❀ Слипнется! Сладкая пышка для сурового дракона ❀

– Просветят, значит? – нервно хмыкнула я. – Надеюсь, это не подразумевает просвечивание насквозь в казематах…

– Сидите тихо, и всё будет нормально, – философски заметил второй и с лязгом захлопнул дверь.

Щелчок замка прозвучал вполне буднично. Я осталась одна. Тишина в комнате прерывалась только уютным потрескиванием дров.

Первым делом я, конечно же, скинула мантию.

Она была роскошной, теплой, но весила примерно как мешок картошки, и мои плечи уже начали протестовать. Особенно больное.

Оставшись в одном алом лифчике и рабочих штанах, я поежилась. Вид у меня был, мягко говоря, не для аудиенции.

Взгляд упал на массивный платяной шкаф в углу.

– Так, – решительно сказала я, направившись к нему. – Посмотрим, что тут у нас...

Распахнула дверцы, ожидая увидеть хоть что-то подходящее, но реальность снова дала мне под дых.

Внутри висело несколько платьев – тончайший шелк, изысканная вышивка, кружева... и размеры, рассчитанные на каких-то недокормышей.

– Серьёзно?! – я выудила нежно-голубой наряд и приложила к себе. – Да в это платье я разве что ногу просуну! Они тут что, все на диете из росы и солнечного света сидят? Кутюрье хреновы... Это не одежда, это чехлы для зонтиков! Очень тощих зонтиков.

Яростно перерыла всё содержимое, попутно ворча под нос про “тщедушных девиц” и “отсутствие нормальных женских форм” в этом мире.

На самом дне, за грудой расшитых ридикюлей, обнаружилось нечто темно-серое и бесформенное.

Это оказался какой-то то ли подрясник, то ли старый халат из плотной, грубой ткани. Размером он был на сытого великана, зато в нем можно было спрятать не то что Лизу, а Лизу вместе с той самой тележкой десертов.

– За неимением гербовой пишем на простой! – вздохнула я, влезая в этот балахон.

Затянула пояс потуже, трижды обернув его вокруг талии. Выглядела я теперь как очень печальный, но очень упитанный монах. Полы волочились по полу, рукава пришлось закатать в пять слоев, но зато – ура! – моё роскошное тело было прикрыто.

Едва я закончила возиться со своим модным приговором, как в дверь снова постучали. Но на этот раз звук был тихий и суетливый.

– Госпожа? Вы там как? – послышался приглушенный голос Ларса. – Я тут... это... принес кое-чего. Огюст совсем озверел, но я успел урвать поднос!

Ларс ловко просунул поднос в специальное окошко в низу двери. По комнате поплыл густой аромат запеченных трав и томленого мяса. Мой желудок, до этого изображавший немую скорбь, мгновенно исполнил победный марш.

– О боги, Ларс, ты – святой человек! – выдохнула я, подхватив поднос.

На нём теснились остатки королевской роскоши: золотистая утиная ножка, ломти свежего хлеба и пара кусков нежнейшего сыра. Забыв о манерах, я устроилась в кресле у камина и водрузила поднос на коленки.

Голод был зверским, но привычка – второй натурой.

Даже в этом дурацком сером мешке я ела хоть и быстро, жадно, но аккуратно. Ни единой крошки не упало на ковер, ни одна капля соуса не коснулась моих закатанных рукавов.

Я методично разбирала мясо на волокна, наслаждаясь каждым кусочком, и чувствовала, как вместе с калориями ко мне возвращается былая уверенность.

– Ну, по крайней мере, если меня завтра потащат на плаху, я не упаду в голодный обморок по дороге! – пробормотала, дожевав последний ломтик хлеба.

Я как раз отставила поднос на столик, когда засов на двери лязгнул.

Я тут же замерла, рефлекторно выпрямив спину.

Дверь медленно отворилась, и на пороге возник Арден. Без короны и тяжелого камзола, в одной лишь белой рубахе с расстегнутым воротом, он по казался еще выше, чем в храме. Его взгляд мгновенно просканировал комнату, задержался на пустом подносе и, наконец, уперся в меня.

Бесцеремонно ощупал мой новый прикид.

Я внезапно почувствовала себя очень маленькой в этом огромном балахоне…

– Вижу, аппетит ты не потеряла, – негромко произнес он, закрыв за собой дверь. – Это хорошо. Значит, силы на долгий разговор у тебя найдутся.

