Развод. Бывшая жена мэра

- Зря!

- Теперь и я это понимаю, - взвинчено выдыхаю и встаю рядом с Пашкой у приоткрытого окна, ладони обессиленно сжимаю в кулаки.

- Как долго это длится?

- Пару месяцев, - поворачиваю голову к рассерженному на меня другу и заглядываю ему в глаза, - вскоре после того, как я согласился на предложение Янкиного папаши.

Несколько мгновений молчим, но тишина звенит напряжением между нами.

Я не только чувствую, но практически вижу, как крутятся колёсики в Пашкином гениальном, заточенном на поиск опасности мозге. Его взгляд меняется, и друг поворачивается к окну.

- Думаешь, твои ребята успеют? – да, чёрт возьми, я решаюсь задать этот вопрос. Я всё-таки не бесчувственная машина, как многие думают! Я тоже умею переживать, и сейчас моё сердце болит не только о жене, но и о Яне.

Паша оборачивается и мрачно смотрит на меня.

- Вот только давай без твоих нравоучений, Паш. Я помню, что ты меня предупреждал, что ничем хорошим наша связь с Янкой не кончится. Я знаю, что моя жена из-за моей самоуверенности в больнице лежит, и я сейчас должен молиться и думать только о ней, но, блядь! – вскидываю злой взгляд на друга, - за Янку я тоже переживаю!

- Сволочь ты, Миш, - со странным спокойствием отвечает Паша и добавляет, - будь у меня такая жена, я б ни на одну бабу больше не посмотрел, - отворачивается от меня, а я словно оплёванный стою и смотрю на его будто вытесанное из камня, без единой эмоции лицо, - если бы что-то узнали, парни бы мне уже позвонили, а раз нет, то и новостей нет. Мне нечего ответить на твой вопрос, ты же знаешь, я не гадаю на кофейной гуще, Миш.

Он закуривает сигарету, и я тоже беру одну. Долго верчу её в руках, вдыхая горький запах Пашкиных сигарет, думаю об Алёне, но всё чаще в моих тревожных мыслях проскакивает Яна… и это раздражает!

Гадство!

Я не должен думать о ней!

Резко сминаю пальцами сигарету.

Громко протяжно выдыхаю.

Нервы ни к чёрту совсем!

И вдруг раздаётся громкая телефонная трель.

Паша, мазнув по мне нечитаемым взглядом, отворачивается к окну и принимает звонок, а я нутром чувствую, что это с новостями о Яне звонят, и волнение за девчонку острым покалыванием проходит по моему напряжённому телу.

- Яну нашли, - сбросив звонок, и всё ещё глядя в окно, бесцветным тоном сообщает мне Пашка, - она без сознания в притоне одном.

- Едем туда! – почти рычу, внутри будто кипяток всё ошпаривает от вспыхнувшей тревоги и добавившейся к ней ярости.

- Зачем тебе это, Мих? – Паша медленно тушит в пепельнице сигарету и поворачивается ко мне, а меня безумно раздражает его правильность и это напускное равнодушие. Я, чёрт возьми, уже давно знаю, что друг сохнет по моей жене!

- Не знаю, Паша, не знаю, но я должен её увидеть! – зло, с раскуроченным болью сердцем выкрикиваю и быстро иду в коридор, стараясь затушить в себе тревогу за Яну и не к месту вспыхнувшую дикую ревность.

Не должен я ревновать жену к Пашке!

Глава 7

Яна

- Ты уверен, что Миша поверит? Чёрт, Олег, я боюсь… зря мы, наверно, затеяли всё это.

Тяжело испуганно дышу, закрываю лицо ладонями и быстро стекаю по стене вниз.

Это какой-то жуткий треш, аж всё тело подрагивает от этого нервяка.

- Обкурилась что ли опять?! У тебя такой шанс появился! Яна, подумай, какой это фарт! Жена всмятку, и ты в дамках, дурёха!

