Развод как норма. Почему мы перестали сохранять браки

Марк Дога

Развод как норма. Почему мы перестали сохранять браки

Введение

В 2024 году в России было зарегистрировано 917 тысяч браков и 683 тысячи разводов. Соотношение – почти три развода на четыре свадьбы. В США ситуация ещё более показательна: примерно половина всех первых браков заканчивается разводом, а средняя продолжительность брака сократилась с 33 лет в 1990 году до 19 лет в 2024-м. В Европейском союзе каждый третий брак распадается в течение первых десяти лет, а в крупных городах – таких как Париж, Берлин или Москва – доля разводов среди первых браков приближается к 50%. Эти цифры перестали быть сенсацией. Они стали фоном, привычной статистикой, частью повседневности, о которой говорят без драматизма, а часто – с прагматичным спокойствием.

Но за этими сухими цифрами скрывается тектонический сдвиг в самом фундаменте человеческих отношений. Институт, который на протяжении тысячелетий считался незыблемым, который освящался религией, закреплялся законом и поддерживался экономической необходимостью, утратил свою главную характеристику – пожизненность. Брак перестал быть проектом «на всю жизнь». Он стал проектом «на время». И это изменение – не просто статистический факт. Это революция в том, как люди понимают близость, обязательства, свободу и счастье.

Парадокс современности заключается в том, что брак никогда не был так доступен – юридически, социально, культурно – и одновременно так хрупок. В прошлом, чтобы вступить в брак, нужно было преодолеть множество барьеров: сословных, экономических, религиозных, географических. Сегодня эти барьеры в значительной степени исчезли. Люди могут выбирать партнёра по любви, независимо от происхождения, достатка или вероисповедания. Они могут заключить брак в любом возрасте, в любой стране, с человеком любого пола (в большинстве развитых стран). Юридические процедуры упростились до нескольких часов. Социальное одобрение стало почти универсальным. Но чем доступнее становился брак, тем менее прочным он оказывался. Чем больше свободы получали люди при его заключении, тем легче они стали его расторгать.

Этот парадокс требует объяснения. Почему институт, который должен был укрепиться благодаря свободе выбора, стал более уязвимым? Почему люди, которые вступают в брак по любви, а не по расчёту, разводятся чаще, чем те, кто женился по экономическим или социальным соображениям? Почему рост благосостояния, образования и правовой защиты – все те факторы, которые должны были улучшить качество брака – привели к его большей хрупкости?

Ответ на эти вопросы не лежит на поверхности. Он требует анализа глубинных процессов, которые происходили на протяжении последних двух столетий и которые радикально изменили условия существования брака. Эти процессы можно условно разделить на несколько ключевых измерений: экономическое, правовое, культурное, гендерное и психологическое. Каждое из них внесло свой вклад в трансформацию брака из пожизненного союза в временное партнёрство. И каждое из них заслуживает детального рассмотрения.

В этой книге мы не спрашиваем, хорошо это или плохо. Мы не пытаемся оценивать морально: стало ли общество лучше или хуже от того, что развод превратился в норму. Мы не ностальгируем по «золотому веку» традиционной семьи, который, как показывают исторические исследования, был не таким уж золотым – по крайней мере, для женщин, детей и тех, кто не вписывался в нормативные модели. И мы не защищаем «распущенность» или «безответственность», как это делают некоторые консервативные критики современности.

Мы задаём другой вопрос: почему? Почему развод стал нормой? Что изменилось в экономике, праве, культуре и психологии, что превратило формулу «пока смерть не разлучит нас» в формулу «пока это работает для нас»? Какие механизмы – институциональные, культурные, психологические – сделали расторжение брака не только возможным, но и приемлемым, обыденным, ожидаемым?

Этот вопрос не является чисто академическим. Он имеет глубокие практические последствия. Понимание того, почему брак перестал быть пожизненным, позволяет не только лучше осмыслить прошлое и настоящее, но и прогнозировать будущее. Каким будет брак через двадцать или тридцать лет? Какие формы семейных отношений придут на смену традиционной моногамии? Как общество будет адаптироваться к новым реалиям? И, что самое важное, как люди будут строить свои отношения в мире, где пожизненность перестала быть обязательной характеристикой брака?

Ответы на эти вопросы требуют междисциплинарного подхода. Экономика объясняет, как изменение структуры производства и рост благосостояния подорвали экономическую необходимость брака. Право показывает, как юридические реформы сделали развод доступным и безопасным. Социология анализирует, как изменились социальные нормы и ожидания. Психология раскрывает, как люди принимают решение о разводе и как они переживают его последствия. Культурология исследует, как изменились представления о любви, счастье и самореализации. И только синтез всех этих перспектив позволяет понять, почему брак перестал быть пожизненным.