Глава 12. Под горячей рукой короля

Джерард стремительно пересёк комнату.

Каждый его шаг отдавался в моих ушах глухим ударом сердца. Я сидела, вжавшись в кресло, и чувствовала себя крайне нелепо: босые пальцы ног испуганно подогнулись, пытаясь спрятаться под подолом гигантского балахона, а закатанные в пять слоев рукава делали мои руки похожими на два валика.

Король остановился так близко, что я почувствовала пышущий от него жар – тяжелый, почти осязаемый, как от разогретой печи.

И – вот какая штука – на этот раз он не рычал на меня и не орал. Напротив, его тон стал пугающе вкрадчивым.

От этого меня продрал ещё бóльший мороз. Не к добру это, ой, не к добру!

– Крыло Скорби обычно навевает мысли о покаянии, – он окинул мой наряд ироничным взглядом, – но ты, поросёночек, кажется, восприняла это слишком буквально. Решила уйти в монастырь, не дождавшись приговора? Или это новый писк моды в тех краях, откуда ты явилась?

Так, ну всё. Стоило ему произнести это слово, как вспыхнувшее негодование мигом вытеснило страх.

– Так, Ваше Величество, – решительно сказала я, для пущей храбрости вцепившись в подлокотники. Щёки вспыхнули уже не от страха, а от праведного гнева, – давайте-ка кое-что проясним. Во-первых, я не поросёночек! У меня есть имя. Лиза. Елизавета, если вам так больше понравится. А во-вторых, мой нынешний наряд – это результат того, что в вашем замке наряды шьются либо на анорексичек, либо на палатку для цирка-шапито! Выбирать не пришлось, знаете ли.

Я попыталась гордо вскинуть подбородок, но из-за гигантского воротника балахона это выглядело так, будто я пытаюсь выглянуть из глубокого колодца.

Похоже, на короля мой гнев не произвёл особого впечатления. Он вздёрнул брови и усмехнулся уголком рта, словно говоря: “Ну? Что ещё скажешь?”

Меня это взбесило чрезвычайно.

– И вообще, – я набрала в груди побольше воздуха, игнорируя тот факт, что Арден возвышался надо мной, как скала над прибрежной галькой, – я вам жизнь спасла! Рискнула головой и... кхм... остатками гардероба. А вы меня клеймите преступницей, запираете в какой-то чулан и обзываете свиньёй!

Джерард на мгновение замер. В его золотистых глазах мелькнуло нечто, подозрительно похожее на ошеломление. Видимо, в этом мире было не принято отчитывать монархов, сидя перед ними в сером мешке и размахивая куском утки в кулаке.

– Благодарность? – эхом отозвался он. Его голос стал ещё тише, вибрируя где-то у меня в позвоночнике. – Ты требуешь благодарности после того, как превратила моё венчание в самый громкий фарс столетия?

Он вдруг резко сократил последние сантиметры между нами, опершись руками на подлокотники моего кресла и буквально заперев меня.

– Елизавета, значит, – его горячее дыхание коснулось моей щеки, и я внезапно забыла, как возмущаться. – Хорошо. Давай поговорим как взрослые люди. Без “поросёночков”.

Он выпрямился, скрестил мощные руки на широкой груди и отрывисто велел:.

– Рассказывай. Кто ты на самом деле? И откуда ты взялась, если ни один стражник не видел твоего появления, а стены кухни до сих пор украшает дыра в потолке, через которую ты выпала?

– Я не местная, – выпалила я, понимая, что звучит это как начало очень плохого анекдота. – В смысле, совсем не отсюда. Не из этих ваших Южных пределов, не из-за моря… Я из другого мира. Там нет магии, зато есть электричество и интернет. Это… это…

Я опять сбилась. А если он сейчас потребует объяснить, что такое электричество, например? Что я скажу? Что в стене сидит гномик и через розетку подает энергию в бытовые приборы? А ведь как-то так и будет, потому что мои познания об электричестве примерно на таком уровне!

Но Джерард промолчал. Я увидела, как его глаза сверкнули ледяным блеском.

– Я была шеф-кондитером, – продолжила я, от нервов отчаянно жестикулируя, – У меня в подчинении было сорок человек и кухня размером с ваш тронный зал! Я просто стояла у плиты, а в следующую секунду… бац! Провалилась сквозь пространство прямо к вам. Я не шпионка, я просто жертва… м-м-м… какого-то глупого фокуса!

Пауза. В камине громко треснуло полено.