Олег подходит вплотную ко мне и дёргает за руку, грубо поднимая меня вверх.

- Хватит паники. Подумай о своих перспективах! – рассержено цедит он мне в лицо. Чёрные брови нахмурены, а красивые губы недовольно изогнуты.

- Я о них и думаю, идиот! – вырываю руку из его захвата, - его дура-жена не должна была пострадать! Мы этого не планировали! – отхожу к окну, подрагивающими пальцами кое-как достаю сигареты из сумочки, нервно выбиваю одну из пачки и закуриваю.

Сладкий с привкусом шоколада дым обжигает горло и наполняет лёгкие, немного успокаивая меня.

Блядь, как же хорошо!

Выдыхаю струю белого дыма в приоткрытое окно. В голове, наконец, проясняется, но пока перспективы для меня вырисовываются очень сомнительные. Риск ужасный.

Миша будет копать.

И эта история с аварией мне совершенно не нравится. Как-будто кто-то специально подгадывал, когда я сделаю этот ход, открою глаза его жене-клуше на похождения старого ловеласа, и ударил по Мише, всецело подставляя меня.

Ведь если любовник узнает, что я выманила его жену из дома показом занятного фильмеца о нас с ним, он сразу подумает, что и аварию подстроила я.

От этой мысли мой желудок сжимается от панического страха, а по голой спине ледяной холодок пробегает.

Миша меня закопает… а если он этого по каким-то причинам не сделает, то отдаст папе, и он меня точно грохнет.

Блядь… вот я встряла!

Делаю последнюю затяжку и дрожащими пальцами тушу сигарету, в труху растирая её в массивной чёрной пепельнице.

Вот же дерьмо!

- Я не понимаю, чего ты так паникуешь? Чё расклеилась-то? – бывший любовник подходит ко мне, заглядывает мне в глаза, а мне вдруг так хочется снова почувствовать его жёсткие губы на своей коже.

Протягиваю к нему руку, ноготками провожу по его облепленному чёрной футболкой торсу и чувствую, как его накачанные мышцы каменеют.

- Не надо, Яна, - севшим голосом останавливает меня Олег и ловит меня за запястье, убирает от себя мою руку, - ты же знаешь, я не смешиваю деловые и личные отношения.

- Мне страшно, - едва слышно бормочу, заглядывая в чёрные как ночь глаза, и бывший, поколебавшись пару мгновений, всё-таки притягивает меня к себе и крепко обнимает.

Прижимаюсь к его твёрдой груди щекой, рвано дышу, прикрыв глаза, и с каждым вдохом вбираю в себя его мощь и силу.

- Ну чего ты? Всё же хорошо идёт, даже лучше, чем мы планировали, - Олег гладит меня по спине, видимо совершенно не понимая, как сильно мы влипли, - сейчас его жена ещё долго из больницы не выберется, а ты спокойно утешишь старичка и быстренько займёшь место этой клуши.

- А если Миша докопается до правды? – поднимаю голову и испуганно вглядываюсь в глаза Олега, - нас же размажут, ты это понимаешь?

- Не дрейфь, все концы подчищены и обрублены. Никто не вычислит ни тебя, ни меня… ну, если ты вдруг сама, конечно, не захочешь ни с кем поделить этой инфой.

- Ты дурак?! – бью его кулаком в грудь, - да я буду молчать обо всё этом как немая рыба!

- Вот и отлично! – Олег усмехается и отходит от меня на шаг, забирая с собой своё тепло и уверенность, и я снова чувствую себя ужасно одинокой, - а теперь давай готовиться к вечернему приёму твоего будущего муженька. Помни, ты должна сыграть так, чтобы он реально поверил во всю твою лапшу!

Глава 8

Михаил

Выпрыгиваю из огромного внедорожника Паши, как только он останавливается.

Сердце, как бы я не пытался успокоиться, шарашит в груди, с силой бьётся о рёбра.

Страшно.

Правда, жутко от того, что могли сделать с Янкой.

