Алфавит последней буквы

– Правильно, – сказал курьер где-то рядом. – Вы уже понимаете.

Я ударил ладонями по жалюзи и рванул их вниз. Ламели оказались тяжелее, чем должны: не алюминий, а будто композит, упругий и липкий. Они не ломались. Они сопротивлялись, как кожа.

Я дёрнул сильнее и почувствовал, как на пальцах остаётся тонкая пыль, холодная, будто металл только что вынули из морозилки. Жалюзи соскользнули с креплений и упали на пол, но вместе с ними упала и иллюзия, что за ними “проход”.

За ними была ещё одна стенка жалюзи. Второй слой. Третий.

Как матрёшка из щелей.

Контейнер позади меня сделал короткий рывок, и я услышал, как его крышка раскрывается уже не вверх, а в сторону, как будто петли стали условностью. Воздух стал плотнее, и мне показалось, что меня начинают “измерять”: плечи, грудь, голова – словно невидимая рамка примеряет, пройду ли я целиком.

Я бросился бежать, всё ещё с закрытыми глазами, вытянув руки вперёд, как слепой. Это было унизительно и смешно, если бы не было смертельно серьёзно. Пальцы наткнулись на витрину, скользнули по стеклу. Где-то сбоку ударился о пол пластиковый пакет – чей-то, и никто даже не наклонился поднять.

Я приоткрыл глаза на полсекунды – только чтобы не врезаться в стойку. И успел увидеть главное: жалюзи опускались дальше по галерее, перегораживая пространство полосами, как решётка. Они не “закрывали магазин”. Они закрывали меня.

Контейнер был уже не позади, а сбоку. Он скользил так, будто предугадывал траекторию. Курьер шёл чуть позади него и ни разу не ускорился.

Я рванул к стеклянной витрине ближайшего магазина и на ходу схватил с прилавка тяжёлый металлический штатив для вывески (продавец что-то говорил, но слова тонули). Размахнулся и ударил по стеклу аварийного выхода рядом с магазином.

Стекло не разбилось с первого удара. Второй удар дал трещину. Третий – и стекло посыпалось вниз осколками.

Сирена должна была завыть. Она не завыла.

Зато я услышал снова этот вежливый стук – один раз, словно отметка.

Контейнер метнулся ко мне, когда я протиснулся в пролом. Я едва успел проскочить, и крышка ударила по краю рамы с таким звуком, будто бьют кувалдой. Осколки дрогнули.

Я вывалился в узкий технический коридор за магазинами. Здесь было темнее, пахло картоном и моющими средствами. Я побежал, а за спиной услышал, как что-то скользит по битому стеклу, не замедляясь.

Впереди – дверь с табличкой “Служебный выход”. Я дёрнул – открыто. За ней – лестница вниз. И снова знакомое: вниз, туда, где “не до конца известно”.

Я полетел по ступеням, перескакивая через две, через три. Сердце билось так, будто пыталось вырваться и бежать отдельно. На пролёте я всё-таки оглянулся – и пожалел.

На лестнице, между перилами, стояли жалюзи. Они висели там, где им быть невозможно, как водоросли в шахте. Ламели дрожали, и между ними что-то шевелилось – не тень, а взгляд, который не имеет формы, пока ты на него не посмотришь.

Я отвернулся и ускорился.

На нижнем уровне лестницы меня встретил металлический коридор парковки. Далеко впереди был свет – выход наружу. Я побежал туда.

И тут телефон завибрировал снова. Звонок. Не уведомление. Не сообщение. Настоящий звонок. Экран показал: «Без имени».

Я не взял трубку. Я уже знал, что бывает, когда отвечаешь.

Звонок не прекратился. Он шёл ровно, настойчиво, как будто линия не знает слова “занято”. Я свернул за колонну – и увидел, что выход наружу перекрыт… жалюзи. Они висели, как шлагбаум из полос, и чуть приподнимались, оставляя щель шириной в ладонь.

Щель. Взгляд. “Не смотри”.

Контейнер скользнул в коридор парковки, и теперь звук его движения был отчётливым: сухое шуршание, как у коробки, которую тянут по полу, но без усилия. Курьер появился следом, всё так же спокойный.

Телефон продолжал звонить, и вместе со звонком в голове возникла мысль, чужая и уверенная: “Ответь. Это поможет”. Точно так же, как “посмотри в щель”. Точно так же, как “просто проверь”.

Я стиснул телефон в руке так, чтобы экран погас. И наугад бросил его в сторону, под ближайшую машину.

Звонок не прекратился. Он продолжал звучать – теперь откуда-то вокруг, как будто сам воздух стал телефоном.

Контейнер остановился в двух метрах. Крышка приоткрылась. Изнутри потянуло холодом, и я понял, что у меня остался один вариант, который ещё не пробовали: не бежать вперёд и не вниз – а сквозь.

Я сорвал с ближайшей стены пожарное покрывало в пластиковом боксе, дёрнул, вытащил тяжёлую ткань и накинул её на контейнер, как на зверя. Покрывало сразу натянулось, будто внутри что-то толкнуло в ответ. Под тканью проявилась форма – не прямоугольника, а чего-то, что пыталось “встать”.

Курьер впервые изменился в лице: не испуг, а раздражение – как у человека, которому ломают порядок.

– Не надо, – сказал он резко. – Вы порвёте ёмкость.

– Пусть, – выдохнул я и изо всех сил потянул покрывало, пытаясь сбить контейнер с траектории.

Контейнер под тканью дёрнулся, поволок меня за собой на пол, и я почувствовал, как меня тянут к щели под жалюзи – к той самой, шириной в ладонь. Как будто им нужно, чтобы я пролез именно туда. Чтобы я снова сделал действие “по правилам”.

Я упёрся ногами в бетон, заскользил, кожа на ладонях загорелась от трения. И в этот момент жалюзи у выхода слегка приподнялись сами – щель стала шире, как приглашение.

Я не смотрел в неё. Я зажмурился и, на ощупь, протолкнул под жалюзи край пожарного покрывала, а затем – рывком – потянул всё, что мог, как канат в перетягивании.

Ткань проскользнула. Контейнер под ней – тоже. Я почувствовал резкий рывок и внезапную пустоту: сопротивление исчезло, будто кто-то “сорвался” с крючка.

Я открыл глаза.

Передо мной был выход наружу. Жалюзи висели поднятыми, как обычный шлагбаум. На бетоне – мокрый след от покрытия и… ничего больше. Ни контейнера, ни курьера.

Звонок в воздухе оборвался.

Телефон, который я бросил под машину, загорелся экраном. На нём было новое сообщение:

«Ж пройдено. Дальше – З. Звонок будет не в телефоне. Он будет в двери».

Я выдохнул и сделал шаг наружу.

И тут из-за спины, уже не в помещении, а прямо с улицы, прозвучал знакомый, идеально вежливый стук – один раз.

Как будто кто-то проверил: вышел ли я туда, куда мне разрешили.

Глава З – «Звонок»

Стук на улице звучал невозможным: не было двери, не было подъезда, не было даже стены рядом – только проём служебного выхода, бетонная рампа и мокрый асфальт парковки. Но стук прозвучал отчётливо, один раз, как отметка в журнале. Я обернулся.

За мной был обычный металлический проём. Никаких жалюзи, никаких служебных коридоров, никакой “матрицы” из полос. Только дверь, которую я только что распахнул. И всё же, на её поверхности, на уровне глаз, темнела маленькая точка – будто кто-то коснулся металла мокрым пальцем. Точка дрогнула и превратилась в букву: З.