Не снимайте вратаря

— Я был универсальным полевым игроком. Как выяснилось, универсальность — это когда мешаешь одинаково хорошо и своим, и чужим.

— Ты хоть цел? — спросила она уже серьёзнее.

— Да. Только завтра до спальни буду добираться с остановками.

Артём посмотрел на дверь в конце короткого коридора.

— До неё семь шагов.

— Вот именно. Придётся выходить заранее.

Перед сном Серёжа посмотрел на телефон: в командный чат пришло короткое сообщение от Климова. «Сергею: завтра растяжка, завтра без льда. Остальным: не передавать ему шайбу, когда он разговаривает». Следом Денис прислал видео, где Серёжа героически пытался развернуться у своих ворот. Подпись гласила: «Трансфер года. Бесплатно».

Серёжа хотел обидеться. Потом пересмотрел ролик трижды и засмеялся над собой, не дожидаясь Артёма.

Глава 4. Полевой игрок широкого профиля

В понедельник Артём разослал команде сообщение: «В четверг перед тренировкой — разбор последних двух матчей. Желательно прийти за час». Через пять минут Капустин спросил, можно ли прийти за десять минут. Денис написал, что в четверг у него корпоратив, но он пришлёт вместо себя звукорежиссёра. Миша не ответил. Петрович поставил один знак «+» и больше в переписке не появлялся.

Серёжа увидел сообщение и позвонил Артёму.

— Ты целый час будешь объяснять людям, как они проиграли?

— Я покажу, как им выигрывать.

— Тогда начни с хороших новостей. У них от плохих уже абонемент.

Артём готовился два вечера. Получил у организаторов разрешение на записи матчей, вырезал повторяющиеся ошибки, начертил схемы. На третьем слайде диаграмма выглядела убедительно. К седьмому стало ясно, что он увлёкся подробностями, но удалять было жалко.

В четверг в методический кабинет пришли девять человек. Ещё трое задерживались на работе, один вёз ребёнка к стоматологу. Артём подключил проектор и начал с анализа владения шайбой. Через двадцать минут Петрович спросил, можно ли открыть окно. Через сорок Денис обнаружил, что в соседней комнате выдают чай. Через час Капустин поднял руку.

— У меня вопрос.

— Конечно, — обрадовался Артём.

— А шайба у нас будет?

— В смысле?

— Ты показываешь, куда мы должны ехать. Мы туда приедем, а шайба где?

— Я как раз перехожу к моментам перехода владения.

— Да я вижу, что переходишь. Я уже три раза в этих переходах потерялся.

Денис расхохотался. Артём раздражённо выключил лазерную указку. Он два вечера готовил разбор, а в итоге устроил взрослым людям после работы почти школьный экзамен.

Серёжа, сидевший сзади, подал голос:

— Тём, а можно посмотреть, как Денис забил в прошлом матче?

— Мы ещё не закончили с ошибками.

— Вот и закончим пока. Люди гол забили, надо отметить.

Артём переключил запись. На экране Денис получил пас у дальней штанги и бросил в касание. Он сам выпрямился на стуле, будто собирался выйти за наградой.

— Красиво, — сказал Саша Громов.

— Хороший пас, — добавил Петрович.

Денис повернулся к Артёму.

— Слушай, а можно ещё раз?

Артём включил момент повторно. Затем ещё раз. Сначала игроки смеялись, потом начали обсуждать, почему передача вообще получилась. Миша показал пальцем на экран: при удачном выходе защитник не задерживал шайбу, а коротко отдавал партнёру. Капустин не стал с ним спорить. Климов подошёл к доске и нарисовал три стрелки.

— Вот так и будем, — сказал тренер. — Первую передачу — быстро. Второй игрок открывается к борту. Третий не убегает раньше времени. На этом всё.

— Это упрощение, — начал Артём.

— Разумеется, — согласился Климов. — Для того и тренировка. Нельзя одновременно учиться десяти вещам, когда четыре ещё не умеешь.

В кабинет заглянул администратор арены и предупредил, что через семь минут нужно освободить помещение. Артём посмотрел на оставшиеся двадцать три слайда. Он очень хотел сказать, что впереди самое важное. Вместо этого выключил проектор.

