
Полная версия:
Клуб тридцать пять. Яга
У Яны похолодели пальцы.
Глава 3
Глава 3
Дом Дары мало чем отличался от остальных. Небольшая изба, с низкой дверью и маленькими окнами. Яна, опираясь на палку, доковыляла до крыльца и остановилась, разглядывая жилище с плохо скрываемым отвращением. Ну и куда она попала? Сарай какой-то!
— Заходи, милая, не стесняйся, — Дара придержала дверь.
Яна хмуро шагнула внутрь. Сени и две небольшие комнатки за ними, но девушка нерешительно замерла на пороге. Внутри было… чисто. Почему-то Яна представляла себе эту избу совсем иначе и теперь опешила. Внутри было не просто чисто, а опрятно, аккуратно, и даже очень уютно. Печь побелена, лавки выскоблены, пол вымыт. На полках — ровные ряды глиняной посуды, ни пылинки. У небольшого столика рядом с печкой — пучки трав, развешанные по стенам, ступки, банки, каждая на своём месте. Пахло сушёными растениями, мёдом и дымом. Не сарай. Дом. Настоящий дом, в который вложены руки и время.
— Вот тут ты будешь спать, — Дара указала на полати — широкую лежанку над печкой. — Тепло, мягко. Летом, конечно, жарковато, зато не продует.
Яна посмотрела на полати. Узкие. Высоко. Как она туда залезет с больной ногой — решительно непонятно. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но Дара её опередила.
— А сейчас сядь, милая. Я посмотрю твою ногу. — она указала на лавку у стола.
— Я не милая, — отрезала Яна.
— Хорошо, — согласилась Дара. — Сядь, не милая.
Яна села. Но не потому что послушалась — просто нога устала. Дара опустилась перед ней на колени и принялась осторожно разматывать импровизированную повязку. Пальцы у неё были тёплые и мягкие, а движения — уверенные, без суеты.
— Споткнулась? — спросила Дара, не поднимая глаз.
— Упала, — коротко ответила Яна.
Дара надавила в нескольких местах. Яна зашипела.
— Здесь больно?
— Да.
— А здесь?
— Тоже.
Дара покачала головой и выпрямилась.
— Кость треснула, — сказала она спокойно. — Не сдвинулась, слава богам. Но трещина есть. Кто тебе повязку делал?
— Лёша. Ну, Кощей который. — пояснила она, когда хозяйка вопросительно взглянула на неё.
— Хорошо сделал, — ответила Дара. — Ровно. Только надо потуже и подлиннее. И ходить тебе нельзя. Совсем.
— Как это — нельзя? — Яна вскинулась. — Мне надо…
— Ничего тебе не надо, — мягко перебила Дара. — Лежать будешь. Дня три точно. Потом посмотрим.
— Вы не понимаете! — Яна повысила голос. — Я здесь не останусь! Я не собираюсь тут сидеть и играть в ваши игры! Я не знаю, кто вы, не знаю, что это за место, и я не…
— Послушай, — Дара посмотрела на неё спокойно, без осуждения и будто даже с пониманием. — Я тебя не держу. Но пока нога не срастётся, далеко ты не уйдёшь. Даже если очень захочешь.
Яна открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что возразить нечего. Нога болела. Идти она не могла, да и некуда. Она была в ловушке. В чужом месте. Среди чужих людей. Без телефона, без помощи, без ничего. Даже Лёши не было рядом. Ещё несколько минут назад она радовалась тому, что не придется жить с ним под одной крышей, а теперь это стало последней каплей. И тогда внутри неё что-то лопнуло.
— А-а, я поняла, — сказала она нервно хохотнув. — Это розыгрыш. Пранк. Вы сговорились, да? — Яна хохотнула снова, но в глазах не было веселья. — Очень смешно, я оценила. Всё? Можно идти? Где у вас тут камеры? Куда говорить?
— О чём ты? — удивилась хозяйка.
