Развод. Бывшая жена мэра

Из того, что доктора говорят, я поняла следующее: ожоги оставят на коже шрамы, но есть некоторые варианты, чтобы попробовать их убрать или хотя бы снизить до минимума их проявление, сделать почти незаметными, но это займёт достаточное количество времени, месяцы, возможно, год.

С ногой тоже не всё просто.

После срастания кости мне потребуется длительная реабилитация для полного восстановления… другими словами, далеко не сразу я смогу нормально ходить.

Я понимаю, что мои диагнозы не приговор. Я выжила в чудовищной аварии и это самое главное. Да, мне будет сложно и трудно, но боюсь я сейчас не того, что мне предстоит, а того, что мне не на кого будет опереться, я буду совершенно одна.

Мои слова Миша услышал и больше не приходит.

Я знаю, что это правильно, так и должно быть. Я же сама умоляла его об этом, кричала, сама выгнала… но иногда, когда становится совсем невмоготу и разбитое сердце хрипит в груди громким набатом, мне хочется, чтобы Миша настежь распахнул дверь и просто сгрёб меня в охапку, не слушая моих возражений, сказал, что безумно любит меня одну и вся история с Яной была ошибкой…

На мгновение допускаю эту мысль, лишь на один миг даю своему сердцу забиться быстрее, а потом закрываю глаза и смаргиваю с очередной предательской слезой эту невозможную реальность.

Нет!

Глупо обманываться.

Хватит, Алёна!

Хватит!

Это не было ошибкой. Миша знал, что делает, он всё понимал, но не остановился. Значит, нет у него больше любви ко мне.

Яна затмила меня и заняла моё место в его сердце.

Со мной Миша может остаться только из жалости, а я никогда не допущу этого!

Так унижать себя я не позволю.

Это развод.

- Алёна, привет, - постучавшись, после очередного визита моего лечащего врача, ко мне в палату входит Павел, - как ты себя чувствуешь? Извини, не получалось зайти к тебе раньше. Миша работой завалил.

О, вот тут я нисколько не сомневаюсь.

Миша доверяет свои секреты и копание в грязном белье только одному человеку – Паше.

Мужчина проходит к окну и ставит в вазу небольшой букет.

В чёрной рубашке и брюках он выглядит идеально, но я смотреть на него не могу.

Ещё один предатель.

А ведь я думала, что между нами многолетняя дружба, а оказалось, что так считала только я, а Паша делал то, что ему выгодно.

- Как давно, Паш? – не выдерживаю, задаю вопрос в лоб и вижу, как меняется взгляд моего «друга», - как давно ты знал и покрывал Мишу?

Глава 13

Алёна

Паша хмурится, лицо его быстро превращается в застывшую маску, а из меня желчь так и сочится. Нога ужасно ноет, кожа в местах ожогов горит, но даже боль меня не сдерживает, и я зло выпаливаю рвущиеся наружу обвинения:

- Что мужская солидарность оказалась важнее дружбы, да, Паш?

В глазах против моей воли появляются слёзы, но я не опускаю взгляд. Хочу видеть лицо Паши, когда он мне ответит.

Буравим друг друга взглядами. Молчим.

Брови бывшего друга нахмурены, и между ними залегает пара вертикальных морщин. Смотрит на меня исподлобья нечитаемым холодным взглядом, изучает моё лицо, в глаза мои нагло впивается и, наконец, сухо отвечает:

- Ты была счастлива.

Задыхаюсь.

Его слова врезаются в меня словно пули. Навылет. Сердце снова начинает кровоточить и в тоже время эта боль поднимает внутри меня бушующий ураган ярости.

Вы посмотрите какой молодец!

Постеснялся счастью моему помешать!

Угу! Только это не счастье было, а ложь! Наглая искусная ложь! Предательство!

