ЯНСОН Противостояние

- Все вон. – и они, поклонившись послушно покинули гостиную, закрывая за собой тяжелые двери. Он поднялся с места и подойдя к ней ближе налил ей еще пол бокала вина. И протянул ей,

- Пей. – сказал он. Она сделала два глотка. Он ходил у нее за спиной и ждал, потом добавил:

- Если ты закончила, то расскажи мне как ты познакомилась с Инсо. Он подошел с другой стороны стола, внимательно рассматривая ее.

– Он завербовал меня, - коротко сказала она.

– Это я знаю! - нервно ответил Джон.

– Почему?! – он повысил голос.

– Я слышала их разговор с Хоргесом, а позже попыталась предупредить очередную его жертву о том, что он опасен.

Джон разразился хохотом,

- Ты влезла в дела этого психа?! - продолжал смеяться он, - Жалкий пьяница! Да он извращенец! -громче добавил Джон, закрывая рукой лицо.

– И что? Что дальше?! – его глаза сверкали.

– Он внезапно напал на меня в кабинете Инсо, там все и случилось.

– Как он его убил? - серьезным тоном спросил Джон.

– Со спины, - коротко ответила Габриэлла.

Джон опять начал расхаживать по комнате, немного прихрамывая на одну ногу, он молчал.

– Не похоже на Инсо. Напарника со спины... - размышлял он.

Он взял свой бокал со стола и поднял вверх.

– Давай выпьем за счастливое разрешение этой проблемы, до дна! - добавил он, с воодушевлением. Габриэлла чувствовала, что ее уже штормит от спиртного и она сделала только один глоток и поставила бокал на белоснежную скатерть. Ван Джон наблюдал

– Нет! Габриэлла, нет! До дна! В знак уважения хозяину! - он смотрел хитрым взглядом, улыбаясь ей своей привлекательной улыбкой. Ей пришлось подчиниться.

Она сидела почти не двигаясь, ожидая очередную выходку от Ван Джона. Ее начало мутить, в голове поплыло. «Слишком много алкоголя». Габриэлла к такому не привыкла. Джон выжидал как хищное животное перед нападением. Его желание было в этот вечер одно: проверить ее на прочность, загнать в угол. Он не стал долго ждать.

Джон подошел к открытому окну и как будто невзначай подозвал Габриэллу ближе, дружелюбно обращаясь к ней:

- Взгляни, это моя гордость! - показал он в открытое окно на пасущихся неподалеку лошадей. Она подошла ближе, он взял ее за руку и притянул к себе, улыбаясь ей и развернув ее лицом к окну, стал за спиной.

– Смотри, - тише на ухо продолжал Джон и, взяв ее за плечи, придвинулся так близко, что было слышно его возбужденное дыхание.

Габриэлла старалась держаться прямо, но ее начало штормить. Почувствовав это, Джон крепче сжал ее плечи. От боли в старой ране в плече она вскрикнула, в этот момент он развернул ее к себе и прижал ее к стене у окна, сорвав часть тонкой ткани прекрасных одежд с ее левого плеча, показался глубокий шрам у ключицы, он крепко держал ее, продолжая срывать с нее одежду, не давая ей и шанса. Из ее руки выпала тяжелая серебряная вилка, Джон, глянув на нее, оскалил зубы, празднуя победу. Почувствовав, что он ослабил хватку, Габриэлла извернулась и впилась в него зубами, Джон взревел и выпустил ее из рук; она мастерски увернулась и, схватив вилку с пола, с силой воткнула ее в рану Джона, тот взревел от боли - хлынула кровь и он окончательно остыл и медленно, сдерживая стон, вытащил вилку из раны. Его затрясло от гнева и боли. Габриэлла отскочила к стене позади стола и опершись о стену спиной, откинула голову, наблюдая за ним; в глазах плыло. Ван Джон тяжело дыша, крепко прижимал рукой открытую рану и смотрел на нее гневным взглядом, стоя в пяти шагах от Габриэллы.

– Свидание окончено! – вытирая пот с подбородка, в пол голоса сказал Джон.

Она закрыла глаза и сползла по стене вниз.

– Кусается как дикая кошка! – усаживаясь на стул, прошептал он и застонал от боли.

– Моррис! Моррис! – заорал он в сторону дверей. В коридоре послышался шум. Двери распахнулись и вбежал слуга, как всегда тяжело дыша и вытаращив глаза, уставился на окровавленного хозяина и Габриэллу на полу в нескольких шагах от него.