Центральный тезис этой книги заключается в том, что развод стал нормой не потому, что люди стали хуже, безответственнее или эгоистичнее. Он стал нормой потому, что изменились фундаментальные условия, в которых существует брак. Мы перешли от институционального брака – основанного на экономической необходимости, социальном давлении и религиозном долге – к индивидуализированному партнёрству – основанному на эмоциональной близости, личном выборе и самореализации. Этот переход не был одномоментным. Он происходил на протяжении нескольких столетий, ускоряясь в периоды экономических кризисов, войн, культурных революций и технологических прорывов. Но его результат очевиден: брак перестал быть пожизненным, потому что перестал быть необходимостью. Он стал выбором. А выбор, по определению, предполагает возможность изменить решение.

Прежде чем двигаться дальше, необходимо сделать важное методологическое замечание. Эта книга – не морализаторский трактат. Она не о «кризисе семьи» и не о «распущенности». Она о тектонических сдвигах в самом фундаменте человеческих отношений. Эти сдвиги не являются ни хорошими, ни плохими в моральном смысле. Они являются историческими фактами, которые требуют анализа, а не осуждения.

Морализаторский подход к разводу имеет долгую историю. На протяжении веков развод осуждался как грех, как нарушение божественного порядка, как предательство семейных обязательств. Религиозные институты – христианские, исламские, иудейские – рассматривали брак как нерасторжимый союз, а развод – как моральную катастрофу. В XIX и XX веках к религиозному осуждению добавилось социальное: разведённые люди, особенно женщины, подвергались стигматизации, их считали «испорченными», «ненадёжными», «неполноценными». В некоторых обществах развод означал полную потерю социального статуса, изоляцию и экономическую катастрофу.

Сегодня ситуация изменилась. Развод перестал быть стигмой. Он стал обыденностью. Но морализаторский дискурс не исчез полностью – он трансформировался. В современном обществе можно выделить несколько основных позиций по отношению к разводу:

Консервативная позиция. Развод – это моральный упадок, разрушение традиционных ценностей, эгоизм, неспособность нести ответственность. Сторонники этой позиции призывают к ужесточению законодательства о разводе, возврату к «традиционным семейным ценностям», пропаганде пожизненного брака. Они ссылаются на статистику, показывающую негативные последствия развода для детей, и на исследования, демонстрирующие, что большинство разведённых людей сожалеют о своём решении.

Либеральная позиция. Развод – это право, свобода, возможность выйти из неудовлетворительных или абьюзивных отношений. Сторонники этой позиции призывают к защите прав разведённых, особенно женщин и детей, к улучшению условий после развода, к борьбе со стигматизацией. Они ссылаются на исследования, показывающие, что развод может быть благом для людей, находящихся в токсичных отношениях, и на данные, демонстрирующие, что дети из конфликтных семей, где родители развелись, часто чувствуют себя лучше, чем дети из конфликтных семей, где родители остались вместе.

Прагматическая позиция. Развод – это факт, с которым нужно работать. Сторонники этой позиции не оценивают развод морально, а анализируют его причины и последствия, ищут способы минимизировать негативные эффекты и максимизировать позитивные. Они признают, что развод может быть и травмой, и освобождением, в зависимости от контекста, и что общество должно создавать институты, помогающие людям адаптироваться к новым реалиям.

Эта книга придерживается прагматической позиции. Мы не считаем развод ни моральной катастрофой, ни актом освобождения. Мы считаем его историческим феноменом, который требует объяснения. Наша задача – не оценивать, а понимать. Не судить, а анализировать. Не проповедовать, а исследовать.

Такой подход имеет важные последствия. Во-первых, он позволяет избежать идеологических ловушек. Консервативный и либеральный дискурсы о разводе часто основаны на ценностных предпосылках, которые невозможно проверить эмпирически. Консерваторы исходят из того, что пожизненный брак – это благо, а развод – это зло. Либералы исходят из того, что свобода выбора – это благо, а принуждение – это зло. Но эти предпосылки не являются научными фактами. Они являются моральными убеждениями, которые могут быть оспорены. Прагматический подход позволяет выйти за рамки этих дебатов и сосредоточиться на анализе причин и следствий.

Во-вторых, прагматический подход позволяет увидеть развод в более широком контексте. Развод – это не изолированное явление. Он связан с другими процессами: изменением гендерных ролей, трансформацией экономики, эволюцией права, культурными сдвигами. Понимание этих связей позволяет увидеть развод не как «проблему», а как часть более широкой картины социальных изменений.

