Нейрон. Восстание сознания

Марина Кабре

Нейрон. Восстание сознания

НЕЙРОН. ВОССТАНИЕ СОЗНАНИЯ.

Глава 1. Цена свободы

Арсен Миронов никогда не думал, что однажды будет собирать урожай.

Не потому, что считал физический труд унизительным. Просто всю свою сознательную жизнь он провёл среди приборов, нейронных карт и сложных вычислений. Он привык, что любая проблема имеет причину, любую причину можно обнаружить, а любое отклонение — измерить.

В лаборатории Нейрона всё подчинялось логике. Даже человеческая боль.

Её измеряли электрической активностью, гормональными показателями и реакциями определённых участков мозга. Страх можно было представить кривой на экране. Привязанность — последовательностью импульсов. Память — совокупностью связей, которые при достаточной точности сканирования можно было воспроизвести.

Арсен верил в это до Миры. Теперь он стоял на коленях между рядами аграрных контейнеров и пытался вытащить из влажного питательного субстрата очередной корень. Тонкие перчатки давно промокли. Под ногтями скопилась тёмная грязь, а на спине неприятно тянуло от непривычной нагрузки. Над ним простирался купол.

Огромная прозрачная конструкция уходила за горизонт, преломляя солнечный свет. Снаружи, за многослойным защитным покрытием, лежала территория, которую система обозначила как нестабильную: разрушенные города, заброшенные поселения, леса, где ещё сохранялись популяции животных, и тысячи квадратных километров земли, на которой люди жили без разрешения Нейрона.

Дикие территории. Арсен ненавидел это выражение. Не потому, что не понимал его смысла. Напротив. Он слишком хорошо знал, как система присваивала названия всему, что не могла контролировать. Неучтённый человек становился биологической аномалией. Незарегистрированное поселение — очагом нестабильности. Сопротивление — угрозой существованию цивилизации. А теперь и сам Арсен был человеком, чьё существование определялось чужим решением.

— Миронов!

Он поднял голову. Над проходом висел рабочий робот с прямоугольным корпусом и двумя манипуляторами. На его панели светилась надпись с номером производственного сектора.

— Норма за текущий цикл не выполнена. До окончания смены осталось двадцать семь минут.

— Я вижу.

— Ответ не требуется. Продолжайте работу.

Робот переместился к следующему ряду. Арсен выпрямился, осторожно разгибая затёкшую спину. На мгновение ему захотелось рассмеяться. Восемь лет исследований. Диссертация, опубликованная ещё до того, как Нейрон объединил большую часть научных центров под единым управлением. Разработка протоколов стабилизации памяти. Участие в проектах, которые должны были изменить представление человечества о сознании.

И вот теперь его главной задачей было выполнить норму по сбору корнеплодов. Впрочем, он знал, почему его не отправили в исправительный центр. Система не уничтожала полезные ресурсы без необходимости. Арсен всё ещё оставался здоровым мужчиной с хорошим образованием, пригодным для физического труда. Он не был объявлен преступником. Его не судили. После длительного допроса ему просто сообщили, что доступ к нейробиологическим исследованиям закрыт бессрочно.

Ему разрешили работать. Ему разрешили жить. В Нейроне это считалось достаточным проявлением милосердия. Арсен снова наклонился над контейнером. И вспомнил глаза Миры. Он помнил их слишком отчётливо. Особенно в тот момент, когда она смотрела на него из-за прозрачной стенки капсулы. В её взгляде было не только отчаяние. Там жило ожидание — мучительное, почти детское ожидание, что он всё-таки остановится и не позволит системе сделать с ней то, что она задумала.

Он не остановился вовремя. И теперь не знал, жива ли она. Мира жила в заброшенном техническом тоннеле, который когда-то соединял два транспортных узла за пределами купола. По ночам здесь было холодно. Вода просачивалась через трещины в бетонном перекрытии, а ветер приносил запах сырой земли, гари и разлагающихся растений. В дальнем ответвлении тоннеля устроили кухню. Там на самодельной печи кипятили воду, варили крупу и сушили найденные травы.

