Пепел былой любви. Откровенная история

Ведь еще вчера, кроме холмов из песка и воды, здесь ничего не было. Оставалось только догадываться сколько человеческих ресурсов и времени вложено – масштаб колоссальный.

Честно говоря, именно тут, под звездами я бы устроила один из показов коллекции – концепция подходила.

Воздух теплый, потому плотный ансамбль духов стоял в атмосфере, и протекающая река совсем не освежала.

Зря Архип надел смокинг на вечер – нелепо смотрелось. Актуальнее было бы надеть шорты и футболку, как сделало большинство приглашенных.

На бесстыдно дорогом празднике жизни я не находила себе места.

Никого здесь не знала, и пожалела о приезде. О потраченном времени в пустую.

И Северин будто сквозь землю провалился.

Лучше прогуляться немного, нежели стоять истуканом перед незнакомцами.

Сняв кроссовки, носки убирала в обувь и босыми ступнями, утопая в мягком песке, неспешно направилась к пирсу.

У края мостика, обняв себя руками, смотрела в ночь под аккорды Луи Армстронга, а река вбирала свет луны – завораживающий вид успокаивал.

На телефон пришло уведомление, и не хотелось отвлекаться на него. Но это могла писать пришедшая на вечер няня, вдруг детям что-то понадобилось.

Мгновенно активировала экран, наткнувшись на занятный текст.

«Твой муж тебе изменяет. В понедельник приезжай в офис. Доброжелатель.»

Но у доброжелателя отсутствовал номер, его скрыли – с ним не связаться. Это розыгрыш?

Тяжелая поступь донеслась за спиной. Слабый поток ветра ударил в ноздри мужским парфюмом – цитрус с табаком. Крылья носа завибрировали от обжигающего микса.

Умопомрачительного и уникального. Лимитированного разлива.

Мне знаком этот запах. С упоением вдыхала аккорды и когда-то давно сходила по нему с ума.

Почему я его сейчас услышала и возникло желание спрятать в ладонях нос?

Почему мой затылок покалывал, словно сверлили взглядом?

Меня жестко вышвырнуло из раздумий, будто ударили в живот. Пальцами вцепилась в девайс.

Вяжущий аромат перекрыл сообщение об измене супруга. Внутри содрогнулась вся.

Сердце подскочило к гортани и разрывало от гулких ударов.

Это просто совпадение. Не более.

Резко обернулась и встретилась лицом к лицу с прошлым.

С кривой усмешкой и убийственным взглядом.

– Здравствуй, Ева.

Глава 6

Лучшее во мне

Пять лет назад…

Железнодорожный вокзал…

Я впервые ее увидел со спины.

Длинные шелковые волосы и натуральный блонд – заставили задержать взгляд.

Светлые пряди на солнце отливали блеском и рассыпались по плечам при каждом движении незнакомки.

Отчего моя рука зачесалась в желании собрать их в кулак.

Представил, как встану со спины и оттяну голову назад, чтобы встретиться с лицом девчонки.

В паху остро прострелило тогда и яйца заныли – я возжелал ее сразу.

Между тем, она аккуратно складывала чемоданы на асфальт, помогая женщине среднего возраста с багажом. Как выяснилось позднее – это мама Евы. Литвинова Маргарита Дмитриевна.

И они только переехали в наш город.

Какое-то время, я с интересом наблюдал за ней – невысокого роста, худенькая, и голубом сарафане с принтом, проявляла немалую силу в борьбе с грузом. Смотрелось забавно, но характер бойца выделялся.

Это немного удивило. Так как, дамы, с которыми был знаком, холеными ручками тяжелее сумочки Гуччи не держали.

– Маркеллыч, – окликнул друг из окна поезда, высунув лысый череп.

Сашка – лучший друган и одноклассник, только вернулся из армии. Мы с компанией парней приехали его встретить и ввалились толпой на перрон.

Минуту спустя обнимали поочередно Санька, подкидывали вверх, свистели, что-то кричали, короче говоря – навели шума.

А, я все никак не мог оторвать от нее взгляд – от их глубины захлебнулся.

Ее небесно-прозрачные глаза такие невинные и такие порочные сводили с ума.

