
Полная версия:
Город без названия

Марти Ли Бьянко
Город без названия
Содержание
1. Глава, в которой спокойствие мертвых тревожит живых
2. Глава, в которой чудо не происходит
3. Глава, в которой дождь не кончается, а совпадения множатся
4. Глава, в которой доверие оказывается роскошью
5. Глава, в которой каждый слышит свою правду
6. Глава, в которой все не те, кем кажутся
7. Глава, в которой одной логики недостаточно
8. Глава, в которой маршрут меняется
9. Глава, в которой день и ночь не спорят
10. Глава, в которой дождь перестает быть только дождем
11. Глава, в которой книга говорит, но не отвечает
12. Глава, в которой появляется «клуб нечеловеков»
13. Глава, в которой все вроде бы работает
14. Глава, в которой равновесие получает объяснение
15. Глава, в которой становится легче
16. Глава, в которой появляются варианты
17. Глава, в которой редкий виски оказывается открыт по очень неподходящему поводу
18. Глава, в которой кольца и кинжал значат больше, чем кажутся
19. Глава, в которой отпускают, чтобы удержать
20. Глава, в которой все вроде бы говорят правду
21. Глава, в которой все оказывается сложнее, чем хотелось бы
22. Глава, в которой правда оказывается хуже лжи
23. Глава, в которой ругаются на перекрестки и двери
24. Глава, в которой впечатление производит совсем не то, что было задумано
25. Глава, в которой забытый человек возвращается
26. Глава, в которой невмешательство оставляет подпись
27. Глава, в которой равенство не означает поровну
28. Глава, в которой каждый занимает свое место
29. Глава, в которой ответы опять оказываются не на те вопросы
30. Глава, в которой чужое лицо кое-что проясняет
31. Глава, в которой другие пути остаются открыты
32. Глава, в которой количество имеет значение
33. Глава, в которой стульев хватает на всех
Эпилог
1. Глава, в которой спокойствие мертвых тревожит живых
Пронзительные звуки сирены слышались издалека.
Ник вызвал скорую, но уже спустя пару мгновений, проверяя у лежащего на полу мужчины пульс, понял, что бесполезно, тело уже остыло.
Он устроился у распахнутого не по погоде окна — с самого утра бесконечно лил дождь, — закурил и мрачно оглядел комнату, невольно задержавшись взглядом на старинном зеркале. Ради этой вещицы он и оказался здесь.
«Проклятие! Какая сделка сорвалась. Мистер Хоуп будет в ярости».
Мелькнула мысль забрать зеркало и исчезнуть еще до приезда скорой, но от входной двери послышались шаги, и в комнату вошел врач. Едва взглянув на Ника, он опустился возле тела на колени, проверяя дыхание и пульс.
— Кажется, я поторопился, — негромко проговорил Ник, с интересом наблюдая за мужчиной в форменной куртке. Руки врача двигались завораживающе четко и уверенно. — Он, очевидно, мертв уже как несколько часов. Разумнее было сразу сказать оператору, что надо вызвать полицию.
Врач поднял глаза и чуть усмехнулся.
— А вы, выходит, разбираетесь? — Мягкий голос необычайно подходил его приятному лицу: длинные каштановые волосы были аккуратно собраны в хвост, а взгляд теплых карих глаз казался доброжелательным, хоть и усталым.
— Люблю криминальные фильмы, — кивнул Ник. Но врач, видимо, не понял связи и вопросительно приподнял брови.
— Тело уже было холодным, — пожав плечами, пояснил Ник и небрежным щелчком отправил окурок в дождливую хмарь за окном. — Но я сразу не сообразил, так-то на нем никаких ран нет.
Врач кивнул и продолжил осмотр. Ник же, снова глянув на труп, отметил, как странно спокойно выглядит его лицо — при жизни оно таким не было.
— Вы его знали? — Голос врача теперь звучал с некоторым недоумением.
— Видел один раз. Он должен был продать мне вот это, — Ник махнул рукой на небольшое антикварное зеркало в бронзовой раме в виде солнца. — Но, как видите, клиент больше не в состоянии обсуждать условия сделки, — пошутил он, но врач шутку не оценил — поморщился.
Из коридора донеслись шаги, и в проеме появился еще один мужчина в куртке с эмблемой скорой.
— Рей, фиксируем? — спросил он, кивая на труп, зевнул.