Задыхаюсь от жгучих эмоций, а Паша так и продолжает на меня смотреть. Его лицо всё такая же застывшая безэмоциональная маска, но в глазах проскакивает что-то незнакомое… тёмное… злое… болезненное.

Плевать.

На всё плевать.

Отворачиваюсь от него.

В душе муть такая поднимается, и меня опять начинает тошнить.

Боже, снова словно в грязи этой вывозилась.

Сколько раз Миша приходил ко мне после неё, обнимал, целовал… в постель со мной ложился… а Паша всё знал и молчал. Прикрывал своего старого друга и начальника.

Закрываю на мгновение глаза, тихо протяжно выдыхаю.

К чёрту!

К чёрту их всех!

Мерзкие лжецы!

Ненавижу их всех!

Так, стоп!

Сама себя останавливаю, тяжело дышу, стараюсь подавить бурю эмоций, что раздирает меня изнутри.

Спокойнее, Алёна.

Разве я помогу себе этими истериками?

Нет.

Молча разглядываю свои сцепленные в замок пальцы и дышу-дышу-дышу.

Вот так уже лучше.

Сама себя подбадриваю.

Мне нужна холодная голова, чтобы как можно быстрее вырваться из этой дурно пахнущей липкой паутины, в которой я барахтаюсь сейчас.

Да, я хочу выбраться из той смрадной ямы, в которую столкнул меня муж своими предательством и ложью.

Говорю себе всё это и чувствую, как ярко вспыхнувшие минуту назад эмоции затихают.

Поднимаю глаза на Пашу и тихо ровно произношу:

- Уходи, Паш.

Мужчина кивает и, резко развернувшись на пятках, пересекает мою палату, но в дверях останавливается и оборачивается.

- Он любит тебя, Алён.

Хмыкаю.

- Ты ошибаешься.

Паша лишь качает головой и, больше ничего не произнеся, выходит из палаты, оставляя меня в оглушительной тишине наедине со своими мыслями и монотонной болью.

Павел

Она ненавидит меня.

Заслуженно.

Выхожу из её палаты, тихо прикрываю за собой дверь и широкими шагами ухожу по коридору подальше от её охраны, чтобы мои ребята не видели меня в таком состоянии.

Останавливаюсь у окна.

Сердце громко тарабанит в груди.

Да, это на лице у меня ледяной покерфэйс, а упрямый мышечный орган я так контролировать и не научился, а рядом с Алёной это вообще бесполезно… без вариантов, потому что ей моё сердце принадлежит, ради неё бьётся и за неё болит.

Пятернёй нервно провожу по коротким волосам. Старая привычка, которая осталась у меня ещё с армии.

Пустым взглядом впиваюсь в пыльный городской пейзаж и несколько раз глубоко вдыхаю носом спёртый больничный воздух.

Хочу унять в душе те эмоции, что взбаламутила во мне Алёна.

Чёрт.

Стоял там как пацан, которого училка отчитывала у доски.

Красивая училка.

Лучшая.

Только вот я для неё никто… слишком долго притворялся другом, а теперь так глубоко в её глазах провалился… и стал ничтожеством…

Ничтожество, влюблённое в королеву.

Мда.

Вот так вот.

- Шеф, - окликает меня Вадим, один из моих парней, и я снова натягиваю на себя привычную маску и оборачиваюсь к нему, - мы восстановили данные телефона Алёны Сергеевны и нашли того, кто скинул ей ссылку.

Бум.

Сердце подпрыгивает в груди и бьётся о рёбра, и снова я не могу урезонить его.

- Отлично, скинь всё мне на почту.

- Уже шеф.

Глава 14

Михаил

- Этого не может быть, - бросаю на стол ебучие распечатки, нервно откидываюсь назад в кресле и бросаю на Пашу злой взгляд, - она не могла! Зачем это Яне?! Зачем?!

Отрицаю причастность Янки, а в сознании уже бьётся ядовитая мысль, что могла она! Чёрт возьми, могла!

