ХРОНИКИ РАССЕЯННОГО ВАМПИРА

«Убегай, — шептал голос. — Прямо сейчас. Скажи, что тебе нужно в туалет, а сам через окно, по плющу, вниз и бегом к своей квартире. Там тепло, там есть кружка, и Лариса Игоревна хотя бы не смотрит на тебя как на посмешище».

Семён застыл на месте, и его глаза забегали.

— Мне… нужно… — начал он.

— Не говори «в туалет», — тихо прошипел Константин. — Это не соответствует твоему статусу.

— …Я хотел бы уточнить один момент в протоколе, — быстро произнёс Семён.

Он резко развернулся и почти побежал к выходу. Но по пути споткнулся о край ковра, неловко взмахнул руками, чудом не задев канделябр, и вылетел в коридор. За его спиной стояла тишина, которая была громче любого смеха.

Константин медленно опустил руку.

— Дайте ему пять минут, — произнёс он с лёгкой усталостью в голосе. — И не смейте предпринимать никаких действий, пока он не вернётся.

Виктор усмехнулся.

— Не нужно никакого переворота, — тихо сказал он. — Он сам всё разрушит.

В это время Семён стремительно бежал по коридору, прижимая руку к виску, словно пытаясь выбить из головы навязчивый голос.

— Замолчи, — прошептал он, обращаясь к себе и к своему голосу. — Я не могу убежать. Константин верит в меня. Хоть кто-то в меня верит.

«А если он ошибается? — не унимался голос. — Если ты просто человек, которому случайно дали клыки, и всё это — большая ошибка?»

Семён остановился у окна и посмотрел вниз, на тёмный сад, на плющ, который, действительно, почти дотягивался до земли.

«Ну вот, — подумал голос. — Идеальный путь к отступлению».

Семён закрыл глаза.

В этот момент дверь в конце коридора открылась, и оттуда вышла старая вампирша Агата, хранительница архивов. Она посмотрела на Семёна, который стоял у окна в позе, как будто собирался сбежать, и спокойно произнесла:

— Если ты собираешься совершить прыжок, пожалуйста, сделай это без лишних слов. Эта ситуация вызывает у меня мигрень.

Семён вздрогнул.

— Я не собирался этого делать, — произнёс он поспешно.

— Конечно, — согласилась Агата. — Ты просто отрабатывал позу «величественный изгнанник». Это очень полезно для осанки.

Она проплыла мимо, шурша тяжёлыми юбками.

Семён постоял ещё немного, затем развернулся и пошёл обратно. Не потому, что голос замолчал — он всё ещё бормотал что-то о «квартире, о его любимой кружке и Ларисе Игоревне». А потому, что ему стало стыдно. Не перед вампирами, не перед Константином, а перед самим собой.

Когда он вернулся в зал, Константин, словно изваяние, стоял у трона, выпрямившись и не двигаясь. Остальные вампиры переглядывались, и кто-то, не в силах сдержать улыбку, старался спрятать её.

Семён остановился на пороге.

— Прошу простить меня, — тихо произнёс он. — Я немного растерялся. Но я не уйду. Я действительно хочу попробовать.

Константин долго и внимательно смотрел на него. В его взгляде читались раздражение, усталость и… что-то ещё. Что-то похожее на надежду.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Тогда начнём с малого. Сегодня ты не будешь произносить речей. Ты будешь сидеть рядом со мной и слушать. И, пожалуйста, не чихай на Виктора.

Семён утвердительно кивнул.

— И не разговаривай с собой вслух. Особенно при всех, — добавил Константин. Но уже шёпотом.

— Я постараюсь, — произнёс Семён, но внутренний голос уже нашёптывал ему: «Ну вот, всё веселье испортил».

Но Семён не стал отвечать ему. По крайней мере, не сказал этого вслух. И этого оказалось достаточно, чтобы Константин слегка расслабил плечи.

Глава 3. «Быт вампиров и зависть Виктора»

В замке Константина даже повседневная жизнь была наполнена мраком — не из-за атмосферы, а потому что никто не мог прийти к согласию о том, как её обустроить.

Утро у вампиров наступало не с восходом солнца, а когда в коридорах становилось достаточно темно, чтобы не бояться солнечного света. Семён проснулся в своей комнате, где на окнах висели тяжёлые бархатные шторы, а на подоконнике стоял небольшой термометр. Если стрелка приближалась к отметке «слишком светло», необходимо было незамедлительно закрывать ставни.

