
Полная версия:
Клуб тридцать пять. Яга
Злость рвалась наружу криком и диким желанием крушить.
На глаза попалась тяжелая деревянная лавка, стоящая у стола. Он схватил лавку и с силой опрокинул её. Лавка грохнулась на пол. На мгновение Лёша замер, уставившись на неё. Неужели это он? Нет, он разумный человек и никогда бы так не поступил. Но остановится он уже не мог. Под руку попался стул. Затем стол. С ним было сложнее — он оказался тяжелее всех, но ярость, бурлившая внутри, придала Лёше сил. Он крушил всё, до чего мог дотянуться и не мог остановиться. Что-то внутри — то, что он держал годами, — прорвалось, и теперь его несло. Как река, прорвавшая плотину.
Он слышал только свой крик. Видел только свои руки, которые хватали и швыряли. Краем глаза Лёша уловил движение — Велеслав закрыл собой деревянного идола и руны. Это было как вызов. Повернувшись в его сторону Алексей пошёл на него.
— Не смей, — тихо предупредил Велеслав, приняв оборонительную позу.
Но Лёша его не слышал. Он не замечал ничего вокруг. Даже того, как позади открылась дверь и в комнату вошёл Ратимир. Влекомый жаждой разрушения Лёша наступал на Велеслава с лихорадочным блеском в глазах. А потом что-то тяжёлое ударило его по затылку.
Мир погас.
Он пришёл в себя на лавке. Голова гудела, во рту было сухо, язык прилип к нёбу. Он медленно сел и посмотрел вокруг.
Комната была разгромлена. Осколки посуды, опрокинутая мебель, рассыпанные травы и мелкий мусор. У стены стоял Велеслав, а рядом с ним, облокотившись плечом о стену, Ратимир, скрестивший на груди руки. Оба молча смотрели на него.
Лёша опустил взгляд. Увидел свои руки. На костяшках — ссадины и кровь, но он не чувствовал боли. Он вообще ничего не чувствовал. Только пустоту.
— Что… — начал он, но голос не слушался.
Он замолчал. Что он мог сказать? Что не хотел? Что это вышло само? Что он не такой? Что он всегда был правильным мальчиком и оправдывал ожидания родителей? Что он не знает, как это произошло? Чушь!
Он знал и более того — не раскаивался. То есть, с одной стороны ему, конечно, было стыдно. Но это было скорее привычкой, вежливостью, ожидаемой реакцией. На самом деле ему было всё равно. В душе было пусто, как в выжженной пустыне.
Велеслав переглянулся с Ратимиром.
— А ты силён! — усмехнувшись сказал старик. — Вон, даже стол перевернул.
— Извините, — буркнул Лёша на автомате.
— Да чего уж, — отмахнулся волхв и сказал неожиданное: — Это сила в тебе кипит. Выхода требует.
Лёша хмуро глянул на него исподлобья. Что опять за бред? Какая сила? Это просто злость. Злость и бессилие.
Волхв выглядел на удивление бодрым, как будто это не в его доме только что случился апокалипсис. Это так контрастировало с погромом вокруг, что Лёша в очередной раз задумался о психическом здоровье старика.
— Ну да ладно, об этом потом, — произнес Велеслав и обратившись к Ратимиру добавил: — Помоги мне убрать.
— Разгромил он, а убирать за ним мы должны? — нахмурился охотник недружелюбно взглянув на Лёшу.
— Слаб он сейчас. Пусть оклемается, после твоего-то удара.
Удовлетворенно фыркнув, как от похвалы, Ратимир отлепился от стены и принялся помогать Велеславу. Вместе они поставили на место стол, вернули лавки и стулья, вымели осколки и рассыпанные травы. Лёша тихо вышел на улицу.
Уже вечерело. Где-то далеко лаяли собаки, пахло травой и свежестью. Лёша сел на крыльцо и обхватил голову руками. Внутри было пусто. Как будто из него вынули всё — злость, страх, даже мысли. Он не знал, что теперь делать. Не знал, как быть. Он отчаянно хотел вернуться к себе прежнему, но не был уверен, что прежний он всё ещё существует.
Из дома доносились обрывки фраз. Велеслав и Ратимир тихо переговаривались, но слов было не разобрать. Лёша напряг слух. Наверняка его обсуждают.
— … сила… давно ждал… — услышал он голос Велеслава.
— … он не знает? А если… — отвечал Ратимир.
