Два проклятия

Улыбка с лица Михаила тут же сползла. Он отложил вилку и с досадой потёр переносицу:

— Вер, я тебе сказать не успел… Машина наша сегодня после обеда опять заглохла и заводиться наотрез отказывается. Я как раз перед приходом Рэя под капотом возился. До конца августа надо кровь из носу её на ход поставить — скоро сентябрь, детей возить нужно, продукты закупать, да и до нормальной станции без колёс отсюда не выберешься. Хотел с самого утра снова разбираться.

— Ох, только этого не хватало… — расстроилась Вера, виновато переводя взгляд на гостя. — Рэй, простите ради бога, я ведь и не знала, что машина сломана, так уверенно вам наобещала…

— Ничего страшного, я никуда не опаздываю, — спокойно ответил Рэй. — Кстати, я неплохо разбираюсь в моторах. Если Михаил не против, могу завтра с утра посмотреть вместе с вами. Вдвоём дело быстрее пойдёт.

Михаил удивлённо приподнял брови, окинув взглядом статного городского фотографа:

— Серьёзно? Руки запачкать не боитесь?

— Не привыкать.

— Ну, если так, то вы меня крепко выручите! — повеселел хозяин дома. — Видать, не зря говорят: всё, что ни делается, — к лучшему. Один человек случайно отстаёт от поезда, а другому позарез нужен помощник с машиной.

Рэй перевёл взгляд на сидевшего напротив мальчишку, который с живым любопытством прислушивался к разговору взрослых:

— А тебе здесь летом не скучно, когда вокруг только лес?

Дэн энергично замотал головой, едва прожевав кусок:

— Не-а! Мне тут скучать некогда, родители вечно какую-нибудь работу найдут — то дрова у сарая сложить, то траву вдоль забора покосить. А когда свободен, я на велике к пацанам в соседнюю деревню гоняю, тут через лес всего несколько километров.

— И чем вы там занимаетесь?

— На речку ездим или на наше лесное озеро ходим.

Сидевшая у края стола Ная, которая почти весь ужин молча листала что-то в телефоне, вдруг подняла глаза:

— На озере и правда очень красиво, — негромко вставила она. — Если вы любите снимать необычные места, вам бы там понравилось.

Дэн тут же подскочил на стуле от восторга:

— Точно! А пойдёмте завтра с нами на озеро! Я вам самую короткую дорогу покажу!

Рэй с лёгким сомнением посмотрел на хозяев:

— Даже не знаю… Удобно ли? Вряд ли родители отпустят тебя одного в лес с человеком, которого видят первый вечер.

— А мы с вами Наю отправим за компанию, — просто решила вопрос Вера.

Девушка удивлённо вскинула брови, глянув на мать:

— Меня? С чего вдруг?

— Прогуляешься заодно, воздухом подышишь, вместо того чтобы весь день в комнате сидеть.

— Я вообще-то не особо люблю к этому озеру ходить, — без энтузиазма протянула Ная, но, встретившись взглядом с Рэем, чуть помедлила и пожала плечами: — Хотя… почему бы и нет. Всё равно дома делать нечего.

— Ну всё, тогда замётано! — радостно объявил Дэн.

Когда ужин подошёл к концу и Вера начала собирать пустые тарелки, встал вопрос о том, где устроить гостя на ночь. Лишней спальни в доме не было, а диван в гостиной был слишком узким и коротким.

— Ная, придётся тебе на сегодня уступить Рэю свою комнату, — сказала Вера, поворачиваясь к дочери. — Постелешь себе у Дэна на втором ярусе.

— Ну ма-ам… — протянула Ная: её планы на спокойный вечер рухнули в одну секунду.

— Всего на одну ночь, не капризничай.

Ная ещё пару секунд для порядка поиграла в недовольство, но под спокойным взглядом матери сдалась:

— Ладно, уступлю.

Зато Дэн от такого расклада явно не пришёл в восторг:

— А чего сразу Ная ко мне? Давайте лучше Рэя ко мне в комнату поселим!

— Ещё чего, — усмехнулся Михаил, поднимаясь из-за стола. — И о чём вы с ним будете до самого утра трепаться?