На льду тройки отрабатывали одну последовательность. Отдать, открыться, принять. Упражнение не стало волшебством. Дважды шайба застревала у борта, Денис снова убегал раньше передачи, Артём один раз не успел остановиться. Но на восьмом повторении всё получилось. Петрович, наблюдавший из ворот, коротко постучал клюшкой по льду.

После тренировки он подошёл к Артёму.

— Не выбрасывай свои таблицы.

— А зачем они, если никто не хочет смотреть?

— Смотреть хотят. Только не весь телефонный справочник за один вечер. Ты мне одно скажи: где лучше ждать бросок от их девятого номера?

Артём мгновенно оживился.

— У него семь из девяти бросков с правого круга, и чаще всего он целит ближе к штанге.

— Вот. Это я запомню. Остальное потом.

Петрович поднял сумку. Не похвалил Артёма, зато забрал лист с упражнением. За месяц совместных тренировок это был их самый содержательный разговор.

Дома Артём позвонил Варе. Она была после смены, уставшая, но не спешила класть трубку.

— Я два дня делал презентацию, — сказал он. — А они запомнили три стрелки на доске.

— И что тебя расстроило?

— Что презентация хорошая.

— Может, и хорошая. Просто ты хотел, чтобы все сразу стали тобой.

Артём помолчал. Варя за январь и последующие месяцы научилась удивительно точно замечать то, что он предпочитал не формулировать.

— Звучит неприятно, — признался он.

— Зато недолго. В следующий раз начни с вопроса, что им надо.

Когда они попрощались, Артём открыл файл с презентацией. Удалять не стал. Создал рядом новую папку с названием «По одному упражнению». Внутри был единственный документ: «Отдал — открылся». На этот раз он уснул до полуночи.

На следующем занятии Артём появился с небольшой спортивной сумкой, секундомером и тремя оранжевыми конусами. После истории с сорока слайдами он поклялся больше не заставлять людей смотреть презентации. Вместо этого решил провести короткий тест физической подготовки — по желанию, без оценок и без вывешивания результатов в раздевалке. Климов выслушал план и разрешил пятнадцать минут перед обычной тренировкой.

— Только никакой армии, Миронов, — предупредил тренер. — Кто после смены, кто с больной спиной. Не заставляй никого доказывать, что он здоровее соседа.

— Исключительно базовые упражнения, — заверил Артём. — Быстрый проход между конусами, несколько приседаний в комфортном темпе и проверка равновесия. По самочувствию. Я даже таблицу никому не покажу.

— А зачем она тебе тогда?

Артём не сразу нашёл ответ. Серёжа, заглянувший в раздевалку, ответил за него:

— Он её любит. Некоторые люди заводят кошек. Артём заводит таблицы.

На первом испытании требовалось пробежать между тремя конусами, обогнуть последний и вернуться к стартовой линии. Артём показал маршрут медленно, один раз без секундомера. Серёжа стоял впереди всех в спортивном костюме с такими яркими полосами, что Денис спросил, не требуется ли для участия разрешение дорожной полиции.

— Внимание: бежим не на скорость любой ценой, — сказал Артём. — Главное — точно пройти маршрут. Старт по моему сигналу.

— Понял, — сказал Серёжа и побежал.

— Я ещё не дал сигнал!

Серёжа уже обогнул первый конус. Второй он попытался перескочить, хотя его просили обежать. Конус упал. Третий он предусмотрительно поднял с пола и понёс к финишу в руках.

— Зачем ты его забрал? — спросил Артём, когда друг наконец остановился.

— Чтобы не мешал следующему участнику. Я оптимизировал трассу.

— Ты должен был обежать его и оставить на месте.

— Так бы он продолжал мешать.

Артём посмотрел на секундомер. Тот всё ещё показывал ноль: нажать кнопку он не успел.

— У тебя нет результата.

— Зато есть полезное замечание по организации процесса, — сказал Серёжа и поставил конус на скамейку.

Денис немедленно предложил считать такой проход рекордом. По его мнению, человек, который за девять секунд ликвидировал треть препятствий, заслуживал как минимум грамоты. Капустин велел вернуть конус и не мешать остальным. Сам он прошёл маршрут так уверенно, что на последнем повороте зацепился штаниной за собственный карман и закончил упражнение с видом человека, который намеренно проверял прочность формы.