— … не опасен… эта девочка… Дара говорит…
Но как он ни старался, разобрать ещё что-либо не удалось.
Ночь опустилась быстро. Небо, усыпанное звездами каких не увидишь из города, походило на драгоценную мантию украшенную россыпью мерцающих камней. Вдалеке пели лягушки, чуть ближе — сверчки и цикады.
Ратимир уже давно ушел, а Лёша всё ещё сидел на крыльце бесцельно глядя в темноту. И в этой темноте, где-то на самом дне пустоты, он вдруг вспомнил Яну. Её лицо. То, как она задохнулась, когда он сказал про мужика. Обиделась, наверное. Он вдруг подумал: завтра. Завтра надо её найти и извиниться. Да, так будет правильно.
Он поднялся и вернулся в дом. Велеслав не донимал его разговорами, за что Алексей был ему внутренне признателен. Отказавшись от еды, предложенной волхвом, Лёша лёг на лавку и укрылся одеялом. Он долго смотрел в потолок и думал. О родителях. О Вике. О Яне. О том, что он, возможно, никогда не вернется обратно. Впрочем, нет. Конечно он вернется! Обязательно. Он узнает где находится и найдет способ вернуться домой. В конце концов, не могут же эти психи быть совсем оторваны от мира? Как-то же они добывают себе одежду, посуду, всякие бытовые вещи. Наверняка в ближайший город ездят. Осталось только выяснить когда снова поедут и договориться чтобы подбросили. Так, незаметно для себя, Лёша заснул. И ему ничего не снилось.
Глава 5
Яна проснулась от того, что за окном пели петухи и мычала корова. И если корова мычала в одиночестве, то петухи горланили все вместе. Вскоре присоединились и собаки — вначале залаяла одна, за ней другая, третья, и лай покатился по деревне, как пущенный с горы шар. С недовольным вздохом Яна открыла глаза. Взгляд уперся в низкий деревянный потолок, едва различимый в предрассветных сумерках. Яна поморгала, пытаясь понять, где находится и вспомнила. А вспомнив — обреченно застонала.
Нога, заботливо перебинтованная Дарой, заныла сразу, как только девушка подумала о ней, будто специально этого дожидалась. Всё тело ломило, во рту пересохло. За окном светало — серый, ранний свет, какой бывает только в деревне. Яна закрыла глаза и попыталась заснуть. Безуспешно. Коровы перестали мычать, петухи замолчали, лай, прокатившись волной по деревне тоже стих. Но сон больше не возвращался.
Поняв, что уже не уснёт, Яна осторожно села и огляделась. Полати скрипнули. Дары нигде не было. Вероятно, она ещё спала в той, второй комнате, которую не показала гостье.
Яна вспомнила вчерашнее и поморщилась. Как она смогла пить что-то из рук незнакомого человека при таких-то обстоятельствах? Поверила ей, как наивная дура, спать легла в её доме. Совсем мозги отключились? Позорище!
Чувствуя себя отвратительно из-за неудобной кровати, сломанной ноги, собственных мыслей и всей ситуации в целом, Яна медленно спустилась с полатей. Было тяжело, но она сделала это, опираясь на стену, на печку и на палку, которую кто-то поставил рядом. Дара, наверное. Девушка доковыляла до двери и вышла на улицу.
Утро было сырое, серое и туманное. Пахло травой, навозом и чем-то ещё, чего Яна не смогла определить. Было... хорошо. Да, внутри Яне было очень плохо, но это унылое серое утро почему-то нравилось ей. Тут было как-то по-особенному спокойно, как не бывает в городе.
«Ну что за бред?» — подумала Яна, отгоняя непрошеные мысли.
Она села на лавку у забора и обхватила себя за плечи. Холодно. И страшно. Очень страшно. Впервые в жизни она не знала, что делать и эта неизвестность казалась хуже смерти.
Яна просидела так, наверное, с полчаса, пока не услышала совсем рядом лёгкие шаги. Она обернулась и увидела Дару — бодрую и свежую, идущую с улицы.
— Уже встала? — улыбнувшись, спросила Дара. — Чудесно! Пойдем в дом, замерзнешь же.
— Доброе утро. А где вы были? — насторожилась Яна.
— Корову доила, а потом на выгул её отправила с Семёном. Он пастух, по утрам всех коров собирает, да на пастбище уводит. А вечером домой их возвращает, увидишь ещё. Ну, пойдём?
