
Полная версия:
Город без названия
— Скажите, — Ник повернулся к старику, застывшему в раздумьях на пороге кабинета, — в ночь, когда мистер Фрай умер, свет не мигал?
Старик растерянно захлопал глазами.
— А вы откуда знаете? Электричество пропало минут на пять. Как раз в ту ночь. Но я тогда подумал, что это из-за удара молнии.
Ник удовлетворенно кивнул. Можно было даже не сомневаться, что у Бриджеса окажется все то же самое.
— И камера вышла из строя, — продолжал выкладывать растерянный старик, похоже, сам не очень-то понимая, почему все это Нику рассказывает. — Мы тут камеру над крыльцом поставили, так на записи на это время белый шум.
Сбой камеры, белый шум. Все ровно так, как Ник и думал. Он уже шагнул к выходу из кабинета, когда зацепился взглядом за овальное зеркало в старинной тяжелой раме. Поверхность чуть дрогнула и пошла рябью, и Ник остановился. Осторожно шагнул ближе, но в сумрачном свете комнаты увидел только себя. Но спустя мгновение за его спиной сгустилась тень — прозрачные, невесомые крылья, дымкой проступающие по стеклу.
И тут же яркой вспышкой пришло: за спиной доктора в отражении он видел такие же… только белые.
Ник резко выпрямился, моргнул. Зеркало снова показывало лишь его самого и пустую комнату. Старик так и стоял в дверях в отдалении и, кажется, ничего не заметил.
— Вы можете не волноваться, я выкуплю всю коллекцию, — негромко произнес Ник, направляясь к выходу.
— О, это было бы хорошо, — довольно заулыбался старик.
Ник протянул ему свою визитку — черную, на дорогой мелованной бумаге, с изящной серебряной монограммой в виде буквы V.
— Позвоните мне, когда что-нибудь станет известно.
— Думаете… он все же не сам умер? — шепотом спросил старик, когда они уже вышли из квартиры и спустились на улицу. Он кусал губы, а глаза его лихорадочно поблескивали.
— Думаю, мистеру Фраю действительно лучше было не оставаться в ту ночь одному, — без тени улыбки ответил Ник, усаживаясь в машину.
В голове настойчиво билась мысль:
«Доктор Хейл. Пришло время нам с вами снова встретиться».

4. Глава, в которой доверие оказывается роскошью
В престижном районе с аккуратными таунхаусами и зелеными тихими улицами царили спокойствие и безопасность. Они словно бы шли в комплекте с удобным парковочным местом и красивым видом на парк. Рей и сам бы не отказался от утренних и вечерних прогулок по этим зеленым улочкам, и только перспектива каждый день добираться через чудовищный утренний трафик до больницы сводила все преимущества подобной жизни к нулю.
Дверь квартиры, расположенной под квартирой Фрая, открылась раньше, чем Рей успел дотронуться до звонка.
— Вы к кому? — пожилой мужчина смотрел на него настороженно.
Рей представился и объяснил, что он врач, и у него возникли сомнения в причине смерти мистера Фрая. Настороженность на лице соседа быстро уступила место облегчению.
— Я бы хотел уточнить некоторые детали для посмертного освидетельствования, — закончил Рей свое пространное объяснение.
— Я знал! Знал, что что-то не так! — воскликнул сосед, резко распахнув дверь. — Подождите, доктор. — Он быстро сходил за ключами, и спустя минуту они уже поднимались в квартиру Фрая.
— Невилл Мейсон, — представился он по дороге, тяжело переводя дыхание после подъема по лестнице. — Не скажу, что я хорошо знал Эрика, но всем бы таких соседей: спокойный, вежливый.
— Хорошие соседи на вес золота, — согласился Рей, бегло осматривая спальню и кухню-гостиную — безликие и безжизненные, словно ими почти не пользовались. В спальне стояла аккуратно застеленная кровать, на тумбе — ничего лишнего. На кухне в холодильнике грустила одинокая пачка просроченного молока. Аптечка оказалась почти пустой. «С такой аптечкой на здоровье не жалуются…» — подумал Рей и все же уточнил:
— Может, у него что-то болело? Он не говорил?
— Нет, — мистер Мейсон покачал головой. — Но в последнее время его, кажется, что-то тревожило. И еще… он часто стал уходить по ночам.
«Беспокойство и ночные исчезновения!» — воодушевился Рей.
— Это может оказаться важным, мистер Мейсон, — осторожно произнес он. — Вы не помните, когда это началось?