– Охрану и медиков давай, - спокойным тоном произнес он.

Пухляш попятился назад как в замедленном кино, таращась на него и ничего не понимая, развернулся в сторону коридора и заорал во все горло :

- Охрану сюда! Быстро! – так, что Ван Джон поднял брови вверх удивляясь его решительному тону и мужскому гласу.

Через несколько минут он примчался назад с охраной и двумя медиками. Джон указал на Габриэллу слабой рукой.

– Она не ранена, верните ее к себе и под охрану, - тихо сказал он. Моррис суетился вокруг хозяина, наблюдая как ему оказывают помощь. Увидев, как кровь выбивается из открытой раны Джона, он побледнел и закашлялся, и отошел в сторону, его стошнило.

К вечеру Джон почувствовал себя хуже, начался жар, его знобило, и врачи как могли снимали воспаление уколами и делали ему перевязку, после оставили его в спальне отдыхать. К одиннадцати ночи все стихло, слуги разбрелись по своим комнатам. У журнального столика в коридоре в мягких креслах присыпала охрана Габриэллы у ее двери. Ночь спустилась на лес и озеро, легкая прохлада дуновением ветра проникала сквозь открытые окна, слегка шевеля шелковые занавески. Габриэлла лежала на своей кровати головой к изголовью, тяжелая и мучительная головная боль стучала в виски. Она привстала и пошла в душ, сняв усталость и болезненное состояние, потом опять прилегла на кровать. В голове вертелась одна мысль: «Ван Джон не остановится, нужно действовать быстрее, пока он еще слаб».

В четвертом часу ночи, в темной одежде, закрыв лицо черной тканью, Габриэлла проскользнула мимо спящих охранников из своей комнаты. В огромном коридоре сквозь высокие окна пробивался лунный свет, тени расплывались по деревянным полам и вытягивались в длинные темные полосы. Габриэлла старалась слиться с темнотой, скользя легкой походкой и тонкими черными одеждами к комнате Джона.

Двери были закрыты, она еле слышно потянула ручку вниз, наконец дверь поддалась, и она бесшумно проскользнула внутрь спальни. Хватило несколько секунд чтобы окинуть взглядом помещение, огромный камин и шторы на приоткрытых окнах, на стенах картины и холодное оружие у оленьих рогов справа от камина.

Схватив меч со стены, она двигалась как профессиональный убийца бесшумно на цыпочках, приближаясь к огромной кровати Ван Джона. Он спал на дорогих шелковых простынях под тяжелым балдахином. Его лицо казалось очень бледным под холодным светом луны, на лбу проступили капли пота, вся подушка была мокрая, он неспокойно вертел головой на подушке и бредил. Она приблизилась ближе и дотронулась до его лба, у него был сильный жар, его лихорадило он стонал и пытался что-то сказать, Габриэлла отпрянула от него, Джон застонал громче и смог вымолвить лишь :

- Мм… Ма - ма, - мычал он, призывая мать.

Внезапно позади нее у окна что-то звякнуло, она молниеносно отскочила в угол за штору. Из открытого окна мелькнула тень, потом вторая. Первый убийца действовал наверняка, резким движением, подскочив к Джону, занес над ним нож, второй прикрывал сбоку. Габриэлла в ту же секунду поразила его мечом со спины, первый оглянулся и мастерски увернулся от удара, завязался бой. Как в немом кино две тени в огромной комнате в лунном свете, лишь серебро стали сверкало из темноты рядом со спящим Джоном. Убийца с ювелирной точностью наносил удары, пытаясь ранить ее, извиваясь как змея, наскакивал со всех сторон, еще пара минут и Габриэлла пропустила два удара, ускорившись из последних сил она, подсекая противника полоснула его по животу снизу и сзади по ногам, он рухнул на пол.

Габриэлла без сил опустила меч и, оседая на колени, не заметила как прилегла на огромный палас на полу рядом с трупом убийцы. Все замерло до рассвета…

С первыми лучами солнца слуги принимались за свои дела. В огромном особняке начало все постепенно оживать, охрана сменяла друг друга, слышались разговоры и шорохи. В приоткрытую дверь тихо заглянул охранник и сообразив, что произошло ночью, достал пистолет и поспешил к спящему хозяину. Убедившись, что тот жив, он крикнул напарника и принялся будить Ван Джона.