— Нет, — отозвался врач, поднимаясь с колен. — Сообщи оператору, что я вызываю наряд полиции. Мы остаемся на месте до их приезда.
— Принял, — без удивления кивнул его коллега, доставая рацию и скрываясь за дверью.
Доктор достал телефон, коротко связался с дежурной частью, уточнил адрес, поблагодарил диспетчера и опустил трубку. Видно было, что с процедурой он хорошо знаком, и это далеко не первый труп в его практике. Только вот Ник не мог не заметить, что врач не выглядел равнодушным, в отличие от своего напарника. Ник хмыкнул про себя и отвел взгляд.
Еще одна сирена стихла прямо под окнами. Передернув плечами — с улицы тянуло холодной влагой, — Ник закрыл створку окна. Но все равно было слышно, как дождь барабанит по жестяному козырьку, наполняя тишину ровным металлическим гулом. Комната с безликой мебелью выглядела так, будто умерла вместе с хозяином. Живым здесь оставалось только зеркало — бронзовые солнечные лучи на раме тепло поблескивали в свете лампы, тщетно пытаясь развеять унылый холод.
— Не так уж вы и разбираетесь… — тихо заметил доктор. — Не стоит ничего трогать на месте возможного преступления.
Ник только снова хмыкнул. Они одновременно обернулись на открывшуюся дверь. Пахнуло дождем, и в комнату вошел хмурый усатый сержант лет сорока, и следом за ним совсем молодая женщина-офицер. Выглядела она настолько эффектно, что Ник едва сдержался от замечания и только недоверчиво качнул головой — на фоне окружающей безнадежности ее красота и свежесть выглядели практически вызывающе.
Пока прибывшие представлялись по форме, цепкие глаза сержанта уже внимательно обшарили комнату. Прошлись по мертвому телу и зеркалу, скользнули по доктору и наконец вперились в Ника.
— Это я вас вызвал, сержант, — устало сказал доктор. — Мужчина, умер около восьми часов назад. Тело без внешних повреждений.
Сержант подошел и, не прикасаясь, осмотрел тело.
— Документы у вас, конечно, с собой, — он поднял взгляд на доктора. Тот протянул служебное удостоверение. Полицейский бегло взглянул.
— Доктор Хейл, — утвердительно проговорил он и передал карточку напарнице для протокола, а сам снова перевел взгляд на Ника:
— Это вы обнаружили тело?
Ник отдал ему свои документы и улыбнулся той самой улыбкой, что не раз выручала его из отчаянных ситуаций. Все же при всей его уверенности в благополучном исходе, положение, в котором он оказался сейчас, выглядело весьма незавидным: он обнаружил тело, а это значит — он первый потенциальный подозреваемый.
— Доминик Вален. Владелец антикварной галереи, — представился Ник. — Дверь была открыта. Я позвонил, как только понял, что …хммм… мужчина не дышит. У нас была назначена сделка, но… — он неопределенно махнул рукой в сторону тела, — как видите, клиент отменил встречу окончательно.
Рискованный маневр с шуткой в этот раз сработал как часы. Сержант неопределенно хмыкнул, а его молодая напарница (вблизи она оказалась совсем юной) едва сдержала улыбку. Только доктор Хейл снова болезненно скривился, очевидно считая такое поведение Ника не слишком уместным.
— Это и есть предмет несостоявшейся сделки? — девушка-офицер кивнула на старинное зеркало.
— Антиквариат. На любителя, причем очень узкого круга, — пояснил Ник.
Сержант задумчиво погладил пальцами усы.
— Имя умершего знаете?
— Джонатан Бриджес, — не задумываясь, ответил Ник, память на имена у него была отменная. — Так он, во всяком случае, мне представился, — подумав, решил добавить он.
— А какова причина смерти, доктор? — полицейский через плечо оглянулся на врача, который стоял у зеркала и с интересом его разглядывал.
— До вскрытия и токсикологии не скажу, — тот повернул голову. — Видимых причин нет.
Рация у офицера на поясе ожила. Пока полицейские переговаривались с дежурной частью и вызывали криминалистов, Ник с сожалением смотрел на предмет неудавшейся сделки. Доктор Хейл так и стоял рядом с зеркалом, даже собрался потрогать раму пальцами, но, видимо, вспомнил об отпечатках и отдернул руку. А Нику вдруг показалось, что в зеркале у отражения доктора за спиной мелькнуло что-то ослепительно белое.