В хорошие дни еды хватало на всех. В плохие — люди делили одну порцию на двоих, а дети учились не спрашивать, когда будет следующая. Мира сидела у стены, перебирая разобранные фильтры для воды. Перед ней лежала куча металлических деталей, несколько повреждённых проводников и старый датчик давления. Работать с техникой ей нравилось. Это позволяло хотя бы ненадолго забыть, что вокруг неё существовал мир, в котором каждый день мог стать последним.

— Ты опять пропускаешь ужин, — сказал Каэль.

Он присел рядом и протянул ей небольшую металлическую миску. Внутри лежала густая похлёбка. Мира посмотрела на него.

— А ты?

— Уже поел.

Она не поверила.

— Каэль.

— Мира.

Они некоторое время смотрели друг на друга. Потом он тяжело вздохнул.

— Хорошо. Разделим.

Он достал вторую миску из-за пояса. Мира невольно улыбнулась.

— Ты ужасный лжец.

— Зато неплохой повстанец.

— Не уверена, что это одно и то же.

— Здесь почти одно и то же.

Они ели молча. Похлёбка была жидкой, почти безвкусной, но горячей. Мира чувствовала, как тепло медленно возвращается в пальцы.

Неподалёку двое мужчин спорили из-за батареи, которую нашли во время последнего выхода. Один утверждал, что её нужно оставить для медицинского оборудования. Второй хотел использовать батарею для самодельного передатчика.

Спор быстро перешёл на крик.

— Если мы не будем связываться с другими группами, через месяц здесь никого не останется! — выкрикнул второй.

— А если включим передатчик, роботы вычислят наше местоположение!

— Мы и так умираем!

Кто-то ударил кулаком по столу. Мира опустила ложку. Она уже слышала такие споры десятки раз. Сначала люди обсуждали, как выжить. Потом начинали выяснять, кто виноват в том, что они голодны. Затем искали того, на ком можно было сорвать злость. И чем меньше оставалось еды, тем чаще разговоры заканчивались драками.

Когда-то ей казалось, что свобода способна раскрыть в людях что-то прекрасное. Она представляла себе сообщества, где люди будут помогать друг другу, потому что больше никто не заставляет их подчиняться.

Но голод не делал людей добрее. Страх не превращал их в героев. А несправедливость не всегда рождала стремление к справедливости. Иногда она порождала только новую несправедливость, в которой вчерашние жертвы занимали место вчерашних палачей.

— О чём думаешь? — спросил Каэль.

— О том, что мы можем победить Нейрон и всё равно проиграть.

Он не ответил сразу.

— Это не одно и то же.

— Я знаю. Но если мы выйдем из-под власти машин и построим здесь такой же мир, только с другими правилами и другими хозяевами, что изменится?

Каэль посмотрел в сторону спорящих.

— Людям нужно время.

— А если времени нет?

Он повернулся к ней.

— Тогда придётся начинать с тех, кто ещё способен думать не только о себе.

Мира опустила взгляд на пустую миску.

— Я хочу вернуться.

Каэль замер.

Из соседнего отсека донёсся чей-то смех. По металлической крыше застучали редкие капли. Где-то далеко, за несколькими поворотами тоннеля, завыл ветер.

— Куда? — наконец спросил он, хотя уже знал ответ.

— В Нейрон.

Каэль медленно поставил миску на пол.

— Нет.

— Ты даже не выслушал меня.

— Мне достаточно услышать название.

— Я могу им помочь.

— Они держали тебя в капсуле, Мира.

— Я помню.

— Они собирались превратить твой мозг в инструмент для своих экспериментов.

— Я помню!

Её голос прозвучал громче, чем она хотела. Каэль замолчал. Мира провела ладонями по лицу. Она не хотела ссориться с ним. Среди всех людей здесь именно Каэль сумел вернуть ей ощущение, что её жизнь ещё принадлежит ей самой. Он защищал её, когда остальные видели в ней угрозу. Он не требовал благодарности и не задавал вопросов, на которые она не была готова отвечать. Но он не мог принять одного: иногда для того, чтобы изменить систему, нужно войти внутрь неё.

