Тени Пусана

— Да, мне нужно немного развеяться.

Девушки собрали вещи и двинулись в старый город. В лучах закатного солнца они любовались Пусаном так, будто не жили здесь всю жизнь. На оживленных улицах города были толпы туристов, рассматривающих местную архитектуру. Кто-то искал ближайшее кафе, кто-то выходил с пакетами, полными обновок, другие же глазели на яркие вывески.

— Юн А, а ты никогда не думала о переезде? Например, в Сеул? — спросила рыжеволосая.

— В Сеул? — удивленно повторила подруга, — Нет, я думала о поступлении в Пусанский колледж, ты же знаешь.

— А, точно, ты же у нас грезишь о работе художественным редактором, — уныло ответила Ха-Ри.

— Что такое? — поинтересовалась Юн А, заметив меланхоличное настроение.

— Я просто… Я не знаю, чего я хочу, — неуверенно заговорила подруга, — Знаешь, нам осталось учиться всего год, а я до сих пор не знаю, хочу ли я переехать в другой город и оставить здесь родителей. Не понимаю, кем я хочу быть, как жить…

Юн А молчаливо слушала. Такие моменты, когда они откровенно разговаривали о себе и будущем случались крайне редко и чаще всего по инициативе Ха-Ри. Юн А боялась до конца открыться подруге, хоть и была знакома с ней ровно столько, сколько себя помнит.

— Если честно, я вообще не понимаю, что делать дальше.

Юн А понимающе кивнула.

— Ты не одна такая. Сколько наших сверстников вообще знает, чем именно заниматься? Сколько людей в нашем возрасте думают, что знают, кем станут, а в итоге делают абсолютно другие вещи? Мне кажется нормальным не понимать и плыть по течению. В конце концов, всегда можно сменить направление, — ободряюще улыбнулась Юн А и посмотрела на подругу.

В свете заката её рыжие волосы казались настоящим огнем, а вот в глазах, под голубыми линзами читалась неуверенность. Такой Ха-Ри не была никогда.

— Я просто боюсь прожить пустую жизнь.

— Я тоже… — протянула Юн А.

— Прости, ты хотела развеяться, а я начала тебя грузить.

— Ничего, друзья же для этого и нужны.

В молчании они добрели до узкой улочки, в конце которой заметили изумрудную вывеску, гласившую “Фонарь и книга”. Магазин сильно отличался от соседних зданий. Те не выделялись своими начищенными до блеска панорамными окнами, светло-бежевыми и белыми оттенками стен, деревянной мебелью Книжный же на их фоне казался изумрудом среди жемчуга — редким, драгоценным и более настоящим. Он выделялся и цеплял взгляды прохожих. Всё при виде этой лавке кричало о старине здания. “Интересно, почему его не снесли и не построили новое?” — задумалась Юн А.

Они толкнули входную дверь и не спеша вошли в магазин. Книжные полки тянулись от самого входа до конца зала, от пола до потолка. Здесь пахло пылью, а воздух был на удивление сухим для портового Пусана. Залы освещали маленькие софиты, которые располагались между рядов, лампочки были через одну повернуты прямо на стеллажи, давая рассмотреть каждую книгу.

К девушкам вышел невысокий пожилой мужчина. У него были строгие черты лица, прямой нос и острые скулы, обтянутые морщинистой кожей. Но в его поведении, даже в походке, читались спокойствие и мягкость. Его глаза блестели пониманием, а на губах появилась легкая озорная улыбка. Увидев его, Юн А сразу поняла, что это хозяин лавки, но похож он был скорее на хранителя храма, чем на обычного торговца. Посмотрев на посетительниц внимательным взглядом, он мягко спросил:

— Ищете что-то особенное?

— Нет, — ответила Ха-Ри, — мы узнали об открытии магазина и решили прийти к вам, так как обе любим читать. Меня зовут Шин Ха-Ри, а это моя подруга Лин Юн А. Рады познакомиться с вами

— Моё имя Ким Бом Гю, рад приветствовать вас в моей лавке. Осмотритесь, если что-то заинтересует, обращайтесь.

Девушки поблагодарили мужчину и двинулись в глубь. Они рассматривали старинные фолианты и новые, совсем тонкие книги. Юн А нашла “Площадь”, которую читали в этом семестре на дополнительных занятиях по литературе. Этот экземпляр был очень старым, а развернув обложку, она увидела автограф самого автора. У девушки перехватило дыхание.

