Магический университет Скандийской империи (МУСИ). Факультет хиромантии

Я взглянула на экран и замерла. Рик. Мне писал Рик. Мой потерянный в прошлом друг-предатель, которого я уже почти перестала надеяться увидеть в сети. Но ещё больше меня удивило само сообщение.

«Здравствуй, Агата. Я знаю, что после моего исчезновения без объяснений не имею права тебе писать, но, пожалуйста, сделай то, о чём я попрошу. Приходи в южную беседку прямо сейчас. Думаю, нам пора встретиться и объясниться. Я не займу у тебя много времени».

Я перечитала сообщение дважды. Потом ещё раз. В голове мгновенно зароились мысли. Почему сейчас? Почему после стольких недель молчания? Что могло заставить его внезапно объявиться именно сегодня? И тут я вспомнила слова незнакомца из транса.

Никому нельзя доверять.

Предупреждение ударило набатом в голове. Рик исчез без объяснений. Я не знала, что с ним произошло, почему он перестал отвечать и почему теперь решил вернуться. Я даже не могла быть уверена, что с другой стороны экрана действительно находился тот самый человек, с которым я столько времени общалась.

Но ведь это был Рик. Мой друг. Тот, с кем я делилась мыслями и переживаниями, когда не могла поговорить ни с кем другим. Я не знала, что делать. Осторожность требовала проигнорировать сообщение. Любопытство — немедленно отправиться в беседку. А какая-то упрямая часть меня, которая всё ещё помнила прежнего Рика, не позволяла просто отмахнуться от возможности наконец получить ответы.

В конце концов, я решилась. «Я иду». Отправив сообщение, я поднялась и, ничего не объясняя сокурсникам, направилась к выходу. Нужно было торопиться. Внутри клокотало нетерпение, а сердце колотилось так, словно я не шла на встречу со старым другом, а собиралась прыгнуть с крыши. «Не доверяй никому». Слова крутились в голове снова и снова. Но ноги несли меня всё быстрее, совершенно не желая слушаться разума.

Южная беседка находилась глубоко в парке, возле южной стены. В тёплое время года здесь, наверное, было очень красиво. Сейчас же меня встретило негостеприимное серое сооружение, укрытое толстым слоем снега. После введения комендантского часа его никто не убирал, да и кому бы пришло в голову заниматься этим в такую погоду?

Снег летел мелкими иглами, забивался за воротник и таял на коже. Ветер вытягивал из меня последнее тепло. С каждой минутой мысль о том, что я вообще сюда пришла, казалась всё менее привлекательной. Даже с учётом того, зачем я здесь. Я шагнула под купол, укрывавший беседку от непогоды, в надежде хотя бы немного согреться. И замерла. Стоило мне оказаться внутри, как окружающий мир словно изменился. Ветер исчез, снег остался снаружи, а пронизывающий холод сменился приятным, согревающим теплом. На скамье напротив входа сидели двое. Эрик и Магнус.

Они смотрели на меня с таким напряжением, словно ждали не просто встречи, а приговора. На лицах обоих застыла странная решимость. Сердце болезненно сжалось. В памяти тут же всплыли все самые неприятные моменты последних месяцев. Я не знала, что сказать. Не знала, почему здесь оказался Магнус и почему они оба смотрели на меня так, будто я должна была заранее догадаться о чём-то важном. Поэтому выбрала самый простой вариант.

— Извините, у меня здесь встреча. Я не знала, что беседка занята.

Я уже развернулась, собираясь уйти, когда услышала голос Эрика.

— Агата, подожди.

Я остановилась, но не сразу повернулась к нему.

— У нас тоже встреча. С тобой.

Я невольно обернулась. Меня поразило не столько сказанное, сколько боль, прозвучавшая в его голосе.

— В каком смысле? — спросила я. — Я пришла встретиться с другом, а не с вами.

— Нет, Агата, — вмешался Магнус. Он пристально следил за моей реакцией. — Ты должна была встретиться с нами.

Я посмотрела на него, потом на Эрика.

— Не может быть. Никто из вас не может быть Риком.

— Может, Агата. Я и есть Рик, милая. Ты каждый раз упускала это, даже не задумываясь.

Эрик опустил плечи и посмотрел на меня виновато. Сейчас он больше походил на побитого пса, чем на гордого дракона, привыкшего держать голову высоко. Но я не могла поверить ему.