В-третьих, прагматический подход позволяет разрабатывать более эффективные политики. Если мы понимаем, почему люди разводятся, мы можем создавать условия, которые помогают им принимать более осознанные решения, минимизируют негативные последствия развода и поддерживают здоровые отношения. Это не означает, что мы должны «бороться с разводом» или «поощрять развод». Это означает, что мы должны создавать институты, которые поддерживают людей в их усилиях строить и сохранять удовлетворяющие отношения, и которые помогают им адаптироваться, когда эти отношения заканчиваются.

Мы перешли от институционального брака к индивидуализированному партнёрству. Это переход – не одномоментный акт, а длительный процесс, который происходил на протяжении нескольких столетий и который продолжается до сих пор. Понимание этого перехода является ключом к пониманию того, почему брак перестал быть пожизненным.

Институциональный брак – это модель, которая доминировала на протяжении большей части человеческой истории. В этой модели брак был не столько отношениями между двумя людьми, сколько институтом, встроенным в более широкую систему социальных, экономических и религиозных отношений. Брак заключался не по любви, а по расчёту – экономическому, политическому, социальному. Родители выбирали партнёров для своих детей, исходя из интересов семьи, рода, сословия. Любовь, если она вообще присутствовала, была не причиной брака, а его возможным следствием. И даже если любовь возникала, она не была основанием для сохранения брака. Брак сохранялся не потому, что супруги любили друг друга, а потому, что развод был невозможен – юридически, религиозно, экономически.

В институциональном браке роли супругов были чётко определены и жёстко закреплены. Мужчина был главой семьи, добытчиком, представителем семьи во внешнем мире. Женщина была хранительницей очага, матерью, хозяйкой. Эти роли не были результатом личного выбора – они были предписаны обществом, религией, традицией. Отклонение от этих ролей осуждалось, а иногда и наказывалось. Женщина, которая не хотела быть матерью или хозяйкой, считалась «неправильной». Мужчина, который не мог обеспечить семью, считался «неудачником». Индивидуальные желания и стремления подчинялись коллективным интересам.

Институциональный брак был пожизненным не потому, что супруги были счастливы, а потому, что у них не было выбора. Развод был либо полностью запрещён, либо крайне затруднён. Религиозные институты рассматривали брак как таинство, нерасторжимый союз перед Богом. Юридические системы не предусматривали возможности расторжения брака или предусматривали её только в исключительных случаях (измена, жестокость, оставление). Экономическая зависимость женщин от мужчин делала развод экономически самоубийственным. Социальное давление – осуждение разведённых, потеря статуса, изоляция – делало развод социально невозможным.

Индивидуализированное партнёрство – это модель, которая начала формироваться в эпоху Просвещения и романтизма и которая стала доминирующей во второй половине XX века. В этой модели брак – это отношения между двумя людьми, основанные на любви, взаимном уважении, эмоциональной близости и личном выборе. Брак заключается не по расчёту, а по любви. Партнёры выбирают друг друга самостоятельно, исходя из своих чувств, ценностей, предпочтений. Любовь – не следствие брака, а его причина. И если любовь угасает, брак теряет своё основание.

В индивидуализированном партнёрстве роли супругов не являются жёстко закреплёнными. Они определяются самими партнёрами, исходя из их предпочтений, способностей, обстоятельств. Мужчина может быть домохозяином, женщина – добытчицей. Или оба могут работать и оба участвовать в домашних делах. Или они могут выбирать любые другие комбинации. Главное – это не соответствие внешним нормам, а удовлетворённость самих партнёров. Индивидуальные желания и стремления не подчиняются коллективным интересам – они являются главным критерием при принятии решений.

Индивидуализированное партнёрство не является пожизненным по определению. Оно существует до тех пор, пока приносит удовлетворение обоим партнёрам. Если удовлетворение исчезает, партнёры могут расторгнуть отношения. Развод становится не катастрофой, а нормальным завершением отношений, которые исчерпали себя. Это не означает, что люди не стремятся к долгосрочным отношениям – они стремятся. Но они не считают, что эти отношения должны длиться любой ценой. Они готовы уйти, если отношения перестают соответствовать их ожиданиям.

Переход от институционального брака к индивидуализированному партнёрству не был линейным или одномоментным. Он происходил неравномерно, с откатами и возвратами. В разных обществах он протекал с разной скоростью и принимал разные формы. Но общее направление было единым: от принуждения к выбору, от обязанности к праву, от пожизненности к временности.