— Да… последнюю неделю, пожалуй. Он всегда был немного чудаковат, почти ни с кем не общался. Книги — его «братья по разуму», как он говорил, — вот с ними он и проводил время. — Мистер Мейсон распахнул дверь в кабинет.
Здесь ощущалась жизнь. В полумраке темнели стеллажи с книгами; воздух пропитался особым запахом старой бумаги. Рей прошелся вдоль полок, отмечая взглядом аккуратно разложенные свитки и старинные тома. Отметил стопку словарей на столе, карандаш для заметок, оставленный между страниц, засохший чай в кружке, плед на спинке кресла. Все выглядело так, будто вещи все еще ждали хозяина, не догадываясь о его смерти.
— Он ведь часто работал из дома? — уточнил Рей.
— Переводил на заказ. Языки редкие знал, такие, что и не выговоришь. А в прошлом месяце его приглашали на раскопки. Он на неделю уезжал, я за квартирой приглядывал. Так, может, он там какую болезнь подхватил?! — мистер Мейсон растерянно заморгал.
Рей покачал головой. Совершенно точно на болезнь это никак не походило. Он хотел что-то еще уточнить, но взгляд зацепился за корешок заложенной карандашом книги.
Почти стертые тонкие золотистые буквы на темном переплете с характерной царапиной… Название не прочитать, но Рей и без того его знал. «Голос одиноких богов». Холодный озноб пробежал по позвоночнику.
Редкое, очень редкое издание — один экземпляр на весь Город, доступный только в читальном зале Спецфонда. Рей сам читал ее там всего две недели назад.
В памяти всплыл светлый зал с высокими потолками и с особым запахом времени. За десять лет Рей стал там почти своим, но чтобы попасть в это «святая святых», он долго заполнял заявки и терпеливо ждал разрешения.
Книги давно стали для Рея способом «лечить» себя от одиночества. Он мог говорить на любом языке, но чтение требовало особых усилий. И все же ему хватало меньше одного дня, чтобы освоить новый язык. Он читал запоем, читал все, что помогало ему хоть как-то понять людей… и самого себя.
Кроме обычных книг, были книги особенные, такие, как эта. Древний трактат о богах, изгнанных жить среди людей, без права вмешиваться в происходящее.
Разумеется, это не могло не откликнуться Рею. И, видимо, слишком откликнулось. Бывают тексты, которые читаешь ты, а бывают те, что читают тебя, вынимая со дна твоей души все самое сокровенное.
Но как Посланник принял за него Эрика Фрая? Книга попала к Эрику и как-то ему откликнулась? Не исключено, что сначала она заинтересовала его чисто академически.
Рей на секунду прикрыл глаза. Если что-то и могло выдать его… то только это.
Он попытался представить себе тихого ученого, человека, у которого в квартире минимум личных вещей. Чудаковатого, странного, непонятого другими людьми, того, чья жизнь сосредоточена здесь, в кабинете, того, кто предпочитает язык древних рукописей языку человеческих отношений. Наверное, он также ощущал себя обреченным на одиночество…
Рей хорошо знал: за то, чтобы быть собой, всегда приходится платить. «Он и правда мог бы быть мной и умер вместо меня», — с грустью подумал он. Это уже не было новостью, но легче от этого не становилось.
— Знаете, хорошо, что есть такие люди, как вы, доктор, — вдруг произнес мистер Мейсон, нарушая наступившую тишину. — Кому не все равно. Проще ведь написать, что «умер сам». А вы вот ходите и выясняете…
Рей лишь вежливо улыбнулся на это, все еще пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
— И… — мистер Мейсон кивнул головой в сторону стеллажей, — хорошо, что книги не пропадут. Эрик всю жизнь их собирал. Жалко было бы, если бы все это разнесли по рукам.
— Разве у мистера Фрая есть родственники? — удивился Рей.
— Родственников, увы, нет. Но сегодня приходил один антиквар. Из галереи… — Мистер Мейсон нахмурил лоб, явно пытаясь вспомнить имя, не смог и полез в карман, достал визитку и, отодвинув подальше от глаз, зачитал. — О, Доминик Вален. Сказал, что готов выкупить все целиком. — Он радостно закивал. — Прямо так и сказал: «Вы можете не волноваться, я позабочусь о коллекции мистера Фрая». Хороший, вежливый молодой человек. Видно, что в книгах разбирается. Так что… — развел руками, — книги не пропадут точно!