— Смешная шутка. Не поверю ни единому слову.

Меня искренне возмущала сама мысль, что Эрик мог попытаться использовать моего старого друга как предлог, чтобы заставить меня прийти на встречу. Возможно, он просто разузнал о Рике и решил воспользоваться этой информацией. А беседку от холода изолировал магией — это я уже видела собственными глазами.

Эрик не стал спорить. Он молча достал сетрикс и быстро набрал сообщение. Несколько секунд спустя мой собственный сетрикс завибрировал. От Рика пришло всего несколько слов: «Малышка, это я». Я уставилась на экран. Потом подняла глаза на Эрика. Затем снова посмотрела на сообщение. Нет. Нет-нет-нет. Этого не могло быть. В подтверждение своих слов Эрик протянул мне сетрикс. Я увидела нашу переписку, проверила данные устройства и даже нашла изображения, которые мы делали на балу. Это действительно был его сетрикс.

Мои мысли снова понеслись галопом. Я вспоминала странности в нашей переписке, знакомые интонации, манеру шутить, отдельные фразы, которые теперь обретали совершенно иной смысл. Как я могла не заметить? Я подняла глаза на Эрика. На мгновение меня захлестнула радость — почти детская, отчаянная. Ведь Рик не исчез навсегда. Он всё это время был рядом. Я могла бы улыбнуться ему, обнять, спросить, почему он так долго молчал…

Но тут же вспомнила всё остальное. Как Рик написал, что встретил любимую, а потом пропал. Как Эрик вёл себя на балу. Как он обращался со мной все эти месяцы, словно между нами никогда ничего не было. Радость исчезла так быстро, что я едва успела её осознать. На её месте остались холодная ярость и горькая обида.

— Это ничего не меняет, Эрик.

Он вздрогнул, услышав собственное имя.

— Ты сделал свой выбор. Ты предал меня дважды. Оставил меня и как Рик, и как Эрик. Ты хоть представляешь, сколько всего изменилось за это время? Уверена, что нет. Ты не можешь изменить прошлое. Даже Богиня не в силах изменить прошлое.

— Агата, подожди. Я знаю, что виноват. Я не хочу менять прошлое. Я просто хочу объясниться. Дай мне пару минут, и я всё расскажу.

Я смотрела на своего… уже бывшего друга. Сердце предательски дрожало, уговаривая дать ему шанс. Какая-то часть меня всё ещё хотела поверить, что у происходящего есть объяснение. Что всё это время я ошибалась. Что Эрик не тот человек, каким я его считала. Я перевела взгляд на Магнуса. Он молчал, не вмешиваясь в разговор. Затем снова посмотрела на Эрика и тяжело вздохнула.

— Ладно. Всего минуту. У меня вообще-то экзамен.

Лицо Эрика просияло ещё до того, как я закончила фразу. Это меня смутило, но я постаралась не подать виду.

— Агата, я знаю, что вёл себя очень странно. Как Рику мне нет оправдания. Когда я понял, что ты и девушка, с которой я столько времени общался, — один и тот же человек, меня уже было не вернуть в чат. Я словно забыл, что ты не знаешь правды. А после бала я был не в себе. Магнус еле вытащил меня из того состояния, в котором я находился. Меня опоили. И я понимаю, что это меня ни в коем случае не оправдывает, но я просто ничего не помнил. Ни о тебе, ни о том, что между нами было. Я даже Магнуса не помнил.

Эрик тараторил как заведённый, явно стараясь уложиться в отведённое время. Магнус за его спиной лишь изредка кивал, подтверждая сказанное. А я с каждым словом всё сильнее терялась. В голове сталкивались две мысли. «Не доверяй никому». И другая, куда более настойчивая: «Но Эрик же мой друг. Как я могу ему не поверить?»

— Стоп, Эрик. Остановись. Я уже поняла, что ты был под чарами.

— Не только под чарами… — Он запнулся, но тут же продолжил: — Не в этом дело. Главное, что я сожалею.

Я внимательно посмотрела на него.

— Я поняла, что ты сожалеешь. И даже верю тебе. Но что, по-твоему, это меняет?

— Всё, Агата! Это меняет всё!

— Нет, Эрик. Ничего не меняет. Я всё так же осталась со своими проблемами одна. А ты всё так же остался драконом, который готов получить любимую игрушку любым способом. И даже если теперь мы разобрались во всех недопониманиях, это ничего не меняет.