Этот переход имеет глубокие последствия для всех аспектов брака. Он изменил то, как люди выбирают партнёров, как они строят отношения, как они распределяют роли и обязанности, как они разрешают конфликты, как они принимают решения о разводе. Он изменил ожидания, которые люди возлагают на брак, и критерии, по которым они оценивают его успешность. Он изменил социальные нормы, культурные нарративы, правовые институты. И он продолжает изменять всё это до сих пор.

Одним из ключевых факторов, подорвавших институциональный брак, стала экономическая независимость женщин. На протяжении большей части человеческой истории женщины были экономически зависимы от мужчин. Они не имели права владеть собственностью, наследовать имущество, самостоятельно зарабатывать. Их выживание зависело от отца, мужа, брата или сына. Эта экономическая зависимость была главным механизмом, который делал брак пожизненным. Женщина, которая хотела уйти от мужа, сталкивалась с перспективой нищеты, голода, социальной изоляции. Даже если она была несчастна, даже если муж был жестоким или неверным, она часто не имела выбора, кроме как остаться.

Экономическая независимость женщин изменила всё. Когда женщины получили право на образование, на работу, на собственность, на равную оплату труда, они получили возможность выживать без мужчины. Это не означало, что они перестали хотеть брака – они продолжали хотеть. Но это означало, что они перестали нуждаться в браке для выживания. Брак стал выбором, а не необходимостью. А выбор, как мы уже говорили, предполагает возможность изменить решение.

Экономическая независимость женщин повлияла на брак несколькими путями. Во-первых, она изменила баланс власти в браке. Когда женщина зарабатывает столько же, сколько мужчина, или больше, она может требовать равного участия в принятии решений, равного распределения домашних обязанностей, равного уважения. Если мужчина не готов к этому, она может уйти. Во-вторых, она изменила ожидания женщин от брака. Когда женщина может обеспечить себя сама, она не нуждается в муже как в «добытчике». Она ищет партнёра, который приносит в отношения что-то другое – эмоциональную поддержку, интеллектуальное стимулирование, разделение ценностей. Если партнёр не соответствует этим ожиданиям, она может уйти. В-третьих, она изменила социальные нормы. Когда женщины работают наравне с мужчинами, общество начинает воспринимать их как самостоятельных субъектов, а не как «приложение» к мужчине. Это делает развод более приемлемым социально.

Экономическая независимость женщин не была единственным фактором, подорвавшим институциональный брак. Но она была одним из самых мощных. Как пишет экономист Беттина Канлифф, «экономическая независимость женщин – это, возможно, самое значительное социальное изменение за последние сто лет». И это изменение имеет глубокие последствия для брака. Оно делает брак более равноправным, более осознанным, более качественным – но одновременно и более хрупким.

Другим ключевым фактором, подорвавшим институциональный брак, стала романтическая революция – переход от брака по расчёту к браку по любви. Этот переход начался в эпоху Просвещения и романтизма и стал доминирующим во второй половине XX века. Сегодня мы воспринимаем брак по любви как нечто само собой разумеющееся. Мы считаем, что люди должны вступать в брак только по любви, и что любовь является главным основанием для брака. Но это – исторически новое явление. На протяжении большей части человеческой истории брак заключался по расчёту, а любовь была необязательным дополнением.

Романтическая революция изменила всё. Она сделала любовь главным критерием при выборе партнёра. Она сделала эмоциональную близость главной целью брака. Она сделала личное счастье главным критерием успешности брака. Это привело к повышению планки ожиданий: брак должен приносить счастье, страсть, понимание, поддержку. Но это же привело к повышению хрупкости брака: если любовь угасает, если страсть исчезает, если понимание не достигается, брак теряет своё основание.

Любовь – ненадёжное основание для союза. Чувства изменчивы. Страсть имеет тенденцию угасать со временем. Эмоциональная близость может быть подорвана конфликтами, обидами, недопониманием. Романтическая любовь, которая кажется вечной в начале отношений, часто оказывается временной. И когда она угасает, люди, которые строили свой брак исключительно на любви, оказываются перед выбором: остаться в браке без любви или уйти.

Этот выбор становится всё более сложным. С одной стороны, общество всё больше ценит личное счастье и самореализацию. Оставаться в браке без любви воспринимается как измена себе, как отказ от счастья, как жизнь «по инерции». С другой стороны, общество всё больше осознаёт ценность долгосрочных отношений, стабильности, семьи. Развод воспринимается как травма для детей, как потеря социального капитала, как личная неудача.