Рей на секунду задержал дыхание, стараясь не показывать своего волнения.
Доминик Вален. Галерея. Это же тот самый коллекционер, что был у Бриджеса… Что он здесь делал?
— Спасибо, мистер Мейсон, — тихо проговорил Рей. — Вы очень мне помогли.
Сосед заметно оживился, видимо, наконец-то почувствовал себя значимым и полезным.
— Я могу позвонить вам, если еще что вспомню.
— Да, конечно, — Рей кивнул. — Буду очень признателен. Запишите мой номер.
* * *
Дождь затих, но солнце так и не решилось выглянуть из-за туч. Но даже в сумрачном свете уходящего дня дом Стивена Гранта выглядел как на рекламной картинке: палисадник обрамляли подстриженные живые изгороди, аккуратные дорожки гостеприимно приглашали к дверям квартир.
Решительно ничто не говорило о том, что кто-то сегодня здесь умер.
Рей начал с соседей, живущих под квартирой Гранта. Едва он позвонил, дверь стремительно распахнулась, будто его ждали.
На пороге стояла молодая женщина, и по вспышке разочарования в ее взгляде Рей понял, что ожидали совсем не его. Вид у женщины был такой, будто она пережила очень беспокойную ночь. Ее явно что-то терзало, пальцы непрерывно перебирали бахрому наброшенной на плечи шерстяной шали.
— Вы кто? — выпалила она. Голос сорвался.
— Доктор Рей Хейл. Пришел задать несколько вопросов о мистере Гранте, — как можно мягче проговорил Рей, одновременно вынимая из кармана удостоверение. Он кратко пояснил про посмертное освидетельствование. — Нужно ответить на пару вопросов, если, конечно, это сейчас уместно.
Нервная вспышка отступила, резко сменившись апатией, и женщина недоуменно заморгала. Ей явно с трудом удавалось концентрироваться и воспринимать информацию.
«Шок после внезапной смерти? Нет… так обычно проявляется не шок, а горе. И слишком личное горе. Грант был для нее не просто соседом?» — подумал про себя Рей.
— Да, конечно. Проходите, — наконец медленно проговорила она, отступая в сторону. — Я Анна Торез, соседка мистера Гранта.
Губы у нее задрожали, и она быстро прижала их пальцами.
Рей зашел внутрь. Гостиная была по-домашнему уютной. Тяжелые бархатные шторы струились мягкими складками, на стене мягким золотистым пятном светилось старинное бра. Теплый круг света падал на кресло, словно создавая в царящем сумраке маленький островок безопасности.
А вот воздух пах горем, слезами… и почему-то паникой. Рею легко представилось, как до его прихода Анна то сидела в этом кресле, сжавшись в комок, то металась по комнате и не могла найти себе места.
— Мистер Грант казался вам нездоровым в последние дни? — спросил Рей, с нарастающим отчаянием понимая: нездоровой сейчас выглядела сама Анна. Она едва держалась: ей нужна была врачебная помощь, а время утекало, и Рей невольно ощутил бессилие и досаду.
«Как же не вовремя. Не сейчас. Каждая минута дорога… Если Посланник — Доминик Вален, он может убить кого-то еще!»
Он тут же одернул себя: здесь тоже речь шла о человеческой жизни.
— Стивен? Нет, он не казался нездоровым, — снова с запозданием ответила Анна. Рей чувствовал, что каждая фраза давалась ей с огромным трудом, но она отчаянно желала выговориться.
— Просто он всегда был немного… — она запнулась, подбирая подходящее слово, — … отстраненным. Добрый, хороший, но внутрь никого не пускал. — Анна снова всхлипнула, а Рей вздрогнул, понимая, что снова слышит то, что могли бы сказать и о нем. Увы, доверие — роскошь, которая ему уже давно не принадлежала.
Когда-то, еще в колледже, он уже рискнул однажды, рассказал человеку, которого считал другом, больше, чем следовало. Достаточно, чтобы тот испугался. Нет, парень не решил, что Рей сходит с ума, он и в самом деле поверил. И отшатнулся. И тот его взгляд Рей совершенно не хотел вспоминать, как не хотелось вспоминать и другую попытку, когда Рей позволил себе поверить. Он опомнился и резко закрыл дверь в комнату памяти, которую не позволял себе открывать. Слишком это было больно.