— Продолжаете играть? Хорошо. Какой сейчас год?
— Шесть тысяч триста сороковой от сотворения Мира, — спокойно ответила Дара, будто это было само собой разумеющимся.
Смех, начинающийся с коротких вспышек, стал неудержимым.
— Шесть тысяч триста сороковой? Это минус пять с половиной тысяч лет… Что, хотите сказать мы сейчас в Древней Руси?
Она захохотала, но в смехе не было ничего веселого.
— Кто он? Ну? Кто этот козел, который всё устроил? А? Говорите! Кто он вас нанял? — в голосе Яны пробивались истерические нотки.
Дара молчала. Лишь внимательно смотрела на неё, словно выжидала.
— Отвечайте! Я вас спрашиваю! — Яна вскочила, опираясь на палку, и тут же села обратно — нога прострелила болью. — Чёрт!
Но боль не отрезвила её. Наоборот. Она будто подожгла что-то внутри. Яна снова встала — и снова села. Потом встала. Села. Палка выскользнула из дрожащих рук и упала на пол.
— Что вы молчите? А? Сказать нечего? Ну, где тут камеры, куда говорить? Здесь? — Яна схватила со стола глиняную миску, быстро взглянула на неё и швырнула в стену. Миска разлетелась на осколки. Дара поджала губы. — Или может здесь? — вслед за миской полетела и ложка, неосторожно оставленная хозяйкой на краю стола.
— Что вам от меня надо?! — громко, как только могла, закричала Яна. — Что вам всем от меня надо?! А?! Кто вы такие?! Что это за место?! Почему я здесь?! Как вы меня сюда привезли?! Зачем?! Я не хочу быть здесь! Не хочу! Не хочу!
Она кричала, голос срывался, а по лицу потекли слёзы — горячие, злые, которых она всегда стыдилась, но сейчас не могла остановить. Она дико озиралась, желая швырнуть ещё что-нибудь, но на столе больше ничего не было. Что-то тёмное, горячее и злое поднималось со дна её души и не давало дышать. Не найдя ничего, до чего могла бы дотянуться, она схватила палку, на которую опиралась при ходьбе — свою единственную опору — и с силой швырнула её в стену.
— Я вас всех ненавижу! — кричала она. — Всех! Ненавижу! Вы думаете, это смешно?! Вы думаете, мне весело?! Да будьте вы все прокляты! Я на это не подписывалась! Выпустите меня отсюда! Выпустите! Ненавижу!
Яна бездумно заколотила по лавке — раз, другой, третий.
— Ненавижу, — в исступлении повторяла она, желая уничтожить всё вокруг. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Она не знала, кого ненавидит. Себя? Лёшку? Друзей, которые решили провести этот дурацкий ритуал? Маму и бабушку, которые с детства вбивали ей в голову, что нельзя быть слабой? Пожалуй, всех сразу.
Она едва не сорвала голос, когда, совершенно неожиданно, ей в лицо ударил поток холодной воды. Яна захлебнулась на полуслове и закашлялась. Вода попала в нос, в глаза, намочила волосы, стекала по плечам и груди. Дара стояла с пустым ковшом, выжидательно глядя на девушку. Словно прикидывала достаточно ли этого. Яна даже не заметила как она отходила к кадке в углу и набирала воду.
Яна громко всхлипнула и ссутулилась, ещё несколько раз беззвучно повторив «ненавижу». Голос не шёл. Она будто разом лишилась сил. Слёзы текли, нос и глаза распухли, лицо горело.
Дара поставила пустой ковш на стол, подошла и устало опустилась на лавку рядом с девушкой. Она не стала успокаивать. Не стала гладить по голове, приговаривая, что «всё будет хорошо». Дара ничего не сказала и от этого молчания Яна почувствовала, как слёзы, которые она хотела утихомирить, потекли ещё сильнее. Яна закрыла лицо руками и затихла.