Миша двигался экономно. После финиша он спросил, можно ли теперь уже переодеваться для хоккея. Кирилл аккуратно прошёл маршрут, но при виде секундомера занервничал и дважды уточнил, не плохо ли получилось. Петрович от участия отказался: кисть после прошлого занятия ещё ныла. Зато сел на скамейку с термосом и взял на себя должность независимого судьи.

— У Миронова, — объявил он, — очень сложный способ выяснить, кто сегодня пришёл вовремя.

Самым быстрым оказался Саша Громов. Он пробежал без рывков, словно опаздывал не к конусу, а к пациенту. Затем спокойно сделал все предложенные приседания и дольше остальных простоял на одной ноге. Даже Денис, приготовивший шутку про медаль, на секунду замолчал.

— Ты в зал ходишь? — спросил Артём.

— Нет.

— Бегаешь по утрам?

— По утрам я обычно хочу спать.

— Тогда откуда такая подготовка?

— Я в больнице работаю, Тём. Если каталка застряла в дверях, некогда строить диаграмму. Ещё на пятый этаж иногда лифт не работает.

Саша говорил без хвастовства и выглядел слегка удивлённым тем, что его результат всех заинтересовал. За пределами хоккея он не занимался никаким спортом. Зато после двенадцатичасовых смен отлично знал, сколько сил нужно, чтобы просто продолжать двигаться.

— Вот, — сказал Серёжа, — поэтому я и не люблю больницы. У них скрытая система подготовки чемпионов.

На проверке равновесия Серёжа решил взять реванш. Он встал на одну ногу, уверенно развёл руки и сообщил, что у него прекрасный вестибулярный аппарат. Через две секунды начал крутиться на месте.

— Ты можешь поставить вторую ногу, — сказал Артём.

— Не мешай, я ищу центр тяжести.

— Он у тебя сейчас направляется к шкафу.

Климов успел подхватить падающего Серёжу за рукав. Шкаф уцелел. Денис захлопал и объявил, что испытание на устойчивость мебели завершено успешно.

Когда тест закончился, Артём достал блокнот, но не стал зачитывать результаты. Написал на первой странице: «Саша — отличный темп. Серёжа — слушать инструкцию до конца». Серёжа заглянул через плечо.

— Это дискриминация творческих людей. Я, между прочим, первым добежал до конуса.

— Ты до него добежал до начала теста.

— Потому что был мотивирован.

Петрович закрыл термос.

— Миронов, полезное занятие. Только в следующий раз проверяй не кто быстрее бегает, а кто быстрее возвращает конусы на место. У тебя помощник есть.

Он кивнул на Серёжу. Тот стоял с оранжевым конусом под мышкой, словно собирался унести трофей домой.

— Я уже разрабатываю программу улучшений, — сообщил Серёжа.

— Начни с возврата имущества, — сказал Артём. — И не трогай секундомер. Он после тебя ещё ни разу не работал.

Через неделю Серёжа добился права участвовать в тренировочной игре с ограниченными сменами. Он объяснил, что хочет лучше понять спортсменов, прежде чем вести переговоры о помощи. Сам он всё ещё помнил ту единственную передачу, которую не собирался делать.

В раздевалке Климов предупредил:

— Две короткие смены за период. Не толкай никого в спину. Не бросай, когда перед тобой люди без защиты. И не мешай нашему вратарю.

— Это последнее правило для всех? — спросил Серёжа.

— В первую очередь для тебя.

Первую смену Серёжа провёл почти образцово: держался на ногах и не получал шайбу. Именно в этом и заключалась проблема. Он старался всё время быть открытым, а потому оказывался то за спиной у соперника, то рядом с товарищем, которому не нужно было соседство.

— Серый, правый край! — крикнул Артём.

— Я правый!

— Ты у нашей скамейки!

— Правее уже нельзя!

Во второй смене случилось то, чего Артём боялся больше всего: Серёжа действительно получил шайбу и почувствовал уверенность. Она была совершенно необоснованной, зато очень заметной. Серёжа поехал вперёд, увидел двух соперников и решил пройти между ними, как в коротком ролике, который смотрел утром.