Подруги побродили по магазину, но не нашли что-то, что захотели бы купить. Они чувствовали себя в лавке как в старинном музее.

— Если вы не нашли ничего сами, то позвольте предложить вам книги, которые вам точно понравятся и пригодятся, — обратился к ним хозяин.

— Господин, но как вы будете предлагать нам книги, если вы не знаете, что мы читаем? — спросила Юн А.

— Видите ли, госпожа, долгие годы работы с литературой и людьми учат видеть предпочтения, желания и проблемы посетителей. Раньше “Фонарь и книга” находился в Сувоне. Ещё никто не выходил отсюда без своей книги, — лукаво улыбнулся старец, — за вами есть стол с чаем, не стесняйтесь, я сейчас принесу вам интересные экземпляры.

Вместе с этими словами господин Ким испарился между книжных стеллажей, а девушки, недоуменно переглянувшись, всё-таки согласились на предложение хозяина. Ха-Ри налила им зеленый чай с запахом трав и лимона. Сделав всего один глоток, Юн А почувствовала, как усталость и тревоги покидают её тело и мысли. Мир как будто замедлился и перестал быть непонятным и пугающим. Казалось, что даже свет в лавке стал теплее.

Спустя несколько минут старец вернулся с двумя книгами. Ха-Ри он протянул тонкую кожаную тетрадь с золотым тиснением. На обложке был изображен улыбающийся Имуги. Рыжеволосая осторожно взяла тетрадь, тонкими золотыми линиями было написано: “Сказки о том, как Имуги всем ищущим помог”. Она непонимающе уставилась на старца.

— Не смотри на меня так, госпожа, лучше прочитай первую сказку.

Затем он повернулся к Юн А. Экземпляр для неё был толще в три раза, а обложка такая потрепанная, будто книга была старее самого Генбокгуна*. На ней не было рисунков, а потертыми, еле видными серебристыми иероглифами было выгравировано: “Сказания Пусана”. Юн А осторожно открыла первую страницу, стараясь почти не касаться её пальцами. Это была самая настоящая рукопись, все слова были аккуратно выведены чернилами, которые немного потускнели с течением времени. Вокруг текста танцевали чудаковатые линии, которые, переплетаясь, становились похожи на маленьких призраков и духов, будто их рисовал ребенок. Она не удержалась от того, чтобы провести пальцем по узорам на шероховатом листе. Затем она обратила внимание на название первой главы:

“Вонгви”.

Её затрясло. Быстро поднявшись, Юн А вытянулась словно струна, кровь прилила к её щекам. Девушка посмотрела старцу в глаза и жестко спросила:

— Что это значит?

— Каждому человеку, вошедшему в двери моей лавки, полагается книга. Эта книга должна указать ему путь и ответить на волнующие вопросы. Тебе нужны “Сказания Пусана”, госпожа. Иногда книги сами выбирают своих читателей.

Юн А стало стыдно за то, как жестко она обратилась к мужчине. Когда она увидела название главы, ей показалось, что он хочет над ней посмеяться. Но сейчас, смотря в его морщинистое лицо, она видела только участие, беспокойство и уверенность в его взгляде. Только Юн А открыла рот, чтобы ответить хоть что-то. Чтобы поспорить, откреститься от вонгви и страхов, убедить себя и всех вокруг, что демоны её не касаются, как услышала вопрос Ха-Ри:

— Сколько она стоит?

Юн А вскинула брови. Ха-Ри всё-таки решила купить книгу здесь? Эту тоненькую тетрадку? Разве есть смысл покупать сказки о несуществующем духе? Юн А снова посмотрела на “Сказания Пусана”. Старец прав, ей действительно нужна эта книга. Наверное, со стороны её решение купить книгу казалось таким же странным, как и поступок подруги. Если Ха-Ри всё-таки посчитала принесенную господином Кимом книгу нужной, может и Юн А она действительно нужна?

— 20 000 вон, — прервал мысли девушки старец.

— Я возьму.

Юн А снова посмотрела на “Сказания Пусана”. Вряд ли станет хуже, если она прочитает о вонгви.