Эрик словно не знал, что ответить.

— Но как же так? Ты разве не понимаешь? Я здесь. Мы с Магнусом здесь. Мы готовы тебе помогать.

Я покачала головой.

— Это неважно, если у меня больше нет к тебе доверия, Эрик. И к твоему другу тоже.

На этот раз он промолчал. Я развернулась и поспешила прочь из беседки, стараясь как можно быстрее добраться до корпуса и не отморозить по дороге себе всё, что ещё не успело замёрзнуть. Я и так дала ему больше минуты.

Они не пошли за мной. Но стоило мне отойти на несколько шагов, как вокруг тела разлилось тепло. Ветер больше не бил в лицо, а обтекал меня со всех сторон, словно я оказалась внутри невидимого кокона.

Эрик. Даже теперь он не мог оставить меня без помощи. Моё израненное сердце дрогнуло, напоминая о чувствах, которые я так старательно пыталась похоронить. Но горькая обида оказалась сильнее. Я заставила себя подавить эти порывы. Мне сейчас было не до него. Подходила моя очередь сдавать экзамен. А после экзамена меня ждали вовсе не каникулы у мамы дома, а тяжёлое путешествие, связанное с пророчеством. Я должна была сосредоточиться на том, что действительно важно. До корпуса я добралась вовремя. Как раз в тот момент, когда из кабинета профессора вышел последний студент. Я глубоко вдохнула и переступила порог.

Глава 13

Эрик дер Рагнар

Я стоял у входа в беседку и провожал Агату взглядом.

Снег пытался пробиться сквозь магический купол, который я установил не только ради тепла, но и для защиты от чужих глаз и ушей. Мне совсем не хотелось, чтобы какой-нибудь любопытный студент решил подслушать наш разговор или подсмотреть за происходящим. Тонкая женская фигура удалялась довольно быстро. Но недостаточно быстро, чтобы я мог не беспокоиться о том, что она замёрзнет по дороге. Я создал вокруг неё тепловой полог. Даже то, что мой план по возвращению прежней дружбы провалился, ничего не меняло в моём отношении к ней. Уже ничего. И никогда не изменит. Даже если она будет меня ненавидеть.

Снежинки бились о защитный полог, пытаясь пробиться внутрь беседки. Зима выдалась одной из самых холодных за всю мою память. Я невольно сжал кулаки, возвращаясь к реальности. В голове снова и снова прокручивались воспоминания о том, как я проходил мимо Агаты, как безразлично отворачивался, как делал вид, будто она для меня ничего не значит. Я понимал, что она имеет полное право сердиться. И обижаться. И даже отказаться принимать не только мою помощь, но и меня самого. И всё же от этого понимания легче не становилось.

— Блядь! Как же бесит!

— Ты опять прокручиваешь всё это в голове?

Голос Магнуса за спиной выдернул меня из мыслей.

— Я должен. Если перестану, то забуду, ради чего стараюсь.

Магнус подошёл ближе и остановился рядом. В отличие от меня, он всегда выглядел так, словно точно знал, что делать дальше. В детстве я завидовал этому его качеству. Он никогда не терялся, даже когда ситуация становилась по-настоящему сложной. Сейчас мне оставалось только опереться на его спокойствие и двигаться дальше.

— Ты не должен продолжать винить себя, — сказал он. — Я уже неделю твержу тебе одно и то же. Ты был под влиянием.

— Это не отменяет прошлого, Магнус. То, как я проходил мимо неё, как игнорировал её… Всё это влияло на неё самым ебейшим образом.

— Я понимаю, о чём ты, но…

— Никаких «но» быть не может! Я помню боль в её глазах. И, что ещё хуже, скорее всего, никогда этого не забуду. А она и подавно. Я ещё никогда в жизни не чувствовал себя настолько хреново.

Магнус некоторое время молчал, наблюдая за снегом.

— Знаешь, друг, доверие и прежние отношения не вернуть одним разговором. На это способны только поступки. Так что не печалься. Она поймёт, когда ты начнёшь всё менять.

— Всё это очень здорово, Магнус. Только дракон внутри меня этого не понимает. Я, блядь, не могу успокоиться.

— Может, стоит начать с того, чтобы перестать материться?

Я повернул к нему голову.

— Ты такой бесячий, когда спокойный, Магнус.