Картинки этих ужасов снова вспыхивают в сознании, и глаза наливаются кровью.

Убью мразей!

Сам своими руками придушу!

Если кто-то хоть пальцем к девчонке прикоснулся, я их бордель к херам разнесу сегодня же, а их всех сначала кастрирую, а потом в бетон закатаю!

Быстрыми широкими шагами иду к дверям этого дорого элитного заведения. Знаю, здесь есть всё, чтобы доставить мужчине удовольствие: баня, сауна, бар, танцпол с шикарными готовыми на всё девочками и удобные комнаты для уединения.

Все желающие толстосумы могут тут отлично провести время с любой понравившейся красавицей.

Как здесь оказалась Яна?!

- Вова! – ещё на подходе окликаю одного из Пашкиных парней, - где она?!

Владимир оборачивается и, если и удивляется, увидев меня здесь, то виду не подаёт.

- В одной из приватных комнат на первом этаже, Михаил Алексеевич, я наших ребят поставил у дверей.

Запрыгиваю на первую ступеньку каменной лестницы.

Хмурюсь, внутри всё крошится в кровавое месиво от услышанного «в одной из приватных комнат», но я стараюсь взять себя в руки.

- Веди! –рявкаю слишком громко для постороннего человека и сам шагаю вперёд к высоким кованым дверям этого блядушника и резко распахиваю их.

Медленная эротичная музыка тут же касается слуха, проникает в меня, обволакивает, но мне на хер это не нужно!

Тяжелыми быстрыми шагами иду по коридору дорогого гадюшника. Пробегаюсь взглядом по красным с чёрным узором обоям на стенах. В моём нынешнем взвинченном состоянии они смотрятся отвратительно аляповато, а приглушённая подсветка, намекающая на интимность и удовольствия, раздражает.

- Куда дальше? – останавливаюсь на развилке и оборачиваюсь к Владимиру.

Замечаю, что позади нас идёт напряжённый Пашка, хмурым взглядом исподлобья меня буравит, руки в кулаки сжимает в карманах.

Ясно, врезать мне хочет… что ж, наверно, не зря.

Смотрю на его напряжённую фигуру, каменное лицо, и злость такая в груди вскипает.

Да знаю я, как это всё выглядит, Паша, знаю!

Паршиво!

Да, пусть я сволочь, но не могу сейчас у палаты Алёнки дежурить, зная, что Янке угрожает опасность!

Да, вот такое я дерьмо!

- Нам налево, Михаил Алексеевич, - ровно поясняет Володя и кивает в нужный проход, а у меня кипит всё внутри от этой отвратной ситуации. Спасаю любовницу, пока жена в больнице едва живая.

Чёрт!!!

- Можешь возвращаться на пост, Володь, дальше мы сами, - Паша холодным без каких-либо эмоций голосом отправляет своего парня обратно, и тот быстро уходит.

- Третья дверь, - друг кивает в нужном направлении, и я бросаюсь туда.

Внутри весь коридор закрыт какими-то тёмными шторами, поэтому я не сразу замечаю ребят, дежуривших у входа.

Киваю им и быстро прохожу внутрь, не обращая внимания ни на хмурого Пашку, ни на взгляды охраны.

Сердце готово выпрыгнуть из груди, когда я встречаюсь взглядом с испуганными красными от слёз глазами Яны.

- Миша! – она хрипло кричит и тут же подскакивает с кровати, бросается ко мне.

Ловлю её в свои объятия, крепко прижимаю к себе, с невозможным облегчением утыкаюсь в светлую макушку и вдыхаю девичий сладкий, так манящий меня аромат.

- Я так испугалась… - сипло произносит и всхлипывает, чувствую, как вся трясётся в моих руках, и поглаживаю её по спине.

- Всё хорошо, Яна, всё хорошо, - целую её в макушку, - я уже здесь и теперь всё будет хорошо… - произношу и сам понимаю, что вот сейчас-то всё и стало совсем хреново.