Семён надел парадный плащ, который ему выдали, так как «преемник не может ходить в худи», и, выйдя в коридор, сразу же услышал голоса из столовой.

— Я настаиваю на том, чтобы уменьшить отопление! — настаивал Виктор, постукивая длинными ногтями по столу. — Мы же вампиры, нам не нужна эта невыносимая духота! Из-за повышенной влажности мои клыки быстро затупляются!

— Мне холодно! — воскликнула Агата, плотнее укутываясь в шаль. — В моё время даже мертвецы не обитали в ледяных пещерах.

— Это не пещера, а замок, — произнёс Константин, помешивая чай в фарфоровой чашке. — И мы не будем обсуждать отопление, пока не решим вопрос с книгами.

На столе лежала толстая книга в кожаном переплёте — древний том «О правилах ночного этикета». Её нельзя было оставлять на подоконнике ни на минуту: солнечный луч мог прожечь обложку, словно лазер. Поэтому книги в замке носили только в специальных футлярах, а если кто-то забывал их, то на него смотрели так, будто он предложил сжечь священный свиток.

Семён осторожно занял свободный стул.

— Доброе… То есть, тёмное утро, — произнёс он, запинаясь.

Виктор бросил на него косой взгляд.

— Ты снова в этом плаще? — спросил он, слегка приподняв бровь. — Он тебе слишком велик. Ты в нём выглядишь как ребёнок, который до ночи играл в Дракулу и забыл переодеться.

Семён машинально потянул плащ вверх, словно пытаясь сделать его короче.

Константин бросил на Виктора быстрый, но красноречивый взгляд.

— Виктор, — произнёс он с уверенностью, — если ты хочешь быть полезен, помоги Семёну разобрать архивы. Нужно расставить тома так, чтобы на них не попадал свет.

Виктор слегка поджал губы. Для него предложение помочь Семёну звучало как «быть нянькой для того, кто не заслуживает этого». Однако он не стал открыто возражать, так как Константин не любил бунтов.

— С удовольствием, — произнёс Виктор с лёгкой издёвкой. — С радостью продемонстрирую, как мы, истинные вампиры, умеем обращаться с древними текстами.

Они вошли в архив — просторную комнату с высокими шкафами, где пахло старыми бумагами и пылью. Виктор взял с полки футляр и протянул его Семёну.

— Вот, возьми. И не тряси её. Эта книга гораздо старше твоего дома, — с важностью произнёс Виктор.

Семён осторожно взял футляр.

— Почему вы вообще читаете? — тихо спросил он. — Разве вампирам не полагается только пить кровь и скрываться в тени?

— Мы не монстры из дешёвого кино, — сдержанно ответил Виктор. — Мы — хранители знаний и традиций. И если кто-то не способен это понять, то ему не место рядом с троном.

Фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Семён с трудом сдержался, чтобы не выдать своего волнения, и лишь тяжело сглотнул.

Они приступили к расстановке книг. Виктор действовал уверенно и быстро, как будто его движения были отточены до совершенства. Семён же старался не отставать от него, но то и дело задевал полки, ронял футляры (к счастью, не раскрывая их) и вздрагивал от скрипа половиц.

В какой-то момент Виктор остановился, взглянул на Семёна и внезапно улыбнулся, но улыбка его была не доброй, а острой, как лезвие.

— Знаешь, — тихо произнёс он, — иногда мне кажется, что Константин просто устал от выбора. И ты оказался под рукой. Удобный вариант: тихий, послушный, не спорит. Но трон держится не на удобстве. Он держится на силе.

Семён ощутил, как внутри снова зазвучал голос: «Беги. Немедленно. Скажи, что тебе нужно проверить термометр, и уходи». Но он не ушёл.

— Возможно, и так, — тихо произнёс Семён. — Но он всё равно в меня верит. А это уже немало.

Виктор нахмурился, словно услышал что-то неожиданное и неприятное.

— Вера — это не сила, — сказал он. — Это слабость. И если вы будете полагаться только на неё, вас сдует первым же порывом ветра.

Виктор стремительно развернулся и покинул комнату, оставив Семёна наедине с полками, где тени оживали, а тишина звучала слишком громко.

