Перевал. Спектр Отортен

— Гидроудар, — пораженно прошептал Денис. — Сейсмическая волна такой силы шла снизу, из-под земли, что на какое-то мгновение силой выдавила воду вспять, заставив реку течь в гору. И в этот же момент ударил мороз.

— И это произошло совсем недавно, — добавила Анна, проверяя портативный термограф. — Позапрошлой ночью. Точно тогда, когда спутники зафиксировали в этом квадрате тепловое пятно. Гора просыпается.

Верхнее течение Ауспии. Граница леса.

14 марта. 17:10.

Сумерки накрыли долину стремительно. Температура резко рухнула до минус тридцати восьми градусов. Свирепый ветер с перевала срывал жесткую снежную крупу с верхушек карликовых берез.

Отряд забился в густое мелколесье на самом краю тайги. Это было последнее укрытие. Дальше начинался голый, продуваемый ветрами склон Высоты 1079, выдутый до черного курумника.

Бойцы Трофимова с трудом ставили большую армейскую палатку-полубочку. Стальные колья в промерзшую землю не шли — гнулись. Растяжки пришлось намертво вязать за стволы уцелевших берез и к груженым саням. Внутри быстро собрали разборную титановую печку-капельницу.

Денис сидел на расстеленном спальнике. Внутри тесной палатки пахло сосновым дымом, соляркой и раскаленным металлом печки. На его коленях лежал старый дневник отца в коленкоровом переплете.

Анна, сняв рукавицы, замерзшими пальцами настраивала портативный КВ-приемник с внешней направленной антенной, кабель от которой вывели на мачту снаружи.

— Читай за четырнадцатое августа девяносто второго года, — попросил Денис. — Там, где описывается первый контакт группы.

Она наклонилась к желтоватым страницам, вглядываясь в торопливый почерк отца Дениса:

«...Акустический эффект многократно усиливается к сумеркам. Физика здесь не работает. УКВ-связь наглухо глушится стоячей электромагнитной волной. На КВ-диапазоне идет жуткая реверберация. Огромный скальный массив под нами работает как ретранслятор и дает структурированный, осмысленный радиошум. Эфир возвращает наши же переговоры со смещением по времени на несколько часов. Сегодня Смирнов услышал в наушниках собственный голос, умоляющий открыть шлюз, хотя он сидел рядом со мной и молчал. У людей сдают нервы от гула. Болит челюсть, кровь идет носом...»

— Задержка сигнала, — тихо сказала Анна, поежившись не только от холода. — Значит, скала не просто отражает волны, она их накапливает и искажает?

— Не просто искажает. Послушай эфир. Сейчас.

Анна надела тугие армейские наушники, щелкнула тумблером питания и замерла, вслушиваясь в белый шум. Через несколько секунд ее глаза расширились. Она сорвала наушники с головы и протянула их Денису.

В динамиках, пробиваясь сквозь треск статики и завывания ветра, звучал отчетливый, монотонный ритмичный стук. Кто-то упрямо отбивал телеграфным ключом одну и ту же кодовую группу морзянки:

Г-А-Б-Б-Р-О 0-4 1-5 П-О-В-Т-О-Р 0-4 1-5

Денис быстро записал буквы карандашом на полях отцовского дневника.

— Это аварийный радиомаяк с объекта, — сглотнув, сказала Анна. — Подтверждение протокола. Но это невозможно. Там всё обесточено уже много лет. Там некому давать сигнал!

Брезентовый полог палатки резко отодвинулся. Внутрь вместе с клубами белого пара ввалился Трофимов. Его лицо было взволнованным:

— Логинов, бросай бумажки. Наружу, живо. Манси нашел кое-что на склоне.

Склон у границы леса.

14 марта. 17:40.

Снаружи бушевал низовой буран. Поземка неслась по твердому насту сплошным потоком, забивая глаза ледяной крошкой.

Валерий стоял метрах в пятидесяти от палатки, на самом выходе курумника. В его поднятой руке чадил и брызгал искрами сигнальный фальшфейер. Густой красный дым выхватывал из тьмы узкую полосу плотного, как асфальт, наста.

Денис, прикрывая лицо рукой, и Трофимов с автоматом наготове подбежали к нему.