В комнате стало совсем тихо. Были слышны только тихие всхлипы, да лай собак с улицы. Яна не знала, сколько времени прошло. Может, минута, может, десять, а может и больше. Когда она отняла руки от лица, Дара всё так же сидела рядом. Она повернула голову и поглядела на девушку со смесью понимания, жалости и какой-то обреченности.
— Это была миска для хлеба, — сказала она ровно.
Яна посмотрела на неё исподлобья. Потом на осколки. Внутри что-то дрогнуло — стало неловко и стыдно.
— Извините, — едва слышно прошептала Яна.
— Ничего, — Дара подняла руку, будто хотела коснуться девушки, но одернула себя. — Новую купим. Как раз ярмарка скоро.
Какое-то время они сидели молча. Яна не решалась смотреть на хозяйку. Злость ушла, оставив после себя пустоту, усталость и стыд. И где-то на самом дне — страх. Тот самый, который она гнала от себя весь день, хоть и осознавала.
— Что происходит? — тихо спросила Яна надтреснутым голосом. — Я не понимаю, где я. Не понимаю, почему я здесь. Не знаю, как мне отсюда выбраться. И я не верю, что это всё на самом деле. Это... это какой-то бред. — Яна закрыла лицо руками, будто пытаясь спрятаться от всего мира.
— Ты не посланница богов, верно? — спокойно спросила Дара.
Яна с опаской поглядела на неё из-за ладоней. Ей вдруг пришла простая и ясная как день мысль — а вдруг эти люди разозлятся, если узнают, что они с Лёшей не те, за кого себя выдают? Нет, это, конечно, бред и, скорее всего, чудовищный розыгрыш, но всё же. Вдруг они и правда психи? Ушли в лес и вдали от цивилизации двинулись рассудком? Кто знает что у них на уме? Может, они решат казнить самозванцев или выгнать их из деревни на съедение диким животным? Не лучше ли пока подыграть им?
— Не бойся, я никому не скажу, — проговорила Дара, видя замешательство гостьи.
— Я не боюсь, — слабо ответила девушка.
— Боишься, — спокойно сказала Дара. — Просто не любишь этого признавать. Бояться нормально. Страхи предупреждают нас об опасности.
Яна не нашлась что ответить. Она ожидала, что Дара начнёт подозревать, давить, допытываться, но она не стала. И от этого почему-то стало легче.
Дара молча поднялась, поставила на печь маленький котелок и через несколько минут вернулась с кружкой от которой исходил мятный, чуть горьковатый аромат.
— Выпей.
— Я не буду ничего пить. Я вас не знаю! — ощетинилась девушка.
— И правильно, — согласилась Дара. — Никогда нельзя пить то, что они дают незнакомцы.
Яна с недоверием посмотрела на неё. Шутит? Но на лице Дары не было веселости или раздражения. Только усталость. Она просто стояла с кружкой в руках, раздумывая ставить ли её на стол перед девушкой, или пока не стоит.
— И всё же выпей, — устало сказала Дара. — У тебя может начаться жар. Нога-то болит сильнее, чем ты показываешь. Да и поспать тебе надо, во сне силы прибавляются.
Яна подозрительно прищурилась. Скорее от привычного желания спорить, чем от недоверия. Странно, но теперь, когда слёзы высохли, ей стало спокойнее. То ли спокойный голос Дары так подействовал, то ли вместе со слезами ушел и здравый смысл, но Яна поймала себя на том, что верит этой женщине. Или ей просто хотелось верить? Верить хоть кому-то в этом безумном хаосе? Хотелось, чтобы хоть кто-то был на её стороне? Чтобы на секунду почувствовать что не одна.
Конечно, фактически она не одна — с ней был Лёша. Они ведь попали в этот дурдом вместе и были связаны, но... Он сейчас где-то там, у Велеслава, и даже не знает, что с ней. Да он, наверное, о ней и не думает. Он вообще никогда о ней не думал.
