О, где же ты, Барт?

— Нет, — пугаясь собственной смелости, сказал Герман и скрестил руки на груди. — Извините, но сначала вам придется ответить на наши вопросы.

— Да ну? — мужик ухмыльнулся и демонстративно хрустнул пудовым кулаком. И кто мне помешает выйти — может, ты, выкидыш таракана? Джек, закрой глаза, сейчас будет жестокая сцена.

Медленно, но неумолимо мужик двинулся на Германа. Элира быстро огляделась в поисках колюще-режущих предметов, но единственным, кто мог колоть и резать, был их рассерженный оппонент. И остановить его было невозможно.

Бежать? Это было бы лучшим решением — не самым красивым, но идеальным для экономии нервных клеток и денег на лечение выбитых зубов.

Но Герман не побежал.

Он первым бросился на противника, но тот неожиданно ловко для своей комплекции увернулся, и Герман полетел вглубь гаража. Почти одновременно с Германом бородача атаковала Элира, но он легким движением корпуса отбросил ее в сторону, словно пакет с мусором.

За пару секунд все было решено: двое молодых, подтянутых зумеров лежали по разным углам гаража, а один громоздкий, неповоротливый бумер победно возвышался над ними, как скала.

— Ну вы че, молодежь, мозги дома забыли, что ли? Зачем на людей бросаетесь?

Герману стало стыдно. Сначала они с Элирой вторглись в чужой гараж, затем атаковали незнакомого человека, который в общем-то ни в чем не виноват, кроме того, что слушает русский рэп и гуляет по подвалам.

— Ладно. Мне все это надоело. Пойдем, Джек. — Мужик развернулся и направился к выходу.

Но пес отказаться повиноваться.

Натянутый, как струна, он безотрывно смотрел на открытый люк, а затем подал голос.

— Р-р-р! Р-р-р-р-ав! — рычал Джек, пока его хозяин соображал что к чему.

Недоумение на лице мужика вдруг сменилось страхом.

— Люк! Закрывай люк! — крикнул он Герману, который еще не до конца оправился от падения.

Когда стокилограммовый крепкий дядя на твоих глазах превращается в испуганного ребенка, ты понимаешь, что дела плохи. Герман, потирая ушибленную поясницу, устремился к люку, но не успел.

Оттуда показалась голова. Вернее, головой она была весьма условно. Это было месиво в стиле Пикассо: расположенные в неправильных местах нос, рот и лишь один глаз умещались на желеобразной круглой массе, но неустойчиво. Они ползали по «лицу» то туда, то сюда, будто слизни. На месте рта мог появиться глаз, нос уезжал туда, где до этого было ухо, а рот и вовсе периодически исчезал в недрах головы, чтобы затем всплыть в другом месте. Голова почти не издавала звуков, лишь что-то хлюпающее и харкающее вырывалось из зубастого рта.

Зрелище произвело на Германа такое впечатление, что он застыл на месте и на несколько секунд перестал дышать от сей красоты. Элира оказалась более проворной. Она подбежала и резко долбанула по крышке своим ботинком-танком. Черты на физиономии существа зашевелились быстрее, широко раскрытый глаз метался в разные стороны, стараясь найти возмутителя спокойствия и, казалось, готов был спрыгнуть на деревянный пол, как Пучеглаз.

Элира снова ударила крышкой по инфернальной башке — не помогло. Та лишь на секунду скрылась, но вскоре выскочила и с силой стала давить на крышку снизу. Герман с ужасом осознал, что тела у головы не было, а вместо шеи торчали щупальца, которыми она цеплялась за поверхность. Зубы существа громко клацали с противным металлическим звуком.

Тут Герман наконец-то спохватился, подбежал к Элире и тоже навалился на крышку люка.

КЛАЦ!

Башка не сдавалась.

— Ы-ы-ы, — Герман пыхтел от напряжения, Элира давила на крышку всем телом, упираясь ногами в стену — тщетно.

— КЛАЦ! КЛАЦ!