— … а вчера он вдруг принес подарки, — продолжала рассказывать Анна, кивая на изящное антикварное зеркальце и медальон, лежащие на столике рядом. И вдруг закрыла лицо руками. — А утром его не стало… А я… я… — с отчаянием выдавила она, и больше уже не смогла говорить, горло сдавило так, что пропало дыхание.
К счастью, Рей знал, как с этим справляться. Он осторожно присел на ковер рядом, мягко, буквально кончиками пальцев коснулся ее плеча, стараясь «заземлить», а не напугать.
— Анна, попробуйте дышать вместе со мной. — Его голос стал ровным, спокойным, в нем зазвучала та уверенность, которая так хорошо приводила в чувство даже самых тревожных пациентов.
— Вдох… медленно. На четыре. Раз… два… три… четыре. Хорошо. А теперь медленный выдох.
Анна пыталась повторять, и Рей физически чувствовал, как ее мышцы постепенно расслабляются, и она перестает дрожать.
— Ступни на полу. Да, вот так. Сосредоточьтесь на этом ощущении, — тихо подсказывал он. — Почувствуйте опору. Вы здесь. Все под контролем.
Когда дыхание выровнялось, Рей принес ей воды. Анна отпила, и стакан едва слышно звякнул о ее зубы.
— Можно я скажу вам одну… вещь? — едва слышно умоляюще спросила она. — Мне кажется, что вы поймете. Я больше никому не смогу это рассказать…
Рей чуть наклонил голову:
— Конечно. Говорите, — сердце дрогнуло, подсказывая, что это то самое — важное.
Анна глубоко вдохнула, словно собираясь с силами.
— Утром приходил человек. Из галереи, где Стивен купил подарок. Хотел предложить мне продать вещи, если они вдруг не понадобились…
Рей затаил дыхание.
Галерея. Доминик Вален. Снова.
— Но я вижу, что вы отказались, — негромко проговорил он, осторожно подталкивая замолчавшую Анну, чтобы она продолжала.
— Да, он не настаивал, — она кивнула. — Вел себя очень корректно. А вот я… — Анна на секунду прикрыла глаза, а потом проговорила бесцветным, потухшим голосом: — Я предложила ему остаться. На кофе. Совершенно незнакомому человеку. — Она покачала головой и вдруг истерически и растерянно засмеялась. — А сейчас я рассказываю это вам! Кажется, я схожу с ума… Боже, хорошо, что он отказался!
— Анна, с вами все в порядке. Вы просто пережили слишком многое за сегодняшний день, — Рей продолжал говорить спокойным тоном, прекрасно осознавая, что все совсем не в порядке, более того, он догадывался, что именно здесь сегодня произошло.
Это не было обычным влечением или нервным импульсом — тонкий след, оставленный почти незаметно, отпечаток на хрупкой ткани души.
Рею следовало понять это раньше, еще когда мистер Вален с легкостью воздействовал на полицейских… и рядом с трупом заигрывал с девушкой-офицером.
Только вот оставалось непонятным, почему он искусил Анну, но не воспользовался этим?
— И все равно… часть меня ждала, что он вернется, — заливаясь краской, но очень решительно договорила Анна. — До самого вашего звонка… я… я все надеялась, что это он. — И вдруг она резко замолчала.
Рей наблюдал, как ее лицо постепенно смягчается, как плечи окончательно расслабляются, после того, как признание освободило ее от мучительного напряжения. Какой бы стыдной ни казалась ей эта правда, озвучив ее, Анна наконец смогла выдохнуть.
Похоже, кризис миновал, но Рей понимал, что рискованно оставлять ее сейчас одну, вот только время продолжало сочиться сквозь пальцы.
Он медленно поднялся, давая возможность остановить себя, если она вдруг почувствует неуверенность.
— Анна, — сказал он мягко, — то, что с вами произошло, не делает вас странной или слабой. Такая реакция бывает, и это быстро пройдет.
Она кивнула, глядя на него уже не так отчаянно.
— Я… надеюсь, — шепнула она.
Рей протянул ей салфетку со столика и только после этого продолжил:
— Я могу выписать вам легкое успокоительное. Оно мягкое, но вам все же лучше обратиться к вашему врачу. Не тяните с этим.
Он достал из нагрудного кармана рецептурный бланк — за годы работы привык не выходить без бланков из дома, — заполнил его и протянул Анне.
— Спасибо… правда. Я не знаю, что бы без вас делала. — Ее голос опять дрогнул, но уже не срывался.
Рей только улыбнулся.
— Вы справились сами. Я лишь чуть-чуть помог.
Он написал ей свой номер на обороте бланка.