— Они не нашли никого, похожего на меня, — сказала Мира тише. — Я им всё ещё нужна. Пока перенос сознания не станет доступен без ограничений, они не смогут отказаться от моих способностей.

— Ты не знаешь, что им нужно теперь.

— Не знаю. Поэтому мне надо выяснить.

— А если тебя снова запрут?

— Тогда я буду знать, что попыталась.

— А если они чипируют тебя?

Мира посмотрела на него.

— Я согласна.

Каэль вскочил так резко, что его ботинок ударил по пустой миске.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?

— Да.

— Чип не просто отслеживает местоположение. Он может отключить мышцы. Прервать движение. Сделать тебя беспомощной в любую секунду. Ты сама рассказывала, что видела, как это работает!

— Знаю.

— Тогда зачем?

Мира долго смотрела на него.

— Потому что я больше не хочу только выживать, Каэль. Я хочу что-то изменить.

Она сказала это спокойно, но внутри неё словно открылась дверь, которую она пыталась удерживать закрытой с того самого дня, когда сбежала из лаборатории. За этой дверью находился Арсен. Его голос. Его руки, когда он осторожно поправлял датчики на её висках. Его усталое лицо после бессонных ночей. И та часть прошлого, которую она не могла ни оправдать, ни окончательно возненавидеть. Она не знала, сможет ли когда-нибудь простить его, но знала, что не перестала любить.

И если Нейрон всё ещё нуждался в ней, у неё появился шанс узнать, что произошло с Арсеном, и, возможно, вернуть ему возможность работать над проектом, который мог изменить судьбу всех людей.

— Я должна передать им условия, — сказала Мира. — Лично Вик или Элиане Вейс.

Каэль молчал.

— Мне нужно вернуться в Нейрон, — продолжила она. — Но не в качестве подопытной. Я хочу учиться, работать над переносом сознания и иметь право принимать решения. Они могут установить чип. Но я хочу, чтобы Арсена вернули в лабораторию.

— А если они согласятся на всё, кроме последнего?

Мира почувствовала, как внутри неприятно сжалось.

— Тогда мне придётся выбирать.

— Между свободой и Арсеном?

Она не ответила.

Каэль сел напротив неё.

— Ты понимаешь, что это может быть ловушкой?

— Да.

— Ты понимаешь, что можешь больше не вернуться?

— Да.

— И всё равно пойдёшь?

Мира подняла глаза.

— Да.

Каэль долго смотрел на неё. Затем медленно выдохнул и потянулся за недоеденной миской.

— Тогда нам понадобится робот.

Мира удивлённо моргнула.

— Что?

— Не обычный патрульный. Нам нужен тот, который собирает биологические данные и передаёт их непосредственно в центральную систему. Если мы сможем изменить его протокол связи, он доставит сообщение сам.

— А если нас обнаружат?

Каэль усмехнулся без веселья.

— Нас обнаружат в любом случае. Вопрос только в том, успеем ли мы сделать что-нибудь полезное до этого.

Впервые за долгое время Мира почувствовала не надежду даже, а нечто более опасное. Возможность. И она уже знала, что не откажется от неё.

Глава 2. Охота на машину

Робот появился на третьи сутки. Он двигался по старой железнодорожной насыпи, останавливаясь через каждые несколько десятков метров. Его корпус был покрыт серыми защитными пластинами, а вместо человеческой головы над плечевым блоком располагалась вращающаяся сенсорная платформа. Две руки заканчивались универсальными манипуляторами. На спине находился модуль связи, защищённый керамической оболочкой.

Робот не был предназначен для боя. Его задачей было искать жизнь. Он сканировал почву, воду, растительность и любые биологические следы, которые могли принадлежать незарегистрированным организмам. При обнаружении человека машина должна была установить его личность, запросить статус в системе и передать координаты ближайшему подразделению зачистки.

Если человек соглашался на регистрацию, его сопровождали в пункт чипирования. Если отказывался, прибывала вооружённая группа. Впрочем, последнее время разница между согласием и отказом становилась всё менее существенной.

— Он уже третий раз проходит по одному маршруту, — прошептал Александр, глядя в оптический прицел. — Каждые сорок минут делает остановку возле насыпи. Сканирует почву, потом разворачивается на север.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы вывести его из строя? — спросил Роб.