— Отвар, — напомнила Дара и осторожно протянула кружку. — Выпей, он поможет поспать.
Яна взяла его и исподлобья глянула на хозяйку.
— Если вы меня отравите, я вернусь и буду вас преследовать. — пробубнила она, держа кружку обеими руками.
— Договорились, — улыбнулась Дара.
Её улыбка была доброй и тёплой, как весеннее солнце. Яна невольно улыбнулась в ответ и сделала глоток. Отвар был чуть горьковат, но мёд смягчал. Она сделала ещё глоток, потом ещё. Внутри начало разливаться тепло. Не сонное — простое успокаивающее тепло, заполняющее собой оставшуюся после истерики пустоту. Руки постепенно переставали дрожать.
— Спасибо, — прошептала она, когда в кружке осталась половина.
— Пожалуйста, — с легкой улыбкой ответила Дара. — Давай посмотрим ногу.
Она поставила таз с водой, сняла повязку, осторожно обтерла ногу смоченной в воде тряпкой и промокнула полотенцем. Затем взяла банку с тёмной мазью, пахнущей полынью, и аккуратно натёрла лодыжку. Прикосновения Дары были почти невесомыми, но все равно каждое отзывалось болью. Яна стиснула зубы и мужественно терпела. После травница наложила новую повязку — потуже, подлиннее, с двумя дополнительными дощечками по бокам.
— Сейчас будет полегче, — сказала она, закончив неприятную процедуру.
— Спасибо, — выдавила Яна.
Дара помогла ей подняться, подвела к полатям, помогла забраться. Было ужасно неудобно, но Яна справилась и легла. Одеяло было тонкое, летнее, но тёплое. Пахло травами.
— Поспи, — сказала Дара, укрывая её. — Утро вечера мудренее.
Яна на автомате что-то промычала в ответ и закрыла глаза. Внутри было пусто. Ни злости, ни обиды, ни страха — только усталость и пустота. И одна мысль, которая не отпускала: она осталась одна. Совсем одна, в чужом незнакомом месте, без возможности связаться хоть с кем-то. Возможно дело было в отваре, которым напоила её Дара, а может в том, что после истерики внутри не осталось вообще никаких чувств, только сейчас эта мысль её не пугала. Ну, одна. Ну, в незнакомом месте. Ну и что? Сейчас это воспринималось просто как данность, без какой-либо эмоциональной окраски.
«Надо будет придумать как отсюда выбраться, — подумала Яна. — И с Лёшкой поговорить, может он что-то полезное узнал, что нам поможет. Завтра… Интересно, как он там? Лёша…» Она провалилась в сон раньше, чем успела додумать эту мысль.
Ей снилась дача. Та самая дача Колиных родителей — с большой террасой и бассейном во дворе. Та, с которой всё началось.
Яна стояла на террасе с коктейлем в руке, глядя на воду. Прыгать в бассейн она отказалась — купальник с собой не взяла, да и вообще, оголяться при людях она не любила — стеснялась. Она с завистью смотрела на Вику. Та резвилась в воде, тонкая, звонкая, в идеально сидящем на ней бикини. Вот сучка! Конечно, если бы у Яны была такая фигура, она бы тоже в купальниках рассекала.
Внезапно в воде кто-то ущипнул Вику за пятку. Девушка взвизгнула и начала неистово брыкаться. Рядом с ней с хохотом вынырнул Лёша.
— Дурак! — притворно-обиженно воскликнула Вика и заколотила кулачками в грудь парня.
Он только сильнее расхохотался и притянул её к себе, целуя в макушку.
Яна отвернулась. Смотреть на это было невыносимо. В груди сжалось знакомо и противно.
Вдруг боковым зрением она заметила тёмный силуэт, промелькнувший в проёме двери. Поначалу подумала, что это кто-то из ребят, но смутное предчувствие засело в груди занозой. Яна отмахнулась от него. Но чем дольше она сидела, делая вид что веселится, тем сильнее росла тревога. Яна нерешительно встала и направилась в дом, убеждая себя что ей показалось.