— Обо всём! Про поезда и про другие города!

— Вот именно поэтому Рэй будет спать в тишине, а ты — как положено, — отрезал отец.

Дэн разочарованно вздохнул, но спорить не решился. Постепенно домашние начали расходиться кто куда: Вера осталась хлопотать на кухне у раковины, Михаил отправился в мастерскую проверить инструменты на завтра, а Дэн ещё добрых полчаса крутился вокруг Рэя в гостиной, расспрашивая про старую камеру, пока мать не загнала его наверх умываться.

Вскоре дом стих. За окнами окончательно сгустилась августовская темнота.

Не желая сидеть в четырёх стенах, Рэй накинул свой плащ и вышел на просторную деревянную веранду. Ночной воздух после тёплого дома приятно освежал, пахло сосновой хвоей и остывающей после дождя землёй, а в просветах между тучами проступали первые звёзды.

Он не сразу заметил, что на веранде не один. В углу на широкой деревянной скамейке, забравшись с ногами и плотно укутавшись в клетчатый плед, сидела Ная. Рядом с ней стоял небольшой термос с кружкой, а на коленях при свете уличного фонаря от крыльца лежала раскрытая книга.

— Настолько любите читать? — негромко спросил Рэй, подходя ближе, чтобы не напугать её в полумраке.

Девушка подняла голову и захлопнула книгу, оставив ладонь на обложке:

— Честно говоря, не очень. Это по учёбе — пытаюсь подтянуть предметы до сентября. Если повезёт нормально отучиться, смогу наконец уехать отсюда насовсем.

— Не нравится здесь жить?

— Здесь красиво, конечно, — Ная повернула голову, глядя сквозь перила веранды в тёмную стену леса за калиткой. — Но тоскливо. Пока в школе училась, вроде привыкла, а когда начала ездить на пары в город, поняла, что хочу жить там, среди людей. Только родители такие разговоры на дух не переносят — сразу замыкаются или злятся.

Рэй подошёл к скамейке и спокойно опустился рядом с ней:

— Понимаю. Иногда место может быть сколько угодно хорошим и правильным, но просто не твоим.

Ная удивлённо повернулась к нему. Несколько секунд она молча смотрела в его спокойное лицо, словно проверяя, не дежурная ли это вежливость, а потом тихо сказала:

— Вы первый человек, который мне такое сказал.

Глава 4

Некоторое время они сидели молча, слушая, как за перилами веранды в высокой траве стрекочут ночные кузнечики и мерно шумит ветер в верхушках сосен. Было что-то странное в этой тишине: они знали друг друга всего пару часов, но неловкости не возникало — так бывает со случайными попутчиками в ночном поезде, когда незнакомому человеку вдруг оказывается проще сказать правду, чем тем, кто живёт с тобой под одной крышей.

Ная чуть повернула голову и прищурилась, разглядывая своего собеседника в тёплом отсвете фонаря у крыльца:

— Слушайте… а вы всегда так одеваетесь? Как будто сбежали со съёмок старого детектива.

Рэй коротко усмехнулся, опустив взгляд на полы своего длинного чёрного плаща:

— Либо так, либо выгляжу как какой-нибудь наркоман в худи.

Ная тихо рассмеялась, кутаясь глубже в плед:

— Да у нас в городе так половина парней ходит, и ничего. А вот ваш вариант выглядит… слишком уж драматично. Честно говоря, вам не идёт.

— Это приговор?

— Дружеский совет. Попробуйте при случае что-нибудь менее театральное. — Она чуть склонила голову к плечу, с любопытством вглядываясь в его спокойное лицо: — Вы и правда фотограф? Или камера в сумке — это тоже часть загадочного образа?

— Правда фотограф, — улыбнулся уголком губ Рэй. — Частные заказы, архивы, разъезды. Но больше всего люблю снимать то, что попадается по дороге само, без всякой постановки.

— И много где бывать приходилось?