Не в силах справиться с раздражением, я ударил кулаком по одному из столбов беседки. Дерево треснуло, но конструкция устояла. Чувство беспомощности накрыло меня с головой. Я совершенно не понимал, куда подевался прежний я. Тот, который всегда дерзко защищал своё и делал только то, что считал нужным. Тот, кто не позволял никому управлять собой и уж точно не собирался стоять посреди беседки, переживая из-за девушки, которая больше не желала иметь с ним ничего общего.

Даже ритуал очищения не помог мне вернуться к прежнему состоянию. А ведь он мог стоить Магнусу исключения. Я всё ещё не чувствовал себя прежним. Ветер за пределами беседки усилился. И тут меня посетила гениальная идея.

— Магнус, знаешь, я придумал, как решить эту проблему.

Он посмотрел на меня с осторожным интересом.

— Не совсем тебя понял, друг.

— Она не простит меня, пока я буду перед ней пресмыкаться. И пока рядом с ней крутится этот червь, Кристиан. Надо узнать о нём побольше, убрать его подальше и поговорить с Лавренцием.

Магнус нахмурился.

— Ты же сам говорил, что Лавренцию нельзя доверять.

— А я и не собираюсь ему доверять. Но его помощью воспользуюсь.

Я не стал дожидаться ответа. Вышел из-под защиты беседки и направился вперёд. За спиной послышался скрип снега. Магнус шёл следом. Я больше не собирался оправдываться. Я добьюсь своего, даже если это будет стоить мне ненависти моей Эйраны. От ненависти до любви столько же шагов, сколько и обратно.

Агата Сагасас

Аудитория встретила меня тишиной, привычными ароматами и холодным светом, льющимся из окон. Профессор Лавренций сидел за столом и поправлял последние пять билетов. Я всегда поражалась его способности продумывать всё заранее. Иногда мне казалось, что он и сам немного предсказатель.

Его глаза медленно поднялись на меня. В них мелькнуло что-то непонятное. В тот же миг место на ладони, где появлялся знак Богини, резко защипало. Я замерла. Ноги предательски отказывались нести меня к столу, а голова снова наполнилась тысячей мыслей. Тяжёлая дубовая дверь громко захлопнулась за спиной, словно отрезая путь к отступлению. От этой мысли по спине пробежал холодок. Руки мелко затряслись. Весь семестр я боялась странного поведения этого мужчины и старалась не оставаться с ним наедине. До сегодняшнего дня мне это удавалось.

— Чего вы встали в дверях, Сагасас? Проходите. У меня нет столько времени, чтобы весь день ждать, когда вы решитесь отвечать.

— Простите, профессор.

Я заставила себя двинуться с места, подошла к столу и вытянула первый попавшийся билет. Затем села за ближайшую парту, чтобы подготовиться. Угол стола был исписан рунами, не позволявшими студентам списывать. Что, на мой взгляд, было несколько странно: в присутствии Лавренция списать всё равно не смог бы никто.

— Номер билета, студентка.

Я вздрогнула и подняла глаза.

— Билет номер семнадцать.

— Отлично. У вас пятнадцать минут.

Сказав это, профессор уткнулся в книгу, всем своим видом показывая, что время пошло. Я посмотрела на билет. И не поверила собственным глазам. Перо выскользнуло из моих пальцев и звонко ударилось об пол. Профессор недовольно посмотрел на меня. Его взгляд словно говорил, что моя неуклюжесть раздражает его сверх всякой меры.

— Что-то не так?

— Нет, профессор. Ничего такого. Просто… в билете всего два вопроса вместо трёх. Я удивилась.

— Всё верно. Ошибки нет. Это единственный билет из восьмидесяти трёх, в котором всего два вопроса. Вам повезло, потому что третьим будет практическое задание. Вы должны будете сделать мне предсказание. Вернее, посмотреть любой момент моего прошлого. Наш предмет ведь связан с прошлым.

— Но…

Я не успела договорить. Взгляд профессора ясно дал понять, что критики он не потерпит.

— Я поняла.

Я снова уставилась в билет и принялась записывать всё, что помнила. Вопросы были лёгкими.

Первый: «Расскажите об исчезновении последнего оракула Ийрилас и его влиянии на формирование школ Богини Феригг».

Второй: «Влияние герцогов дер Волтер на Столетнюю войну. Предсказание столетия».