Амбиций Яне не занимать, довольствоваться малым она не будет.

Зараза!

На Алёнкино место метила. Почувствовала, что засосало меня, что запал на неё как сопливый пацан.

Ладони сжимаются в кулаки, которыми я несколько раз тяжело ударяю по своему столу.

Ох, идиот!

Паша продолжает молча курить. На меня не смотрит.

Ждёт, пока пройдёт моя истерика, ясно.

Непогрешимый робокоп, бля!

Ещё несколько раз стучу по столу, но уже тише, ладонями.

Внутри меня ураган и знатно булькает ядовитая злоба, но я заставляю себя охладить пыл.

Вдох-выдох, ещё и ещё.

Собрался, Миша! Собрался!

- Ты уверен, что никто не мог воспользоваться её телефоном? – уже тише спрашиваю. Не к месту сейчас мои фонтанирующие эмоции, - Паша, копай глубже!

Друг выпускает в приоткрытое окно облако белого дыма и поворачивается ко мне. Одна рука в кармане, в другой тлеет сигарета. Он уверенно отражает мой полный холодной злобы взгляд.

Смотрю на него и понимаю – всё правда.

Блядь! Он на сто процентов уверен в своих словах!

Хмурюсь. Сердце до острой боли бешено шандарахает в груди.

- Глубже некуда, Мих, - ровно, без всяких сантиментов, произносит Паша, - мы парня этого, Олега, в лес вывозили. Он обоссался пару раз, пока яму себе копал. Сам понимаешь, в таком состоянии не соврёшь.

- Твою мать! – рявкаю и резко подскакиваю с места. Стул отлетает к стене и с грохотом падает на пол, - сука! Какая же сука!!!

Несколько раз туда и обратно прохожусь по кабинету. Руки до хруста нервно сжимаю в кулаки и тут же разжимаю.

В голове хаос из мыслей, но одна больно бьётся о мою бестолковую черепушку – Яна отправила чёртову ссылку моей жене, моей Алёнке! Меня, блядь, трахающего эту суку в прямом эфире!

- Твою мать!!! – реву и рукой сшибаю всё со стола, - убью тварину!!!

Пашка молчит и продолжает курить сигарету, а меня изнутри разрывает от этих жгучих эмоций.

Нет, я реально сейчас готов разорвать эту наглую суку.

- Где она сейчас?!

- Здесь, парой этажей ниже.

Рывком открываю закрытую дверь и рявкаю секретарю:

- Зоя Семёновна, пригласите ко мне Яну Игоревну. Срочно!

- Хорошо, Михаил Але…

Со всей силы шабаркаю дверью, не дослушав ответ своей секретарши.

Напряжённый и злой подхожу к другу и тихо спрашиваю:

- Аварию тоже она подстроила?

- Нет. Точно нет, - Паша разворачивается ко мне, скрещиваемся взглядами, - кишка у них тонка для этого, Мих. Да и ресурсов таких нет. С аварией пока разбираемся, там серьёзные люди замешаны. Не дилетанты сто процентов, - он делает последнюю затяжку, выпускает горький дым в небо и тихо продолжает, а у меня от его слов внутри всё рвётся, - ждали Алёну. Мы место осмотрели, с камер видео сняли. Более двух часов там машина стояла. Яна – это просто роковая случайность, никак она с аварией не связана.

Стук в дверь прерывает нас.

Молча переглядываемся.

Оба понимаем, что Яна пришла.

- Сам справишься или остаться?

- Лучше останься, Паш. Я ж её придушу.

Друг кивает.

- Михаил Алексеевич, вызывали? – Яна открывает дверь и мило улыбается мне, а потом замечает Пашку, и улыбка её быстро сползает с лица, хоть она и старается её изо всех сил удержать, но, видимо, нервы сдают у паскуды, - а я думала, ты один…

- Проходи, Ян, чего ж ты в дверях жмёшься, - сверлю её холодным взглядом, а внутри всё кипит, требует выхода. Не знаю, как получается сказать это всё ровно.