— Смотри, — проводник молча опустил шипящий факел к земле.

На насте, в свете багрового пламени, четко отпечатались свежие человеческие следы.

Это были следы босых ног.

Неровная, прерывистая цепочка глубоких отпечатков уходила от линии леса прямо вверх по продуваемому склону, к вершине Холатчахля. Пальцы ног, вдавленные с силой, пропечатались в жестком снегу до мельчайших подробностей.

— При минус тридцати восьми открытые ступни обмерзают до костей за пару минут, — крикнула подошедшая следом Анна, перекрывая вой ветра. — Человек в таком состоянии не пройдет по курумнику и пятидесяти метров! Он должен был упасть от болевого шока!

— Он не шел, — манси провел факелом чуть дальше, освещая кровавые пятна на кромке льда. — Он бежал. Бежал изо всех сил. Шаг очень широкий, рваный. Человек на ходу рвал на себе одежду и бежал наверх, к вершине. Прямо навстречу ветру.

Денис прошел по цепочке следов. В десяти метрах выше по склону, зацепившись за острый камень, трепался на ветру кусок ткани.

Денис поднял его. Это был оторванный рукав от старой армейской ватной телогрейки — выцветший, серый, стоящий колом на морозе. На расползающейся подкладке едва виднелся чернильный штамп: «В/ч 41467. 1989 г.».

Края плотной ткани были вырваны с такой силой, что толстые нитки разошлись по швам.

— Сорвал на бегу, — Денис поднес край сукна к свету фальшфейера. — Пытался сбить несуществующее пламя. Это направленный высокочастотный инфразвук. При резонансе он начинает давить на нервные окончания с такой силой, что мозгу кажется, будто тело горит заживо. Жидкость в клетках закипает, и человек в панике срывает с себя одежду на сорокаградусном морозе.

— Куль-Отыр дышит, — глухо произнес проводник, не отрывая взгляда от оторванной ткани. — Владыка Нижнего мира открыл свои врата. Это его холодное пламя. Человек сгорает изнутри, сходя с ума, хотя кругом только лед.

Валерий медленно, непослушными от мороза пальцами, расстегнул ворот куртки и вытянул из-под одежды старую, позеленевшую медную бляху на толстом кожаном шнурке.

— Только медь может закрыть от дыхания преисподней. Прислужники Куль-Отыра ее боятся, — добавил манси, крепко сжимая оберег в кулаке.

Анна бросила быстрый взгляд на окислившийся металл.

— Медные сплавы... — задумчиво пробормотала она сквозь шум ветра. — Они могут экранировать статику или работать как заземляющий контур при мощном пьезоэлектрическом резонансе. Местные охотники не знали физики, но нашли способ защиты эмпирически.

— След абсолютно свежий, — Трофимов прервал их, опускаясь на колено перед следующим отпечатком. Он снял перчатку и дотронулся до края следа. — Кромка не заветрилась. Оставлен пару часов назад. Не больше. Кто-то или что-то спустилось с горы.

В этот момент в свисте ветра над перевалом снова прорезался тот самый тонкий, вибрирующий металлический гул. Он шел отовсюду и ниоткуда.

Денис медленно поднял голову. Далеко во тьме, прямо над скалами Высоты 1079, медленно и неотвратимо разгоралось холодное синеватое свечение. Оно не было похоже на северное сияние. Оно пульсировало в строгом математическом такте, вызывая легкую зубную боль — ровно с частотой семь и восемьдесят три сотых герца. Пульс самой Земли, вырвавшийся наружу.

До запечатанного входа в объект «Габбро» оставалось меньше пяти километров по вертикали.

Глава 3. Нулевой горизонт

Склон Высоты 1079. 14 марта. 18:20.

Штурм склона начался в темноте. Лес остался внизу серым месивом, а над головой распахнулся выдутый ветром курумник.

Рваный штормовой ветер с перевала сбивал с ног. Снега на склоне почти не было — ураган содрал рыхлый покров, обнажив скользкие, обледеневшие плиты серого гранита. Лыжи привязали к саням. Дальше шли на кошках, вбивая стальные зубья в наст и курумы.