Семён ненадолго задумался, а затем бережно поставил последнюю книгу на полку. Он проверил, чтобы футляр плотно прилегал к стене, и закрыл дверцу шкафа.

Когда Семён вернулся в столовую, там уже пили чай. Не кровь, а самый обычный чёрный чай — крепкий, с капелькой лимонного сока, который вампиры не очень-то и любили, но пили, так сказать, для порядка. Или делали вид, что пьют. Во главе стола сидел Константин, Агата недовольно ворчала из-за температуры своей чашки, а остальные вампиры тихо переговаривались, бросая на Семёна косые взгляды.

— Ну что, — обратился Константин к Семёну, когда тот удобно устроился на стуле, — как работа в архиве?

— Всё в порядке, — заверил Семён. — И ни одна книга не была повреждена.

Константин едва заметно кивнул, и в этом кивке было больше одобрения, чем в любой похвале.

Виктор, сидевший на другом конце стола, наблюдал за этой сценой и постукивал ногтями по блюдцу. В его глазах читалось: «Это лишь до тех пор, пока он не совершит очередную глупость. И тогда я буду рядом».

Семён стоял перед зеркалом в своей комнате и любовался солнечными очками, которые он купил ещё до обращения. Они были ярко-жёлтыми, с широкими дужками, и он часто носил их, ведь тогда ему казалось, что лето будет длиться бесконечно, а солнце станет его лучшим другом. На кровати рядом с очками лежали пляжные плавки с пальмами.

А в голове его тихо, но настойчиво звучал голос: «Ну же, чего ты ждёшь? Сейчас самое время для отдыха на озере. Вода прохладная, песок тёплый, а ты просто посидишь в тени зонтика — никто и не узнает. Разве тебе не хочется снова почувствовать себя обычным человеком?»

— Я и есть обычный человек, — тихо сказал Семён, обращаясь к себе. — Просто у меня есть свои особенности.

— Особенности? Да ты вампир, который боится собственной тени. Иди на пляж. Сделай что-то нормальное хотя бы раз в жизни, по крайней мере, для тебя, — шептал голос в голове.

Семён вздохнул. Он действительно хотел просто посидеть у воды. Без интриг, без осуждающих взглядов, без постоянного давления со стороны окружающих, которые говорят ему, что он должен быть великим. Просто посидеть, послушать шум волн и забыть о том, что где-то там Константин ждёт от него великих решений.

Он схватил полотенце, надел плавки поверх брюк (на всякий случай, чтобы быстро переодеться, если его спалят. Да и на улице было сильно жарко, чтобы выходить туда с голыми ногами. Только вот про плечи и руки он не подумал.), нацепил очки и решительно направился к выходу из замка.

У главных дверей его встретил Виктор. Он стоял, прислонившись к каменной колонне, и, казалось, уже давно ждал этого момента.

— Куда ты так стремительно направляешься? — с ленивой ухмылкой спросил он, окинув взглядом жёлтые очки и полотенце в руках. — Сегодня не самый подходящий день для купания.

Семён застыл. А голос в голове настойчиво повторял: «Скажи, что имеешь право! Ты же преемник! Ты можешь ходить куда захочешь!»

— Я… — начал Семён, стараясь сформулировать свои мысли. — Я подумал, что мне нужно развеяться. Схожу на озеро, посижу в тени.

Виктор приподнял бровь, затем медленно улыбнулся, и от этой улыбки по спине Семёна пробежал неприятный холодок.

— На озеро? Днём? — произнёс Виктор, словно это было самое удивительное предложение на свете. — А почему бы и нет? Ты же теперь великий вампир и преемник, и можешь делать всё, что пожелаешь.

Голос в голове с радостью подтвердил: «Вот! Даже Виктор говорит, что можно. Значит, так и есть!»

— Правда? — с сомнением в голосе спросил Семён. — А Константин не будет ругаться?

— Константин? — Виктор взмахнул рукой. — Он сейчас занят протечкой в восточном крыле, ему не до твоих прогулок. Не обращай на него внимания, лучше наслаждайся солнцем. Ты ведь так его любишь, не правда ли?

Семён, немного подумав, кивнул, сам удивляясь своему решению.

— Хорошо, только недолго. Я буду сидеть в тени, — ответил он.

— Разумеется, в тени, — подтвердил Виктор, почти подталкивая его к выходу. — Обязательно в тени.