Это была молниеносная слепящая вспышка – меня просто расхерачило тысячами вольт вдоль и поперек.

Чувственные, коралловые губы, фарфоровая кожа, аккуратный нос, лоб, брови – абсолютная безупречность.

А потом я предложил помощь Маргарите Дмитриевне – с их переездом за морочился.

Машина, рабочая сила, только бы произвести впечатление и более не расставаться с новенькой.

С того дня все началось – эмоции на грани, обжигающая страсть, любовь.

Наши отношения развивались стремительно.

Каждый день она открывалась для меня с разных сторон – и мне нравилось.

От Казановы и кутилы следа не осталось. Рядом с ней я становился лучшим.

Приоритеты менялись.

Бросил курить травку и пить алкоголь, усилил занятия спортом.

Хотел стать достойным ее.

Поступил в институт экономики и промышленных предприятий. Потому как впервые задумался о будущем. Нашим совместным будущим.

Я хотел, чтобы у нее было абсолютно все – все без исключения. Клянусь, я хотел мир бросить к ее ногам.

По началу друзья высмеивали меня – мол подкаблучник, но затем собирали зубы и поняли мои серьезные намерения по отношению к малышке.

Да, бл*ть, я стал долбанным добрым самаритянином.

Спустя несколько месяцев познакомил Еву со своей семьей.

Ева понравилась Зоряне и Архипу. Особенно Архипу.

Но заклиниваться на мелочи не посчитал нужным, моя девочка – только моя. И это как фундаментальная константа.

Планировал сделать предложение на ее день рождение.

Заказал столик в ресторане, купил цветы и золотое кольцо с камнем.

К тому же, принарядился – костюм, стрижка. Я дико волновался.

Но она не пришла, позвонила и сообщила, что ждет меня у себя дома для серьезного разговора.

Голос у нее оказался встревоженным и чуть не умер от волнения пока добрался до квартиры Литвиновых.

Дверь была открытой. От переживаний без стука вошел.

Кругом горели свечи, чего сразу не заметил.

Затем зашел в зал и замер…

С тяжелыми распущенными волосами и в черном нижнем белье, закусив губу, моя девочка стояла посреди зала.

Стройные ноги, затянутые чулками и на каблуках, как вызывающая провокация. Смотрел и истекал слюнями.

Божественное тело в тепле интимного света будоражило – я стоял на старте. Хотел накинуться – сожрать залпом.

Она нервничала, и стеснялась.

А у меня пелена перед глазами и похотью черной накрыло мозг.

Мое дыхание сперло тогда, и кровь в ушах зашумела от возбуждения.

Я стал ее первым мужчиной. И если в начале с усилием воли я старался все сделать нежно и менее болезненно, то дальше мрак…

Мы занимались любовью всю ночь и следующее утро. Я никак не мог насытиться – голод не отпускал.

Полная грудь, шея, ключицы – метил засосами и брал ее раз за разом.

А затем уставшая и измученная мною, признавалась в чувствах.

Это был крыше сносный п*здец.

Голову кружило и счастья пьянило.

Я расслабился и много не замечал. Внешний мир не существовал. Ни друзей. Ни семьи. Никого.

Моим миром являлась она – я жил Евой.

И сердце шпарило кипятком каждый раз, когда смотрел на любимую девочку.

Только в одночасье Ева отдалилась. Замкнулась в себе.

На вопросы, что случилось, давала уклончивые ответы.

Находил задумчивой и не допирал причины охлаждения со стороны любимой женщины, но чувствовал начало катастрофы приближалось.

И адский день настал.

Сначала ее увидел с братишкой – они сидели в кафешке и мило вели беседу.

Далее их видели гуляющими в парке. А однажды возле частной клиники стояли в обнимку.

Честно говоря, я охеревал от развития ситуации.

И ни въезжал каким образом Архип оказался между мной и малышкой.

Я не верил. Не хотел думать о плохом, но ебучие мысли приходили, и я не мог остановить их.

Чувствовал себя на втором плане и мечтал набить Северину *бало, но из-за тетушки держался – не хотел расстраивать.