— Я тоже, — твердо произнесла Юн А.

— А с тебя, госпожа, 40 000 вон, — подмигнул хозяин магазина.

На прощание мужчина добро улыбнулся им: “Поверьте, вы ещё сюда вернетесь”.

*Генбокгун — самое старое здание в Южной Корее.

Глава 3.

Дорога обратно тянулась под шероховатые звуки шагов. С моря доносился соленый воздух, а с улиц — запах бензина от машин. Девушки шли молча и задумчиво, каждая пребывала в своих мыслях. На Пусан уже опустились сумерки, подруги в свете тусклых фонарей дошли до ближайшей развилки, помахали друг другу на прощание и разошлись.

У Юн А прозвенел телефон, оповещая о новом уведомлении. Разблокировав его, она увидела сообщение от оммы: “Заехала в гости к нуне, останусь на ночь. Надеюсь на тебя”. Юн А удовлетворенно кивнула. Мама редко позволяла себе отдыхать и ходить в гости, она усердно работала, к чему пыталась приучить дочь. Иногда, совсем редко, она приходила к нуне, а когда возвращалась, выглядела отдохнувшей и повеселевшей и, конечно, приносила порцию новых подробностей о жизни их родственников.

До дома оставалось идти минут 15. Юн А снова достала телефон, чтобы проверить время, как вдруг почувствовала чье-то присутствие.

“Прошу, нет”, — подумала она, ожидая увидеть нового зловещего духа, что нападет на неё. Юн А напряглась и повернулась к кустам. Оттуда резко выпрыгнула кошка.

— Маки! — воскликнула девушка, — не пугай так хозяйку.

Она опустилась на корточки и мягко почесала кошку за ушами. Странно, Маки обычно не убегала из дома так далеко.

Проведя несколько минут рядом с домашней любимицей, которая настойчиво требовала внимания, Юн А совсем не заметила одну странность. За соседним деревом что-то сдвинулось, слишком тихо для человека, слишком темно для животного. За ней действительно наблюдали.

Девушка взяла Маки на руки и направилась в сторону дома. Добравшись без пугающих происшествий, она переоделась в домашнюю пижаму с котятами и отправилась на кухню. В холодильнике нашелся вчерашний пибимпап, несколько жестяных банок с бабл-ти и упаковка Pepero, хлебных палочек в шоколаде. Этого было достаточно для уютного вечера. Разложив всё на столе, усевшись на коврик и завернувшись в мягкий плед, девушка принялась за чтение “Сказаний Пусана”. Книга была шершавой на ощупь и очень хрупкой, от неё исходило тепло, Юн А казалось, что от касания подушечки её пальцев покалывало током.

Маки свернулась клубочком у ног хозяйки, уткнувшись лбом в бедро девушки:

Вонгви.

Бывали иные времена, когда сама природа была слышима каждому творенью. В те времена, когда нога человека едва коснулась берегов рек, впадин озер и вершин гор. Земля дышала, деревья говорили, моря пели, а горы рычали. Духи вольные господствовали над живым и неживым, над ветвью и ручьем, не ведая бед и потерь.

Но когда люди стали оседать, появились хижины, мосты и дороги — отступили одни духи, а иные, темные, отчаянно хватались за любую возможность остаться. С того часа, как тьма возненавидела человека, сердца людские напитались злостью, завистью и враждой.

Войны и убийства захлестнули побережья Пусана. Только чудом, по милости последнего доброго духа, люди уцелели. Этим же чудом они оставили в памяти своей свет и доброту. Но многие пострадали тогда от злых сил.

Старики велели детям не забывать о гвисинах. Имена их произносили шепотом, дабы не нагнать несчастье на свой дом. Вонгви — так звали того, кто умер несправедливо или оставил на земле незавершенные дела, скитался между мирами живых и мертвых, дабы в нужный час вмешаться в жизни людей. Поэтому старухи предупреждали: не ходи ночью к рекам, не приближайся к лесу, не подступайся к горе. Там, где услышишь ты шепот “Подойди” — то не добрый голос, то зов гвисина.

Однажды поздним вечером молодая дева поздно возвращалась домой, слова мудрой бабки звучали в её голове: “Там, где вода шепчет тебе приблизиться, а деревья молят подойти, не должна ступать твоя нога”.