— Не туда! — крикнул Капустин.

Серёжа уже нёсся в узкий коридор. Соперники даже не успели его остановить: он сам задел шайбой один конёк, вторым — собственную клюшку и начал падать. В последний момент попытался ухватиться за борт, но схватился за рукав Артёма, который ехал рядом и ни в чём не был виноват. Упали оба.

— Тём! — сказал Серёжа, лёжа на спине. — У нас двойное удаление?

— У нас семейная катастрофа.

— Я почти прошёл.

— Ты почти прошёл меня. Я твой партнёр.

Сверху появился Петрович. Он подтянул маску к подбородку и посмотрел на двух мужчин, лежащих возле синей линии.

— Вы там закончили совещание? Или мне ещё ворота к вам подвинуть?

Серёжа прикинул: вратарю не нужно носиться за шайбой через всю площадку. Звучало подозрительно удобно. Петрович будто прочитал его мысли.

— Не завидуй, — сказал он. — Я вас всех вижу. Это тяжёлое зрелище.

После игры Климов показал Серёже короткую запись его смен. Не для насмешки — чтобы объяснить, куда тот постоянно смещается. Серёжа посмотрел на собственные смены без комментариев Дениса. В неподвижной картинке он выглядел уверенным. Но когда запись включили, за двадцать секунд выяснилось, что он четыре раза менял решение и ни разу не предупредил об этом товарищей.

— Так я же импровизировал, — сказал Серёжа.

— Импровизация хороша, когда остальные знают, под какую музыку играют, — ответил Климов. — Ты сейчас исполняешь соло посреди чужой репетиции.

Артём ждал за дверью, держа две бутылки воды. Серёжа вышел из методического кабинета подозрительно тихим.

— Всё? — спросил друг.

— Мне отказали в творческой свободе.

— Удивительно, что только сейчас.

— Тём, я понял одну вещь: полевым в вашей команде быть гораздо сложнее, чем просто ходить на работу.

— Ты впервые говоришь это без сарказма.

— Не привыкай. Это временно.

На улице они остановились возле машины Артёма. Серёжа вертел в пальцах ключи от своей квартиры и вдруг сказал:

— Слушай, а если на льду я всем мешаю, почему вы вообще меня пускаете?

Артём посмотрел на него.

— Потому что ты попросил попробовать. И потому что ты приходишь снова после каждого падения. Никто не обязан быть хорошим с первого раза.

— Так ты в прошлый раз говорил, что я худший в вашей пятёрке.

— Ты и был.

— Удивительная поддержка.

— Но вернулся. Это тоже что-то значит.

Они поехали к Серёжиной многоэтажке. Спустя десять минут Серёжа достал телефон и написал Денису, чтобы тот сохранил все видео его неудач. Артём поинтересовался зачем.

— Когда-нибудь я научусь, — ответил Серёжа. — Будет с чем сравнить.

Шестой матч был против «Рубежа»: одинаковая форма, аккуратная разминка и двое игроков со спортивными блогами. «Маяк» собрался по-своему — половина заранее, Денис за пять минут до выхода: на вчерашней свадьбе гости потребовали ещё один конкурс.

— В следующий раз объяви конкурс «Кто быстрее отпустит ведущего», — предложил Капустин.

— Уже объявлял. Они проиграли.

Артём принёс небольшие карточки с одним заданием для каждой тройки. Климов разрешил их раздать при условии, что там не больше двух строк. На карточке Артёма было написано: «После передачи продолжай движение. Не останавливайся смотреть». Он положил её в карман куртки и прочитал ещё дважды.

«Рубеж» сразу прижал «Маяк» к воротам. Петрович дважды выручил, а Серёжа на трибуне вскакивал всякий раз, когда шайба проходила центр.

Первые удачные действия случились незаметно. Миша, зажатый у борта, получил короткую передачу от Артёма. Рядом открылся Капустин. Миша дёрнул клюшку, будто собирался снова повезти шайбу самостоятельно, но всё-таки отдал. Капустин не успел поблагодарить; сразу развернулся и перевёл её Денису. Тот бросил мимо ворот.