Он моргнул.
«Нет, ерунда. Зеркало отражает то, что ему и положено отражать».
Ник тихо выдохнул сквозь зубы.
«Устал. И кофе в новой кофейне сегодня был отвратительным».
Сержант закончил с оформлением и внезапно звонко хлопнул в ладоши, очевидно привлекая к себе внимание. Все присутствующие вздрогнули.
— Доктор Хейл, спасибо. Вы свободны, — сказал он. И тот коротко кивнул.
Полицейский взглянул на Ника.
— А вам, мистер Вален, придется проехать с нами, — сказал он, но в его голосе слышались только сожаление и усталость.
— А как же, — усмехнулся Ник и пожал плечами. — Мне по жизни чертовски везет на длинные дождливые вечера…
Доктор встрепенулся, будто хотел как-то прокомментировать его слова, но потом все-таки передумал. Прежде чем попрощаться и уйти, он достал из чемоданчика белую салфетку и аккуратно накрыл ею лицо умершего. Удивительно, что Ник вообще это заметил — он как раз понял, что вполне предсказуемо заинтересовал девушку, и весело ей подмигнул.
— Офицер, надеюсь, вкусный кофе у вас в отделении для меня найдется?
Та недоуменно приподняла точеную бровь и окинула Ника тем самым взглядом, каким умеют смотреть очень немногие девушки. Он стойко выдержал ее взгляд, и она наконец в ответ улыбнулась, и улыбка вышла многообещающая. Сержант сделал вид, что хмурится, но только хмыкнул в седеющие усы.
— Кофе у нас из автомата. Но тут же смотря кто нальет, — негромко буркнул он. И Ник никак не мог с ним не согласиться.
— Я пока покурю на улице, — он вышел из квартиры в пробирающую до костей влажную хмарь. Стоял под козырьком подъезда, неспешно курил, наблюдая, как уезжает скорая со странным доктором, расплескивая колесами отражающийся в лужах неоновый свет Города.
Впереди маячило приятное приключение, и вечер, вопреки прогнозу, становился все интереснее. Вот только раздражающе ясно стояло перед глазами, как доктор накрывает лицо умершего мужчины… странно спокойное и умиротворенное для такой внезапной и непонятной смерти.
Смерть… Он всегда считал ее уродливой, слишком нелепой. Просто необходимостью, чтобы завершить человеческую жизнь. Но теперь в ней тоже явился смысл — не в ней самой, а в том, что она делала с живыми людьми. Заставляла их чувствовать глубже, любить сильнее, спешить жить. Пусть даже они сами этого не осознавали и не понимали, пока не сталкивались с ней напрямую.
Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова всплыло мертвое лицо несостоявшегося клиента — бледное, но странно спокойное, словно человек просто уснул. Никаких признаков боли, страха и даже удивления наступившей смерти. К сожалению, Ник догадывался, кто или что могло вызвать такое. И это его беспокоило.
Он до сих пор так и не понял, почему оказался тогда на Земле. Просто щелчок… и вот он стоит посреди улицы, в шуме города, в человеческом теле, которым может свободно управлять. Это был не классический захват, с подавлением души, когда овладеваешь телом человека. В этом теле находился только он сам.
Он сначала думал, что это ошибка, и его быстро вернут. Но время шло, а за ним никто не приходил. Никакой связи он больше не чувствовал. Но он ее и не искал. Не знал, заметили ли «там», что его нет. И не хотел узнавать — совершенно точно не собирался туда возвращаться. От силы отказался в первый же день, чтобы не оставлять следов. Любое чудо будет светиться, как маячок на радаре. Он выбрал быть невидимым.
Пропавшим без вести.
* * *
После ночной смены есть и спать Рею никогда не хотелось, а вот выпить горячего чая было самое то.
Пристроив сушиться на вешалку куртку и накинув на себя по пути теплый домашний джемпер, он прошел на кухню.
Рей любил свою небольшую квартиру: уютная спальня и светлая кухня, совмещенная с гостиной, где на книжных полках рядом с медицинскими справочниками стояли романы Конрада и пьесы Шекспира. Рей мог бы давно переехать в квартиру побольше и посолиднее, но он просто уже привык. Здесь все дышало спокойствием. Его дом, его крепость, место, где, может, не ждут гостей, но если гости все же придут, им будут рады.