Но любопытство пересилило страх. У самой воды, в тумане, она увидела высокую бледную фигуру, бесшумно скользящую по берегу. Душа девы сжалась, но ноги не вели её в бег.

Костлявая рука потянулась к её горлу. Голос, будто из-под земли вознесся:

— Ты слышала былины. Но вас они ничему не учат. Вы чужих границ не чтите.

Дева издала сдавленный хрип.

— Повезло тебе, — тихо произнес гвисин, — Что я не та, кто жаждет твоей смерти, я охочусь за другим.

— За кем? — прошептала та, кто думала, что уже погибла.

— Он убил меня в подгорьях. Я не остановлюсь, пока не истреблю весь род его.

Слова сжали сердце девы. Была у них повесть о главе рода Лин, что в подгорьях оборвал жизнь сотни людей в одиночку. Семья его были соседями её. Вонгви отпустил шею девушки и скрипуче проворчал: “Убирайся”.

Дева понеслась в дом со всех ног. Рассказала своей бабке обо всем, только вот не заметила она, что на горле осталась отметина в виде темной волны.

— Вот, что, девочка, тебя заметил вонгви. И волна эта — знак его. Больше не ходи ночью. Завтра ступай к Лин в дом их, справься о здоровье и передай младшей сей амулет и записку. Скажи прочесть и закопать всё в неизвестном месте в свете полной луны. И пусть молчит, никому не вещает. Ты тоже.

Так и поступила дева, вонгви ей больше не являлся. Младшей из семьи Лин сей запиской и амулетом оберегла близких от скорой напасти.

Но спасти — не изгнать. Судьба их на нитях тонких держится. И с каждым веком тех нитей будет становиться всё меньше. Что было отворочено однажды, может вернуться.

Юн А резко захлопнула книгу, будто та обожгла ей ладони. Сердце колотилось: “Это же просто совпадение, что в главе о гвисине, он охотится за семьей с той же фамилией, что у отца?” Она уставилась на обложку. “Мне нужно найти то, что спрятала младшая из семьи Лин? Но где можно найти амулет и записку, спрятанные сотни лет назад? Или изгнать духа?”

Юн А выпрямилась и посмотрела на плечо. На нем было темное пятно в форме рваной волны. Нет, это было не совпадение. Теперь она тоже отмечена вонгви.

Ей нужно во всем разобраться. И отправной точкой к распутыванию клубка станет разговор с Минджуном.

Девушка поднялась и стала варить рис. Завтра она найдет этого Минджуна и обо всём его расспросит. Маки терлась о её ноги, выпрашивая еду, а Юн А пыталась сосредоточиться на готовке. Всё вокруг будто снова пришло в норму, но книга на столе каждый раз притягивала взгляд и напоминала об угрозе, таящейся за пределами её дома.

Глава 4.

По привычке забежав в кофейню за утренней дозой кофеина, Юн А была полна решимости встретиться с Минджуном и выяснить, что именно он знает о вонгви и, возможно, поделиться своими открытиями.

Молодой человек занимал все её мысли, она анализировала каждый момент их встречи, снова и снова прокручивала в голове все слова и действия.

Она поняла, что юноша дважды спас ей жизнь. Да, в своей странной манере, он не был дружелюбным и сопереживающим, но всё же он спас её. А Юн А вместо того, чтобы разобраться в происходящем, не пришла на встречу. Вдруг он хотел помочь ей? Но вспомнив его холодное лицо и насмешливый тон, девушка сразу отбросила подобную мысль. Вполне вероятно, что он, наоборот, хотел её использовать в своих целях.

“В любом случае, не спрошу — не узнаю”, — решила девушка. Придя в школу раньше времени, она села в школьном дворе, достала телефон и стала искать парня по социальным сетям. В Kakao* она открыла страницу Ха-Ри, та добавляла к себе в “друзья” всех подряд, но в этом был плюс. Ведь через неё можно было найти кого угодно. Потратив 15 минут на поиски, она наткнулась на скрытый аккаунт с ником Mindzhdonttextme и фото злого кота. Профиль был добавлен у Дохёна, парня, что постоянно вышибал Юн А на уроках по физкультуре. И некогда был её довольно хорошим знакомым. Он учился в параллельном классе и ходил на дополнительные занятия по информационным технологиям. Если Юн А права, то это действительно аккаунт Минджуна, а значит, он учится в том же классе, что и Дохён.