– Господин! «Господин!» —громко говорил он, тормоша его за плечо. Джон приоткрыл глаза и слабым голосом спросил:

- Что? Что случилось?

- Господин вы как? В порядке? – возбужденно смотрел на него охранник.

Джон начал медленно приходить в себя и подниматься, шатаясь он оперся на охранника и присмотрелся, много крови, два тела в черном на полу и третье чуть дальше, в глаза бросился пучок светлых волос из-под черных одежд.

– Переверни, аккуратней! – жестко приказал Джон мужчине, тот подскочил к телу и развернул его, убирая одежду с лица. «Габриэлла!» как молотом стукнуло в его голове, задавило в груди.

– Жива?! - громче крикнул Джон.

Охранник схватил ее за шею и нащупал пульс,

- Да, господин! Дышит!

Джон, не скрывая эмоций с облегчением выдохнул,

- К врачу ее, быстро! – заметив ее кровь скомандовал он и мужчина, подхватив ее на руки, выбежал из спальни. Джон, слабея сел на кровать и начал анализировать, вокруг уже суетились Рэнсом с телохранителями, рассматривая тела и оружие на ковре. «У Габриэллы был меч», - думал Джон, - «У этих двух ножи, похоже влезли через окно, она вошла с коридора…»

- Записи с видеокамер мне на ноутбук, быстро! - крикнул Джон своим людям.

– Этих убрать! - добавил тише Джон.

Его продолжало знобить и он вызвал медиков, нигде не было слышно Морриса, и Джон не спешил его звать, от него сейчас не было толку, только заблюет опять полы, подумал он. Через минуту ему сделали укол, и врач принялся за его раны, уложив Джона на чистые простыни и подушку.

– Что с девчонкой? – тихо спросил он врача.

- Две резаные раны, одна несущественная, а вот вторая… - он сделал паузу, Джон напрягся,

- Что?! – спросил он строго.

- Глубокая, - отвечал доктор, - Сейчас делают все что нужно, - добавил он и затянул бинты покрепче на теле Джона. Тот откинул голову на подушку и закрыл глаза,

- Давай еще укол, - прошептал он, - врач хотел возразить, но он громче рявкнул на него:

- Я сказал давай! – и тот суетливо приготовил шприц с антибиотиком. Время шло…Джон нервничал, то и дело гоняя появившегося Морриса туда сюда чтобы выяснить что с Габриэллой.

- То бьют! То режут! Что за дурдом! - жаловался недовольный слуга, спеша к хозяину и бормоча себе под нос,

— Это ж надо! Все в крови! Все! А какой шикарный ковер уделали! – охал и причитал он, проклиная ночных гостей и размахивая короткими ручонками.

– Ну что там? – стараясь не показывать беспокойства спросил Джон.

Моррис отдышался и важно ответил:

- Госпожа Габриэлла ранена, все в порядке!

Джон глянул на него своим гневным взглядом и зарычал:

- Что в порядке?! Что врачи говорят?! – уставившись орал он на него.

Моррис съежился и начал заикаться:

- То, что, что они там делают все как надо, врач говорит пока она без сознания.

– Господин, а что здесь делала Госпожа, А? - тише проговорил слуга.

– Вот мы сейчас и посмотрим, - уверенным голосом ответил Джон, заметив в коридоре Рэнсома с его ноутбуком в руках.

– Господин! – Рэнсом поставил его на маленький прикроватный столик рядом с Джоном,

- Как и просили, все готово!

Джон жестом руки указал Моррису на дверь, и они с охранником остались вдвоем в комнате. Джон пересмотрел видеозапись два раза, потом остановил момент, когда Габриэлла приблизилась к нему с мечом и включил на медленную скорость воспроизведения, внимательно вглядываясь в темноту и в ее движения. Потом откинул голову на подушку и закрыл глаза, было очевидно, что она пришла к нему с одной целью – забрать его жизнь. «Но почему не решилась…», - думал Джон – «У нее было полно времени, а этот ее порыв, когда она приблизилась к нему так близко…Так рисковать своей жизнью, приняв бой с профессиональными наемниками, ради чего? Она могла одним ударом покончить со своим мучителем навсегда!» - он не находил логики в ее действиях. «Могла просто подождать, когда они доделают свое дело и спокойно вернуться в свою комнату». Его логика цеплялась за знакомые ему вещи. С детства Джона учили, что сильный пожирает слабого, но сегодня ночью она разрушила эту логику, заставляя его гоняться за призраками в своей голове, почувствовать, что есть что-то еще в этом мире - мимолетное, необъяснимое, ускользающее, но безусловно очень важное и бесценное.