Рей быстро поставил чайник и замер перед окном. Тонкий свист закипающей воды накладывался на шум дождя — погода за неделю побила уже все рекорды. Хотелось расслабиться и выкинуть из головы все мысли, но необъяснимая смерть пациента никак не давала Рею покоя. Нужно дождаться результатов вскрытия и токсикологии, но что-то подсказывало, что это в данном случае не поможет.
Ни запахов алкоголя или препаратов, ни характерного для инфаркта цианоза. И слизистые у мертвеца оказались чистыми. Рей не увидел признаков асфиксии или болевого спазма: лицо человека выглядело спокойным, тело — расслабленным.
Рей знал, что так не бывает, за двадцать лет практики он повидал слишком много различных смертей, и у каждой было свое особое выражение. Здесь — ничего, словно человек прилег отдохнуть, и его просто «выключили».
Чайник засвистел, и Рей заварил себе в кружку чай. Аромат трав наполнил кухню: если закрыть глаза, можно было представить себе лето и цветущий луг. Он устроился за столом, грея о керамику застывшие пальцы. Сегодня, увы, упражнение не сработало, странная смерть упрямо не выходила из головы, как и не менее странный ее свидетель.
Доминик Вален с делано-ленивым взглядом из-под длинных ресниц. Темные глаза при этом смотрели на окружающих весьма остро.
Слишком дорогое пальто безупречного кроя, из очень хорошей ткани. Понятно, что куплено не в ближайшем магазине у дома. Сшито на заказ? Сколько нынче зарабатывают антиквары? Наверное, немало. Или это не основной его источник дохода?
Волосы черные, до пояса, струящиеся, как вода. Точно не дань моде, а словно тщательно продуманный образ. Только вот для кого продуман и зачем?
Мистер Вален вызывал слишком много вопросов. Вел себя вызывающе. Не просто без страха, а с уверенностью человека, который точно знает: это его следует опасаться.
Его неуместная шутка не вызвала раздражения у сержанта или его напарницы — напротив, именно после шутки оба словно мгновенно к нему расположились. Это было… странно, но почему-то в моменте смотрелось совершенно естественно.
— Гипноз?.. — вслух усмехнулся Рей, отпивая из кружки глоток. — Да нет. Конечно, нет.
Какая чушь лезет в голову! Нужно идти спать. Он сможет подумать об этом, когда проснется.
* * *
Лофт тонул в мягких тенях, в воздухе витал едва слышный запах дорогого вина. Пространство с высокими потолками и панорамными окнами смотрелось стильно и безупречно, как с обложки журнала.
Сквозь неплотно закрытые жалюзи в комнату проникал свет, расчерчивая пол и стены причудливым полосатым узором.
Огромная кровать возвышалась посреди комнаты, барная стойка заменяла кухню, несколько старинных картин висели на голой кирпичной стене, а ковер ручной работы прикрывал холодные каменные плиты пола.
Девушка безмятежно спала, подложив руку под щеку. Даже во сне довольная улыбка не сходила с ее губ. А ведь она совершила сегодня служебное преступление — вступила в связь со свидетелем (хорошо хоть не подозреваемым! Но на момент смерти клиента у Ника все же оказалось стопроцентное алиби, и его отпустили). Хотелось надеяться, что теперь напарник-сержант ее не выдаст.
Все обещанное улыбкой выполнилось с лихвой. Но все же, как любят говорить люди: «Это был просто секс. Ничего личного». Никакой привязанности и никаких обещаний. Ник слишком ценил свою независимость и покой. И еще в его обстоятельствах так было куда безопаснее.
И Ника все устраивало… Вот только привычное холодное послевкусие. Он не знал, как его верно назвать, но лишь только стихала страсть, оно настойчиво к нему возвращалось. Вот и сейчас все замерло — ни звука, ни движения. Даже дождь немного притих, впервые за несколько дней. Слышалось только дыхание спящей девушки рядом — ровное и живое, и уязвимое.
Люди никогда не задумывались, насколько хрупка, в сущности, человеческая жизнь. Ник же, потеряв бессмертие, остро ощущал разницу и хорошо помнил, что теперь и его жизнь конечна. Правда, за двадцать лет тоже начал уже привыкать. Он не старел, но тело его было живым, с ускоренной регенерацией, а при определенных обстоятельствах его вполне можно было бы убить. И вот тогда все оборвется в один момент: вкус вина и кофе, все удовольствия и прикосновения, все впечатления и эмоции, и аромат духов, и запах дождя. Хрупкость придавала ощущениям остроту.