Спусковым крючком послужил отказ от секса – она впервые не подпустила меня к себе. Мы поссорились и я, немного вспылил в порыве злости.

Гнев перекрывал доступ к здравому смыслу, и бешеная ревность окунала в кипящее масло – я живьем сгорал.

На следующий день пошел в спортзал – выпустить ярость требовалось. В раздевалке встретились с Сашкой. Поговорили немного и устроили жесткий спарринг.

После душа почувствовал удовлетворение, в голове появилась ясность и едкое чувство вины.

Во время словесной перепалки перегнул с эмоциями, решил извиниться перед своей девочкой.

Я очень соскучился по малышке и планировал пойти на перемирие.

Но на телефон пришло видео. Видео, которой обличило каждого и гнилье всплыло наружу.

Злополучный и короткий ролик, после которого наступил мой личный катарсис. От оглушающей боли, от бессилия хотелось выплюнуть собственные кишки.

Бля. Серьезно? Это не могло быть правдой.

Но обожаемая мною девочка и брат спали безмятежно.

Ева и Архип в одной постели. Под одеялом. Голые. И наверно уставшие после бурного секса.

Я озверел – трансформировался за минуты. Из любящего и заботливого парня, по щелчку пальцев превратился в монстра.

Мне хотелось их криков и боли. Слез и крови. Их крови.

Я хотел держать их сердца в своих руках в самом прямом смысле.

Смутно вспоминается, что происходило дальше – сознание шло обрывками.

От братоубийства спас друг.

Разъяренный и клокочущей агонией внутри, ослеплённый черной яростью, отправился на поиски предателей.

Разорвать выбледка на куски собственными руками было делом чести. И, я, бы не знал пощады.

А Ева… Змея – стерла в порошок меня.

Уничтожила все человеческое. И сердце разодрала на ошметки.

А затем меня вырубил Сашка, просто кулаком в челюсть несколько раз.

Мой лучший друг хорошо знал меня и понял какие плачевные последствия ожидало трио – кровопролитие, смерть и тюрьма.

Он среагировал мгновенно. У общих знакомых достал транквилизаторы и накачивал ими при малейшем пробуждении.

Вкратце обрисовал Зоряне ситуацию и забрав мой загранпаспорт купил билеты.

На двоих.

Мне до сих пор неизвестно, как Санька провернул мой выезд, но сотрудники аэропорта не обращали внимания на пассажира в отключке.

Наш самолет держал курс на восток и Сашка не оставлял меня ни на минуту.

В следствие чего, я не сошел с ума.

Таким образом при окончательном пробуждении, я оказался далеко за пределами Российской Федерации.

И вот спустя пять лет она стояла ко мне спиной. Вновь. И, я целенаправленно за ней пошел.

Как только она ступила на берег – ее присутствие нутром почувствовал.

А хищник, живущий во мне, мгновенно проснулся, как и лютая жажда мести.

Презрение и ненависть – единственное, чем, я руководствовался последние пять лет. Благодаря чему, нарастил панцирь цинизма и безразличия ко всему миру. Потому с полным равнодушием поприветствовал красивую дрянь.

Я не собирался появляться перед ней, и как-то контактировать, пока мои люди копали информацию касаемо семьи Севериных.

Только увидев ее на краю пирса, не удержался.

А она почувствовав опасность – повернулась в анфас.

По-прежнему чертовски красивая. С плавными изгибами и безумно манящая – лицо ангела и фигура грешницы, ничего не поменялось.

Смотрел на эти безбожно потрясающие глаза, с распахнутым взглядом и трепещущими ресничками и понимал – Голливуд потерял хорошую актрису.

– Здравствуй, Наум.

Глава 7

Кошмар на яву

Каждая ночь проходила тяжело – слишком долго уснуть не удавалось.

А засыпая, видела кошмары о нем…

Один и тот же сон, и в главной роли Он.

Наум Соболевский, преследовал во сне. Не отпускал в воспоминаниях. Жил в мыслях которые в паутину сплетались – дезориентировали, и дарили скверное настроение.

Два дня прошли в сплошном аду.

Сегодня воскресенье и можно расслабиться, нет нужды бежать куда-либо и бояться столкновения с личным кошмаром.