Двери распахнулись, и Семён вышел на улицу. Первые мгновения были даже приятными: тёплый ветер, аромат травы, далёкий крик чайки. Он сделал ещё один шаг, потом ещё один… И тут солнце ударило по коже, словно раскалённая ладонь.

Сначала он ощутил лёгкое покалывание, затем жжение, а потом по плечам как будто прошлись наждачной бумагой. Очки сползли, и он машинально поправил их, и в этот момент заметил, как кожа на руке краснеет на глазах.

«О нет», — раздался голос в голове, и в его интонации не было ни капли радости, только тревога. — «Кажется, мы упустили одну важную деталь…»

— Кажется, да, — прошептал Семён и быстро направился обратно к дверям.

Семён, тяжело дыша, вошёл в прохладный полумрак замка и прижался спиной к каменной стене, словно она могла унять боль. Его кожа горела, как будто он только что опустил руки в костёр.

Виктор продолжал стоять у входа. Он внимательно смотрел на Семёна, на его покрасневшие плечи, на очки, которые сползли вниз, и на полотенце, которое теперь казалось неуместным. На лице Виктора медленно появлялось выражение глубокого разочарования, почти детского.

— Ты… не пошёл купаться? — спросил он так, словно не мог поверить в то, что слышит.

— Я… передумал, — произнёс Семён, потирая плечо. — Там… слишком жарко.

Виктор моргнул. Затем ещё раз. После чего, уронив голову вперёд, тихо простонал:

— Да блииин…

— Что случилось? — с тревогой спросил Семён.

— Ничего, — быстро ответил Виктор, выпрямляясь и снова обретая свою обычную невозмутимость. — Просто я думал, что ты более решителен. Я думал, что ты хотел провести этот день как обычный человек. И тебя ничто не остановит…

Семён, взглянув на него, затем на свои обожжённые руки, снова перевёл взгляд на Виктора. И тут его осенило: он вспомнил, что является вампиром, и ему нельзя находиться на солнце.

— Ты хотел, чтобы я сгорел, — тихо произнёс он. Семён вспомнил, что он вампир и ему нельзя находиться на солнце.

Виктор замер.

— Не сгорел, — ответил он уклончиво. — Просто… усвоил урок.

— Урок? — вдруг Семён ощутил, как в его груди зародилось новое чувство — не страх, не стыд, а злость. Пусть маленькая, но настоящая. — Ты подтолкнул меня туда, зная, что мне нельзя находиться на солнце.

Виктор хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. В этот момент из коридора появился Константин. Он остановился и окинул взглядом комнату: Семёна с покрасневшим лицом, Виктора с виновато-невинным выражением лица и полотенце с пальмами на полу.

— Что здесь происходит? — спросил Константин спокойно, но в его голосе уже звучала сталь.

Виктор уже собирался солгать, но Константин поднял руку, чтобы остановить его.

— Не стоит. Я сам всё пойму, — произнёс он спокойно и уверенно.

Константин приблизился к Семёну, внимательно изучил его ожоги, а затем обратил свой взгляд на Виктора.

— Ты знал, кто он, — тихо, но твёрдо сказал Константин. — Ты понимал, что он ещё не научился контролировать свои силы. И не привык к своему новому образу жизни… И ты подтолкнул его к солнцу.

Виктор поджал губы, но ничего не сказал.

— Это не сила, — продолжил Константин. — Это трусость. Сила — это когда ты можешь победить соперника честно, а не когда ты ставишь подножку тому, кто и так едва стоит на ногах.

Семён слушал и ощущал, как злость постепенно уходит, уступая место облегчению. Не потому, что Константин заступился за него, а потому, что кто-то наконец-то высказал его мысли прямо и назвал вещи своими именами. У него бы не получилось сделать это самостоятельно.

— Пойдём, — сказал Константин уже более мягким голосом. — Агата сделает мазь от ожогов. А ты, — он снова посмотрел на Виктора, — подумай, какой пример ты подаёшь остальным.

Когда они ушли, Виктор остался стоять у дверей. Он провёл пальцами по холодному камню колонны и тихо произнёс:

— Я не хотел, чтобы он сгорел… Я просто хотел, стать преемником.

Но в полумраке коридора никто не ответил на его признание.

Константин и Семён шли по коридору, и на этот раз голос в голове Семёна молчал. Впервые он был этому рад.