надеюсь, у него хватит ума передать мои слова этому их Папе…
* * *
Шикарный пепельно-серый дино притормозил в гнусного вида переулке.
– Если хоть одна гайка пропадет, я добавлю полную стоимость машины к нашему гонорару, – бросил водитель, цепким взглядом окидывая подпирающих стены бездельников.
– Не боись. Тут её и пальцем никто не тронет, – ухмыльнулся сидевший рядом детина. – Все знают, чей это дом.
Приехавшие выбрались наружу. Двое из них имели вид преуспевающий, даже несколько нарочитый. Водитель щеголял отлично сшитым светлым костюмом и пышной астрой в петлице. Его товарищ предпочитал более тёмные оттенки; но покрой одежды был столь же безупречен. Он едва заметно прихрамывал, но изящная трость с серебряным набалдашником служила вовсе не для опоры – он то и дело поигрывал ею, крутя между пальцев.
Вторая парочка выглядела совсем иначе. Бандитского вида физиономии, мощные бицепсы, старые шрамы, одежда, более всего подходящая для драки, – просторные штаны и жилеты из толстой кожи. Словом, у каждого на лбу читалась надпись «Держись от меня подальше», сделанная крупными буквами и понятная каждому, кто хоть немного разбирается в языке улиц и подворотен.
Дом, возле которого припарковался диномобиль, выглядел весьма мрачно. Единственное оконце, забранное толстенной решеткой, находилось под самой крышей; остальные были давным-давно заложены кирпичом.
Они прошли тёмным коридором и очутились в небольшой комнате. Она была почти пустой – только засаленный до неприличия диван у стены и крышка большого люка в полу.
Сидевший на диване поднялся навстречу вошедшим. Глубокие складки кожи придавали его физиономии такой вид, будто он только что отведал чего-то очень кислого.
– Господа, прошу вас сдать мне оружие.