В постели супруга не нашла, что очень странно – он любил поспать.

На часах десять утра и пора вставать. Накинув халат, двинулась на поиски мужа.

Только Архипа не оказалось ни в рабочем кабинете, столовая, и ванная пустовала.

Записка, найденная на кухне объяснила отсутствие домочадцев.

«Любимая, ты очень сладко спала, потому будить не стал. Я и дети поехали в торговый центр – выбирать Зоряне подарок. До встречи.»

Вот оно в чем дело.

Я совсем забыла о день рождение Зоряны Петровны.

Дом был погружен в тишину, потому поспешила включить музыку, увеличив громкость на всю катушку.

По обычаю зашла в душ, и не спешила с процедурами.

Смывала раздражение, накопленную нервозность за всю неделю.

Стояла под горячей водой, пока кожа не покраснела. Пока в ногах не появилась ватность.

Полностью расслабленная и распаренная спустилась на кухню. На влажное тело надела трусики, и топ с короткими шортами. Мокрые волосы перекинула через плечо.

Запустив кофе машину, приступила к приготовлению завтрака, заодно выстраивая в голове планы на день.

После всех утренних манипуляций необходимо заняться подарком для тетушки Архипа – времени в обрез.

Вскоре, позвонили в дверь, отвлекая от соцсетей и овсяной каши с фруктами.

Наверное, дети и Архип вернулись. Отключив музыку поспешила к дверям.

Все же, быстро они управились с выбором подарка.

Взявшись за ручку, потянула на себя тяжелое дверное полотно и мгновенно потеряла связь с реальностью.

Мой ужас продолжался – он стоял передо мной. Температура в теле подскочила моментально, и ноги подкашивались от нежданного визита. Неконтролируемая паника подкатила к горлу, и я не ощущала связок под охватившем давлением – их словно тисками сжали.

Стильная, черная рубашка, с закатанными рукавами до локтей, и классические брюки, идеально сидели на развитой фигуре.

Легкая небритость придавало лицу суровость, подчеркивала правильные черты и передавало всю исходящую мрачность. И еще угрозу – ее откровенно демонстрировали. Вернее, его тяжелая энергетика щупальцами проскальзывающая по всем имеющимся углам.

– Ты…

– Ну, точно не приведение, – от кривой усмешки на непроницаемом лице становилось жутко, словно это оскал зверя и кровь в жилах застыла. – Я могу пройти?

– Нет, – перекрыла собой вход под бесперебойные удары сердца. Однако, попытка закрыться оказалась провальной. – Архипа дома нет.

– И все же, я зайду, – нежелательный гость просунул ногу в дверной проем и одним нажатием плеча ввалился в холл. А я пушинкой успешно отлетела в сторону. – Вот это прием, – Наум зашел вглубь комнаты и шлейф цитрусового аромата расходился по пространству. Мне вновь захотелось спрятать в ладони нос, чтобы вирусом не поражал мою слизистую. Скрестила руки на груди в подобии защиты, так как осознала, что практически голая, уязвленная перед ним – и последовала за бывшим. Меня поражала наглость и хамство, с которым заявился Соболевский, но из-за шока не получалось соориентироваться. Сердце таранило ребра мощными толчками, а пульс в висках сродни ударам отбойного молотка. – Вот это гостеприимство, – издевался и наслаждался откровенно. Без позволения исследовал обстановку и трогал всякие мелочи. Затем направился в противоположном направлении изучать дом, прошел мимо, якобы невзначай задел плечом. – Мы столько лет не виделись, столько всего произошло. Можно сказать с миром пришел, – цепким взглядом проехался по моей фигуре. А в глазах пустота, и ничего человеческого – я видела подобное у психопатов. И от открытия стало не по себе, ладони вспотели, и сбивчивое дыхание больше усложнилось.

– Зачем пришел? – выдавила из себя.

– Проезжал мимо. Вот решил зайти на огонек. Вернее, на чашку кофе. Я уже говорил, – и резко замолчал. Смотрел в упор. Не моргал. Полностью нечитабелен. Нависшая тишина настолько звенящая, что казалось слышно мое сердцебиение. Мои хаотичные мысли.