Джерард переспросил:

– Другой мир? – в его голосе звякнул холодный металл. – Ты понимаешь, насколько абсурдно это звучит? В наших хрониках есть легенды об иномирянах, но это сказки для детей, Лиза. Путники на кораблях из звездного металла, герои древности… но никак не девица в алом белье, претендующая на звание магистра кухонных наук!

Он снова окинул меня цепким взглядом и брезгливо дёрнул губой. Я вспыхнула и демонстративно замоталась в балахон.

Король наклонился, и его пальцы – горячие, обжигающие – внезапно сомкнулись на моём запястье, прямо поверх золотистой метки. Узор мгновенно отозвался пульсирующим теплом, от которого у меня по загривку пробежали искры.

– Ты явно не понимаешь серьёзности своего положения, – понизив голос, пророкотал он, и его большой палец медленно провёл по контуру браслета. – За твоим появлением стоит магия. Мощная. Советую перестать кормить меня глупыми байками про какой-то там “интернет”.

Я попыталась дёрнуть рукой, но у короля была стальная хватка.

– Слушай меня внимательно, – Джерард впился взглядом в мои глаза. – Я уже отдал приказ. Утром в замок прибудет королевский дознаватель. Этот человек выпотрошит твою память по кусочкам. И если он решит, что ты лжёшь, Крыло Скорби оправдает своё название.

Я сглотнула.

– Но это правда! – воскликнула я.

Джерард наконец отпустил мою руку, но ощущение его пальцев на коже осталось, как клеймо.

– Тогда до рассвета придумай, как это доказать! – отрезал он.

Глава 13. Контекст имеет значение

Слова Ардена о дознавателе подействовали на меня как ведро ледяной воды, вылитое за шиворот.

Я впала в какой-то странный, вязкий ступор. В голове образовался вакуум, в котором гулким эхом билось только одно слово: “Допрос”.

Нет, не так.

“ДОПРОС!!!”

В своей прошлой жизни самым страшным криминалом я считала переход дороги в неположенном месте или – каюсь – парковку на газоне у ресторана, когда опаздывала на смену.

А сейчас я сидела в чужом мире, обернутая в серую дерюгу, и ждала встречи с местным Шерлоком Холмсом. Который, судя по тону короля, сразу вцепится в меня, как пиранья!

Перспектива оказаться перед лицом дознавателя и доказывать, что я не верблюд, выбивала почву из-под ног.

Но через мгновение паника отступила, пропустив вперёд спасительную мысль. Резкий укол осознания заставил встрепенуться.

– Постойте! – я подпрыгнула на кресле, путаясь в полах балахона. – Разве вы не понимаете? Селестина сбежала, а значит, я права! Величество, ну сами посудите! Невиновные невесты не дают дёру с места в карьер. Если бы ей нечего было скрывать, она бы сейчас рыдала на вашем плече и требовала моей головы на блюде!

На секунду мне показалось, что я нашла ту самую победную карту. Ну ведь логично же! И куда проще, чем я с перепугу подумала вначале!

Я даже позволила себе победоносную улыбку облегчения.

Сейчас Джерард хлопнет себя по лбу и скажет: “Точно, Лиза, как я сам не догадался? Ты гений!”.

Но король даже бровью не повел. Его лицо осталось таким же непроницаемым, как гранитная скала.

– Невиновные невесты не сбегают… – задумчиво повторил он мои слова, но с такой интонацией, будто я только что сообщила ему, что трава зеленая, а вода – мокрая. – Однако принцессы, чья честь была растоптана перед всем двором, имеют полное право покинуть замок, чтобы не видеть лица своего оскорбителя. В глазах всех, кто был на церемонии, её отъезд – это жест гордости, а твоё появление – акт агрессии!

Он холодно пожал плечами. Этот жест уязвил меня сильнее, чем если бы он снова начал на меня рычать!

– Так что побереги своё красноречие, – отрезал Джерард, берясь за ручку двери. – Чуть позже донесешь эти соображения до дознавателя. Если он, конечно, захочет тебя выслушать. В первую очередь, его работа – копаться в чужой памяти и вытаскивать улики, которые свидетельствуют за или против виновности испытуемого. А я склонен доверять фактам, а не домыслам кухарки!

Слово “кухарка” резануло по ушам, как вилка по стеклу.

Я? Шеф-кондитер с мировым именем, у которой десерты заказывали арабские шейхи, теперь просто кухарка в чужом халате?