Странное ощущение вело её вперёд, будто тянуло невидимой нитью. Не отдавая себе отчёта, Яна поднялась на чердак.
Силуэт ждал её. Как ни старалась, Яна не смогла разглядеть незваного гостя. Силуэт был размыт, словно соткан из густого чёрного дыма. Невозможно было даже определить, кто это — мужчина или женщина.
Фигура неподвижно стояла посередине чердака спиной ко входу, но стоило Яне войти, как та пришла в движение. Силуэт сделал два шага вперёд и обернулся через плечо. Лицо было надёжно скрыто капюшоном, но девушка могла поклясться, что в этот момент гость посмотрел ей прямо в глаза. Она не столько увидела, сколько ощутила этот взгляд — глубокий, мудрый, пугающий и успокаивающий одновременно. Он казался давно знакомым, но в то же время новым, неизведанным. Так смотрела бездна. Или вечность, как говорят романтики. Яна не могла ни пошевелиться, ни издать какой-либо звук.
Отвернувшись, фигура продолжила своё движение вглубь чердака. Поравнявшись с грудой пыльных коробок, она развернулась, сделала лёгкий жест рукой и указала на книгу, лежащую на одной из них. Странно, ещё секунду назад никакой книги здесь не было. Или была? Яна не могла ответить точно.
Большой увесистый том в тёмном потёртом переплёте. Отсюда сложно было разглядеть, но отчего-то книга показалась Яне знакомой, будто она уже видела её раньше, но не могла вспомнить где. В этот момент фигура в капюшоне снова взглянула на девушку, будто приглашая подойти. Глаз не было видно, но взгляд проникал в душу. Яна почувствовала, как по спине побежали первые мурашки, — и в этот момент всё исчезло.
Она вновь обнаружила себя сидящей с коктейлем на террасе. В бассейне по-прежнему плескались ребята, Лёша всё так же обнимал Вику. Как будто ничего не произошло. Может всё-таки показалось?
А потом кто-то крикнул:
— Смотрите, что я нашёл на чердаке!
Радостно вбежав на террасу, Денис бросил на стол книгу. Ту самую. Большую, толстую, обтянутую чёрной кожей. Буквы и символы на обложке стёрлись — ничего не разобрать. Почему-то все решили, что книга эта — непременно древний магический фолиант, принадлежавший какой-нибудь сильной ведьме. Возможно, даже заколдованный. Даром, что в магию никто из современных студентов не верил.
— Это знак! — важно заявил кто-то и нетрезво хихикнул. — Сегодня же самая короткая ночь в году!
— И что?
— И всё! В смысле, это неспроста. Нам нужно что-нибудь из этой книги попробовать!
— Точно!
Идея была встречена с большим энтузиазмом. Яна стояла в стороне и смотрела, как ребята с горящими глазами обступают стол. Однако, их ждало разочарование: книга была написана на незнакомом языке.
— Дай посмотрю! — лениво, будто делая одолжение собравшимся, сказал Лёша, пробираясь сквозь толпу.
— Это латынь! — провозгласил он, перелистнув несколько страниц.
— Кощей, ты сможешь это прочитать?
— Пф! Конечно, я ж врач!
Толпа окружила его, предвкушая новое развлечение.
— Зай, давай что-нибудь интересное! — сказала Вика, повиснув у него на плече.
— Сейчас найдём, — пообещал он, приобняв её за талию.
Яна отвернулась. Ей хотелось уйти. Уехать. Заказать такси и никогда больше не приезжать на эти тусовки, где она для него пустое место. Но она осталась. Потому что он остался. Потому что она всегда оставалась, когда оставался он.
— Так… Привороты, лечение чахотки, ритуал призыва демона…
— Охренеть! — восторженно шепнул кто-то.