— Хорошо! — закричал Климов.

— Он же промахнулся! — удивился Серёжа.

— Зато до броска дошли, — ответила Зоя Павловна, оставившая тетрадь расходов в машине.

В следующей смене Денис дождался Саши, тот щёлкнул по неудобной передаче и попал в штангу.

На скамейке «Маяка» все одновременно выдохнули. Капустин начал что-то кричать Мише, но тот отвернулся раньше, чем можно было разобрать слова.

Первым забил «Рубеж». За пять минут до конца второго периода соперники подловили «Маяк» на смене, и Петрович не сумел отразить бросок из-под защитника. На табло загорелось 0:1. Серёжа сел и перестал объяснять трибуне, куда надо было отдавать пас.

— Вижу, тяжело, — сказала Зоя Павловна.

— Нет. Просто они хорошо играют.

— Наши?

— Наши. Именно поэтому тяжело.

Перед третьим периодом Климов напомнил: если продолжат играть так же, шанс будет. Петрович кивнул и вернулся в ворота. Артём сидел на скамейке, злился на собственную осторожность и ждал смены. На льду нельзя было сперва просчитать каждый отскок, а потом решить, куда ехать.

На шестой минуте третьего периода Капустин отдал Артёму. Тот впервые не стал просчитывать защитников, а послал шайбу вперёд Денису. Денис обошёл ворота и выложил пас Саше, который подставил клюшку.

Шайба задела щиток вратаря и перекатилась за линию.

«Маяк» забил.

Артёма от удара по спине едва не свалил Денис. Саша стоял перед воротами и смеялся, не зная, куда деть руки. Петрович, оставшийся на своей половине, поднял клюшку над головой. Серёжа так громко закричал «ДА!», что сидевший впереди мальчик обернулся и спросил, не сломалось ли что-нибудь.

Счёт 1:1 продержался до последних двух минут. Потом «Рубеж» получил удаление за подножку. «Маяк» вышел в большинстве, но сначала долго не мог войти в зону. Артём ждал следующей смены, когда Климов вдруг кивнул ему:

— Семнадцатый. На правый край. Делай как вчера.

— Как вчера? — не понял Артём.

— Не думай два дня.

До конца оставалось сорок семь секунд. Миша получил шайбу у синей линии, взглянул на требовавшего пас Капустина и неожиданно отдал открывшемуся справа Артёму.

Артём не стал бросать через защитника. Он вернул шайбу Мише, тот ударил низом, а Денис закрыл обзор вратарю. Шайба прошла под щитком — 2:1.

Две секунды никто не понял, что произошло. Потом за воротами загорелся красный свет.

— ДВА — ОДИН! — закричал Серёжа, хотя счёт на табло ещё не обновился.

Оставшиеся секунды «Маяк» выдержал: Петрович отбил бросок, Капустин закрыл второй. Прозвучала сирена.

Игроки «Маяка» высыпали на лёд. Неуклюже обнимались, стучали клюшками о лёд. Денис пытался обнять Петровича через огромную вратарскую защиту. Миша стоял немного в стороне. Капустин подъехал к нему и протянул руку.

— Хорошая передача, — сказал капитан.

— Ты про какую?

— Обе.

Миша посмотрел на его ладонь, пожал её и отвернулся, чтобы не показывать лица.

В раздевалке Денис включил свадебный марш, который Климов потребовал немедленно выключить. Серёжа принёс пирожки. Игроки сами встали плечом к плечу для общей фотографии.

Артём отыскал Серёжу у двери.

— Ну что? — спросил тот. — Видал?

— Видал.

— Я же говорил: пора четвёртую.

— Четвёртая за несколько сезонов, Серый. Не за один.

— Мелочи. Историческая статистика всё равно растёт.

Артём достал телефон. Варя уже прислала сообщение: «Вы выиграли? У меня весь чат с твоими голосовыми восклицательными знаками». Он хотел ответить подробно, рассказать о передаче Миши и броске Саши. Вместо этого написал: «Да. И я, кажется, начинаю понимать, зачем они здесь».