– Уходи, Наум, – нарушила молчание, так как воздух трещал под напряжением.

– И кофе не предложишь? – он затеял игру, и оттягивал время теперь не сомневалась.

– В кофейне выпьешь, – с трудом справлялась с охватившим ступором. Соболевский подошел к камину с семейными фотографиями.

– Хозяйка из тебя так себе вышла, – взял рамку со снимком Архипа. Внимательно разглядывал. – Но выпроваживать деверя, ту мач, детка, – протянул низким тембром и оглушил буквально. От сказанного «детка», появился звон в ушах, теперь мне хотелось закрыть перепонки. Он перешел к другому кадру – я и муж на отдыхе. Мы улыбались. В тот день Архипу сообщили о повышении.

– Чего тебе нужно?

– От тебя? – изумился. – Ничего. С чего ты взяла, что я могу как-то нуждаться в тебе? – с нескрываемым пренебрежением спросил.

– Что за игру ты затеял?

– Игра⁈ Я слишком занят для этого. Но пришел не просто так, – уверена, все так и есть. Неужели про детей, что-то вынюхал? Хотя навряд ли. Иначе бы этот особняк обрушился на меня. Он не оставил бы камня на камне, узнай о малышах.

– Большой дом. Просторный. Светлый. Что-то он мне напоминает, не могу вспомнить.

– Наум, у меня нет времени. Я спешу. Зачем ты пришел? – отвлекла от детской фотографии, на которой Спартак и Мелания еще младенцами спали. Во рту образовалась сухость и внизу живота от страха стянулся тугой узел. Маленькие дети практически все одинаковые, их схожесть с родителями не так очевидна, но мужчина продолжал сканировать снимок. И становилось не по себе. Он всегда отличался от остальных – наблюдательностью и хорошей памятью.

– Нам не удалось поговорить на вечеринке, – задумчиво ответил. – Сначала моя любимая жена отвлекла звонком, затем Архип прибежал на всех скоростях. А потом, ты вообще исчезла, пока твой муж вовсю развлекался. Хм, семейная жизнь такая неординарная. Согласна? – Встал напротив меня в нескольких шагах, только, я чувствовала удушение на шее от ледяного взгляда, от аромата которым наполнился зал.

– Нам не о чем говорить. Уходи, – предатель, чуть не слетело с языка.

– Как странно проходит диалог, – протянул Соболевский. – Чувствуется напряжение, неловкость и враждебность. Будто, я, и не пялил тебя полгода во всех ракурсах, – хлесткие словесные пощечины достигли своей цели, и тошнота подкатила к горлу, а терпение на грани возможностей. Но, я до последнего не давала реакции, чтобы не нащупал моих слабостей. Ведь, я хорошо помнила его тактику общения.

– У меня нет времени, на детский сад, который ты устроил, – через титанические усилия сохранять спокойствие требовалось.

– Как и у меня – пять лет потеряно, придется многое навёрстывать, – и вновь этот будничный тон перекрывающий цинизм.

– О чем ты?

– Ну как же, Архип не сказал⁈ Мы решили наладить родственные связи с братом. Хочу поближе познакомиться с двойняшками, – боже, только не это.

– Как видишь дома их нет, – прятала растерянность за невозмутимостью. Только волны статического тока насквозь прошивали, меня подбрасывало от накатившего ужаса.

– Так, я дождусь. Не страшно.

– Они придут вечером.

– Что ж, придётся остаться.

– Ты можешь уже сказать, что тебе нужно?

– Могу.

– Так говори и проваливай, – не находила сил выносить присутствие мужчины. Молниеносная реакция и несколько шагов уничтожили расстояние, между нами. Он встал вплотную. И крепкое тело сродни нерушимым скалам.

– Не надо… – клацнул у уха, обжигая прерывистым дыханием. – Не смей так разговаривать со мной, – процедил сквозь зубы, схватив за скулы. Кожа под его пальцами горела как под накаленным клеймом. – Перед тобой не пай-мальчик, который в прошлом пылинки сдувал с тебя. Не вынуждай меня, – желваки на скулах играли. – Не давай повода… и все останутся довольными, – процитировал Архипа.