— Ага. Морок, снятие морока… О! Вот! «Перемещение».
— В смысле?
— Ну, судя по всему, можно переместить любой предмет через время и пространство, — пояснил Кощей, вчитываясь в текст. — Нужно начертить круг, встать внутри… свечи… угу… прочитать заклинание, ну, это понятно… угу… угу… и в конце ритуала нужный предмет переместится в центр круга. Ну, или из него, если наоборот. О, вот предупреждение: «что бы ни случилось не прерывать заклинание и не выходить из круга!» Подчеркнуто несколько раз, наверное важно. И вот тут ещё мелко дописано… сейчас… «нарушители запрета… вернуться…» Не, не разобрать. Короче, если что, из круга не выходим. Понятно?
— Здорово! — воскликнула Вика и её глаза загорелись пуще прежнего. — А кого будем призывать?
Завязалось оживлённое обсуждение. Каждый предлагал свои варианты, спорили, смеялись. В результате решили призвать ящик шампанского.
Яна, как студент-физик, в мистику не верила со времён детского сада, но… Лёша ведь тоже там будет. Ей мучительно хотелось быть ближе к нему, несмотря на доводы разума.
Под общее хихиканье на террасе начертили большой круг, в центр поставили три свечи, как было сказано в инструкции. Свечи, правда, были ароматические, других в доме не нашлось, но нигде не было написано, что их нельзя использовать в ритуалах. Встали в круг.
Огонь от свечей приковал взгляд Яны. Её тело сковала необъяснимая тревога, граничащая с паникой. Звуки, образы вокруг — всё пропало, остались только выжигающие кислород языки пламени. А потом Лёша стал читать.
Какой же у него красивый голос! Даже сейчас, произнося незнакомые слова, его голос обволакивал Яну, укрывая её, словно одеялом. Голос, от которого у неё перехватывало дыхание. Стоп! Ей и правда стало трудно дышать. Уши заложило, тело стремительно слабело и Яна уже мало что соображала. Пытаясь сфокусироваться, взгляд зацепился за свечи.
«Красивые огоньки» — подумала Яна перед тем, как всё поплыло.
Лёша почти дочитал, когда краем глаза заметил странное движение через одного человека от себя. Из ровного строя стоящих в кругу людей выделялась одна фигура. Кто-то падал. Дальше всё происходило с чудовищной скоростью.
Он инстинктивно бросился вперед, выронив книгу и по памяти дочитывая последние слова. Поймал. Девушка не успела долететь до пола. И тут что-то потянуло Лешу в сторону.
— Круг! — раздался чей-то крик.
Его правая нога была за кругом. Они пересекли черту. В следующее мгновение опустилась тьма.
Яна проснулась.
Потолок был низкий, деревянный. Пахло травами и печкой. Она отвернулась к стене и закрыла глаза, но сон не шёл. Сердце колотилось как бешеное, в голове всё смешалось. Страх, обида, боль, подозрения — и где-то на дне, совершенно неожиданно для себя, благодарность Даре — всё это слилось в гремучую смесь, не дающую покоя. Яна не знала, что с этим делать. Поэтому она просто лежала и смотрела в стену, пока за окном не начало светлеть.
Глава 4
Дом Велеслава стоял в самом центре деревни, напротив кузни. Больше, чем изба Дары, с высоким крыльцом и резными наличниками. Лёша поднялся по ступеням, чувствуя, как под рёбрами всё сжимается тугим узлом и к горлу подкатывает тошнота.
Он не понимал, где находится и как сюда попал. Не знал, что будет дальше, даже не мог предположить. И от этого непонимания хотелось что-нибудь сломать — просто чтобы выплеснуть то, что росло внутри и грозило его поглотить. Но он не мог. Хотел, но не мог. Ему всегда говорили: «Веди себя прилично», «Не позорь семью», «Ты же мужчина, держи себя в руках». И он научился. А со временем перестал уметь по-другому.