Возле автобуса «Рубежа» стоял Петрович, облокотившись о холодные перила. Хотя матч закончился уже некоторое время назад, вратарь всё ещё тяжело переводил дыхание. Серёжа подошёл поздравить его и заметил:

— Петрович, вы чего так выдохлись? Вы же сегодня половину бросков даже не двигаясь поймали.

— А ты попробуй годами каждый перерыв бегать в курилку, — невесело усмехнулся вратарь. — Я себе курением выносливость испортил. На льду терплю, а после игры лестница как дополнительный период.

— То есть курилка не считается кардиотренировкой? — уточнил Серёжа.

— Не считается. И тебе проверять не советую.

Петрович помолчал, поправил ремень сумки и первым спросил:

— Сколько денег на лёд осталось?

— На первые шестнадцать тренировок хватит. Дальше будут обычные взносы. И двенадцать тысяч в резерве оставили.

— Вот и хорошо, — сказал Петрович. — А то мы тут на радостях ещё тренировки попросим.

Серёжа хотел пошутить, но Петрович вдруг добавил:

— Только не разгоняйте всех. Они сегодня сами захотят прийти в следующий раз. Это дороже, чем аренда.

Петрович кивнул и пошёл к своей машине. Серёжа открыл заметки с расходами, набрал «стоимость следующего льда» и несколько секунд смотрел на слова. Потом стёр. Сейчас речь была не про аренду.

На следующей тренировке Петрович опоздал. У него сломалась машина, а от его дома до арены ходил автобус раз в сорок минут. Приглашённый запасной голкипер отказался приезжать: на соседнем катке ему предложили те же две тысячи и место в расписании пораньше. Климов посмотрел на пустые ворота так, будто они ему лично испортили вечер.

Игроки пытались отрабатывать броски по мишеням. Денис быстро обнаружил, что попасть в пустые ворота легче только в теории. Миша пожаловался, что никто не возвращает отскоки. Капустин предложил перенести занятие, но Зоя Павловна напомнила, что час аренды оплачивается независимо от качества обстоятельств.

— За пятнадцать тысяч мы можем хотя бы полежать на льду, — заметил Серёжа.

— Ты уже пробовал, — сказал Артём.

Петрович приехал через двадцать пять минут, запыхавшийся, с тяжёлой сумкой на плече. Остальные встретили его так шумно, что Серёжа даже подумал, будто команда получила нового титульного спонсора. Петрович попросил дать ему время переодеться и лишь потом потребовал свою обычную выплату.

— И вам две тысячи за тренировку? — спросил Серёжа.

— А что? — Петрович внимательно на него посмотрел. — Ты был здесь все двадцать пять минут. Сильно без меня удобнее?

— Нет, без вас ужасно. Я просто выясняю рынок.

— Выясняй. Только на льду не торгуйся.

После занятия Артём раскрыл на телефоне ведомость Зои Павловны и позвал Серёжу к автомату с кофе.

— Помнишь, я обещал тебе посчитать вратарей?

— Уже боюсь.

— На те же взносы, которые игроки платят из зарплат, приходится оплачивать человека в воротах. На каждое посещение — две тысячи. Не имеет значения, поймает он тридцать бросков или один. Плюс дорога, если попросим приезжего. Когда Петрович не может, привозят Кирилла или кого найдут. И два раза мы уже чуть не остались без тренировки.

— Я понял. Ты хочешь поднять взносы.

— Нет. Ты хочешь экономить командные деньги. Я предлагаю тебе стать вратарём.

Серёжа не ответил. В этот момент автомат выплюнул стаканчик мимо держателя, и кофе пролился в металлический лоток. Оба посмотрели на результат.

— Вот примерно так, — сказал Серёжа. — Только вместо кофе мне в лицо прилетит шайба.

— Сначала ты попробуешь на учебных упражнениях. В защитной форме и под контролем. Если не подойдёт — остановимся.

— Ты хочешь, чтобы я стоял один против людей, которые умеют разгонять кусок резины со скоростью обиды моей бывшей бухгалтерии?

— У тебя хорошая реакция.

— Когда убирают тарелку с едой — да.

— И тебе не надо всё время гоняться за шайбой по всей площадке.

Серёжа прищурился.

— Вот с этого места подробнее.