Закрыть люк не получалось. Башка чавкала, харкалась своим зубастым ртом и, кажется, становилась лишь сильнее.

В какой-то момент Герман подумал, что, если умрет в борьбе с потусторонней башкой, это будет даже круто. Возможно, о нем, напишут в газетах или в конспирологическом телеграм-канале. Но все-таки доводить до этого — до публикации своей эпитафии на ресурсах плоскоземельщиков и любителей НЛО — очень не хотелось.

Джек по-прежнему истошно лаял, а значит, и его хозяин был где-то поблизости.

— А ну навались! — послышался низкий мужской голос.

Бородач, наконец, решил, что надо помочь.

— И раз, и два, и…

Под оглушительный победный рев Джека совместными усилиями они, наконец, додавили башку. Крышка грохнула с металлическим лязгом, и существо исчезло где-то внизу. Больше звуки из преисподней не доносились (за исключением русского рэпа, который бородатый громила включил чуть позже).

Герман и Элира хором выдохнули.

Глава 14. Слово о НИИ Игоревом

— Надеюсь, эта штука не знает пароль от люка, — только и смог говорить Герман. — А то нам кирдык.

— Фух! — тяжело вздохнул бородач. Он встал, отряхнулся и смотрел на парня и девушку, которые выглядели живой иллюстрацией слова контузия. — Ребят, вы в порядке?

Элира первая отошла от шока.

— Что. Это. Мать его. Было?

— Это? Балда. Некоторые называют такие штуки Пикассо, ну, из-за красоты невероятной. На вид безобидная, но плодиться умеет, сволочь.

— Плодиться?

— Да. Бывало, прибьешь ее, а нос, там, или рот возьмет да и отскочит, а потом уползет тихонько в угол, так, что и не заметишь. Подождет пока все уснут, а ночью залезет в человека, через пупок, скажем. Ну и все — скоро у того человека башка сама в Балду превращается, и все по новой.

Элира больше не строила из себя детектива, она была в простом человеческом шоке:

— Да что это вообще такое? Подвал, ползучие головы, глаза которые живут сами по себе? И кто вы такой?

Мужик сел на пол возле Джека и доверительным тоном произнес:

— Меня зовут Феофан Фисташкин. Прошу не комментировать мое имя. И фамилию тоже, а то были шутники.

Элира и Герман представились.

— Очень приятно, — он крепко пожал руку Герману, затем — Элире, но галантнее. — Я кипер.

«Знакомое слово» — пронеслось в голове у Германа.

— Сторож, значит, — пояснил Азамат. Только не простой. Я сторожу это подземелье.

— Под нами есть подземелье?

— Ага. Откуда ж, по-твоему, Балда вылезла? Подземный объект секретного назначения АМ-42 «Прорыв» там располагается, если я правильно помню.

— Да ну нафиг, — ошарашенно сказал Герман.

— Вы говорите о НИИ? Который еще в советское время был построен? — взволнованно спросила Элира. Ниточки ее расследования вот-вот должны были связаться воедино.

— А ты откуда… Понятно. Азамат рассказал. Кто ж еще. Он говорил, что у него есть внучка бешеная.

— Вы знаете моего деда?

— Есть немного, — ухмыльнулся Феофан. Непонятно было, он и вправду едва знает Азамата, или же они с ним друзья не разлей вода. Элира хотела спросить еще что-то, но он жестом ее остановил. — Допрос окончен. Устал я отвечать на ваши вопросы, ребят, по крайней мере в этих четырех стенах. Айда на улицу.

Через пятнадцать минут они втроем сидели у костра, который ловко разжег Феофан. Джек гулял неподалеку. В бездонном рюкзаке у Феофана, помимо зажигалки, фонарика, корма и кучи принадлежностей для похода, обнаружилось аж два небольших складных кресла хитрой конструкции, на которых теперь сидели Герман и Элира. Сам Феофан лежал на траве и вдыхал запах костра, периодически сладко причмокивая. В отличие от эксцентричного Азамата это был простой мужик на самых базовых настройках. Или хотел таким казаться. Под его каской обнаружились курчавые русые волосы, которые в свете костра казались рыжеватыми.