Вижу, как нервничает. Несколько секунд буравит меня и Пашку задумчивым взглядом, а потом всё-таки подходит к столу и садится на предложенный стул, а Паша в это время открывает дверь и говорит моей секретарше:

- Вы свободны на сегодня, Зоя Семёновна, спасибо.

Звучит тихий щелчок, оповещая нас всех о том, что дверь закрыта и выхода из мышеловки нет.

Смотря в глаза любовнице, подхожу к ней. Вижу, как мелко трясётся от страха.

Пусть боится меня, тварина.

Уничтожу!

Кладу руку Яне на плечо, жёстко сжимаю мягкий шёлк блузки.

Любовница сильно вздрагивает, но молчит, а я наклоняюсь к ней ближе и зло шиплю в её побледневшее вмиг лицо:

- Зачем ты сделала это, паскуда?!

Глава 15

Яна

Нет-нет-нет!

Он не мог ничего узнать!

Паника ледяной волной прокатывается по телу, когда Миша сильнее сжимает пальцы на моём плече и прожигает меня своим страшным взглядом.

О, чёрт… или мог?

- Миша… - запинаюсь, - ты пугаешь меня.

Любовник только скалится в ответ и это выглядит до ужаса жутко.

Нервно сглатываю вставший в пересохшем горле ком. Чувствую, как подрагивают мои руки на коленях, а бешеное биение сердца начинает отдаваться в ушах.

Я никогда не знала Мишу таким.

- Пугаю? – тихо спрашивает и это звучит намного хуже, чем если бы Миша кричал.

Вглядываюсь в его перекошенное от дикой ярости лицо. Скулы заострены, крылья носа раздуваются, а на шее бешено пульсирует синяя венка.

На мгновение его чёрные брови взлетают вверх в притворном удивлении, а потом зло сходятся над переносицей, пальцы больно впиваются в мою ключицу, оставляя там синяки, и я охаю от острой боли, но не решаюсь отстраниться. Понимаю, что Миша в ярости, и мне лучше не дёргаться.

- Серьёзно, Яна?! Я тебя пугаю?! Ты же отправила моей жене эту мерзость, значит, не боялась меня! – разъярённый мужчина на пару секунд замолкает, а потом рявкает мне в лицо так, что я подпрыгиваю на стуле от неожиданности и испуга, - всё думала, что я плюшевый мишка, раз ни разу не наказал тебя за твои прежние выходки?!

Боже-Боже-Боже!

И как мне сейчас поступить?!

Что ответить?!

Плечо горит огнём от пальцев любовника, а чёртовы мысли путаются, и я лишь моргаю, глядя на Мишу.

Чувствую, как в глазах собираются слёзы, и вдруг понимаю, что вот! Вот оно – моё спасение!

Миша терпеть не может женских слёз. Он никогда не знает, что с женщиной делать в этот момент, как успокоить.

Бинго!

Не сдерживая себя громко всхлипываю, моргаю, и по щеке медленно скатывается первая слеза.

- Миша, я ничего такого не делала, - как можно тише произношу, без наезда, спокойно.

Может быть, есть ещё шанс, что он мне поверит?

- А вот твой дружок рассказывает другое, - шипит мне в лицо Миша, а потом вдруг резко отклоняется от меня, убирает с плеча свою руку и, отвернувшись, отходит от меня на несколько шагов.

Напряжённо наблюдаю за ним сквозь пелену наигранных слёз.

Я слышу, как шумно и тяжело он дышит, вижу, как вздымается его грудь, как сильно напряжено его тело. Его словно рвёт, ломает изнутри, и он не в состоянии это остановить и сдержать внутри себя.

Я не понимаю… это он так за жену свою недалёкую переживает что ли?