Она протянула девушке руку, но Яна не взяла её. Она осторожно поднялась сама и медленно заковыляла к дому, опираясь на палку. В углу у окна действительно стояли два ведра со свежим, ещё тёплым молоком. Сверху они были накрыты белыми вышитыми полотенцами.
Дара достала из печки котелок с горячей кашей, поставила хлеб и кувшин с парным молоком, ловко накрыла на стол. И как она всё успевает? Яна за это время успела только умыться из таза с водой.
Завтрак был неплох, но до кофе с булочками или пирожными не дотягивал. Девушке отчаянно хотелось чего-нибудь сладкого, но сказать об этом она постеснялась. После завтрака Дара принялась хлопотать по хозяйству, велев девушке как можно меньше ходить и не тревожить ногу. А чтобы не было мучительно скучно, предложила вышивку или пряжу со спицами. Но ни вязать, ни вышивать Яна не умела.
Спустя примерно два часа утомительного безделья к ней пришёл Лёша.
— Привет, — сказал он, показавшись в дверном проёме.
В странной чужой одежде, с растрёпанными волосами и синяками под глазами, но сердце Яны зашлось в бешеном ритме. Руки задрожали, кровь прилила к ушам, а мысли разлетелись, как перепуганные птицы.
— Привет, — сказала она, едва взглянув на него и спрятав лицо за кудрями. — А я смотрю ты приоделся. Только вот с кроссовками странно смотрится.
— Ты тоже, гляжу, принарядилась, — заметил он.
— Пришлось, — буркнула Яна, тут же почувствовав себя неуютно в платье Дары.
— Я это... по поводу вчерашнего... — неуверенно начал парень, переминаясь с ноги на ногу.
— Что, извиниться пришёл? — насмешливо бросила она, изо всех сил стараясь не выдать себя. Лёша вздёрнул подбородок и медленно вдохнул.
— Хотел спросить, как нога, — холодно ответил он.
Конечно, он никогда перед ней не извинится. Гордость не позволит. Вот индюк!
— Нормально, — обиделась Яна.
— Сильно болит?
— Ну так, — уклончиво ответила она. Упоминать о том, что пила лечебный отвар Дары, не стала, чтобы не выглядеть доверчивой дурочкой.
— Давай гляну, — сказал он, проходя ближе.
— Мне Дара вчера перевязала и какой-то жижей намазала, — проговорила Яна, вытягивая больную ногу. — Сказала до вечера не трогать и не ходить по возможности.
Присев на корточки, Алексей внимательно осмотрел повязку, проверив, насколько туго она держится.
— Правильно сказала, — прокомментировал он. — Пока не срастётся, лучше вообще не ходить.
Он поднялся, оглядел избу и, помолчав, сказал:
— Неплохо. Как тебе тут вообще?
— Кофе хочу, — стеснительно призналась Яна. Уши её при этом покраснели.
— Согласен, я тоже, — тепло улыбнувшись ответил Лёша, садясь на лавку рядом с девушкой.
Это был первый раз, когда он вот так улыбнулся ей. Не Вике, не Бажене, не кому-нибудь ещё, а ей, Яне Волковой! Господи, сейчас небо на землю упадёт! Яна несколько мгновений, как заворожённая смотрела на него и улыбаясь в ответ.
Стоп! Что она делает? Хлопает глазами, как безмозглая кукла, с которыми он привык общаться? Да ни за что! Она не какая-то там крашенная дура!
— Кровать неудобная, — недовольно буркнула Яна, возвращаясь в реальность. — Высоко, залезать неудобно. И матрас этот соломенный колется.
— Ага, и мой тоже. А ты где спишь?
— Вон там, — она указала рукой на полати над печкой.
— Это ещё ничего, мне вообще на лавке постелили.
— Серьёзно? И как?
— Отвратительно. Жёстко, неудобно и матрас реально колется.
Он снова улыбнулся, но на этот раз вышло неловко и натянуто.
— Слушай, я тут вчера подумал…
И он рассказал ей о выводах, к которым пришёл вчера перед сном, и о планируемом побеге.
— Точно! — Яна, воодушевлённая новой надеждой, развернулась к Лёше всем корпусом. Глаза горели. — Логично, они же должны откуда-то это всё брать. Рано или поздно что-нибудь закончится и им придётся пополнить запасы. Блин, как же я сама не додумалась?! Точно-точно! Дара ещё упоминала, что ярмарка скоро. Надо только узнать кто из них едет. Слушай, а если им сюда доставкой привозят?