Джон поручил Рэнсому проанализировать записи с наружных видеокамер и установить личности наемников, докладывать ему наиболее важную информацию. По Габриэлле решил написать отчет наверх сам.

Спустя четыре часа Ван Джон позвал охрану и опершись на них, добрался до бокса в другом крыле здания где лежала Габриэлла. Сквозь приоткрытую дверь было видно, что она лежит под капельницей и врач что-то изучает на мониторе рядом с ней среди другой аппаратуры и всяких ящичков с лекарствами и другого оборудования.

Джон вошел внутрь, и доктор поклонился.

– Как Она?! -спросил он.

– Пока все стабильно, надеюсь пойдет на поправку, но не так скоро.

– Надейтесь! – угрожающе ответил Джон и подошел ближе к ней.

Тело Габриэллы было накрыто простыней, он откинул ее в сторону и глянул на ее небольшие шрамы на теле; ее фигура была женственной и привлекательной, развитые мышцы рук и ног говорили о постоянных тренировках. Под грудью и на бедре были бинты, он перевел взгляд на ее ключицу - эта ненавистная метка, которую он оставил ей, теперь будет преследовать Джона всю жизнь. Он нахмурился и небрежно накинул простынь обратно, затем повернул в сторону выхода и предупредил врача:

- О любых изменениях докладывать мне немедленно! - и вышел из бокса.

Близился вечер и Джона терзали неизвестность и сомнения, он не получал никаких новостей из отдела и по Габриэлле тоже молчали. В спальне он уже не мог находиться и ему хотелось действовать, но глубокие раны на его теле давали о себе знать, и он все еще мучился и страдал от болей, принимая лекарства и подчиняясь врачам, которые регулярно делали ему перевязку.

Джон, взяв с собой ноутбук, отправился в свой кабинет и расположился в кресле за рабочим столом, закурив еще раз, включил запись и пересмотрел ее так же внимательно, как накануне; потом встал и подошел к открытому окну, глядя в даль на оранжевый закат над цепью гор и облачное небо в розово-оранжевом хаосе великолепия. Ему захотелось поговорить с ней, он потушил сигарету и, сделав несколько глотков из стакана, отправился спать.

Ближе к десяти утра его разбудил Моррис, он подкрался с другой стороны кровати, подальше от окна. «А то вдруг опять» - думал он и, тихонько, ближе к уху хозяина тонким голоском почти пропел: Хозяин…- Джон приоткрыл глаза,

- Габриэлла очнулась, - как музыка прозвучало из его уст. Джон поворочался и вдохнул полной грудью:

– Хорошие новости, - прошептал он.

-Да, да! хозяин, но, но вот...

-Что?! – оживился Джон.

– Она, она почему-то зовет именно вас, - удивленным голоском добавил слуга.

- Тьфу ты! – Джон психанул на него, гневаясь на его несвязную речь и начал подниматься, натягивая халат и тапочки. Наспех умывшись в ванной, он, швырнув мокрое полотенце на кровать и направился к ней.

Зайдя в мед. бокс, он увидел, что она лежит той же позе, с застывшим стеклянным взглядом. Джон подошел ближе и наклонился к ней.

– Габриэлла, - он тихо позвал ее по имени, она повернула к нему голову,

- Ты звала меня, - продолжал он, - Говори.

Она медленно перевела взгляд на врачей и опять на него.

– Всем выйти! - скомандовал он, медики послушно покинули помещение. Когда двери закрылись Габриэлла произнесла слабым голосом:

- Больше никаких врачей, Джон в недоумение хотел было ей возразить, но она продолжила:

- Никто не должен знать, что я жду ребенка. Никто. – ее взгляд выражал глубину ее беспокойства. Джон кивнул ей, и она облегченно закрыла глаза.

Спустя еще минуту он стоял над ней, застыв от ее слов и, взяв себя в руки, позвал врачей.

– Как она? - спросил он,

- В целом хорошо, она медленно восстанавливается.

– Хорошо, следите! Но никаких лишних анализов.

– Не понял, - оглянулся на него главный врач.