– Уезжай. Прошу, – все очень плохо, в данную минуту он обозначил границы допустимого – для него они отсутствовали.

– Да мне плевать. На твои просьбы и мольбы. Плевать. Понимаешь⁈ Тебя не существует. Ты пустота. Есть только брат, с которым хочу наладить контакт, – чему я вообще не верила. – И. Мои. Племянники. Я жажду с ними познакомиться – мы потеряли слишком много времени. В пустую, – цедил с презрением каждую букву и наши лица сблизились до неприличия.

– Тогда откуда такая реакция? – выдохнула прямо в лицо мужчины. Старалась не выказывать страх, но дрожь скакала по всему телу. Пихнула от себя, да что уж там, груда мышц и мои пятьдесят килограммов – силы неравные.

– Я понял, что напоминает этот дом, – уклонился от ответа. – Склеп. Холодный. Безжизненный. Зловонный. Детей жаль – они не чувствует смрада гнили и разложения, – вот теперь темный взгляд пылал, горящие глаза искрили в бешенстве.

– Ты все сказал? – чертыхнулась, сделала попытку ещё раз отпихнуть монстра, но только усугубила ситуацию. Широкая ладонь захватила горло и надавив на хрящи меня с силой оттащили к стене. В глазах вспыхнули черно-белые круги и боль пронзила затылок.

– Запомни, – склонил голову ближе, не разрывая зрительного контакта. – Я только начал, Ева, – прошипел угрожающе, продавливая ростом. Безумный взгляд на секунду опустился к губам, и мгновенно вернулся к глазам. Большим пальцем поддел лямку топа и спустил медленно, подушечками указательного повторил контуры плеча до самого локтя. А меня словно кипятком обдавало, и кожа волдырями покрывалась. Воздух сгустился. Атмосфера накалилась. И меня продолжало откидывать в паралич, когда, взяв мокрую прядь волос, склонившись затянулся воздухом. Это как удар под дых – и начала задыхаться. – Хотел лично сообщить – я решил остаться, – контрольным выстрелом добил.

– Вон из моего дома. И оставь меня и мою семью в покое.

– Тише… тише, девочка, – хищный взгляд блестел, а надменная усмешка выражала удовлетворение. – Без нервов. Привыкай. Ведь нам придётся частенько встречаться, – швырнул с издевкой. – А это значит – спокойная жизнь закончилась, – по слогам прошептал и отошел резко. Это значило лишь одно – объявление войны. – Ну, а теперь мне пора, – поправил воротник и наконец двинулся вальяжной походкой к выходу. Я стояла и не в силах была сдвинуться, только наблюдать за удаляющейся широкой спиной. Но у дверного проема он остановился, и развернувшись отчеканил.

– Чуть не забыл, я люблю двойное эспрессо, – кивнул на прощание.

– Пошел, ты, к черту со своими хотелками, – выкрикнула в закрытую дверь.

Глава 8

Буря внутри меня

Сев в автомобиль, с силой захлопнул дверь и ключами зажигания запустил мотор. Выключил.

Смотрел перед собой и ничего не видел. Просто мрак. И до тошноты адская пульсация в ушах.

Я будто со смертельного испытания вернулся.

Оглушенный. Ослепленный.

И натянутыми нервами на пределе.

Почему? Как ты могла?

В прошлом всплывшие вопросы не давали покоя, как долбанная заезженная пластинка.

Прокручивал их в голове двадцать четыре на семь – хотел понять, когда именно и в каком месте облажался.

Итак, первые полгода. А потом на такой же срок утонул в алкоголе. Так как всплывать в реальность сродни мазохизму.

Облокотился затылком на спинку сидения, прикрывая веки. И перед глазами маячила Она – маленькая, красивая стерва.

Схватив бутылку с водой и, осушив жадными глотками, прикурил сигарету. Глубокая затяжка и никотин не принесли должного облегчения.

Затем бросил взгляд на ладони и длинные пальцы, ощутившие пульс яремной вены, и нежную кожу тонкой шеи – меня накатило ударной волной и дух вышибло, стоило коснуться бывшей.