С воодушевлением подпрыгнув на месте, девушка устремилась в кабинет главы по образовательному процессу. Обычно самого главы внутри не было, но кабинет был всегда открыт, и там можно посмотреть расписание всех учеников.

Юн А толкнула дверь, та взвизгнула ржавыми петлями, предупреждая о вторжении. Ожидаемо, внутри никого не было, просторный кабинет, когда-то переделанный специально для руководства, заливался в лучах утреннего солнца. На столе царил хаос из разбросанных бумаг, а на стене висело расписание классов. Найдя нужную ей строчку, она провела рукой и увидела, что второе занятие у них совпадает с классом Минджуна, это будет физкультура.

Наспех сфотографировав общее расписание, она повернулась к столу и увидела знакомое имя: “Ха-Ри”. Присмотревшись ближе, она поняла, что разбросанные бумаги были ничем иным, как личными делами учеников.

Новая догадка озарила её: “Здесь же может быть личное дело Минджуна! Чем больше я о нем знаю, тем лучше”. Потратив ещё какое-то время на разбор листов, она нашла то, что искала. Тем не менее, она не увидела там никакой полезной информации. О юноше было написано на удивление мало, только родной город, имя и фамилия, которые девушка уже знала. Она перевернула лист и увидела пометки, скорее всего какого-то студента, нашедшего бумаги: “Опоздает даже на собственные похороны”.

*Kakao (KakaoTalk) — популярная для общения социальная сеть в Южной Корее.

Юн А хихикнула. Да, опоздания отлично вписывались в образ парня, он выглядел так, будто его не волнует вообще ничто в этом мире. На следующей строке было написано “освобожден от спортивных занятий по причине хронической непереносимости бега”. И тут девушка немного расстроилась, ведь на совместном уроке его, вероятно, не будет. А когда следующее общее занятие?

Дверь кабинета тихо скрипнула, Юн А подпрыгнула от испуга и уставилась на неё. Хвала всем добрым духам, это был не учитель, а уборщица. Уборщица, которая уставилась на неё и почему-то закатила глаза.

— Девочка, — уставшим голосом произнесла она, — фотографируй быстрее расписание своего возлюбленного и беги отсюда.

Лицо Юн А вспыхнуло. Какого возлюбленного?! Она здесь свою жизнь вообще-то спасает. Не сказав ничего в ответ, девушка поторопилась выйти из кабинета. За спиной послышался тихий сварливый голос:

— Ох уж эти девчонки, вечно влюбятся в какого-нибудь мальчишку, а потом узнают расписание и ходят туда-сюда мимо его класса.

Юн А снова покраснела. Как её могли принять за влюбленную дурочку, которая шпионит за парнем?

Первый урок она пыталась сосредоточиться на занятиях. Господин Дохва старательно рассказывал о работе с различными компьютерными программами и у Юн А даже получилось добиться некоторых успехов. Одноклассники изредка переговаривались, посмеиваясь над монотонной речью учителя.

Второй урок проходил в спортивном зале. На нем собралось четыре параллельных класса для игры в вышибалы. Юн А застонала:

— Ставлю 10 000 вон, что в этот раз ты продержишься дольше пяти минут против Дохёна, — весело сказала Ха-Ри.

— Я не буду на себя ставить, — хмуро сказала Юн А и начала переодеваться в спортивную форму.

На первом уроке она придумала план, даже освобожденных учеников обязывают сидеть в спортивной форме в зале, пока идет занятие. Минджун, конечно, очевидно не самый обязательный человек, но надежда, что он тоже будет в зале, есть. Значит, ей нужно как можно скорее вылететь из игры и добраться до парня.

Из—за шкафчиков с одеждой послышался шепот:

— Эй, ты видела новенького? Он выглядит потрясно, будто айдол, — взбудораженный голос был полон восхищения.

— Да, как думаешь, может, мне заговорить с ним? Он достаточно популярен среди девушек, но ни с кем не общается.

Юн А нахмурилась. Вот черт, если она подойдет к нему на занятии, то влюбленной старшеклассницей её будет называть не только уборщица. Как же бесит, что спасение собственной жизни могут спутать с симпатией!