— Я тоже об этом думал. Тогда можно попробовать курьера выцепить и с ним уехать. В крайнем случае — просто проследить за ним и сбежать.
— Угу. — Яна побарабанила пальцами по нижней губе, лихорадочно обдумывая новый план. Лёша бессознательно проследил за жестом, но тут же одёрнул себя.
— Надо собрать больше информации, — сказал он. — Как-то аккуратно выяснить, кто, куда и как часто ездит. И когда следующий рейс.
— Но максимально осторожно, чтобы не вызвать подозрений.
— Угу. Я попытаюсь выяснить, но на это уйдёт какое-то время.
— Я узнаю у Дары, — бойко ответила Яна, не желая оставаться в стороне.
— Только аккуратно. Она не должна ничего заподозрить.
— Ну разумеется! Думаешь, я не понимаю?!
— Хорошо, — согласился Алексей, игнорируя очередной выпад. — Я тогда завтра зайду, обговорим что удастся нарыть.
На том и порешили. Лёша собрался уходить. Он был уже у двери, когда Яна вспомнила интересную деталь.
— Стой! — вскрикнула она. Он обернулся. — Слушай, не знаю важно или нет, сама ещё не решила, но вчера я спросила у Дары какой сейчас год. Знаешь что она ответила?
— Ну?
— Шесть тысяч триста сороковой от сотворения Мира.
— Чего?! Это…
— Да. Это получается дохристианская Русь. Они хотят, чтобы мы поверили что попали в прошлое.
— Идиотизм какой-то, — сказал Лёша, нервно запустив пальцы в волосы.
— Угу. Не знаю, чем это нам поможет, но на всякий случай знай.
— Хорошо. Спасибо. Ну, до завтра?
— До завтра, — улыбнулась Яна, довольная тем, что смогла его шокировать.
Он ушёл, а Яна осталась сидеть на лавке у окна. Она смотрела, как он идёт по улице — высокий, широкоплечий, с растрёпанными волосами, и думала.
Она думала о том, как они сбегут отсюда. Вдвоём. Спрячутся в телеге, поедут по дороге, и он будет рядом. Близко-близко. Они будут говорить шепотом, чтобы не попасться. Он будет смотреть на неё и, может быть, даже улыбаться. Они будут говорить о всякой ерунде, а потом он вдруг взглянет на неё по-особенному, как никогда не смотрел раньше, и замолчит на полуслове. Он аккуратно уберёт прядку от её лица. Так ласково и нежно, и его взгляд упадёт ниже. На губы. Он потянется к ней. Нерешительно, не зная, согласна ли она, а потом…
Дура! Размечталась. Он никогда на неё так не посмотрит. Максимум что будет — он уляжется рядом на спину, скрестит руки и будет лежать с недовольной мордой, желая чтобы всё это поскорее закончилось. Может ещё и ныть, что солома в бок колет.
Яна раздражённо фыркнула и отвернулась. Лучше подумать, как Дару пораспрашивать.
Прошла пара дней. Сидя за столом у окна, Яна перебирала травы из корзинки, как показала ей Дара, и обдумывала, как бы выведать у неё информацию. Она сидела так уже битый час, но ничего путного на ум не приходило. Разминая затёкшую шею, девушка взглянула в окно и замерла. Она увидела её. Бажену, выходящую из дома Велеслава. Их разделяли несколько домов, расстояние было немалое, но Яна совершенно точно узнала дочь кузнеца. И что самое главное — Лёшу, который стоял рядом с ней, мило беседуя о чём-то. Он смотрел на неё так, как никогда не смотрел на Яну. Ласково, тепло, улыбаясь. Да он смотрел на неё почти как на Вику! Вот ведь гад! Яне даже стало обидно за его девушку, оставшуюся на Колиной даче.
Бажена что-то сказала, и он весело рассмеялся. Отвратительно. Яна смотрела и не могла отвести взгляд, как бы тяжело не было. В груди что-то сжалось — знакомо, противно, до тошноты. Она знала это чувство и, к сожалению, знала его слишком хорошо. Оно приходило каждый раз, когда она видела Лёшу с кем-нибудь. Вначале с Викой, теперь — с Баженой.