Глава 9

Алёна

Что-то неприятно гудит рядом, пикает, раздражает… и постепенно вырывает меня из той странной липкой тишины, которая обволакивает со всех сторон.

Морщусь от этих режущих слух звуков, мотаю головой, пальцами что-то судорожно сжимаю и тут же всхлипываю от прошившей тело боли.

Выгибаюсь дугой, но от этого лишь становится больнее.

Хочу закричать, но получается только бессвязно промычать. Делаю резкий вдох, и воздух тут же больно царапает отчего-то ободранное изнутри горло.

Закашливаюсь, а в нос бьёт едкий запах лекарств.

Боже, что со мной происходит?

Я… я в больнице?

Новый вдох, и снова огонь проносится по моему горлу, а с приоткрытых губ срывается едва слышимый стон.

Ааааа!!!

Как же, чёрт возьми, больноооо!!!

Голова кружится, глаза открыть не получается, а всё тело буквально прошивает острая мучительная боль.

Замираю на месте и больше не делаю попыток пошевелиться… и вдруг слышу встревоженный голос:

- Алёна!

Кто здесь?

Павел?

В голове гудит, чёртовы приборы начинают сильнее пищать, но я заставляю себя открыть глаза.

Получается не сразу, но, когда, наконец, мои слипшиеся свинцовые веки приподнимаются, я действительно вижу перед собой встревоженное лицо Павла, друга моего мужа и начальника безопасности в его ведомстве.

- Алёна, ты очнулась! - мне сейчас кажется или его хриплый голос дрожит? – Как ты себя чувствуешь?!

На этот вопрос мне очень хочется ответить: «очень паршиво», но я снова только мычу и случайно двигаю невозможно тяжёлой ногой, и вот тут от жуткой боли уже получается не то тихо проорать, не то прошипеть:

- Аааа…

Сжимаюсь в комок, пальцами сильно сжимаю тонкую простынь, резко закрываю глаза и чувствую, как по щеке скатывается слеза.

- Вот чёрт! Алён… Алёна, ты потерпи, слышишь?! Я сейчас врача позову! – снова заставляю себя открыть глаза и вижу, как Павел наклоняется к изголовью кровати, на которой я лежу, чертыхается несколько раз, - черти! Да где эта кнопка?!

Проходит ещё пара секунд, и мужчина наклоняется ко мне, встревоженно всматривается в мои глаза, а я ничего сказать не могу, только глупо моргаю и вдруг чувствую осторожное прикосновение горячих шершавых пальцев к своей ладони. Оно длится лишь мгновение, но от него почему-то становится легче.

- Ты только не отключайся, пожалуйста, больше, - шепчет мне Павел, осторожно поправляя волосы, упавшие мне на лицо, и по-прежнему смотрит мне в глаза.

В коридоре слышатся быстрые тяжёлые шаги и цокот женских каблуков, и мужчина отходит от меня на пару шагов.

Дверь тихо открывается, в палату входит тучный седовласый мужчина в белом халате. За ним семенит высокая девушка в розовом брючном костюме и одноразовой голубой шапочке на голове.

- Ну-с, что у нас тут? – доктор подходит ко мне и внимательно вглядывается в мои глаза, - неужели наша дражайшая пациентка проснулась? - мужчина мне улыбается и поправляет тонкие дужки очков, - как Вы себя чувствуете, Алёна Сергеевна?

- Показатели почти в норме, - Альберт Эдуардович, повернувшись к доктору, произносит медсестра.

Вздыхаю и тут же кривлюсь от пробежавшего раздражением по горлу воздуха.

- Бо… - каждый звук царапает изнутри, но я заставляю себя произнести, - больно.

Доктор кивает и мгновенно становится серьёзным.

- Молодой человек, - обращается врач к другу моего мужа, - выйдите, пожалуйста, я хочу осмотреть пациентку.

- Конечно.

Ловлю на себе хмурый взгляд Павла, а потом он поспешно покидает палату.