Уже открываю рот, чтобы сказать, что я люблю его и мне обидно, что он мне не доверяет и подозревает непонятно в чём, как вдруг Миша резко бьёт по столу кулаком.

- Сука! Какая же ты сука, Янка! – он снова взрывается, а я замираю на месте испуганным кроликом, и от новой волны ужаса уже самые настоящие слёзы быстро стекают по моим похолодевшим вмиг щекам, - я же сказал, что с Алёной не разведусь! Что тебе непонятно было?!

Его суровый жёсткий голос прошивает меня насквозь.

Сижу сжавшись на стуле, не знаю, что сказать в своё оправдание.

Бросаю быстрый злой взгляд на безопасника и тут же сталкиваюсь с его уверенным и даже наглым взглядом.

Сволочь!

Это точно он Мише что-то про меня наговорил.

Злюсь, но под прямым взглядом Павла тушуюсь и опускаю глаза на стол перед собой.

Колошматит так, что впору курнуть что покрепче, чтобы расслабиться.

Блядь, ещё и руки трясутся.

- Значит так, Яна! – громко раздаётся над ухом, и я резко оборачиваюсь к подошедшему ко мне Мише, - с этого момента ты больше здесь не работаешь, в мою жизнь не лезешь и к Алёне не приближаешься! Поняла?!

Наклоняется ко мне ближе, упирается кулаком в спинку моего стула и не моргая смотрит в мои глаза.

- Но, Миша, я…

- Узнаю, что ещё что-нибудь вытворить собралась или найду твою причастность к аварии – сам лично в лесу закопаю, поняла?! – рявкает в ухо, и я быстро киваю, стараясь чтобы колени не так сильно дрожали.

Ещё несколько мгновений внимательно смотрит мне в глаза, а потом резко отходит назад.

- Пошла вон отсюда.

Глава 16

Яна

Выхожу из кабинета на ослабевших ногах. Сердце рваными толчками впрыскивает в вены похолодевшую от угроз кровь.

Как он мог?!

Как он мог так со мной?!

В груди распирает расползающийся ядовитый комок из обиды и злости.

Подхожу к столу Зои Семёновны, опираюсь на него ладонями и голову наклоняю вниз.

Вдох-выдох… ещё и ещё.

Держись, Яна! Держись!

Надо взять себя в руки и просто дойти до машины, а там я придумаю, что мне дальше делать.

Просто так я этого не оставлю!

Уговариваю себя, но ядовитые мысли жалят и жалят, их просто невозможно остановить.

Чёрт возьми… Миша меня выгнал!

Практически прилюдно выпорол!

Орал на меня при этом… при этом Пашеньке!

Зло сжимаю ладони в кулаки.

Не прощу ему этого!

Никогда не прощу!

Есть у меня ещё туз в рукаве!

Приползёшь ко мне на коленях Миша!

Зло отталкиваюсь руками от стола и выхожу в пустой коридор. Слышно чьи-то тихие разговоры, шаги, смех в соседнем кабинете.

Горько усмехаюсь.

Офис и без меня прекрасно продолжает работать. Улей не заметил, как из него выпихнули очередную сошку.

А я не сошка и не песчинка!

Я – Яна Садальская и вы, твари, меня ещё узнаете!

Внутри всё узлом завязывается от ярости, злость разъедает.

Ладони быстро сжимаю в крепкие кулаки, острые ногти до боли впиваются в нежную кожу.

Я всё им припомню!

Резким движением откидываю волосы назад. Иду быстро, заворачиваю направо и ударом открываю дверь, ведущую к ступеням, быстро спускаюсь вниз. Каблуки зло стучат по бетону. Душа горит от немыслимой ярости.

Выскакиваю на улицу и быстро запрыгиваю в свою любимую красную низкую Маздочку.

Папа подарил на двадцать пять лет.

Папа.

Мысли жгут сознание.

Как теперь объяснить ему всё?