Ник видел этот мир с самого начала времен, но только здесь, среди смертных, понял, как дорого одно мгновение. Вечность бесцветна. Сплошная ровная линия, в которой нет места для волнения или радости.
Он осторожно выскользнул из кровати, набросил на плечи халат и вышел на балкон. Закурил. Дождь и правда почти успокоился.
Ник выстроил себе новую жизнь — придумал имя, раздобыл документы. Постепенно обзавелся полезными знакомствами и связями. Люди сами шли к нему, он знал, как говорить и слушать, и умел очаровывать. Он снял подвал и стал торговать тем, что многие считали мусором, а он — вещами с памятью. Он обладал чутьем на редкости. Вот, например, то пресловутое старинное зеркало…
Ник с сожалением вздохнул и прикрыл глаза. Белое пятно — свет за спиной доктора в отражении — снова вспыхнуло в памяти.
Он скривился. Слишком похоже на…
— Мне просто показалось, — с усмешкой сказал он себе вслух.

2. Глава, в которой чудо не происходит
Сирена разрезала ночь, отражаясь эхом от промокших фасадов многоэтажных домов.
На каталке в скорой лежал мужчина лет шестидесяти с посеревшим лицом.
— Фибрилляция желудочков!
— Заряжаю. Разряд.
Фельдшер снова приложил мешок Амбу, Рей быстро ввел шприц с адреналином.
— Заряжаю. Разряд!
Пахло озоном, дождем и отчаянием. Фельдшер продолжал компрессию. Грудная клетка мужчины ритмично приподнималась. Но ритм сердца восстановить не удалось.
Рей смотрел на экран.
— Асистолия.
В груди просыпалось то особое ощущение. Он знал, что стоит только коснуться этой грани внутри себя, и сердце мужчины снова запустится. Он еще здесь. Рей может его вернуть прямо сейчас. Одно невесомое касание, и смерть отступит…
Рей сжал кулаки и про себя твердо сказал: «Нельзя. Без чудес. Я — человек».
И уже вслух, глухо:
— Еще адреналин.
Время растворялось в равномерных толчках компрессии. На мониторе — все та же асистолия и тонкий безнадежный писк.
— Еще.
Две минуты.
— Ритма нет.
Рей медленно выпрямился, снял перчатки, бросил в контейнер.
— Иногда просто не судьба, — фельдшер пожал плечами. А Рей кивнул и ровно проговорил:
— Время смерти шесть пятьдесят три.
Он стоял несколько секунд неподвижно, чувствовал — граница все еще рядом, совсем близко. И отступил, сделав тот же выбор, который совершал раз за разом.
Без чудес.
Сирена смолкла, а мир продолжал жить дальше, будто ничего не случилось.
* * *
Рей вернулся на станцию и сдал машину. Запах дождя просачивался в коридор каждый раз, когда кто-то открывал наружную дверь — фельдшеры и врачи спешили, принимали смену и уезжали на вызовы.
Рей переоделся и присел в маленькой комнате отдыха, все еще не находя в себе сил поехать домой.
Он узнал ее шаги еще раньше, чем увидел, кто к нему подошел. Эмили. Она несколько лет работала фельдшером в его бригаде, пока сдавала экзамены на подтверждение диплома. Талантливый врач, но она приехала из другой страны, и таковы правила. Месяц назад ее мечта наконец-то осуществилась.
Аромат кофе приятно защекотал ноздри, густой, маслянистый, с легкими ореховыми нотками, а не тот кисловатый, из автомата. Эмили признавала только сваренный собственноручно, у нее на все были свои правила. В его руку опустился горячий стаканчик-крышка от термоса.
— Под конец смены… — Рей услышал ее чуть резковатый голос с едва различимым акцентом, но так и не смог поднять головы. Адреналин схлынул, и взамен навалилась апатия. — Если уж ты не вытащил, никто бы не смог.
Рей вяло кивнул в ответ. Коллеги могли бы завидовать его статистике, однако он вызывал у них только тихое уважение.
Стоило ему заговорить, родственники, еще минуту назад кричавшие от страха и бессилия, замолкали и отходили в сторону. Даже самые сложные пациенты переставали паниковать — ловили его голос, дышали в заданном ритме и больше не спорили.