Рэй задумчиво откинулся спиной на деревянные перила веранды, глядя в темноту сада:

— Достаточно. Когда долго живёшь на колёсах, страны начинают запоминаться не названиями, а какими-то случайными мелочами. Однажды я снимал старый прибрежный городок в Португалии — там улочки у порта такие узкие, что если раскинуть руки в стороны, ладонями сразу достанешь до каменных стен с обеих сторон. И весь город насквозь пропах мокрой солью, водорослями и жареной рыбой. А в одном маленьком местечке в Польше я как-то застрял поздней осенью: старый вокзал там просто запирали снаружи на замок до самого утра, и все припозднившиеся пассажиры оставались ночевать прямо внутри холодного зала, потому что вокруг на десятки километров не было ни одной гостиницы.

Ная слушала его, не перебивая, обхватив ладонями крышку термоса. В его рассказе не было хвастовства бывалого путешественника — только тихая усталость. Он видел слишком много чужих берегов, но ни к одному из них так и не прирос.

— И вам не надоедает так жить? — спросила она уже совсем другим тоном — тише и серьёзнее, без прежней иронии. — Всё время в дороге, с одной сумкой, среди чужих людей?

— Иногда надоедает всё, — честно ответил Рэй после небольшой паузы. — Поезда, гостиницы, мелькающие лица, чужие города. В какой-то момент кажется, что едешь просто по инерции, без всякого обратного билета. Но оставаться подолгу на одном месте, когда тебя там ничто не держит, оказывается ещё тяжелее.

Ная задумчиво опустила ресницы. Другой на её месте вряд ли уловил бы за этими спокойными словами ту глухую пустоту, с которой он ехал на север, но ей это чувство — желание вырваться и уехать хоть на край света от вязкого одиночества — показалось пугающе близким.

— А вы? — негромко спросил Рэй, переводя взгляд на книгу у неё на коленях. — На кого учитесь в городе?

— На ландшафтного дизайнера, — Ная слабо улыбнулась.

— Серьёзно? — он кивнул в сторону темнеющих кустов за перилами. — Хотя, глядя на ваш палисадник с лилиями, это уже не кажется совпадением.

— Мама тоже дизайнер, — пояснила Ная, проводя пальцем по корешку учебника. — Она всё надеется, что я получу диплом, передумаю уезжать и останусь здесь вместе с ней возиться с оранжереей и клумбами. А я не могу. Я ведь до сих пор помню, как мы жили в городе, когда я ещё в начальную школу ходила — там всё вокруг двигалось, шумело, кипело. И сейчас, когда я приезжаю в будни на учёбу, у меня такое чувство, будто я наконец выныриваю и начинаю дышать полной грудью. А здесь… здесь время словно замерзает. Наступают выходные, я возвращаюсь домой в этот лес, и мне каждый раз кажется, что мою настоящую жизнь просто поставили на паузу и забыли включить обратно.

Рэй ничего не ответил. Он просто молча смотрел на неё в полумраке веранды — на живую, упрямую девушку в большом клетчатом пледе, с выбившимися из пучка рыжевато-каштановыми прядями, которой этот тихий, отгороженный от мира палисадник давно стал тесен, как клетка. И впервые за очень долгое время он поймал себя на том, что внимательно слушает чужой голос не из вежливости, а потому, что ему не хочется, чтобы она замолкала.

В этот момент дверь дома позади них приоткрылась, и на веранду выплыл встревоженный голос Веры:

— Ная! Уже поздно, хватит на сырости сидеть, простынешь! Иди в дом!

Ная чуть вздрогнула от неожиданности, поправила сползший с плеча плед и с виноватой, тёплой полуулыбкой посмотрела на Рэя:

— Похоже, меня тут до старости будут считать маленьким ребёнком.

— Для родителей это неизлечимо в любом возрасте, — мягко усмехнулся он, поднимаясь со скамейки вместе с ней.

Ная тихо засмеялась, прижала к себе книгу и взяла со скамьи термос:

— Спокойной ночи, Рэй.

— Спокойной ночи, Ная.

Она шагнула к входной двери, уже взялась за ручку, но на пороге вдруг помедлила на секунду и оглянулась на него через плечо — словно хотела добавить что-то ещё. Однако так ничего и не сказала, только чуть заметно улыбнулась и тихо прикрыла за собой дверь.

Глава 5

Когда в доме наконец стихли шаги и погас свет на обоих этажах, Рэй остался в комнате Наи один.