Обида вспыхнула ярким пламенем, но я заставила себя её проглотить. Сейчас на кону стояла моя голова, а не профессиональное реноме!

– Постойте! – я порывисто дёрнулась вперёд. – Копаться в памяти – это как? Он просто посмотрит мои мысли, как картинки?

Джерард обернулся, и в полумраке комнаты его фигура показалась мне ещё массивнее.

– Если бы всё было так просто, Елизавета, нам не нужны были бы дознаватели, – сухо сказал он. – Они используют артефакт – Зеркало Истины. Оно не читает мысли, а вытягивает яркие, пропитанные твоими эмоциями образы. Но у Зеркала нет контекста. Оно не знает, о чём ты мечтала и чего боялась “до” или “после”. Оно видит только “сейчас”.

У меня внутри всё похолодело.

– И в чём подвох? – мой голос предательски дрогнул.

– Подвох в том, – Джерард сделал шаг обратно вглубь комнаты, – что Зеркало беспристрастно и слепо. Оно отражает силу чувства. Если в момент, когда ты якобы услышала Селестину и почувствовала вину или ощутила себя саму преступницей, то Зеркало может показать это как твой собственный страх разоблачения.

Я вспомнила те минуты в кладовой. Сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Панику от осознания того, что я вляпалась во что-то серьёзное. И навязчивая, маниакальная мысль о том, что мне во что бы то ни стало нужна звёздная клубника для того проклятого свадебного десерта...

О нет!

Я вцепилась в подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

Перспективы нарисовались самые нерадостные.

Если я в тот момент думала о клубнике и о том, как я вляпалась, Зеркало может решить, что это я хотела что-то сделать с ягодами!

Я почувствовала, как по спине потек холодный пот. Мои собственные воспоминания, моя единственная защита, превратились в смертельную ловушку.

Джерард развернулся к выходу.

– Удачи, Елизавета. Она тебе понадобится. – сухо бросил он.

Дверь захлопнулась с таким окончательным звуком, будто заколотили крышку гроба. Щелкнул замок. Тишина, воцарившаяся в комнате, теперь показалась мне не уютной, а удушающей…

Всю оставшуюся ночь я провела в состоянии, которое можно было бы назвать энергичным безумием.

Сначала металась по комнате, подметая полами балахона ковер. Потом пыталась медитировать, с трудом усевшись в позу лотоса.

“Я спокойна, я – скала, я просто пришла за клубникой”, – твердила я себе под нос, зажмурившись до цветных пятен в глазах.

Но стоило мне закрыть веки, как память услужливо подсовывала тот самый момент в леднике: слова Селестины про яд и моя собственная животная паника. В моем воображении эта паника раздулась до небес, заслонив собой и невесту короля, и её таинственного сообщника…

…К середине ночи я пришла только к тому, что извела себя до такой степени, что кусок утки, съеденный недавно, камнем лег в желудке.

Рассвет прокрался в окно серыми, холодными пальцами. Решетки на стекле проступили чёткими чёрными штрихами, напомнив о том, где нахожусь.

Я встала, невыспавшаяся, с гудящей головой и твёрдым убеждением, что иду не на допрос, а на эшафот!

Когда в коридоре раздался тяжелый, размеренный топот сапог, я даже не вздрогнула. Просто выпрямила спину, одернула свой серый мешок и приготовилась.

Засов лязгнул. Дверь распахнулась, впустив в комнату холодный утренний сквозняк и двух стражников в полном облачении.

– Пора, – коротко бросил один из них. – Господин дознаватель не любит ждать.

Глава 14. Тот, кто видит насквозь

Помещение, которое стражники обозвали Залом Допросов, встретило меня гнетущей тишиной и ледяным сквозняком.

В моей прошлой жизни в таких помещениях обычно снимали фильмы ужасов или допрашивали самых отпетых рецидивистов. Здесь не было ни намёка на уют: голые каменные стены, покрытые толстым слоем многовековой пыли, пара хлипких деревянных стульев и ОНО – Зеркало Истины.

Именно с большой буквы. Для пущего эффекта.

Когда король упомянул о нём, я представила себе обычное стекло в вычурной золотой раме с какими-нибудь финтифлюшками.

Только реальность оказалась куда более пугающей. Зеркало напоминало вертикальный пласт застывшего тёмного льда, вызвышающийся в центре комнаты. Его поверхность была неровной, шероховатой и покрытой странными узорами, напоминающими морозные узоры на окнах.

