ХРОНИКИ РАССЕЯННОГО ВАМПИРА

Мария Ежова

ХРОНИКИ РАССЕЯННОГО ВАМПИРА

Глава 1. «Как вообще я стал вампиром?»

Я очнулся на полу, среди осколков вазы, словно меня выдернули из реальности и аккуратно опустили прямо в центр хаоса. Голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне. Первая паническая мысль билась в висках: «У меня во рту клыки?» Я запустил пальцы в рот и нащупал обычные ровные зубы, на мгновение почувствовав облегчение. Но затем один из них сдвинулся и выдвинулся вперёд, и я вскрикнул, как подросток на первом уроке самообороны.

По дороге к двери я случайно взглянул в зеркало и сам себя напугал: мои глаза горели странным тусклым светом, а лицо выглядело так, будто я три дня не спал и ещё неделю провёл в подвале. Но если я вампир, то почему отражаюсь в зеркале? С этим мне придётся разобраться потом.

Кот, сидевший на подоконнике, при виде меня подпрыгнул, перевернул цветочный горшок и вылетел из комнаты со скоростью, которой позавидовал бы любой олимпийский спринтер.

«Прости, дружище», — пробормотал я ему вслед. «Я и сам не в восторге от этого образа». На кухне я с жадностью схватил стакан с ярко-красной жидкостью. Но, сделав глоток, тут же выплюнул: это был томатный сок. Он мне показался отвратительным. Хотя я раньше любил томатный сок. В тот момент я подумал, что это… ну, скажем так, всё из-за моей новой диеты, и я чуть не устроил кулинарную катастрофу.

Перебирая ящики и полки, я наткнулся на старую пожелтевшую записку, написанную моим же почерком. Она словно была посланием от меня прошлого, предупреждением для меня настоящего. На пожелтевшей бумаге неровными буквами было написано: «Не доверяй тому, кто говорит, что это будет весело». Я уставился на эти слова, ощущая, как внутри меня закипает странная смесь ужаса и иронии. «Спасибо, моя прошлая версия», — прошептал я, комкая записку в руке. — Ты настоящий мастер мотивации».

Я ещё полминуты стоял над этой запиской, пытаясь найти в её неровных буквах хоть малейший лучик надежды. А главное — смысл!

«Не доверяй тому, кто говорит, что это будет весело». Спасибо ещё раз, моя прошлая версия. Ты мог бы написать что-то вроде: «Держи запас крови в холодильнике» или хотя бы «Избегай чеснока — это не шутка». Но нет, только эта мрачная мудрость.

Я спрятал записку в карман, словно она могла помочь мне разобраться в обстоятельствах превращения в вампира и объяснить, почему я ничего не помню. Затем осторожно провёл языком по зубам, и клык послушно спрятался, словно стесняясь своего появления. «Что ж, — пробормотал я, — по крайней мере, это я умею. Прямо суперспособность — выдвижной клык! На вечеринках я точно произведу впечатление».

Тут мой взгляд упал на календарь на стене, и я замер. Дата была вчерашней. Я нахмурился, подошёл ближе и потрогал листок, будто он мог ошибаться. «Как такое возможно? Я что, ещё и во времени запутался?» В голове мелькнула паническая мысль: а вдруг я не просто вампир, а вампир с бонусом «застреваю в петле или умею перемещаться во времени»? На секунду я даже обрадовался: если это петля, значит, можно всё исправить. Но потом до меня дошло, что исправлять придётся, скорее всего, вазу, кота и собственное недоумение.

Чтобы вернуть себе чувство контроля, я решил составить список правил, которые помогут мне выжить в этой ситуации. Первое правило: не пить ничего красного, пока не проверишь этикетку. Второе: не пугать домашних животных, они и так видят слишком много. Третье: нужно выяснить, кто обратил меня, и вежливо, но твёрдо попросить вернуть всё как было. Или хотя бы дать мне инструкцию по превращению в вампира.

Пока я размышлял над пунктом три, в прихожей раздался скрип. Я подскочил, словно меня ударило током, и снова ощутил, как выдвигается клык — видимо, от стресса это происходило на рефлекторном уровне. «Спокойно», — сказал я себе, прижимая ладонь ко рту, чтобы случайно никого не напугать своим новым обликом. «Это просто дом. Дома не бывает ничего страшного. Ну, максимум — пыль, просроченные продукты и необъяснимые записки от самого себя».