— Если станет хуже, звоните. В любое время. Или если вдруг что-то вспомните.
Анна кивнула, и впервые за весь вечер она не выглядела потерянной. Но вот на последних словах смутилась.
— Вы пришли из-за Стивена, а я совсем ничем вам не помогла…
Рей задержался у двери еще на секунду, глянул на изящные фирменные коробочки с серебряной буквой V на столе, потом перевел взгляд на Анну.
— Вы очень помогли. — Внутри все вибрировало от напряжения, но он постарался, чтобы последние слова прозвучали искренне и ободряюще.
Рей шагнул на крыльцо и медленно втянул холодный, остро пахнущий влажной листвой воздух.
Сумерки совсем сгустились. Дождь стих, и мир вокруг словно ожил. Соседи напротив дружно выгружали из автомобиля покупки, мимо прошла пожилая пара, чинно выгуливая собаку, стайка детей на велосипедах с гиканьем пронеслась мимо.
В окнах домов уютно светились огоньки, но Рей мог думать только о том, что где-то по этим улицам ходит существо не из этого мира, и оно будет убивать снова и снова, пока не выполнит полученное задание.
Что же, у Рея просто не было другого выбора. Пришло время задать несколько вопросов мистеру Валену.
5. Глава, в которой каждый слышит свою правду
Еще из машины Ник позвонил своему источнику.
— Найди мне информацию на доктора Хейла. Врач скорой. Рей Хейл. — Он старался держать спокойный тон, но понимал, что выходит плохо.
— Тебе только адрес и телефон? Или еще его фобии и любимый кофе? — насмешливо поинтересовался в ответ голос на том конце линии. — Что-то ты зачастил, Ник…
— Тебя это смущает? — Ник хмыкнул. — Я все компенсирую, — вкрадчиво добавил он, хотя пальцы при этом непроизвольно сжали руль. — Давай адрес и телефон. Пока достаточно.
Послышался явственный вздох, а потом шорох клавиш.
— Биография у него чистая: колледж, университет, ординатура. Как закончил, так и работает на станции скорой при центральной больнице. Зачем он тебе? — В голосе промелькнуло искреннее удивление. — Локации квартиры и номер телефона скину на почту.
— Знаешь, я тебя явно недооцениваю, — сокрушенно признался Ник, намеренно игнорируя неудобный вопрос.
— Не расплатишься. И как-то ты сегодня… хммм… напряжен. Это тот случай, когда мне лучше не знать?
— Именно, — серьезно сказал Ник. — Спасибо. — И нажал отбой.
Сообщение с локацией квартиры пришло через пару секунд — район оказался рядом с больницей.
Серьезно наверху работают. Так внедрили посланника в человеческую жизнь, что и не подкопаешься! Целая биография, годы службы, солидная должность врача. «Насколько же давно ведется эта охота?» — мрачно подумал Ник.
Двадцать лет Ник учился быть человеком, двадцать лет жил настоящую жизнь и чувствовал себя живым, чтобы теперь вдруг позволить вернуть себя обратно? Но он и не планировал возвращаться. Чего бы это ему ни стоило.
Ник завел двигатель, но, прежде чем нажать на газ, на секунду прикрыл глаза. Чувствовал, как снова неумолимо нарастает напряжение, а из самой глубины поднимается то, что он предпочел бы никогда больше не выпускать.
За все нужно платить, и свобода обойдется ему недешево.
— Значит, охота? — тихо прорычал Ник. — Еще посмотрим, кто кого. — И рванул машину с места.
Впрочем, быстрая езда охладила его, и чем ближе он подъезжал к больнице, тем больше удавалось взять эмоции под контроль. Ник даже смог сформулировать для себя, почему все же посланника прислали сверху. Видимо, там решили, что коллеги снизу со «своим» не справятся.
Он не сомневался, что Рей Хейл причастен к этой истории. Смущало только одно, Ник помнил, как тот накрыл лицо умершего… Он не много знал о посланниках, но вроде бы они не отличались излишней отзывчивостью. Неужто подставному доктору стало неловко, когда он понял, что устранил невиновного?
Здание центральной больницы стеклянной громадой возвышалось над проспектом. Уже стемнело, и свет окон сливался со светом неоновых вывесок и фонарей. Снова зарядил дождь, капли дробно выстукивали по крыше машин на парковке.
— Доктор Хейл сегодня выходной, — сообщили по телефону приемного отделения.