Яна отвернулась так резко, что заскрипела лавка. Внутри было пусто и больно. Она знала, что не должна ревновать. Не имеет права. Он ей ничего не обещал. Они даже не друзья. Просто попали вместе и теперь вынуждены держаться друг за друга. Но легче от этого не становилось.
Когда Лёша пришёл на следующий день, Яна твёрдо решила не подавать вида.
— Привет, — сказал он, подойдя поближе и убедившись, что их никто не подслушивает. — Ну что, удалось что-нибудь узнать?
— Я работаю в этом направлении, — уклончиво ответила она, стараясь не глядеть на него.
— Хорошо, — Лёша сел на лавку. — Я тоже.
Они помолчали, задумавшись каждый о своём. Яна изо всех сил старалась держать язык за зубами, но всё-таки не смогла.
— Мм. И много твоя Бажена знает? — спросила она вдруг, тут же мысленно отругав себя за это.
Лёша поднял на неё глаза.
— В смысле?
— Ну, я видела, как она вчера от вас выходила. И как ты её провожал.
— И?
— Ничего. Просто видела. — Яна пожала плечами, будто ей было всё равно.
Лёша помолчал. Потом сказал:
— Ты что, ревнуешь?
— Ещё чего! — вспыхнула она. — Мир не крутится вокруг тебя. Просто… у тебя же Вика есть?
— И что? Мне теперь с другими девушками разговаривать нельзя? Я её просто до ворот проводил, что такого? А вообще, — он прищурился, глядя на Яну. — Она интересная. Красивая, умная и готовит вкусно.
«В отличие от тебя», — мысленно продолжила фразу Яна. Но вслух этого никто не сказал.
— А ещё, она верит мне, — сказал Лёша, хотя об этом его никто не спрашивал.
— Это она зря, — заметила Яна.
— Ой, ты говоришь прям как её отец!
Почему-то Яне стало очень больно от этих слов. На что она надеялась, глупая? На то, что он станет отрицать очевидное? С чего бы? Бажена красивая, общительная, умеет и попросить ласково, и смолчать, когда надо. Вон, как она тогда отца уговорила — одним взглядом. Такие всем нравятся.
— Понятно, — сказала она ровно и уставилась на стол.
Лёша что-то говорил про план. Яна кивала, отвечала и даже спорила, но внутри у неё было пусто.
И всё же одна мысль засела в голове, как сорняк: побег. Их с Лёшей побег. Может быть, там, в дороге, всё изменится? Мысль глупая и ничем не обоснованная, но Яна уцепилась за неё, как утопающий за соломинку. Обязательно изменится. Должно.
Так проходили дни. Нога Яны потихоньку срасталась. Дара меняла повязку каждый день, мазала мазью, поила отварами. Яна терпела. Она вообще много терпела в эти дни — больше, чем за всю жизнь.
Не желая чувствовать себя нахлебницей, она помогала как могла — овощи почистить, травы перебрать, за тестом проследить. Дара не заставляла. Она просто показывала, как надо, и Яна училась. Порой девушке становилось неловко из-за того, что она почти ничего не умеет по хозяйству, тогда Яна вспоминала, что всё это — розыгрыш, и становилось чуть легче. Но не намного. Розыгрыш или нет, а еду Дара готовила вполне реальную. Пол мыла на самом деле, доила настоящую корову, вставая ни свет ни заря. Кормила реальных, живых кур, а по вечерам вязала обычные, самые настоящие носки. Интересно, сколько же ей заплатили, чтобы она вот так вжилась в роль? А остальным? Это ж сколько нужно денег? И зачем? Только чтобы Яну с Лёшей разыграть? Какой-то слишком дорогой розыгрыш получается. Да и кому он нужен?
Не позволяя себе сомневаться, Яна гнала подобные мысли. У неё есть цель. И она её добьётся.
К Даре приходили люди. Мужик с больной спиной, баба с кашлем, ребёнок с сыпью, которого мать привела за ручку. Она никому не отказывала. Давала травы, мази, говорила, что делать и как лечиться. Некоторых отводила в закрытую комнату.
Поначалу Яна думала, что там может быть что-то вроде оперативного штаба, или просто комната с личными вещами из двадцать первого века. Должна же Дара где-то хранить телефон и нормальную одежду?