Именно второй вопрос поразил меня сильнее всего. Я прекрасно помнила эту тему, но до сих пор даже не задумывалась о том, почему фамилия дер Волтер казалась мне знакомой. Ведь я уже встречала её в книге о провидцах Ийриласа. Ларини дер Волтер была последней представительницей рода, и её семья погибла в пожаре.

Почему же я раньше не связала эти сведения? Осознание пришло внезапно. Мне нужно было торопиться. Я хотела увидеть момент пожара и узнать, действительно ли провидица погибла вместе с ребёнком. На подготовку к вопросам ушло гораздо меньше времени, чем я ожидала. Уже через десять минут я начала отвечать.

— Последний оракул Ийрилас исчез за одну ночь до предсказания столетия. Согласно летописям, он пропал без следа, оставив лишь пророчество о распаде единого пути судьбы…

Я замешкалась, пытаясь вспомнить продолжение.

— И всё? — поторопил меня профессор.

Я сглотнула.

— И о том, что мир накроет тьма, если старейшее пророчество об Избранной не исполнится. Это исчезновение было крайне странным, потому что уже через два дня оракул должен был открыть первую школу при храме Феригг. Он стремился к её созданию много лет. После его исчезновения храмы начали самостоятельно основывать школы для одарённых детей. А по учебникам, созданным по приказу оракула, дети учатся до сих пор.

— Хватит. Давайте второй вопрос.

Я перевела дыхание и продолжила:

— Прорицатели семьи дер Волтер обладали одним из сильнейших даров в истории мира — уступая лишь ученицам Богини Феригг. Их предсказания чаще касались судеб целых стран, а не отдельных людей. Именно к ним обращались правители в сложных ситуациях. Одной из таких ситуаций стала Столетняя война между эльфами и элементалями. Предсказание о том, что родится принцесса, в чьих жилах соединится кровь обоих народов, заставило войска приостановить военные действия, пока не станет ясно, каким образом это возможно. Выяснилось, что юная эльфийская принцесса сбежала с таким же юным элементалем воды. Они сумели обвенчаться, а домой принцесса вернулась уже беременной. Эльфы начали войну из-за того, что элементали отказались от политического союза, но при этом хотели получить земли волшебного источника. В итоге им пришлось отдать эти земли в приданое юной принцессе. Так война и закончилась.

— А что насчёт влияния герцогского рода? — спросил Лавренций.

— Влияние рода дер Волтер оказалось настолько велико, что их предсказаниям никто не смел перечить. Впоследствии важные решения не принимались без обращения к прорицателям этого рода.

В кабинете повисла тишина. Профессор смотрел на меня в упор. Я почти физически ощущала его внимание, и по спине пробежал холодок.

— Как вы считаете, Агата, почему не сохранилось ни одной летописи этой семьи?

— Возможно, потому, что они сгорели во время пожара, случившегося в 2537 году?

— Не уверен. Но ладно. Перейдём к третьему вопросу. Пора посмотреть моё прошлое. Вы должны увидеть что угодно. Даже моё детство подойдёт.

Я нахмурилась.

— Я не совсем понимаю, как это задание связано с историей пророчеств…

— Самым прямым образом. История — это прошлое. А предсказатель должен уметь его видеть.

— Но, профессор, я только на первом курсе хиромантии…

— Значит, смотрите на ладонь, Сагасас!

— Поняла, профессор.

Я протянула руку и взяла ладонь профессора, которую он подал мне. Линии на ней были чёткими, глубокими. Ничего необычного. Обычная мужская ладонь. Я уже собиралась достать пальмир, когда линии внезапно мигнули серебром. Я не успела даже понять, что происходит. Сознание погасло, словно кто-то одним движением задул свечу. Последней мыслью, промелькнувшей в голове, было: «Всё же он предатель».

Лавренций лер Феррийнор

Я посмотрел на девушку, чья голова безвольно опустилась мне на ладонь. Ей давно пора было узнать чуть больше о своём происхождении и предназначении. Весь семестр я наблюдал за ней и довольно быстро убедился, что это именно она. Я осторожно высвободил ладонь из-под её головы, обошёл стол и перекинул спящую девушку через плечо. В тишине кабинета щёлкнул замок. Моя магия заперла дверь изнутри. Чтобы избежать лишних свидетелей и ненужных вопросов, я воспользовался тайным проходом, ведущим в сторону южной башни. Именно туда меня поселили после того, как я отказался жить вместе с остальными профессорами.