— Ну-с, ладно, задавайте свои вопросы. Но правильные ответы я вам не гарантирую. Я знаю далеко не все, а все, что знаю — слухи да обрывки чужой памяти.

— Что такое НИИ?

— Советское НИИ изучения проблем реальности. Засекреченное похлеще ядерных и космических испытаний, а все потому что работали тамошние ученые с самой жизнью. Применяли известные на тот момент технологии — не бог весть какие, конечно, но ученые-то были советские, а, значит, они умели добиваться результата в условиях нехватки ресурсов, технологий, одобрения начальства и иногда еды.

— И что им удалось найти?

— А хрен его знает, Герман. Что-то о самой сути жизни. Ну, как я это понимаю. В дневниках Игоря Миллера, тамошнего главного инженера про это много чего понаписано, но уж очень путано. Например, мир сам себя генерирует каждую секунду, у него нет прошлого и будущего, и всякая подобная лабуда. Я не вчитывался, честно говоря.

— У вас есть этот дневник?

— Он там, — Феофан показал пальцем на землю и посмотрел с выражением «лучше вам туда не соваться». — Его можно потрогать и почитать, но на поверхность тащить не советую. Ничего оттуда выносить нельзя, кроме себя любимого.

Объяснять, почему нельзя, он не стал.

— Так, а в каком моменте в дневнике появляется нос, который через пупок залезает в человека?

— Понятия не имею. Знаю только, что в конце восьмидесятых там, под землей, что-то зашевелилось — в буквальном смысле. Оттуда начали выползать результаты экспериментов и пугать местный народ. Балда, Ходуны, Самоеды, Лупоглазы — наши люди быстро придумали для них названия. Государству все это надо было как-то замять, а то ситуация некрасивая получалась. Передовые исследования вроде как, а тут нате: из-под земли персонажи Мамлеева вылезают. Ну и замяли. Говорят, тогда истребили почти всех обитателей НИИ, включая человеков. Но тут нагрянули девяностые, и всем стало как-то не до Балды. Для минимального контроля этой территории наняли нас, киперов. В то время модно было по-иностранному называть, так название и прижилось.

— Получается, раз НИИ здесь, а глаз объявился в приюте, то есть за несколько километров отсюда… Там тоже есть НИИ?

— Ага. Это один большой бункер. По типу парижских катакомб, только с отечественным, как вы говорите, вайбом.

— Это ж насколько оно должно быть огромное, это НИИ! — прикинул Герман.

— Ага. и это только первый уровень, а по слухам, оно уходит далеко вниз… Ладно, молодежь, вы меня конкретно уже утомили. И поздно уже, всем спать пора, — заключил Феофан на самом интересном месте и потянул Джека за поводок. — Я и так вам рассказал и показал больше, чем выдерживает человеческая психика.

Он встал, отряхнулся и недвусмысленно намекнул, что ребятам пора сваливать. На дополнительные расспросы ответил, что больше ничего не знает — «лучше звоните Азамату».

— Значит, мой дед рискует жизнью, спускается в эти катакомбы, но ради чего… Нет, вы хотя бы дайте свой контакт, Феофан. Вдруг нам понадобится ваша помощь.

— Теперь вы знаете, где меня искать. Но делать этого я вам не советую, — сказал Феофан и громко включил альбом Гуфа на портативной колонке — этого было достаточно, чтобы Герман и Элира отошли подальше.

К их удивлению, Феофан снова направился в гараж.

Глава 15. Дэнс, дэнс, дэнс

Было уже совсем темно, и друзья — а после такого невозможно было не стать друзьями — решили какое-то время пройтись пешком. Элира уже не выглядела такой бойкой, как раньше. Встреча с Балдой не входила в ее планы, как и родной дед, лазающий по катакомбам вместе с другими «киперами». Оставался шанс, что все это лишь сон или галлюцинация, но Герман был живым доказательством, что это не так. Они оба в это вляпались, и были теперь на перепутье.