Скрип повторился. Я замер, прислушиваясь. Затем из-за двери выглянула соседка тётя Зина с пакетом молока. Она посмотрела на меня, потом на осколки вазы, затем снова на меня и медленно произнесла:

— Ты опять что-то отмечал, Сёма?

Я хотел было ответить, что меня зовут Семён и я не праздную, что вообще ничего не отмечал, что даже не знаю, какой сегодня день, а тем более — какой век. Но вместо этого я лишь выдавил из себя:

— Тётя Зина, я… Я теперь немного другой. Зовите меня Семёном!

Она вздохнула, поставила молоко на тумбочку и произнесла с таким видом, будто слышала это каждый день:

— Хорошо, пусть будет другой. Но, пожалуйста, больше ничего не ломай, Сёма. Твои эксперименты вызывают у меня перепады давления.

И она ушла, оставив меня наедине с осколками, котом, который продолжал смотреть на меня из другого конца комнаты, и с осознанием того, что я стал «немного другим». Ну хоть он мне верил и понимал меня без слов.

Я стоял посреди прихожей, ощущая себя одновременно слишком большим для этого пространства и совершенно здесь неуместным. Тётя Зина уже ушла, кот устроился на шкафу, словно занял наблюдательную позицию. А я всё ещё сжимал в кармане ту самую записку: «Не доверяй тому, кто говорит, что это будет весело».

И тут, словно что-то щёлкнуло у меня в голове.

— Ну наконец-то, — раздался в тишине спокойный и даже слегка довольный голос, словно он только и ждал этого момента. — Я уже думал, что мы так и будем целый день смотреть на осколки.

Я резко обернулся, как будто кто-то был рядом.

— Кто здесь? Кто это говорит? — прошептал я.

— Ну, Семён Семёныч! Разве ты не слышишь? Это же я. То есть ты, но я. Ты всего лишь номер два. Или я номер один. Мне безразлично эта мелочь, — этот голос звучал как мой, уверенно и слегка насмешливо, но в нём угадывались чужие интонации. — Мы же теперь команда, разве ты забыл?

— Я ничего не забыл! — резко ответил я и тут же прикусил язык, потому что клык снова выдвинулся, и это вызывало сильный дискомфорт.

— Молодец, — усмехнулся внутренний голос. — Ты ничего не забыл, потому что ничего не знаешь. Я всё это время пытался тебе намекнуть, а ты делал вид, что у тебя просто мигрень.

Я прислонился к стене, ощущая, как по спине пробегает медленный холодок, смешанный с раздражением.

— Хорошо, — пробормотал я. — Допустим, ты… часть меня. Что ты знаешь?

— Я понимаю, что сейчас ты испытываешь страх, как будто ты увидел тень на стене во время ночного похода в туалет. Но у нас есть и другие дела. Поважнее меня в твоей голове, то есть раздвоение тебя на меня и тебя. Например, нам нужно срочно понять, как работают твои необычные способности, — произнёс голос, намекая на мои клыки.

Я осторожно провёл языком по зубам. Клык, как сломанная кнопка лифта, послушно двигался вперёд и назад.

— Это выглядит впечатляюще, — заметил голос. — Но если не знать, как использовать эту силу, она бесполезна. Попробуй сосредоточиться. Представь, что хочешь кого-то слегка напугать. Не всерьёз, просто чтобы ощутить контроль над ситуацией.

Я посмотрел на кота. Кот уставился на меня. На мгновение воцарилась тишина. Затем я попытался сделать «страшное лицо», но от своей нелепости чуть не рассмеялся.

Кот моргнул и остался сидеть на месте.

— Это несерьёзно, — произнёс голос с лёгкой насмешкой. — Попробуй не думать. Просто позволь этому произойти.

Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и… вдруг ощутил, как по моей коже пробежал странный холодок, словно воздух вокруг стал гуще. Когда я открыл глаза, кот подпрыгнул, ударился о полку и уронил на пол банку с вареньем. Стекло звякнуло, по полу растеклось красное пятно.

— Ага! — голос звучал почти радостно. — Вот это уже похоже на вампирскую ауру. Или на неудачный фокус, но пусть будет лучше аура. Главное — ты что-то сделал. И у тебя получилось. Не эффектно, но хотя бы что-то.

Я посмотрел на разлитое варенье и внезапно осознал свою ошибку.

— Это… я сделал? Просто так, без причины? — удивился я.

— Не просто, — поправил меня голос. — Ты позволил себе стать тем, кем ты стал. Ну, или хотя бы не отрицаешь этого каждую минуту.