Однажды, дождавшись, пока та уйдет, Яна пробралась туда. Со сломанной ногой это было не просто, но комната оказалась не заперта. Окрылённая удачей, Яна вошла внутрь и тут же разочаровалась — это была простая маленькая комнатушка для лечения больных. Что-то вроде смотровой. В центре стояла широкая лавка на высоких ножках, у стены — небольшой стол, заставленный баночками и ступками, а у двери пустой стул. И повсюду пучки сухих трав. Небольшое окошко, обрамлённое вышитыми занавесками, освещало небогатое убранство.
Яна аккуратно порылась в вещах, надеясь найти хоть что-то, но ничего не нашла. Только травы, мази, да книги со странными рецептами и заговорами. Обескураженная, она вернулась в общую комнату.
Чаще других к Даре приходил Ратимир. Он брал у неё молоко почти каждое утро. Иногда она давала ему ещё и снадобья от боли в суставах — для родителей, а взамен молодой охотник приносил мясо и шкуры животных. И каждый раз — говорил с Яной. Немного, но казалось, будто ему действительно интересно.
Однажды, когда он ушёл, Дара усмехнулась и сказала:
— Он к тебе ходит.
— С чего это? — удивлённо возразила Яна. — Он же к вам пришел, за мазью.
— Угу, за мазью, — согласилась Дара, перебирая свежие травы и связывая их в пучки. — Раньше он за мазью раз в месяц приходил, и молоко они у Прасковьи брали, она ближе к ним живет. А теперь вон — каждое утро тут.
Она по-доброму усмехнулась и лукаво взглянула на девушку. Яна ничего не ответила. Ну что за глупости? Им тут что, заняться больше нечем? Она отвернулась и продолжила молча перебирать пшено, вновь и вновь обдумывая план побега.
На следующий день, ближе к полудню, в дверь постучали. Дара как раз ушла на задний двор — развесить выстиранное бельё, — и Яна, опираясь на палку, сама доковыляла до двери.
На пороге стояла девчонка лет пятнадцати, со слегка растрепавшейся золотисто-русой косой и веснушками, рассыпанными по лицу. Ну надо же! Хоть кто-то в этом мире тоже ходит с веснушками! Яна улыбнулась и сказала:
— Привет! Ты к Даре?
— Ага, — бойко ответила та. — А она дома?
— Сейчас придёт, заходи. — Яна придержала дверь.
Девочка без стеснения шагнула внутрь, будто бывала здесь сто раз. В руках она держала большой узел, перевязанный веревкой.
— Меня Люба зовут, я шерсть Даре приношу, мамка передала. А ты Яга, да?
Яна поморщилась. Но Люба смотрела с таким искренним детским любопытством, что обижаться на неё было невозможно.
— Яна, — поправила она.
— Ага, — кивнула Люба, пропустив замечание мимо ушей. — Говорят, вы с Кощеем — посланники богов. Правда?
— Ну… — протянула Яна, не зная как ответить.
От ответа её спасла Дара, вернувшаяся в дом.
— Люба! Не ждала тебя сегодня, — сказала она из сеней, возвращая на место пустой таз. — Вроде же на завтра договаривались… ну да бог с ним. Молочка хочешь? Свежего, только утром надоила.
Люба согласилась и пробыла в гостях ещё около получаса, с аппетитом уплетая большой ломоть свежего хлеба с молоком и рассказывая деревенские новости.
Яна смотрела на неё и невольно улыбалась. Девчонка была живая, бойкая, с открытым лицом и без всякой задней мысли. Такие нравились Яне — в них не было фальши.
— Ой, а можно я завтра ещё приду? — неожиданно застенчиво спросила Люба, уже собираясь уходить.
— Заходи, — с улыбкой ответила Дара. — Мы завтра как раз пирожки будем печь с грибами.
Люба просияла. Яна тепло улыбнулась ей на прощание и вернулась к своим насущным делам. И планам.
За эти дни Яна и Лёша выяснили, что через две недели ожидается поездка в город. Повезут продавать шкуры, мечи, посуду, какие-то продукты и прочее. Будет целый обоз. Конечно, вряд ли они будут двигаться до города в таком виде. Скорее всего, по дороге перегрузят товар в обычные грузовики. Но главное выбраться отсюда.
Во время перегрузки Яна и Лёша незаметно улизнут, а после, когда эти психи разъедутся, доберутся до города на попутках. Оба понимали, что план, мягко говоря, сыроват, но другого у ребят не было. Оставалось надеяться на лучшее.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