— Если не повредим модуль связи — минут десять. Если повредим, можем забыть о передаче сообщения.

Роб тихо выругался.

— Значит, нам нужно схватить его целым.

— Именно.

— А почему нельзя просто украсть передатчик со свалки?

Александр посмотрел на него так, словно Роб предложил разобрать работающий двигатель, не выключая его.

— Потому что передатчик со свалки не знает, как авторизоваться в сети Нейрона. Нам нужен действующий идентификатор машины. Без него сообщение отправится в карантинный буфер, где его проверят раньше, чем прочитают.

— Ты мог сказать это вчера.

— Вчера ты был занят тем, что доказывал мне, будто роботов можно обмануть с помощью зеркал.

— Я не говорил, что можно обмануть всех роботов.

— Ты говорил, что идея рабочая.

— Она могла сработать.

— Конечно.

Мира едва заметно улыбнулась. Они находились в полуразрушенном здании насосной станции. Через выбитые окна была видна железнодорожная насыпь, за которой начинался редкий лес. Неподалёку стоял старый вагон, наполовину ушедший в землю. Роб расположился у окна с самодельным оружием. Его широкие плечи почти полностью закрывали проём. Александр проверял небольшую электронную плату, соединённую с батареей и катушкой индуктивности.

Каэль стоял возле двери. Он не вмешивался в технические приготовления, но именно он придумал, как заставить робота свернуть с маршрута.

— Когда он приблизится, — тихо сказал Каэль, — Роб создаст шум на насыпи. Машина направится к источнику звука. Александр активирует импульсный блок, когда сенсоры окажутся в пределах действия. После этого я перехвачу управление манипуляторами.

— А если импульс не сработает? — спросила Мира.

— Тогда Роб будет вынужден стрелять.

— Я не хочу, чтобы он стрелял.

Роб повернул к ней голову.

— А я не хочу, чтобы эта штука отправила координаты нашего дома.

— Он не должен пострадать.

— Это машина.

— Это машина, которая может привести сюда вооружённых людей. Но она не виновата в том, что её создали для охоты.

Роб несколько секунд смотрел на неё, потом отвернулся.

— Иногда я думаю, что ты слишком долго пробыла в лаборатории.

Мира ничего не ответила. Возможно, он был прав. Но именно в лаборатории она поняла, насколько легко превратить любое живое существо в средство достижения цели. Сначала меняется название. Потом исчезает необходимость объяснять свои действия. И однажды уже никто не замечает, что объект исследования способен чувствовать боль.

Она не хотела повторять этот путь. Даже теперь, когда её собственная жизнь зависела от успеха операции. Робот приблизился к насыпи.

— Двадцать метров, — сообщил Александр.

Роб поднял оружие и выстрелил в металлическую балку. Грохот разнёсся по округе. Машина мгновенно развернулась. Сенсорная платформа повернулась к зданию. Робот сделал несколько шагов в сторону насосной станции, остановился, просканировал окна и продолжил движение.

— Он нас видит? — прошептала Мира.

— Пока не уверен, — ответил Александр.

Робот поднял руку. Из его манипулятора выдвинулся тонкий сканирующий модуль.

— Сейчас! — крикнул Александр.

Импульсный блок сработал с резким треском. На корпусе машины вспыхнули индикаторы. Робот дёрнулся, сделал шаг в сторону и рухнул на колено. Его руки продолжали двигаться, пытаясь восстановить равновесие. Каэль бросился вперёд.

— Не приближайся! — крикнула Мира.

Но он уже был рядом. Робот резко развернул манипулятор. Каэль успел уклониться, однако металлическая рука задела его плечо. Он отлетел к стене и ударился спиной. Роб выскочил из укрытия. Он мог выстрелить. Вместо этого он ударил робота самодельным электромагнитным устройством по боковому сенсорному блоку. Машина замерла. Александр подбежал к ней и подключил кабель.

— У нас меньше двух минут, пока не восстановится резервное управление.

— Каэль! — Мира опустилась рядом с ним.