Джон притянул его к себе за грудки халата и зашипел:

- Никаких других исследований, только по ее проблеме, - обратился он к нему с пугающей настойчивостью.

– Да Господин, хорошо! - покорно согласился доктор.

Ван Джон отпустил его и еще раз, глянув на Габриэллу, вышел из помещения.

Инсо восстанавливался очень медленно, несколько дней он пролежал без сознания; на пятый день он начал подавать признаки жизни. Врачи делали все чтобы поставить его на ноги и уже через несколько дней он мог общаться с напарником и своими людьми. На вопрос где Габриэлла отвечали коротко, - «Все хорошо, она вне опасности», - как и советовали врачи.

И только когда Инсо основательно пошёл на поправку, ему сообщили что произошло в тот день. Он некоторое время молчал, анализируя события того дня и после приказал позвать к себе человека из отдела по имени Соер. Инсо доверял ему, тот ни разу не подводил его на заданиях.

Соер прибыл через пару часов и, поздоровавшись с Инсо за руку, сразу перешел к делу.

- Меня интересует ситуация в доме Ван Джона, - Инсо начал с главного.

– Выясни через кого можно получать информацию, советую обратить внимание на его слугу, Морриса - он наиболее приближен к Джону, думаю алчен и труслив, то что надо… говорил Инсо, вспоминая детали приезда брата в отдел.

Соер одобрительно кивал головой и, обдумывая его слова, спросил

- Какая информация в приоритете?

– Любая, касающаяся Габриэллы и добавил:

- Она находится у Джона с момента его отъезда из отдела, уже десять дней.

– Я понял,- ответил Соер, видя как переживает тот. – Сделаю все, ты же знаешь! – уверил он.

Инсо кивнул головой и они попрощались. «Десять дней слишком большой период, должно быть уже что-то случилось» - с тяжелым сердцем размышлял он и старался отогнать эти мысли, не давая эмоциям взять верх. «Соер способный у него получится привлечь этого прихвостня», - вертелось в его голове… И весь этот день до наступления ночи Инсо был сам не свой из-за отсутствия информации по Габриэлле. И только ближе к трем часам ночи, он выпил снотворное и уснул.

Ван Джон находился в недоумении, он не понимал, почему Габриэлла ведет себя столь странным образом. «Почему доверила это именно мне», - мысли кипели в его голове и он, психанув, что не может ничего понять, закурив сигарету, решил отпустить ситуацию и дождаться, когда она придет в себя.

– Как только очухается – все расскажет, - решил Джон и отправился спать.

Ночь стояла тихая и теплая, лунный свет проникал в его спальню и лишь балдахин под потолком едва прикрывал лицо Джона от назойливого света луны. Уставший, он быстро уснул в прохладной комнате. За окном кричала какая-то птица и он во сне повернул голову на льющийся из окна лунный свет. Перед ним стояла Габриэлла в светлых одеждах, ее волосы переливались серебром в свете луны, лицо было бледным и знакомые приятные черты лица еле заметно проступали сквозь ночную мглу.

- Джон, - тихо сказала она.

- Мм! - громко отозвался он и вздрогнув, проснулся резко вдохнув воздуха ртом. Сердце быстро билось, и он глянул в сторону окна - все чисто, он оглядел комнату – никого.

Джон поднялся, закрыл окно и лег спать. На утро он сам отправился к Габриэлле и застал ее в состоянии говорить. Их оставили наедине и он наклонился ближе к ней.

– Я слушаю, - тихо обратился он к ней.

– Ты поможешь мне спрятать ребенка, - прошептала Габриэлла, не сводя с него серо-зеленых глаз. Джон, нервно выдохнув, отвернул лицо в сторону.

– Я подумаю, тихо ответил он и повернулся к ней. Ее прекрасное лицо было омрачено темными кругами под глазами, читался отпечаток боли и страдания во взгляде.

– Поговорим, когда поправишься, - внезапно обнадеживающе добавил он.

Габриэлла вздохнула с облегчением и, вытянув шею в другую сторону, закрыла глаза. Было очевидно, что она еще очень слаба и Джон не решился мучить ее расспросами. Он вышел из помещения и обратился к врачу:

- Сколько еще?!

– Думаю эта неделя покажет, но выздоровление проходит крайне тяжело, - добавил он.

- Старайтесь! – сказал Ван Джон и направился в свой кабинет. В голове застыли мысли, перед глазами стоял ее образ, ее тихий голос , его сон.