По домашнему адресу соседи любезно поведали Нику, что «Доктор Хейл ушел еще днем», и Ник с трудом удержал на лице вежливую улыбку. На деле ему хотелось лишь грязно выругаться.
Телефон доктора упорно не отвечал, гудки шли, но трубку никто не брал. Отбросив мобильный на пассажирское сиденье, Ник с раздражением щелкнул зажигалкой и закурил.
«Где же вы ходите, доктор Хейл? Планируете очередное убийство, но снова ошиблись адресом? Или в этот раз не ошиблись, и уже поджидаете меня в галерее?»
Бардачок открылся беззвучно, и Ник коснулся старинного кинжала. Это был не просто раритет, а оружие силы. Тонкий клинок легко вышел из ножен, показывая почти стертую вязь узора. Пальцы Ника машинально потерли гладкую рукоять и нашли едва заметный изъян — след давнего удара, нанесенного с нечеловеческой силой. Ник протяжно выдохнул сквозь зубы, убрал кинжал в ножны и спрятал их под одежду.
Машина снова рванула с места, решительно поворачивая в сторону центра.
Что он носится по городу как новичок? Хватит! Охота может быть разной. Пусть посланник явится сам. Ник дождется его в галерее. Теперь он не просто чувствовал, он знал, что тот придет.
Дождь сперва моросил, но стоило только выбраться из машины, хлынул сплошной стеной.
Оставив промокшее пальто на вешалке у входа, Ник прошел в зал галереи. Он не стал включать верхний свет, зажег только подсветку витрин — золотистые прямоугольники света на фоне почти черного дерева всегда его умиротворяли. Возможно, ждать придется долго, следует запастись терпением… и кофе.
В тишине галереи звук кофемашины прозвучал оглушительно. Ник поморщился, любая мелочь воспринималась сейчас болезненно ярко, угрожая вывести его из себя. И только приятная тяжесть кинжала возвращала ему ощущение равновесия.
Ник отпил кофе и посмотрел на свой размытый силуэт, темнеющий в экране огромного телевизора.
— Зря ты пришел в мой Город, доктор, — тихо шепнул он, и отражение, кажется, согласно кивнуло.
По коже пробежал холодок. Ник замер, напрягся — потому что рядом с его отражением в зеркальном черном экране появилась еще одна фигура.
* * *
Небо словно прорвало — дождь обрушился мгновенно, превращая дорогу в бурный поток. Фары встречных машин размазывались светящимися полосами, улицы теряли очертания, и Рей вынужденно сбавил скорость, с досадой ощущая, как утекает время.
Нужно торопиться. Бриджес, Фрай, Грант. Трое людей, выдернутых из жизни, и в любую минуту мог появиться следующий.
Двадцать лет Рей жил на Земле как человек, дорожил чувствами, сам принимал решения. Иногда ему даже казалось, что он и правда стал человеком. Он не хотел умирать, не хотел возвращаться туда, где индивидуальность растворяется в общем хоре, где никто не принадлежит сам себе. Но мысль о том, что кто-то умирает вместо него, казалась нестерпимой.
«Если Посланник действительно пришел… если он охотится за мной… то, может… может, стоит…» Мысль вспыхнула и тут же провалилась в темноту, едва оформившись. Рей скривился, чувствуя отвращение к себе.
Убить Посланника самому? Какая же это была чудовищная мысль… Пальцы вцепились в руль так, что побелели костяшки.
Если выбор действительно придется сделать… если это остановит цепь смертей… он знал, чем заплатит.
Рей с трудом выдохнул сквозь намертво стиснутые зубы.
Он припарковался возле галереи, заглушил мотор, накинул капюшон, но еще пару мгновений просто сидел, вглядываясь в матово блестящее в свете фонаря стекло входной двери. Ему казалось, что он чувствует напряжение, сгустившееся там, внутри.
Он распахнул дверцу, и дождь мгновенно оказался всюду: тугими струями бил по капюшону, хлестал в лицо. Пока Рей добежал до двери галереи, холодная вода успела пропитать куртку и волосы.
Дверь оказалась открыта, только колокольчик над входом звякнул в темноте.
* * *
Ник резко обернулся. Человек стоял в проходе между витрин. Нет. Конечно же не человек, а посланник.
Рей Хейл, тот самый поддельный доктор — Ник узнал его прежде, чем тот скинул капюшон. Капли дождя стекали с мокрой куртки на дорогой деревянный пол и в теплом свете подсветки красиво отливали золотом.

