Тени Пусана

— А оставшиеся пять процентов? — спросила она в надежде услышать, что токкэби могут помочь просто так.

— Никто не знает, — произнес юноша.

Плечи Юн А поникли:

— Откуда ты узнал это?

— У знакомого шамана из моего родного города есть сын, с которым мы подрабатывали в кафе. Я написал ему.

Девушка кивнула. Над городом уже сгустились сумерки. Обойдя шумные улицы с яркими вывесками и толпами туристов, подростки вышли в тихий переулок, а там свернули на узкую заброшенную улочку между двух зданий. Вокруг стояла тишина, переулок съедал все звуки города, а атмосфера была такой, будто никого здесь никто не появлялся уже десятки лет.

Минджун достал леденец и передал Юн А:

— Положи его на асфальт и думай о своей ставке.

Она чувствовала себя глупо, будто была персонажем какой-то фэнтезийной дорамы, но послушно сделала всё именно так, как сказал парень. Юн А думала о воспоминаниях, связанных со смертью отца. Она понимала, что это важная часть как её жизни, так и их расследования, хоть и была крайне болезненной. Тем не менее она была готова пожертвовать ими, чтобы уничтожить вонгви.

Юноша нараспев произнес несколько фраз, которые нельзя было разобрать, а в конце добавил:

— Эй, токкэби, если не боишься сыграть, появись!

Через мгновение раздался веселый, но леденящий душу, смех. Казалось, он доносится из-под самой земли. Стены соседних построек, стоящие слишком близко друг к другу, эхом отражали его.

Перед подростками показалась молодая девушка. На первый взгляд, ей было около двадцати пяти лет, она была одета в традиционный золотистый ханбок*, а её темные волосы украшала заколка с цветком, инкрустированным самыми настоящими аметистами и сапфирами. Она выглядела неожиданно обычной и опрятной девушкой. Даже старинный ханбок выглядел так, будто его только что купили, отгладили и надели.