Я медленно опустился на корточки, стараясь не испачкаться в варенье, и вдруг заметил на полу, среди осколков, маленький металлический предмет. Я осторожно поддел его пальцем и поднял. Это оказался кулон на тонкой цепочке, с тёмным камнем внутри. Я повертел его в руках, и мой голос в голове внезапно стал тише и почти серьёзным:

— Не прикасайся.

— Почему? Я уже почти надел эту цепочку, — снова удивился я.

— Потому что я… То есть мы уже надевали этот кулон. И после этого всё пошло не так, — ответил мой голос в голове.

Я замер, держа кулон над сердцем.

— В каком смысле «пошло не так»? — спросил я.

— Вот так и вышло, что после этого я стал более активным, а ты — менее заметным. В какой-то момент я даже почти заглушил тебя. Поэтому давай пока не будем использовать артефакты. Сначала нам нужно понять, как нам жить вместе, а уже потом будем искать приключения.

Я бережно положил кулон на тумбочку, рядом с пакетом молока тёти Зины, и глубоко вздохнул.

— Вот какой у меня план, — произнёс я вслух, чтобы вернуть себе чувство реальности. — Сначала я должен понять, на что способен. Затем нужно узнать, кто меня обратил. И самое главное — не надевать эти странные кулоны.

— И не пить красное, — добавил голос.

— Да точно, и не пить красное, — подтвердил я.

Кот, расположившийся на верхней полке, внимательно наблюдал за мной, словно знал все ответы на мои вопросы и с нетерпением ждал, когда я наконец пойму их.

Не успел я утвердить в уме свой план — не пить красное, не трогать кулоны и не пугать кота без необходимости, как дверь резко распахнулась. На пороге стоял мужчина в длинном тёмном плаще, словно сошедший с афиши готического фильма. Он был высок, с идеально уложенными волосами, в которых серебрилась седина. Его взгляд говорил о том, что он заранее знает все мои оправдания — и они его не впечатляют.

— Наконец-то ты перестал прятаться от собственной природы, — произнёс он мягким, но властным голосом, словно это был не просто комментарий, а приговор.

Я отступил на шаг, споткнулся о край коврика и чуть не упал, но каким-то чудом удержался.

— Вы… вы тот, кто… — я запнулся, потому что говорить вслух «обратил меня в вампира» казалось до смешного нелепым.

— Да, Семён, это я, — спокойно кивнул он, проходя в квартиру, словно она уже была его собственностью. — И не стоит делать такое лицо, будто я испортил тебе жизнь. Я, напротив, её… улучшил.

— Улучшил? — повторил я, и тут же мой внутренний голос, тихий, но ехидный, произнёс: «О, классика! Сейчас будет про величие ночи и тяжкое бремя бессмертия».

— Именно, — продолжил мужчина, не обращая внимания на мой внутренний диалог. — Теперь ты не просто вампир. Ты — мой преемник.

Я моргнул. Потом ещё раз моргнул.

— Преемник? Вы имеете в виду… наследника вампирского престола?

Мужчина слегка приподнял бровь, словно услышал что-то одновременно и забавное, и очаровательное.

— Не совсем престол, но близко. У меня есть замок, где живут все вампиры, которых я обратил. Теперь тебе предстоит учиться управлять ими.

— Руководить? — в моём голосе послышались предательские нотки. — Но я даже с котом не могу найти общий язык! Он меня не боится! Только самую малость.

Мужчина бросил взгляд на шкаф, где всё ещё сидел кот, и едва заметно ухмыльнулся.

— Это хороший знак. Страх — основа дисциплины.

— Я не хочу изучать основы дисциплины! — воскликнул я. — Мне нужно узнать, как втянуть клык и почему кто-то говорит у меня в голове!

Внезапно мой внутренний голос, уже не в шутку, а почти серьёзно, произнёс: «Подожди. Не отмахивайся от этого. Если он утверждает, что ты его преемник, значит, на это есть какая-то причина. Спроси о кулоне. Спроси, зачем он тебе его дал».

Я сжал кулаки, стараясь сохранить равновесие между страхом и любопытством.

— А этот кулон… — произнёс я, указывая на тумбочку. — Тот, что я нашёл… Вы ведь дали его мне?

Мужчина проследил за моим взглядом, и на мгновение в его глазах промелькнула тень.

— Да, это был эксперимент. Он усиливает связь между мной и теми, кого я обращаю. Делает голоса громче, а способности — острее. Но ты не надел его, и это… правильно. Пока. Тебе нужно сначала научиться слышать себя, а не эхо моих решений. И нужно выкинуть из твоей головы твоего собеседника.