Осмотр длится не очень долго, но я узнаю от доктора, что со мной произошло.

Авария.

Открытый перелом ноги.

Ожоги на левой стороне тела.

Сильное сотрясение.

Доктор перечисляет мои травмы, а я медленно поднимаю правую руку и осторожно касаюсь шеи, нащупываю повязку, под которой сейчас всё болезненно пульсирует.

Ожоги…

Страх вползает в притихшее сердце холодной змеёй.

Внутри меня нещадно ломает сейчас, но я прислушиваюсь к своим ощущениям.

Я боюсь представить, что со мной стало… и зеркало боюсь попросить.

Ноющая тупой болью нога, кажется, чем-то туго перевязана.

Нервно сглатываю и стараюсь взять себя в руки.

Спокойно, Алёна.

Ты жива и это самое главное!

Подбадриваю себя, но буря в душе не проходит.

Закончив осмотр, врач и медсестра уходят, а я сжимаюсь в комок, замерзаю.

Сердце, наполненное страхом, всё реже и реже бьётся в моей груди.

Тук-тук… тук… тук…

Мысли об аварии и её последствиях раздирают на части, мне очень страшно.

Вдруг дверь широко распахивается, и в палату входит ещё совсем недавно мой самый родной человек.

Сердце подпрыгивает в груди и делает в горле смертельный кульбит.

- Алёна! – громким шёпотом произносит Миша и бросается ко мне, а я на мгновение прикрываю глаза. Не хочу его видеть… и не хочу, чтобы он видел меня, - любимая, - муж берёт меня за руку и продолжает шептать, - я так испугался… - открываю глаза и тут же встречаюсь с его болезненным взглядом, - я так боюсь тебя потерять!

Глава 10

Алёна

Его слова бьют прямо в цель, и я вздрагиваю.

- Очень больно? – с волнением в голосе спрашивает супруг, и в его взгляде я действительно вижу искреннюю тревогу. И раньше я бы на сто процентов была уверена в том, что вижу и ощущаю, но сейчас… сейчас в моей голове сквозь страшный гул снова и снова раздаётся: «Ещё, Миша! Ещё!»

Как же это всё мерзко.

Смотрю в любимые глаза, а душой и сердцем понимаю, что Миша уже не мой.

Чужой.

Теперь уже совершенно посторонний человек в моей жизни.

Мужчина, которого я так сильно любила, оказался обыкновенным предателем… и от это больно, дико больно.

Сердце сжимается в груди, и я уцелевшими пальцами вцепляюсь в больничную простыню, чтобы перетерпеть тот лютый холод, что наполняет сейчас мою душу.

- Да, - отвечаю, а на языке растекается едкая горечь.

- Алён, я поговорю сейчас с врачами. Если потребуется, то перевезём тебя в другую больницу, – взволнованно произносит Миша, и опускает взгляд на мою шею, потом на пострадавшую от огня руку, а мне впервые становится неприятно от взгляда мужа, и холодок проходит там, куда он смотрит.

Отторжение – начало смерти нашей любви, и я понимаю, что его уже не остановить.

Я не привыкла врать себе и знаю, что дальше будет только хуже.

Да, больница – это не лучшее место для подобного разговора, но терпеть ложь я не смогу, поэтому я решаюсь и тихо произношу:

- Я… - прокашливаюсь, - я всё знаю, Миша.

Слова царапают горло, но я почти не замечаю этого.

- О чём ты, солнышко?

Муж продолжает сидеть на стуле около моей кровати, поглаживать меня по руке и делает вид, что не понимает, о чём я говорю, но я вижу, как бледнеет его лицо и опускаются плечи.

- О твоей любовнице, Миша, - уже уверенней произношу, и муж громко рвано выдыхает.

Долго молчим.

Липкая тишина застывает в палате и неприятной паутиной касается моей кожи, оседает на плечи.

Смотрим друг другу в глаза, последний раз в души заглядываем, и я вижу, как меняется Мишин взгляд.