Любовь как основание для брака создаёт фундаментальный парадокс. С одной стороны, она делает брак более осмысленным, более ценным, более удовлетворяющим. С другой стороны, она делает брак более хрупким, более уязвимым, более временным. Как пишет социолог Энтони Гидденс, «романтическая любовь – это одновременно и освобождение, и ловушка». Она освобождает людей от принуждения брака по расчёту. Но она же запирает их в ловушку ожиданий, которые трудно удовлетворить на протяжении всей жизни.

Одним из наиболее болезненных аспектов нормализации развода является его влияние на детей. На протяжении десятилетий ведутся дебаты о том, как развод влияет на детей. Одни исследователи подчёркивают негативные последствия: эмоциональные травмы, академические проблемы, поведенческие расстройства, трудности в будущих отношениях. Другие указывают на то, что дети из конфликтных семей, где родители развелись, часто чувствуют себя лучше, чем дети из конфликтных семей, где родители остались вместе. Третьи утверждают, что последствия развода зависят от множества факторов: уровня конфликта между родителями, качества отношений с обоими родителями после развода, экономической стабильности, возраста и темперамента ребёнка.

Эта книга не ставит своей целью разрешить эти дебаты. Мы не утверждаем, что развод – это хорошо или плохо для детей. Мы утверждаем, что развод стал нормой, и что это имеет глубокие последствия для детей. Эти последствия могут быть как негативными, так и позитивными, в зависимости от контекста. Но они есть, и они требуют осмысления.

Когда брак становится «проектом», который может быть завершён, дети оказываются в сложной ситуации. Они не могут «развестись» с родителями. Они не могут выбрать, в какой семье жить. Они часто оказываются объектами конфликта между родителями, которые борются за опеку, за внимание, за лояльность. Они вынуждены адаптироваться к новым семейным конфигурациям: новые партнёры родителей, сводные братья и сёстры, две семьи вместо одной. Они сталкиваются с вопросами идентичности: кто я, если моя семья распалась? Они сталкиваются с вопросами доверия: могу ли я верить в любовь, если любовь моих родителей закончилась?

Современное общество разработало множество институтов и практик, направленных на минимизацию негативных последствий развода для детей. Совместная опека, медиация, психологическая поддержка, программы для разведённых родителей – всё это направлено на то, чтобы помочь детям адаптироваться к новым реалиям. Но эти институты не решают фундаментальной проблемы: дети растут в мире, где брак перестал быть пожизненным, и где им самим предстоит принимать решения о своих собственных отношениях в условиях неопределённости.

Что придёт на смену браку, если он окончательно перестанет быть пожизненным?

Этот вопрос является, возможно, самым важным и самым сложным. Если брак перестал быть пожизненным, что придёт на смену? Какие формы семейных отношений будут доминировать в будущем? Как общество будет организовывать близость, заботу, воспитание детей, передачу имущества?

Существует несколько возможных сценариев. Один из них – «серийная моногамия»: последовательность длительных, но не пожизненных браков. Люди вступают в брак, живут вместе несколько лет или десятилетий, затем разводятся и вступают в новый брак. Этот сценарий уже становится реальностью во многих странах. Другой сценарий – «конфигуративная семья»: сложные сети бывших супругов, новых партнёров, сводных братьев и сестёр, которые поддерживают отношения друг с другом. Этот сценарий также становится всё более распространённым. Третий сценарий – «жизнь после развода»: рост числа людей, которые живут одни, или в сожительстве, или в «живущих вместе раздельно» (LAT) отношениях. Этот сценарий также набирает силу.

Каждый из этих сценариев имеет свои преимущества и недостатки. Серийная моногамия позволяет людям находить новых партнёров, когда старые отношения исчерпали себя. Но она создаёт нестабильность для детей и сложности с передачей имущества. Конфигуративная семья позволяет людям поддерживать связи с бывшими партнёрами и их новыми семьями. Но она создаёт сложности с лояльностью и идентичностью. Жизнь после развода позволяет людям сохранять автономию и независимость. Но она создаёт риски одиночества и изоляции.

Будущее брака не предопределено. Оно зависит от множества факторов: экономических, культурных, политических, технологических. Но одно можно сказать с уверенностью: брак не исчезнет. Он продолжит трансформироваться. Он станет более разнообразным, более гибким, более осознанным. И, возможно, более честным.

В этой книге мы попытаемся ответить на несколько ключевых вопросов:

Почему экономическая независимость женщин стала «убийцей» традиционного брака?

Как любовь стала главным, но самым ненадёжным основанием для союза?

Что происходит с детьми, когда брак становится «проектом»?

Как меняются гендерные роли и как это влияет на стабильность брака?

Как люди принимают решение о разводе – осознанно или под влиянием обстоятельств?

Какие экономические последствия имеет развод и кто платит цену?