Я уставился на кулон, словно он внезапно стал самым опасным предметом в мире.

— Значит, это из-за него… этот голос…

— Он — часть тебя, Семён, — произнёс мужчина с мягкой, но твёрдой убеждённостью. — Раздвоение личности — это не проблема, а твой инструмент. Одна твоя сторона отвечает за чувства, сомнения и страхи. Другая — за действия, решения и лидерство. В идеале они должны работать вместе. Но пока ты их разделяешь, ты остаешься слабым.

Я хотел возразить, что «работать вместе» — это скорее совет из мотивационного тренинга, чем инструкция для новообращённого вампира. Однако слова застряли у меня в горле.

— Сейчас мы отправимся в замок, — произнёс он, доставая из кармана ключи от машины, которые показались мне новыми и очень дорогими. — Там ты познакомишься с остальными. Они… немного необычны, но теперь они — твоя семья, и это твоя ответственность.

Кот спрыгнул со шкафа, проскользнул мимо мужчины и выбежал в приоткрытую дверь подъезда, осознавая, что сейчас произойдёт нечто, к чему он не готов.

— Постойте, — с трудом выдавил я, ощущая, как земля уходит из-под ног, а вместе с ней и моя привычная жизнь. — А если я не хочу быть преемником? Если я просто хочу вернуть всё обратно?

Мужчина остановился у двери, обернулся ко мне, и в его взгляде я заметил что-то, что сделало его почти человеком — усталость, смешанную с терпением.

— Семён, пути назад нет. Но мы можем двигаться вперёд. И, поверь, управлять замком, полным вампиров, гораздо увлекательнее, чем прятаться от кота и бояться томатного сока.

Он вышел на лестничную площадку, оставив дверь приоткрытой. Холодный воздух из подъезда ворвался в квартиру, и я почувствовал, как по моей коже пробежал тот самый холодок — такой же, как в тот раз, когда я случайно напугал кота. Но теперь это был не страх, а какое-то другое чувство. Предчувствие.

Мой внутренний голос тихо произнёс: «Хорошо, давай попробуем. Но если там будет много тренингов по подавлению внутреннего голоса и нудных людей, то есть вампиров, я не ручаюсь за себя».

Я сделал глубокий вдох, взглянул на записку в кармане, на кулон на тумбочке и на осколки вазы, которые так и остались лежать на полу. Затем я шагнул к двери.

— Хорошо, — пробормотал я. — Давайте поедем в замок. Но если кто-то предложит мне выпить что-то красное без этикетки, я сразу же уйду.

Мужчина впервые по-настоящему улыбнулся, без тени фальши.

— Договорились.

Итак, меня зовут Семён, и я теперь вампир, хотя это всё ещё кажется мне чем-то вроде нелепой шутки. На меня навалилось столько всего — способности, замок, чужие ожидания — что голова идёт кругом. И ещё у меня что-то типа раздвоение личности. Вот угораздило же меня во всё это влипнуть. Но раз уж я стал преемником, то должен разобраться во всём постепенно. И, надеюсь, не перепутаю томатный сок с чем-то более опасным. Но до жути вкусным…

Глава 2. «Ребята не в восторге»

Семён проснулся от яркого солнечного света, который бил ему прямо в глаза. Это было тревожным знаком. Очень тревожным. Он поморгал, потянулся и тут же вспомнил: «Так, я же вампир! Мне нельзя находиться на солнце! Мне вообще нельзя находиться на свету!» Однако было уже слишком поздно: кожа на его руке покраснела, как будто он провёл целый час на пляже в самый разгар полудня.

— Ой, — тихо сказал Семён, глядя на свою руку. — Опять.

Он резко встал, подбежал к окну, задёрнул штору, а потом сразу же распахнул её, потому что подумал: «А вдруг это не солнце, а просто лампа?» Но потом снова задёрнул, потому что почувствовал, как начинает щипать руку. В панике он заметался по комнате, схватил плед, завернулся в него с головой и, превратившись в странный кокон, медленно попятился к прихожей.

В этот момент в дверь позвонили.

Семён замер. Звонок повторился, на этот раз более настойчиво.

Из-за двери послышался голос:

— Семён, ты опять что-то уронил? Я слышала грохот. У тебя всё в порядке?