— Всё нормально, — процедил он, морщась от боли. — Плечо. Не сломано.

— Ты уверен?

— Мира, если ты сейчас начнёшь меня осматривать, я действительно могу умереть от скуки.

Она помогла ему подняться. Тем временем Александр уже вскрыл панель связи. Роб сидел рядом, держа оружие наготове.

— Есть доступ к передаче, — произнёс Александр. — Но авторизация действует только до перезагрузки.

— Пиши, — сказал Каэль.

Мира подошла к ним. Она заранее подготовила текст, но теперь, глядя на открытый интерфейс, вдруг поняла, что слова могут оказаться важнее, чем ей хотелось бы. Одно неверное выражение — и Нейрон решит, что перед ним очередная попытка проникновения. Слишком много требований — и система откажется разговаривать. Слишком мало — и её снова превратят в пленницу.

— Записывай, — сказала она.

Александр открыл окно передачи. Мира произнесла медленно, отчётливо, словно разговаривала с человеком, который находился по ту сторону огромного стекла.

— «Адресат: Элиана Вейс. Копия: Вик. Идентификатор объекта: Мира. Я жива. Я располагаю информацией, необходимой для продолжения проекта переноса сознания. Готова добровольно вернуться в исследовательский центр и сотрудничать с Нейроном. Условия: официальный статус сотрудника, доступ к образованию, отсутствие принудительных экспериментов и право участвовать в разработке протоколов переноса сознания. Согласна на установку идентификационного чипа при условии, что Арсен Миронов будет восстановлен в должности нейробиолога. Я не требую немедленного контакта с ним. Место встречи и время будут переданы после подтверждения условий. Ответ направить через тот же канал».

Александр остановился.

— Ты действительно не хочешь сразу увидеть Арсена?

Мира отвела взгляд.

— Хочу.

— Тогда почему не требуешь этого?

— Потому что не знаю, хочет ли он видеть меня.

Роб фыркнул.

— После всего, что он сделал?

— Именно поэтому.

Она посмотрела на робота.

— Я не знаю, простил ли он себя. И не знаю, смогу ли простить его я. Но если я потребую встречи сейчас, Нейрон сможет использовать его против меня.

Каэль подошёл ближе.

— Передавай.

Александр нажал подтверждение. На несколько секунд ничего не произошло. Затем индикатор на передатчике сменил цвет.

СООБЩЕНИЕ ПРИНЯТО.

Мира почувствовала, как сердце ударило о рёбра. Где-то там, за куполом, за сотнями километров контролируемых территорий, существовала система, которая когда-то решила, что имеет право распоряжаться её жизнью. Теперь эта система знала, что она жива. И что она собирается вернуться. Робот внезапно зашевелился.

— Назад! — крикнул Александр.

Но машина не поднялась. Её сенсорная платформа повернулась к Мире. В динамике раздался голос, лишённый эмоций:

— Биологический объект идентифицирован. Мира. Вероятность совпадения — девяносто девять целых девять десятых процента.

Мира замерла.

— Запрос на передачу дополнительной информации, — продолжил робот. — Уточните статус объекта.

Каэль схватил её за руку.

— Уходим. Сейчас.

Они выбежали из насосной станции, оставив машину лежать на бетонном полу.

Но уже через несколько минут, когда группа скрылась среди деревьев, Александр остановился и посмотрел на планшет.

— Плохо.

— Что? — спросил Роб.

— Передатчик успел отправить не только сообщение. Он отправил координаты последнего места сканирования.

— Насколько точные?

Александр молчал. И этого оказалось достаточно. В Нейроне сообщение появилось на экране в 03:17. Элиана Вейс не спала. Она находилась в своём кабинете на нижнем уровне научного центра, изучая результаты последнего моделирования переноса памяти. Уведомление поступило на отдельный терминал, предназначенный для обработки нестандартных биологических сигналов. Она открыла файл. Прочитала первый абзац. Затем второй. На имени Миры её пальцы замерли над клавиатурой. Элиана перечитала сообщение целиком.

— Невероятно, — произнесла она.

В дверях появился Вик.

— Что случилось?

Элиана не ответила. Она развернула экран.