Чёрт… чёрт!

Бью ладонями по рулю, пустым взглядом всматриваюсь вперёд.

Зараза.

Нет, он даже слушать меня не станет… папа меня просто прихлопнет.

Нервы до предела натягиваются. Перевожу мрачный взгляд на свои ладони и вижу, как сильно они подрагивают.

С шумом выдыхаю из себя весь воздух, а потом быстро хватаю телефон, нахожу в контактах знакомый номер и жму на зелёную кнопку.

Нервно тарабаню пальцами по рулю, пока идут длинные гудки.

- Ну же! Ну же, возьми! – поторапливаю и дёргаюсь, когда слышу хриплое:

- Неужели?

- Вик! – слишком громко выдаю, - Виктор, привет, - уже значительно тише.

- Ну, привет, лапуля, - его неспешный хриплый голос отдаёт сладким ядом, и я облизываю в нетерпении свои губы, пульс зашкаливает, пальцы судорожно, до скрипа впиваются в красный корпус телефона. Я знаю, что этот мужчина может мне дать и сейчас мне это очень нужно, - хочешь чего или просто так звонишь? Я немного занят.

- Вик! – инстинктивно дёргаюсь вперёд, боясь, что он отобьёт звонок, - Вик, мне нужно расслабиться… очень нужно, - хрипло выдаю, горло совсем пересохло от волнения.

Он молчит.

Долго.

Слишком долго и это меня убивает. Кровь за эти секунды превращается в кипяток. Дышу часто и рвано… а Вик слушает… и наслаждается моей агонией.

Гад!

Но я никогда не посмею сказать ему это в лицо.

Я на крючке у него.

Давно.

Прочно.

Безвыходно.

- Ты знаешь, где меня найти, лапуля, - говорит и нажимает отбой.

Выдыхаю. Медленно откладываю телефон на соседнее сидение.

За время короткого разговора моя кожа покрылась холодной испариной.

Помыться хочу ужасно.

Ложусь на руль и на несколько мгновений закрываю глаза. Дышу, просто дышу.

Знаю, что надо завязывать.

Понимаю, что нельзя… особенно сейчас нельзя.

Это не выход, а медленная смерть… это вредно, опасно и с каждым разом всё сильнее затягивает.

Я сама сейчас убиваю себя!

Я всё знаю, но внутри уже нарастает ядовитое предвкушение.

- Аааааа!!! – отчаянно ору, сильно бью по рулю и резко успокаиваюсь.

Поднимаю голову.

К чёрту всё!

Завожу машину, с пробуксовкой стартую с места и еду туда, где меня ждёт Вик, и я пусть ненадолго, но забуду о своих проблемах.

Охранники на входе пропускают меня без лишних вопросов. Днём тут непривычно тихо. Прохожу по узкому коридору, быстро миную главный зал. Здесь никто не обращает на меня внимания.

По узкой винтовой лестнице поднимаюсь наверх. Сердце громыхает в груди от животного страха и такого неправильного предвкушения.

Останавливаюсь перед знакомой чёрной дверью с номером «Одиннадцать».

Стучусь и жду, когда дверь откроется.

Он откроет.

Вик.

Нервно переминаюсь с ноги на ногу. Облизываю пересохшие губы.

Я бы уже вошла, но надо ждать. Я знаю, что нельзя входить самой. Вик должен открыть.

Чёрт… Сколько уже прошло?

Минута или больше?

Кусаю в нетерпении губы.

Нервы раскалены до предела.

Отчаяние захлёстывает.

Мне срочно нужно расслабиться!

- Проходи, лапуля, - наконец, мужчина открывает дверь, - у меня есть сюрприз для тебя.

Быстро вхожу в комнату, оглядываюсь. Вик бесшумно встаёт у меня за спиной.

Чувствую его горячий взгляд между лопаток. Сердце безумно грохочет в груди.

А Вик всё смотрит и смотрит.