Теперь на меня смотрят два пустых тёмных омута, в которых больше нет жизни, нет тревоги и радости… нет души.

- Я не знаю, кто сказал тебе, но…

- Уходи, - шепчу, а внутри всё кипит, жалит, режет на части.

Не хочу больше видеть его!

Не хочу!

Слишком тяжело, слишком больно, слишком невыносимо…

Закрываю глаза.

Боже, как же хочется просто забыться и надолго уснуть, чтобы не чувствовать этой смертельной агонии.

- Алёна! Посмотри на меня! – Миша наклоняется ко мне, руку осторожно приподнимает и осыпает горячими поцелуями, а мне противно… так противно от его прикосновений, - Алёна, я люблю тебя! Солнышко, не расстраивайся и не верь нико…

- Яна сама мне всё показала, - грубо перебиваю мужа, наверно, впервые в жизни, и резко распахиваю глаза, - я до сих пор слышу ваши животные стоны и её коронное «Ещё, Миша! Ещё!»

Муж сглатывает, его кадык нервно дёргается.

Он застывает, а потом медленно выпрямляется, убирает от меня руки и сжимает ладони в кулаки. Хмурится.

- Только не надо врать, что это постановка, нейросеть или происки врагов, - не знаю, как у меня получается произнести это ровным голосом, ведь моя душа сейчас разрывается в клочья от безумной боли, но я упрямо продолжаю смотреть в пустые глаза мужа, - я не дура, Миша.

Проходит достаточно много времени, прежде чем Миша решается произнести:

- Мне… мне жаль, что ты это увидела, - усталым голосом признаётся муж, - но не обвиняй Яну… она ни в чём не виновата, - контрольным в сердце добивает меня и отводит глаза.

Боже… он её защищает…

От этого становится так горько, что моё израненное сердце болезненно сжимается в груди… а через мгновение злость словно плетьми начинает бить меня изнутри, вынуждая и меня жалить предателя в ответ.

Ненавижу!

- Действительно. Яна, наверно, святая! Она не могла… - мне больно, но я наклоняюсь вперёд, чтобы видеть глаза предателя, - но спать с женатым мужиком у неё совести хватило, да?!

Выплёвываю всю бурлящую во мне злость мужу в лицо и устало падаю обратно на подушку.

- Уходи, - едва слышно произношу, сил совсем не остаётся.

- Алёна, я… - снова тянется к моей руке.

- Убирайся!!!

Глава 11

Алёна

Кричу, выплёскивая из себя сжигающие душу ненависть, злость, обиду и сгибаюсь пополам, корчусь от острой боли.

Рассыпаюсь на части, отдираю Мишу от себя с мясом, обрываю нашу связь, рву с кровью.

Это больно… безумно больно гнать от себя того, кого так безумно любила... люблю…

Задыхаюсь. Напряжённые мышцы выкручивает, раны невыносимо пульсируют под слоями стерильных повязок, а сердце рвётся в кровавые лохмотья, в труху, разлетается в клочья.

- Алёна! – Миша бросается ко мне, осторожно укладывает меня на подушку, - врача!!! Вызовите врача!!! – снова поворачивается ко мне, а я задыхаюсь от его запаха, от его обжигающих прикосновений, от его чёртовой близости.

Ненавижу!!!

- Не… тро… гай… - мучительно выговариваю. Глаза закрываются, чёртовы приборы громко пищат, голова кружится, - не трогай… меня, - едва слышно произношу не просьбу, – молитву, проклятие и резко проваливаюсь обратно в тёмную пустоту, где нет боли, отчаяния и ненависти.

Михаил

Не выхожу, вываливаюсь из палаты Алёны оглушённый её словами, её рвущими душу эмоциями… её тихой просьбой «не трогай».

Внутри меня всё идёт трещинами, ломается, перемалывается словно в мясорубке, превращается в фарш.

Задыхаюсь.