Велеслав отворил дверь и пропустил гостя вперёд.
Внутри было просто, но добротно. Широкие лавки, большой стол, печь. По стенам — пучки трав, какие-то деревянные фигурки, развешанные на нитях. В углу — небольшой идол, грубо вырезанный из дерева, с неразборчивым лицом. На мгновение Лёше показалось что идол смотрит на него. Смотрит и насмехается.
— Вот здесь ты будешь спать, — Велеслав указал на лавку у стены, застеленную соломенным матрасом и тёмным одеялом.
Лёша не ответил. Он стоял посреди комнаты, озирался вокруг и молчал. Внутри закипало что-то тёмное и мощное, грозя вырваться наружу как раскаленная лава из вулкана.
— Есть будешь? — спросил Велеслав, будто каждый день встречал посланцев богов.
— Что здесь происходит? — глухим голосом спросил Лёша наконец и перевел взгляд на старика. — Что это за место? Где я?
Алексей отчаянно силился вспомнить хоть что-то, что помогло бы ему понять где он находится и как сюда попал. Но как бы он ни старался, вспомнить не получалось. Он был на вечеринке, читал эту дурацкую книгу, кинулся спасать падающее тело, ещё не понимая чьё оно. Потом мгновение темноты и сразу лес. Как это возможно? От напряжения застучало в висках.
Велеслав посмотрел на него удивленно, словно парень задавал глупые вопросы.
— Как где? У меня дома.
Теперь уже Лёша посмотрел на него как на умалишенного.
— Издеваетесь? — злобно прошипел он. Держать себя в руках становилось всё сложнее.
— Да ты не хмурься, я ведь не со зла, — добродушно ухмыльнулся старик. — А то, что много вопросов задаёшь — так это даже хорошо. Не глупый, значит. Мне глупый ученик без надобности.
— Что? Какой ученик? При чём здесь какой-то ученик?! — Лёша запустил пальцы в волосы, нервно сжимая их и подошел к окну.
— Я не понимаю, — сказал он после нескольких секунд молчания. Голос дрогнул. — Я не понимаю, как я здесь оказался. Я был у Колька на даче, с друзьями. Дэн приволок эту дурацкую книгу. Я читал. А потом... — он запнулся и повернулся к волхву, внимательно вглядываясь в его лицо, словно ища на нем ответы. Глаза его казались черными и безжизненными. — Лес. Сразу лес, понимаете? Как это возможно? Как я там оказался? Кто меня туда перенёс? Меня вырубили? Увезли? Зачем?
— Я не знаю, — грустно ответил Велеслав и голос его казался искренним.
— Не знаю… — медленно повторил Лёша и вдруг взорвался. — Да вы ничего не знаете! Ничего! Только говорите загадками и делаете вид, что всё в порядке. — Он шагнул вперёд. — Но ничего не в порядке! Ни-че-го!
Он приблизился к волхву, угрожающе нависая над ним. Велеслав был с ним одного роста, но парня это ничуть не смущало. То тёмное и незнакомое, что закипало внутри наконец вырвалось наружу.
— Это чей-то тупой розыгрыш, да? Не смешно! Кто это устроил? Ну?! Что ты молчишь?!
Он схватил Велеслава за грудки и несколько раз встряхнул его. Старик не сопротивлялся, лишь молча смотрел на него. Без страха и с каким-то болезненным любопытством. Так смотрят на бабочку, пришпиливая её иголками к доске.
— Успокойся, — спокойно сказал Велеслав.
— Ёп твою мать, как же я сам не догадался! — зло воскликнул Лёша. Он отбросил старика и перешел на крик. — «Успокойся»! Всего-то! Надо просто успокоится и всё будет хорошо! Я что по-твоему, идиот?! Не понимаю что происходит? Вырубили человека, привезли сюда и играете тут в Древнюю Русь! Не оригинально, это уже в кино было! АААА!