От него веет лютой опасностью, и мне жутко страшно здесь с ним наедине.

Он кровожадный хищник без жалости, без души, без эмоций.

Хищник, снова загнавший очередную глупую… до безумия глупую жертву в своё жуткое логово.

- Держи, - хрипло произносит и вкладывает мне в руку что-то необычное, но сейчас мне плевать.

А дальше… дальше я прихожу в себя от сильной обжигающей кожу пощёчины. Резко распахиваю глаза, но взгляд размывается.

- Тварь! Какая же ты тварь, Яна!

Боже!

Подскакиваю, но тут же падаю на колени. Ноги не держат совсем.

Отец!

Боже, где же я так провинилась?!

- Папа… я не хоте… - шепчу, запинаюсь, язык с трудом шевелится.

- Молчи, сволочь! Лежишь вся в собственной блевотине и моче! – орёт, грубо хватает за волосы и резко поднимает меня.

Слёзы брызжут из глаз. Руками пытаюсь убрать его пальцы со своих волос, но отец держит слишком крепко.

- Ааааа! Больно! Папааа!

- Не отец я тебе больше, шалава гнилая!!! Вся в свою суку-мать пошла! А я ведь всё лучшее тебе давал, думал, не прорастёт её гниль в тебе, а хрен там!

И снова хлёсткая пощёчина обжигает щёку.

- Убью, тварь!

Диким взглядом вцепляется в меня и толстыми пальцами шею сильно сжимает.

Хриплю. Отбиваюсь, но он не отпускает.

Дышать не могу, голова кружится, но перед тем, как потерять сознание почти онемевшим языком успеваю прошептать:

- Не на… до, папа… я береме…

Михаил

- Спасибо, Мария Романовна, - скупо благодарю нашего повара, и женщина в строгой униформе и белом переднике быстро покидает столовую, видимо, прекрасно чувствуя моё паршивое настроение.

Сажусь во главе стола, закидываю в рот куски хорошо поджаренного бекона.

Жую механически. Только вот ни фига это мозг не отвлекает.

В голове мысли кипят, ни на секунду не отпускают.

Алёна. Сука-Яна. Авария.

- Блядь! – отплёвываю горячий кофе и со злостью ставлю чашку на стол, - да что за херня сегодня с утра происходит?!

Подвигаю к себе блюдо с фруктами, отрываю пару виноградин. Внутри злость как снежный ком разрастается.

Щёлкаю пультом и телевизор тут же выдаёт новостную картинку: разбитую красную Мазду вытаскивают из залива.

Кому-то вчера явно не повезло.

Перед весь смят, окна открыты и из них вода хлещет.

Жуткая картина.

Опускаю взгляд вниз, читаю бегущую строку и чувствую, как кровь от лица мгновенно отливает.

«Вчера ночью машина единственной дочери бизнесмена Игоря Архиповича Садальского – Яны Садальской пробила ограждения, вылетела с моста и упала в залив. На данный момент из затонувшей машины извлекли тело неизвестного мужчины, личность которого сейчас устанавливается. Тело Яны Садальской, которая находилась за рулём Мазды, пока не найдено».

- Что это? Что за чёрт?!

Подскакиваю и остервенело жму на кнопку пульта, делая звук громче.

- Единственная дочь бизнесмена Игоря Архиповича Садальского – Яна вчера…

Безжизненно опускаю пульт. Дальше уже не вслушиваюсь.

Твою мать… Янка…

Внутри всё стягивается в тугой узел.

Беру телефон, чтобы набрать Пашку, но экран мобильника вдруг вспыхивает входящим сообщением.

Сглатываю.

Какое-то паршивое предчувствие появляется внутри.

Открываю сообщение, пробегаюсь по нему глазами и тут же роняю телефон на стол.

- Откажись от участия в выборах, Миша, иначе следующей будет догадываешься кто? – как в тумане медленно повторяю.