Перед собой всё ещё вижу распахнутые, полные боли и ненависти глаза Алёнки.

Твою же мать… твою же мать…

Быстро порывисто подхожу к окну, резко открываю его и хватаюсь за ворот рубашки, дёргаю вниз, вырывая несколько пуговиц, и дышу-дышу-дышу.

В голове полный хаос, и я даже не пытаюсь остановить вращающиеся со скоростью света мысли, ругательства, проклятия.

Нет сил выбраться из этого оглушающего кошмара, только адский пожар полыхает в груди разрастается, пробирается всё глубже, опаляя и мою чёрствую душу.

Вдох-выдох… ещё и ещё, надо, надо! чёрт возьми, успокоиться.

Несколько минут прихожу в себя, потираю уставшее лицо ладонями, а потом кулаками с силой упираюсь в пластиковый больничный подоконник и невидящим взглядом долго смотрю вперёд.

Стараюсь успокоиться, но отчаянно стучащее в груди сердце отказывается подчиняться.

Мать твою, что же я натворил…

- Миш, - слышу сбоку взволнованный голос друга и поворачиваюсь к нему.

Стоящие у дверей палаты парни и Пашка дали мне эти несколько минут тишины, понимая, что мне нужно побыть с собой наедине, но отведённое мне время вышло. Нужно возвращаться в грёбаную реальность.

Смотрим друг другу в глаза, и я по меняющемуся взгляду Паши вижу, что он всё понял. Объяснения не требуются, но всё же эти слова сами срываются с моих губ, словно я сам только сейчас понимаю, что произошло:

- Она всё узнала.

Вот оно признание, приговор и расплата.

Пашка молчит, но его молчание звучит между нами оглушительным набатом.

Смотрю в глаза друга и понимаю - презирает меня… что ж, заслуженно. Я и сам сейчас давлюсь этим чувством.

Не выдерживаю пробирающего до самого нутра ледяного взгляда Паши и отворачиваюсь обратно к окну.

- Найди телефон Алёны и проверь, - уже ровно, без каких-либо эмоций произношу, возвращаясь в уже знакомую мне роль не человека, а робота, - кто-то скинул жене видео с … - всё-таки ледяная корка трещит, и я запинаюсь, - со мной и Яной.

Несколько секунд Паша не отвечает, и его молчание бьёт меня хуже любых обвинений и кулаков.

- Займусь этим, - наконец, также безэмоционально отвечает, но холод в его голосе я отчётливо слышу.

Не поворачиваюсь. Молча киваю, и Паша резко разворачивается, уходит.

Его тяжёлые шаги ещё долго раздаются в пустом коридоре.

Продолжаю стоять у окна и слушаю их, до хруста сжимая ладони в карманах брюк и отчётливо понимая, что нашей старой дружбе пришёл конец.

Глава 12

Алёна

Следующие несколько дней проходят в каком-то невменяемом состоянии: я то тихо плачу, то проваливаюсь в липкий плотный туман совершенно не похожий на нормальный сон, то без каких-либо эмоций, с гулко бухающим выжженным в груди сердцем лежу на кровати и часами пялюсь в белый обшарпанный потолок.

Кожа под плотными стерильными повязками горит, нога безумно ноет, но пуще всего болит истерзанная душа.

Почему нет для такой раны мази или таблетки?

Дал бы мне кто такое зелье, я бы выпила весь бутылёк без остатка, чтобы не ныло больше моё растоптанное сердце, не грохотало в груди, чтобы раненная душа перестала тянуться своими кровавыми лоскутами к предателю.

Знаю, что надо успокоиться.

Понимаю, что это жизнь, и тут не предугадаешь, что завтра случится.

Любовь оказалась не самой надёжной субстанцией, а наш с Мишей брак – обычной иллюзией.

Всё понимаю, но принять пока не могу.

Не вижу дороги, по которой мне идти дальше… одной.

Ко мне приходят врачи, осматривают, делают осторожные прогнозы.