По тёмному коридору я шёл так, словно вокруг стоял белый день. В голове крутились мысли о том, что и как рассказать этому юному созданию, чтобы мой план осуществился наиболее удачным для меня образом.

Девушка явно мне не доверяла. И, несмотря на все мои попытки скрыть заинтересованность, похоже, прекрасно понимала, что я давно за ней наблюдаю. Наконец я добрался до конца коридора. Нажал нужную комбинацию на стене и стал ждать. С тихим шорохом часть стены отъехала в сторону, открывая проход к лестнице башни. Нужно было торопиться. Действие сонного заклинания не вечно, а дел у меня оставалось ещё много.

Агата Сагасас

Голова болела, в горле пересохло, а тело отказывалось слушаться. Я попыталась пошевелиться, но даже это оказалось непростой задачей. Под головой ощущалась подушка, сверху лежало одеяло. Первой мыслью было, что я каким-то образом добралась до комнаты и заснула прямо в одежде. Но что-то было не так. Кровать казалась слишком большой. Одеяло было тяжелее моего. А запах в комнате совершенно не напоминал дешёвый лавандовый ароматизатор, который я купила на прошлой неделе. Я с трудом приподнялась на локтях и открыла глаза. В комнате царил полумрак. За окном уже стемнело, а часы, светившиеся так ярко, что резали глаза, показывали половину седьмого вечера. Вечера?! Я резко попыталась сесть, но голова тут же отозвалась новой волной боли. Спокойно, Агата. Паника ещё никому не помогала. Хотя, если честно, в последнее время моя жизнь складывалась так, что паниковать хотелось практически постоянно.

Я заставила себя оглядеться. Комната точно была не моей. И за окном не виднелись фонари, свет которых обычно был заметен даже со второго этажа. Значит, я либо находилась не в МУСИ, либо… Я медленно поднялась с кровати и подошла к окну. Там меня порадовало только одно: я всё ещё находилась на территории университета. Всё остальное было куда менее обнадёживающим.

Я сидела в чужой комнате, на вершине башни, и совершенно не помнила, что произошло после того, как я начала отвечать на экзамене. Что со мной случилось? Почему я здесь? Сколько времени прошло? Я попыталась восстановить события, но воспоминания обрывались на том моменте, когда серебром вспыхнули линии на ладони Лавренция. Додумать эту мысль я не успела. Дверь открылась. В комнату вошёл сам профессор.

— Ну что, Агата, пора поговорить.

На его лице застыло странное выражение предвкушения. А в душу медленно прокрался ледяной страх. Кажется, меня настигло именно то, чего я так боялась.

Глава 14

Две важнейшие переменные в человеческой жизни — это время и судьба. Такую аксиому поведала мне богиня во время нашего обучения. И если на судьбу ещё можно повлиять, то время неподвластно ни одному живому существу. Даже богам. По словам Феригг, им неизвестно, было ли время создано демиургом, создателем Ийриласа, или существовало ещё до него.

Почему я вообще об этом задумалась? Всё просто: сидя напротив магистра Лавренция, я пыталась понять, как могла не увидеть подобного исхода, когда гуляла по линиям прошлого и будущего. Неужели что-то ускользнуло от моего внимания? Или же я просто не сумела правильно прочесть увиденное?

Этот неожиданный поворот заставил меня осознать, что время упущено и изменить уже ничего нельзя. Мысль пугала меня не меньше, чем понимание того, что профессор, пусть и не совсем в привычном смысле слова, всё-таки меня выкрал и привёл в свою башню. Но больше всего тревожило его намерение поговорить. Что-то подсказывало мне, что этот разговор изменит слишком многое.

Мы сидели в тишине его гостиной, освещённой мягким магическим светом. За окном всё так же темнела ночь, а до моих ушей не доносилось ни звука. Наверняка это объяснялось удалённостью башни, её высотой и комендантским часом, но измученный неизвестностью разум отказывался искать логичные объяснения. Мне всё происходящее казалось частью какого-то зловещего плана.

Пальцы слегка подрагивали, а глаза следили за каждым движением профессора. Эльфийская кровь подарила Лавренцию красоту и долгую жизнь. Его высокие скулы, прямой нос и раскосые глаза, вероятно, ещё многие годы будут привлекать восхищённые взгляды. Вот только сейчас я не могла оценить его внешность по достоинству. В тусклом свете магического освещения взгляд мужчины казался зловещим, а напряжённая поза только усиливала ощущение угрозы.