Это была Лариса Игоревна, его соседка, которая жила напротив. Она работала в бухгалтерии и была человеком, твёрдо убеждённым в том, что «странности необходимо пресекать на корню». Для неё Семён был не вампиром, а просто актёром, который, как ей казалось, постоянно репетировал какие-то драматические сцены. И не только она так считала.

— Со мной всё в порядке! — раздался из-под пледа голос Семёна. — Я просто… случайно уронил… шкаф.

— Шкаф? У тебя там что, мебель ожила? Открой, я посмотрю, может быть, тебе нужна скорая помощь, — произнесла Лариса Игоревна строгим голосом.

Семён с тревогой подумал: «Вампиры не вызывают скорую помощь и не открывают двери соседям, особенно когда укутаны в плед и с обожжённой рукой». Однако Лариса Игоревна уже открывала замок своим универсальным ключом — она часто так делала, когда подозревала, что кто-то «лежит без сознания и не отвечает».

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Лариса Игоревна. Она огляделась, заметила в углу плед, который, казалось, подпрыгивал от волнения, и вздохнула.

— Ты снова репетируешь? Мог бы предупредить. Я думала, у тебя беда — потоп или пожар, — с упрёком произнесла Лариса Игоревна.

Плед медленно поднялся, и из-под него показались глаза Семёна, а за ними — неудачно скрытые клыки.

Лариса Игоревна внимательно посмотрела на клыки, затем перевела взгляд на Семёна и вновь обратила внимание на клыки.

— Это бутафория? — спросила она строго. — Если это бутафория, то она некачественная. Детали приклеены неровно.

— Они… не прикреплены, — признался Семён.

— Ну что ж, — произнесла Лариса Игоревна, закрывая дверь на ключ. — Давай, рассказывай. И убери, пожалуйста, этот плед, ты в нём как ребёнок.

Семён вздохнул и, опустившись на диван, укрылся пледом. Ткань скользнула вниз, открыв взору его покрасневшую руку.

— Я вампир, — тихо произнёс он. — Но я всё забываю. У меня раздвоение личности: одна половина помнит, а другая думает, что она просто очень уставший менеджер по продажам. Как это было раньше, до того, как я стал вампиром.

Лариса Игоревна заняла место напротив, достала из сумки блокнот и ручку.

— Ладно, — сказала она. — Допустим. Но если ты вампир, почему ты живёшь в квартире 42, а не в каком-нибудь замке с летучими мышами?

— Потому что я всё забываю, — повторил Семён. — Я помню, что должен быть в замке, но потом просыпаюсь здесь и думаю: «О, моя любимая кружка!» И всё, я уже не могу уйти. Потому что я не помню адрес. Где находится тот замок.

Лариса Игоревна постучала ручкой по блокноту.

— Послушай, — произнесла она. — Ты не вампир. Ты просто человек с весьма своеобразным восприятием мира. Но если ты так сильно в это веришь, давай поможем тебе сделать жизнь более комфортной. Во-первых, тебе понадобятся шторы, чтобы укрыться от посторонних глаз. Во-вторых, тебе стоит приобрести шляпу с широкими полями. И наконец, эти… — она кивнула на его клыки, — их нужно скрывать. Вот, возьми пластырь. Если кто-то увидит их, то подумает, что ты не в себе.

Семён посмотрел на пластырь, затем на Ларису Игоревну и впервые за долгое время ощутил, что кто-то пытается ему помочь, пусть и не совсем понимая его.

— Благодарю вас, — тихо произнёс он.

— Не благодари, — отрезала Лариса Игоревна. — Просто не роняй больше шкафы. От этого мой палас на полу может подпрыгнуть до самого потолка.

Но не успел Семён порадоваться тому, что всё наконец-то стало налаживаться, как в окно постучали. Не просто постучали, а буквально влетели в него.

На подоконник с грацией хищника приземлился Константин, главный вампир, известный как местный Дракула и «тот, кто обратил Семёна». Его безупречный внешний вид подчёркивал чёрный плащ и аккуратно уложенные волосы, а взгляд, казалось, мог заморозить кипяток.

— Семён, — произнёс он, взглянув на пластырь, закрывающий клыки, на плед, лежащий на полу, и блокнот Ларисы Игоревны. — Ты снова здесь.

— Я… я просто зашёл за кружкой, — попытался оправдаться Семён.

— У тебя нет кружки в замке? — спросил Константин с лёгкой обидой в голосе.

— Есть, но она не такая, — честно признался Семён.

Константин закрыл глаза, словно пытался сосчитать до десяти, но не смог преодолеть трёх.