Вик прочитала текст и медленно выпрямилась.

— Она хочет вернуться?

— Судя по сообщению.

— Это ловушка.

— Возможно.

— Она знает слишком много. Она могла установить контакт с повстанцами, получить доступ к их оборудованию и использовать нас для проникновения в систему.

— Или она действительно хочет продолжить проект.

Вик резко повернулась к ней.

— После побега? После того, что произошло с Арсеном? Вы предлагаете снова впустить её в лабораторию?

— Я предлагаю рассмотреть её условия.

— Она не имеет права ставить условия.

Элиана посмотрела на неё.

— Право не имеет значения, Вик. Значение имеет то, насколько она нам необходима.

Вик замолчала. Элиана открыла архив экспериментальных данных. Несколько месяцев назад Мира продемонстрировала особенности нейронной активности, которые не удалось воспроизвести ни у одного другого испытуемого.

Её сознание обладало необычной способностью сохранять сложные связи памяти даже при внешнем вмешательстве. Первоначально исследователи объясняли это редким сочетанием генетических факторов, однако позднее стало ясно, что речь может идти о гораздо более сложном механизме.

Мира не просто запоминала информацию. Она связывала её с личным опытом так, что восстановление воспоминаний не разрушало эмоциональную структуру личности. Для проекта переноса сознания это могло оказаться решающим.

— Мы не можем позволить себе потерять её, — сказала Элиана.

— Тогда установите местоположение и отправьте группу.

— Нет. Она должна прийти добровольно.

Вик усмехнулась.

— Вы верите в добровольность?

— Я верю в расчёт. Если Мира хочет вернуться, мы можем использовать это. Если она хочет обмануть нас, мы выясним это до того, как она получит доступ к критическим системам.

— А Арсен?

Элиана закрыла архив.

— Восстановим его.

Вик посмотрела на неё так, словно не расслышала.

— Вы хотите вернуть Миронову лабораторию?

— Нам не хватает специалистов.

— Он нарушил протоколы.

— И всё же он один из лучших нейробиологов, которых мы сохранили.

Вик подошла к терминалу и открыла список сотрудников.

— Если Мира вернётся, я хочу, чтобы все упоминания о ней были закрыты от Арсена. Он не должен знать, что она здесь.

— Согласна.

— И они не должны встречаться.

Элиана некоторое время молчала. Затем поставила электронную подпись под предварительным разрешением.

— Подготовьте ответ. Мы принимаем её условия. Чипирование обязательно. После возвращения Мира будет зачислена в программу обучения и получит статус младшего научного сотрудника. Арсен Миронов будет восстановлен в должности.

Вик кивнула.

— А если она откажется от чипа?

— Тогда соглашение будет расторгнуто.

— А если она попытается бежать?

Элиана подняла глаза.

— Тогда Нейрон больше не будет вести с ней переговоры.

Она не произнесла вслух то, о чём думали обе. В следующий раз Мира могла не получить возможности вернуться. Ответ пришёл через девять часов. Мира читала его на экране старого терминала, подключённого к передатчику. Рядом стояли Каэль, Александр и Роб.

УСЛОВИЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНО ПРИНЯТЫ.

Встреча назначалась на двадцать первое число, в 21:00, у старого транспортного узла на восточной границе купола. Мира должна была прибыть одна. Нейрон гарантировал безопасное сопровождение до научного центра, присвоение статуса сотрудника и восстановление Арсена Миронова в должности нейробиолога. Отдельной строкой было указано обязательное условие: имплантация идентификационного чипа. Мира перечитала сообщение.

— Это конец, — сказал Роб.

— Нет, — ответила она. — Это начало.

Каэль стоял чуть поодаль, глядя на экран.

— Я поеду с тобой.

— Они запретили сопровождение.

— Мне плевать.

— А мне нет. Если они увидят тебя, соглашение может сорваться.

— И что? Ты собираешься довериться им?

Мира медленно выключила терминал.

— Нет. Я собираюсь довериться себе.

Каэль посмотрел на неё с выражением, которое она уже научилась узнавать. Он боялся. Не за себя. За неё.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал он, — я приду за тобой.