— Герман, и что же нам делать? — спросила Элира. Выглядела она уставшей и совсем не похожей на бесстрашную амазонку, какой была раньше.

— Узнать у Азамата все детали и самим спуститься в подземелье, — неожиданно легко ответил Герман. Он не был храбрецом, но после всего произошедшего у него как будто отказали внутренние тормоза. Герман устал бояться. Появился даже азарт — а что, если он, наконец, станет не второстепенным героем своей жизни, а главным?

— И все ради собаки? Ради Барта? — спросила Элира.

— Да. Ради него и других собак. А, может, и ради человечества.

— Скажешь тоже.

— Сама посуди, там, внизу, происходит нечто нехорошее. Знает об этом, по ходу, только горстка стариков и мы. При всем уважении к старикам, они не защитники. Если та хрень полезет из всех щелей, как сегодня, людям не сдобровать.

Герман приготовился было защищать свою точку зрения, но на нее никто не торопился нападать. Элира заговорила совсем о другом — о его увлечениях.

— Ну, я в игры играю. Кино смотрю, — озвучил Герман ответ человека, у которого нет особых увлечений.

Он ожидал, что Элира скажет в ответ что-нибудь в своем духе, вроде того, что она в свободное время коллекционирует пауков или рисует картины кровью бывших. Но она, как всегда, оказалась непредсказуемой.

— А я танцую. Ну-ка, подержи мою сумку. — Она села на скамейку, сняла обувь, затем розовые чулки. — Надо заземлиться.

Движения ее были немного хаотичными, но плавными и изящными. Герману было с чем сравнивать. Он видел студенческие выступления у себя в вузе и узнавал в танце Элиры то контемп, то хип-хоп, то чуть ли ни балет, но вместе все эти элементы рождали совершенно новый, присущий только Элире стиль. Ему казалось, что он теперь понимает ее гораздо лучше, чем минуту назад, даже учитывая все их приключения. Танец раскрывал в ней то, что было спрятано глубоко внутри: настоящую свободу, страсть — то, что было скрыто за маской сумасбродства. Только сейчас она по-настоящему открылась ему. Это была совершенно другая Элира, нежная, хрупкая, существующая в гармонии с собой и миром.

Были в ее танце и «спецэффекты». Пару раз она сделала изящный оборот вокруг столба, как в «Танцующих под дождем» — только зонтика не хватало. Оттолкнувшись от скамейки, она довольно высоко подпрыгнула, а затем приземлилась на одну ногу, совершив вдобавок несколько эффектных фуэте. В общем, устроила Герману целое выступление. Он наблюдал за ней будто в забытьи, отбросив все посторонние мысли. А она танцевала, танцевала…

Из транса его вывел телефонный звонок. Скомканно поблагодарив Элиру (вообще-то он хотел устроить ей овацию), Герман ответил. На проводе был Костик.

— Герман, у меня две новости, по классике — хорошая и плохая.

Голос у Костика был тревожный, но сначала Герман не обратил на это внимания.

— Начинай с хорошей.

— У Элвиса прошел запор.

— И ты мне звонишь ночью, чтобы это сообщить?!

— Я же сказал, есть еще новость.

— И какая же?

— Кнопка пропала.

— Но я же на днях ее видел! С ней все было хорошо.

— Да, но сегодня тебя не было, и мы ее весь день искали. Так и не нашли.

— Уф… Ладно, я с утра подъеду. Это все?

— Нет.

— Ты же сказал, только две новости.

— У плохой новости есть подпункты. Как в дипломной работе.

Герман окончательно растерял остатки вдохновения после победы над Балдой и танца Элиры. Тяжело вздохнул и спросил:

— Ну и? Что случилось-то?

— Юлия Андреевна тоже пропала.

— Твою ж… Но почему ты так уверен? Может, она взяла выходной?

— Может. Но на звонки она не отвечает. И дома ее нет.

— Жесть. Надеюсь, это все новости, Костик?

— Нет.

— Гребаный контрабас, Костик! Что еще случилось?!