— Ты мой преемник, — сказал он. — Ты должен учиться управлять вампирами, изучать древние свитки и внушать страх одним своим взглядом. А вместо этого ты прячешь свои клыки за пластырем и пугаешь консьержку.

— Она считает меня актёром, — тихо добавил Семён.

Константин обратил свой взор на Ларису Игоревну.

— Вы тоже так думаете? — спросил он.

— Я считаю, что ему необходимо соблюдать режим дня и пользоваться плотными шторами, — ответила Лариса Игоревна спокойно. — Также, возможно, стоит проконсультироваться со специалистом.

Константин тяжело вздохнул.

— Пойдём, — сказал он Семёну. — Замок уже ждёт нас.

— Можно я возьму хотя бы кружку? — попросил Семён.

Константин без лишних слов сорвал штору вместе с карнизом, обернул ею Семёна и взмахнул плащом.

— Никаких кружек, — произнёс он. — Только бесконечность, тьма и ответственность.

Лариса Игоревна проводила их взглядом, сделала запись в блокноте: «Опять улетел» — и пошла заваривать чай. Она была убеждена, что если будет всё записывать, то однажды поймёт, что это просто очень странная театральная постановка. И тогда она сможет обратиться с жалобой в администрацию театра. Только нужно узнать у Семёна, в каком театре он работает.

Замок Константина поражал своим величием, но в то же время окутывал своей мрачной и холодной атмосферой. По его коридорам гулял сквозняк, факелы шипели, словно недовольные, а тени на стенах казались живыми. И, честно говоря, иногда так оно и было.

Семён шёл по главному залу, стараясь шагать с достоинством, как и подобает преемнику Дракулы. Он расправил плечи, приподнял подбородок и даже попытался изобразить взгляд, «внушающий страх». Правда, получилось не очень убедительно, скорее как у человека, который заметил что-то подозрительное в супе.

— Ты должен вести себя так, будто тебе известно, что ты делаешь, — тихо произнёс Константин, идя рядом. — Даже если на самом деле это не так. Особенно если это не так.

— Я знаю, — с уверенностью сказал Семён. — Сейчас я войду и произнесу: «Приветствую вас, верные подданные!»

— Не называй их подданными, — поморщился Константин. — Они не любят, когда их так называют. Лучше «собратья по тьме» или хотя бы «коллеги по бессмертию».

— А можно называть их «ребята»? — с надеждой спросил Семён.

Константин прикрыл глаза.

— Нет, — произнёс Константин с лёгкой ноткой раздражения и грусти в голосе.

Двери распахнулись, и Семён ступил в тронный зал.

Там находились остальные вампиры: кто-то сидел, кто-то стоял, а кто-то полулежал на колоннах. Один из них читал древний свиток, другой точил клыки о мраморный подлокотник, а третий с такой силой зевал, что казалось, будто его челюсть вот-вот отвалится.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Семён набрал воздуха.

— Привет, ребята! — громко обратился он. — Я ваш новый лидер, и обещаю, что под моим руководством всё изменится к лучшему. Конечно, мир останется таким же мрачным, но, возможно, станет немного более чистым?

В воздухе повисла неловкая тишина. Затем послышался тихий смешок, за ним — ещё один. Кто-то фыркнул, прикрыв рот рукавом плаща.

— Пыль — это неотъемлемая часть нашей атмосферы, — произнёс Виктор, вампир с длинными ногтями, который всегда смотрел на окружающих свысока. — Мы веками создавали этот ореол таинственности не для того, чтобы его смывали тряпкой.

— Но у меня аллергия, — честно признался Семён. — И ещё я чихаю. А когда я чихаю, у меня могут выпасть клыки. Это не очень впечатляет.

Кто-то не смог сдержать смеха. А Константин, подняв руку, шагнул вперёд.

— Достаточно, — произнёс он с решимостью. — Семён — мой избранник. Его путь только начинается, и мы должны дать ему время.

— Время? — задумчиво произнёс Виктор. — А кто будет принимать решения, пока он будет учиться слушать советы? Может быть, я? У меня даже ногти идеально подрезаны для ведения протоколов.

Несколько вампиров одобрительно закивали головами.

Семён ощутил, как внутри него всё сжалось. Это была не просто обида — он понимал, что действительно не соответствует ожиданиям. Константин ошибался, и все присутствующие были правы, а он чувствовал себя лишним. И тут в его голове раздался голос. Тот самый, который Константин так ненавидел.