Когда я, робко семеня за стражниками, приблизилась к нему, то его тут же окутал морозный пар. В тёмных глубинах затеплился тусклый призрачный свет, а по льду поползли капли. Похоже, он начал медленно подтаивать.

– Это ещё что за чертовщина? – прозаикалась от волнения я, – Так и должно быть? Или это плохо? Эй! Не молчите!

Но стражники застыли по обе стороны зеркала, притворившись слепоглухонемыми.

Сердце колотилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу. Мне было до чертиков страшно. Я почувствовала себя беззащитной мышкой, запертой в клетке с огромным голодным котом!

Упитанной такой мышкой. Которую кот захочет непременно сожрать!

– Это нормально. Лёд реагирует на присутствие живого разума, – раздался низкий, лишённый всяких эмоций голос.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Из густых теней в дальнем углу зала выступил мужчина. Он не был дряхлым стариком, как я себе нафантазировала в камере. На вид ему можно было дать лет тридцать пять, но выглядел он так, будто его высекли из того же тёмного льда, что и само зеркало.

В отличие от короля, он не мог похвастаться внушительной мускулатурой. Но и тощим я его назвать не могла. Он был жилистый, подтянутый, в идеально скроенном чёрном камзоле с серебряной вышивкой. У него были прямые темные волосы ниже плеч, перехваченные в низкий хвост серебряной заколкой.

Но больше всего меня поразил его взгляд. Ледяные серые глаза смотрели не на меня, а словно сквозь меня, препарируя мысли и раскладывая их по полочкам.

И это пугало ещё больше!

– Я – Мастер Галахад Крэйн, – представился он, не делая ни единого лишнего движения. – И нет, это не плохо. Это означает, что Зеркало готово к работе. Оно чувствует ваш страх, Елизавета. Для Зеркала Истины страх – лучший проводник.

Я сглотнула, тщетно пытаясь унять дрожь в коленях.

“Так, Лиза, соберись! – приказала я себе. – Ты шеф-кондитер или где? Ты выжила в предновогодний зашив, когда на кухне полыхало всё, включая надежду на премию. Какое-то подтаявшее зеркало и сухарь в камзоле тебя не сломают. На раз-два справимся, потом ещё похихикаем!”.

– Рада знакомству, Мастер Крэйн, – я попыталась придать голосу твёрдости, но вышло, скорее, похоже на писк той самой мыши. – Надеюсь, ваше Зеркало не только страх чувствует, но и видит правду. А то контекст, знаете ли, штука тонкая...

Крэйн даже не улыбнулся. Он скользнул по мне ничего не выражающим взглядом и подошёл к артефакту.

При его приближении свет внутри льда вспыхнул ярче, приобретя неприятный синеватый оттенок.

– Прежде всего, Зеркало вынимает суть, – сухо сообщил он. – Садитесь.

Повинуясь его кивку, один из стражников метнулся вперёд и услужливо поставил один из стульев прямо перед ледяной глыбой.

Я посмотрела на стул, потом на Крэйна, не выдержала.

Ну не могу я просто так сидеть и бояться, когда передо мной стоит ходячее воплощение протокольного официоза!

– А меню у вас не предусмотрено? – язвительно осведомилась я, усевшись на стул и кокетливо поправив свой серый мешок-балахон. – Ну, знаете, для расслабления. Кусочек пироженки, чашечка чаю, и я вам всё, как на духу, расскажу. А то атмосфера у вас тут, честно говоря, на троечку. Пыль, сквозняки, зеркало плачет горючими слезами… Мастер Крэйн.

Я специально сделала паузу, ожидая хоть какой-то реакции – ну, может, бровь дернется или в углу губ мелькнет тень усмешки.

Но ни фига!

Серые глаза Крэйна застыли, как два куска нетающего льда. Температура в зале, кажется, моментально рухнула на добрый десяток градусов, и моя дерзкая улыбка сползла с лица сама собой.

Я затрялась от холода, клацая зубами. Сбоку донеслось такое же клацанье: ага, значит, пробрало ещё и стражников!

– Елизавета, – произнес Галахад настолько безжизненным тоном, что у меня по позвоночнику пробежала стая ледяных мурашек. – Если Зеркало вытащит из вашей головы не правду, а подобный бред, вы отправитесь на плаху раньше, чем я закончу писать протокол. Здесь вам не таверна. Здесь решается, доживете ли вы до заката!

