Под тяжестью крыльев

Дело не отпускало. Два убийства, выполненные с жуткой тщательностью, но разделенные сотнями километров. Виареджо — сонный закуток мира. Милан — неутомимая деловая столица, где под мраморными сводами Ла Скала до сих пор звучат арии Верди, а в модных кварталах бьется пульс современности. Что связывает эти места? По какой невидимой нити движется убийца? Изучает ли он своих жертв месяцами, выведывая их привычки и маршруты, или руководствуется каким- то иными принципами?

Леонардо достал из кармана потрепанный блокнот в кожаном переплете — верного спутника всех его расследований. Мысли лучше формулировались, когда он мог перенести их на бумагу, дать им осязаемую форму.

«Первый вопрос: география убийств. Виареджо — Милан. Триста километров. Почему именно эти города? Есть ли скрытая логика в выборе?

Второй вопрос: жертвы. Лукреция Медичи — арт- критик с безупречной репутацией. Лоренцо Конти — арт- дилер. Оба связаны с миром искусства. Простое совпадение или закономерность?

Третий вопрос: орудие убийства. Разные препараты, но одно оружие — стилет. Почему именно стилет? Дань традиции? Символизм?

Четвертый вопрос: наигранность. Зачем тратить часы на создание этих жутких инсталляций? Это послание миру или форма самовыражения?».

Поезд плавно скользнул на станцию во Флоренции. Леонардо выглянул в окно и увидел пеструю толпу туристов — японцы с огромными фотоаппаратами, американцы с разноцветными путеводителями, влюбленные парочки, делающие селфи на фоне вокзала. Флоренция — вечный музей под открытым небом. Здесь каждый камень помнит поступь великих мастеров, здесь рождались полотна, изменившие мир.

«А что если убийца живет во Флоренции?» — внезапно осенило детектива. «Город лежит как раз между Виареджо и Миланом. Идеальная база для операций».

В Риме его встретил Рицци. Миланский детектив выделялся на перроне — высокий, худощавый, с чуть изнуренным лицом. Темные круги под глазами, помятый костюм, нервное постукивание пальцами по бедру выдавали человека, который последние дни спал урывками.

— Как дорога? — поинтересовался он, пожимая руку коллеге.

— Нормально. Четыре часа размышлений. А у тебя есть новости? Что- то по Конти?

— Пока мало что конкретного. Прочесываем его связи — клиентов, поставщиков, конкурентов, но это кропотливая работа. В его галерее сотни контактов. Вчера связался с Интерполом.

— Интерполом? — удивился Леонардо.

— Я отправил им данные о наших убийствах. Подумал, мало ли, в других странах были похожие дела. Серийные убийцы не всегда ограничиваются одной страной. Они обещали проверить базы данных и связаться, если что- то найдут.

Такси петляло по лабиринту вечернего Рима. Мостовые, отполированные миллионами шагов, отражали свет уличных фонарей. Старинные здания, чьи стены помнили шепот заговорщиков и громкие голоса императоров, теперь мирно соседствовали с туристическими кафе и сувенирными лавочками. Леонардо не был в столице много лет и с легкой ностальгией узнавал знакомые очертания. Колизей, где когда- то решались судьбы гладиаторов, теперь красовался на открытках. Римские форумы, где некогда гремели речи Цицерона, стали декорацией для туристических фотографий. Базилики и церкви, хранящие бесценные полотна и фрески, — город, где каждый камушек дышал историей, где прошлое и настоящее сплелись в неразрывный узел.