— Знаешь, а тебе хуже, чем нам… — задумчиво проговорила Эмили, и Рей от неожиданности моргнул. Что она имела в виду, отделяя «его» от «других»? Он медленно поднял на нее озадаченный взгляд.
— Ты редко теряешь, Рей. Очень редко. И каждый раз переживаешь так, будто в первый. — Она всегда говорила прямо, как думала, и иногда получалось излишне резко, но зато честно, но именно это Рею в ней и нравилось.
— Мы привыкаем. Это неизбежно. А ты — нет, — она сердито дернула плечом. — Вот в чем беда. Это делает тебя чертовски хорошим врачом, но и имеет свою цену.
Рей снова опустил взгляд на кофе и ничего не ответил, поскольку знал все об этой цене. Иногда он сам не понимал, как вообще до сих пор держится, но и сейчас выбрал бы то же, что и двадцать лет назад. И выбирал бы снова и снова.
Он хорошо помнил…
* * *
Воздух тогда так же пронзительно пах дождем — первое испытанное ощущение, еще до того, как он открыл глаза. А следом на лицо упали холодные капли.
Он огляделся, ошеломленный шумом Города. Еще не успел ничего толком понять, как задрожал, потому что накрыла паника — он не ощущал обычной связи с Системой.
Прежде все было понятно: у него всегда была задача, определенная цель и четкие указания. Он знал, где должен находиться и что делать. При этом ему никогда не приходилось входить в человеческое тело, и даже самые обычные ощущения сейчас казались ему непривычными. Но гораздо больше пугало другое: задания не было, связи тоже, никто не объяснял, что делать дальше — самостоятельно решать, куда идти и как поступать, ему прежде не приходилось.
Рей (тогда его, конечно, звали иначе) не понимал, почему он здесь, и решил, что за ним обязательно скоро придут, просто нужно немного выждать. Вот можно пока спрятаться от дождя на автобусной остановке.
Одежда и обувь на нем были теплые, но спустя время он все равно замерз — в первую очередь онемели руки, и Рей впервые понял, как в человеческом теле ощущается холод.
Но он все еще терпеливо ждал.
Подъехал автобус, двери открылись, и маленький мальчик неловко шагнул с подножки, упал и заплакал. Рей встрепенулся, но женщина рядом уже помогла мальчику подняться, обняла, что-то тихо проговорила, и тот обнял ее в ответ, прижался, после чего быстро вытер слезы. И от расцветшей после этого на его губах улыбки у Рея странно потеплело в груди.
Шло время, но никто не приходил, и тогда он понял, что придется самому искать путь обратно.
— Ты чего здесь сидишь? — Голос прозвучал так резко и строго, что Рей вздрогнул, поднимая голову. Совсем молодой парень хмуро смотрел на него из-под свисающих на лицо спутанных каштановых прядей, очевидно призванных скрыть желтеющие на скуле синяки.
— Я… жду… — только и смог выдавить Рей. И в этот момент в первый раз услышал свой человеческий голос, который прозвучал очень непривычно и странно.
Парень прищурился и фыркнул.
— Чего? Встречи с пневмонией? — он бесцеремонно схватил Рея за запястье и потянул. Прикосновение вспыхнуло в голове фейерверком, кожу буквально обожгло, и Рей дернулся, ошеломленный касанием чужих горячих пальцев.
— Тоже сбежал? — парень кивнул, будто подтверждая свою догадку, но, правда, больше не пытался к нему притрагиваться. — Пойдем. Мне сказали, что там помогут. — Он неопределенно махнул рукой и уже двинулся было вперед, как вдруг остановился, сморщился, схватился за живот. Но постояв и отдышавшись пару секунд, снова решительно шагнул вперед, а ошарашенный Рей послушно пошел за ним следом.
Они шли по улице вдоль мокрых витрин магазинов.
— Отчим, он, ну, полицейский. У него свои методы, — деловито рассказывал парень. — Считает, что с кулаками лучше доходит, — он замолчал на секунду, выругался сквозь зубы, сплюнул на тротуар, а потом продолжил:
— Мать видит все. Просто… — его щека на секунду дернулась, после чего он продолжил, — делает вид, что нет. И пьет, по-тихому, чтобы никто не заметил.