Он сделал шаг ко мне, и я рефлекторно вжалась в спинку стула. Все шутки мгновенно застряли в горле, превратившись в сухой, колючий ком.

– Ладно, ладно, чего сразу угрожать-то… – пробормотала я, потупив взгляд.

В этот момент я почувствовала себя нашкодившим подростком, которого вызвали на ковер к самому суровому завучу в мире. И теперь любая попытка оправдаться сделает только хуже!

Крэйн меня пугал до чёртиков.

– Положите ладони на Зеркало! – велел он. В его голосе не было злости, только абсолютная, пугающая уверенность в своем праве отдавать приказы. – И замолчите. Сейчас ваша жизнь зависит от того, насколько точно вы сможете вспомнить факты, а не от вашей неуместной болтливости.

Я покорно сглотнула и послушно протянула руки к дымящемуся льду. Мои пальцы коснулись влажной поверхности, и в ту же секунду мир вокруг исчез.

Что-то мне подсказывает, что Лизе будет ой, как непросто на допросе с этим Зеркалом… и дознавателем. Кстати, а вот и он! Как вам?

Глава 15. Искажённая истина

Холод – вот, что было первым, что я почувствовала. Но не тот пронизывающий сквозняк Зала Допросов, а влажный, обжигающий холод талого льда под пальцами.

А потом меня накрыло.

Мир взорвался калейдоскопом образов, звуков и запахов, которые никак не могли принадлежать этому замку. Зеркало, почувствовав мой неконтролируемый страх, вцепилось в самое яркое и глубокое, что было в моей голове.

В мою настоящую жизнь в моём, нормальном, мире.

Прямо перед моим носом, в глубине ледяной глыбы, бешено замелькали кадры.

Вот я стою в пробке, раздраженно барабаня пальцами по рулю, а из динамиков надрывается какой-то попсовый хит.

Вот неоновые вывески торгового центра слепят глаза в сумерках. Огромный самолет, ревя двигателями, проносится так низко над головой, что, кажется, я могу коснуться его стального брюха.

И тут я почувствовала, как за спиной дыхание Крэйна стало хриплым и тяжёлым.

– Что это за… демонические колесницы? – его голос, ровный и бесстрастный, впервые дрогнул. – И эти огромные здания… Елизавета, что за кошмары вы порождаете?

В этот момент в Зеркале крупным планом возник мой смартфон. Я увидела свои руки, быстро листающие ленту новостей на мерцающем экране. Это выглядело так привычно и по-родному, что я залипла, по привычке попытавшись вчитаться в заголовки и рассмотреть картинки.

Сердце радостно запело и рванулось туда, в родную обстановку…

Но Галахад всё испортил!

– Прекратите немедленно! – рявкнул он, и я вылетела из воспоминаний, как пробка из бутылки шампанского, – Что вы мне за бред показываете? Я не это хочу увидеть!

– Никакой это не бред, – обиженно проворчала я. – Это, между прочим, моё, родное...

Но времени на экскурсию по моему миру не было.

Зеркало вдруг обалдело и принялось гулять по моей памяти слишком вольно, нагло вытаскивая и перетряхивая всё подряд. От первой подгоревшей яичницы до лица бывшего парня.

“Эй-эй-эй, стоп!” – спохватилась я и попыталась остановить распоясавшееся Зеркало, – “Ты куда ломанулось? Я же совсем не то хочу показать!”

Если так пойдет дальше, Крэйн решит, что я полностью свихнулась, или, что хуже, – что решила развлечься и поводить его за нос.

Зеркало, падла такая, не обращало на меня ни малейшего внимания, а продолжало запускать свои наглые ручонки всё глубже и глубже в мою память.

Вот я уже увидела себя на своей первой школьной линейке с зарёванным лицом и огромным букетом…

Поняла! Мне нужна какая-нибудь яркая деталь, чтобы зацепиться за неё и вернуться в тот самый день.

О, придумала. Звёздная клубника!

“Соберись, Лиза!” – строго приказала я себе. – “Представь, что это не твоя жизнь, а рабочий планшет. Листай дальше. Нам нужен ледник. Нам нужна та чёртова клубника!”

Я принялась лихорадочно отшвыривать лишние образы.

Мимо, как в безумной дискотеке, пролетели полки супермаркета, шумная вечеринка и огни транспорта. Я буквально кожей почувствовала, как Галахад за моей спиной вглядывается в эти чудеса, пытаясь осознать увиденное, но я не давала ему времени.