А ведь он и правда похож на айдола… Глаза Юн А загорелись: “Цель важнее любых сплетен!”

Ха-Ри заметила напряжение подруги:

— Смотри, не стань очередной фанаткой нашего нового айдола, — бросила она и вышла из раздевалки.

Со вздохом Юн А вышла следом.

В спортивном зале стоял привычный шум, все делились на две команды, и Юн А с Ха-Ри примкнули к знакомым девочкам. В этот раз в их команде оказался и Дохён.

Он был высоким широкоплечим парнем, а как только перекрасил волосы в цвет льна, моментально стал популярен среди девушек разных возрастов, причем, не только в их школе.

Юн А осмотрелась и заметила на трибунах Минджуна. Он с какой-то странной злостью смотрел в её сторону. Видимо, был очень недоволен тем, что девушка не пришла на встречу. “Ладно, с этим что-нибудь придумаем”, — подумала Юн А. Раздался свисток учителя. Игра началась.

“Проиграть перед Минджуном будет неловко”, — промелькнуло в голове у брюнетки, — “Значит, надо продержаться хотя бы чуть-чуть дольше обычного”.

— Юн А, лови! — крикнула Ха-Ри и бросила в подругу мяч.

Девушка по привычке попыталась увернуться. Мяч отрикошетил от стены за спиной и… “О боже”, — пронеслось в голове. Он попал в Дохёна.

— Ты это специально?! — взбешенный проорал он.

— Конечно нет, я же хочу жить!

С этой минуты игра стала похожа на ожесточенные кошки-мышки. Дохён, который должен был играть вместе с Юн А, стал целиться не в противников, а в неё. Юн А падала, уворачиваясь от мяча, несколько раз влетала в сетку и пряталась за спиной худенькой одноклассницы, которая сразу же вышла из игры.

— Ставлю ещё 10 000, что ты продержишься до конца! — смеясь крикнула Ха-Ри.

— Предательница! — отмахнулась Юн А.

И всё-таки мяч Дохёна задел её плечо. Выдохнув от облегчения, ведь в этот раз попадание было почти безболезненным, Юн А упругой походкой направилась к скамье, откуда Минджун всё ещё сверлил её взглядом. Сердце колотилось от бега, ладони вспотели. Или это было не из-за бега? Она волновалась перед разговором? Дохён что-то буркнул ей вслед.

Девушка неловко улыбнулась Минджуну и села рядом.

— Отличная стратегия, — спокойно сказал юноша, — бегала кругами, чтобы вылететь одной из первых и поговорить со мной?

— Да, — она протерла рукавом спортивной кофты лоб, — следил за мной?

— Не смеши, — ухмыльнулся он, — я так понимаю, проигрывать в вышибалы легче, чем прийти на встречу?

Юн А сглотнула.

— У меня была веская причина.

— Надеюсь, она лучше твоей игры, — ответил Минджун, он откинулся на спинку скамьи и позволил себе короткий смешок.

— Я побоялась, — неожиданно вырвалось у девушки.

— Что?

Он уже приготовился ловить девушку на лжи и явно не ожидал услышать честный ответ. Да и сама Юн А не ожидала, что признается.

— Пойми, несколько дней назад я видела духа. И тебя рядом. На следующий день всё повторилось. Неужели ты думал, что я прибегу к тебе по первому зову?

— Вообще-то я спас тебя, — Минджун посмотрел на неё исподлобья.

— Или, наоборот, хотел убить, но почему-то передумал, — беспечно сказала Юн А и улыбнулась, повернувшись к нему.

Всего на мгновение повисла тишина. Минджун всмотрелся в её лицо. Что-то в них поменялось: она стала спокойнее, чем прежде, не было следов застывшего ужаса. “Интересно”. Он думал, что она обычная трусиха, которой просто не повезло увидеть вонгви. Но, похоже, ошибся.

— И почему ты тогда со мной говоришь? — он снова ухмыльнулся, хотя в глазах промелькнула заинтересованность.

— Ты единственный, кто знает хоть что—то обо всей этой чертовщине. Вчера я всерьез подумала, что схожу с ума. Было бы неплохо это проверить.

— Проверить? — удивленно повторил он, — ну что ж, ты не сходишь с ума. Я это тоже видел. Что дальше?