Он вытянулся на её заправленной кровати поверх одеяла, закинув одну руку за голову, но даже не пытался сомкнуть глаз. Спать он не мог — да и не нуждался во сне так, как люди.

В темноте чужой девичьей спальни всё казалось странным и непривычно живым. Вера перед сном постелила для него свежее, хрустящее от стирки бельё, пахнущее речной свежестью и утюгом, но обмануть его обострённое восприятие было невозможно. Сквозь чистоту наволочки, от мягкого пледа на спинке кровати, от книг на полке и самого воздуха комнаты тянулся тонкий, едва уловимый, но совершенно отчётливый запах самой Наи.

Он не был похож ни на какие духи — это был живой запах её кожи и волос, который по какой-то необъяснимой причине действовал на Рэя сильнее любого дурмана. Он пока сам не понимал почему, но с того самого разговора на веранде этот запах буквально въелся ему в память, не давая сосредоточиться ни на чём другом.

Рэй с глухим вздохом повернулся на бок, невольно зарываясь лицом глубже в подушку. Потом сел, достал из кармана телефон, машинально полистал пустой экран без новых уведомлений, проверил расписание поездов по соседней узловой станции и снова отложил аппарат на тумбочку. Мысли упорно возвращались к хозяйке этой комнаты.

Опустившись обратно на спину и глядя в белеющий в темноте потолок, он вдруг поймал себя на шальной, непрошеной мысли: ведь это её постель. И если быть до конца честным с самим собой, сейчас он был бы совсем не против вдыхать этот тёплый, сводящий с ума запах не с холодной ткани свежего белья, а прямо с её живой кожи — здесь, в этой самой кровати.

Рэй резко прикрыл глаза и мысленно одёрнул себя, отмахиваясь от этого наваждения: «Ещё чего не хватало. Она совсем молодая, у неё впереди нормальная человеческая жизнь, а ты завтра утром сядешь в машину её отца, уедешь и больше никогда сюда не вернёшься».

До самого рассвета он так и проворочался с этими мыслями, слушая, как за окном шумит ветер в соснах. А когда сквозь шторы пробился первый серый утренний свет, Рэй не стал спускаться сразу. Он продолжал тихо лежать, прислушиваясь к звукам просыпающегося дома за стеной, пока наконец не уловил лёгкие шаги по коридору и тихий скрип лестницы — Ная проснулась и пошла вниз, на кухню.

Выждав пару минут, чтобы это выглядело случайностью, но не упуская шанса перекинуться с ней хотя бы парой слов наедине, Рэй поднялся с кровати, быстро привёл себя в порядок и бесшумно спустился на первый этаж.

На кухне было тихо и светло от утреннего солнца. Ная сидела за столом в домашней футболке, подперев щёку кулаком; перед ней дымилась большая кружка кофе, а рядом лежала всё та же вчерашняя книга. Она сонно перелистывала страницы и заметила Рэя только тогда, когда он остановился у стола.

— Доброе утро, — негромко поздоровался он.

— Доброе, — Ная чуть выпрямилась, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. — Надеюсь, в моей комнате вам нормально спалось? А то у Дэна на втором ярусе кровать скрипит при каждом повороте.

— Вполне. Извините, что выселил вас на ночь.

— Переживу, — с лёгкой улыбкой махнула она рукой и кивнула на стеклянный кофейник на плите: — Кофе будете? Я только что сварила, ещё горячий.

— Нет, спасибо.

— Не любите кофе по утрам? — удивилась она. — Мне казалось, все творческие люди на нём только и живут.

Рэй опёрся плечом о дверной косяк, чуть усмехнувшись:

— Скорее, просто не очень в нём нуждаюсь. Мой организм и без кофеина неплохо справляется.

— Надо же, — протянула Ная, разглядывая его поверх кружки уже не сонно, а с тем тихим любопытством, которое появилось у неё после их вчерашнего разговора на веранде. — Даже не представляю, как можно проснуться без кофе.

— Считайте это одной из моих странностей.

Она коротко кивнула, словно приняла его ответ к сведению и запомнила, а потом опустила взгляд к раскрытой странице, но в строчки явно уже не вчитывалась.

Рэй задержался у стола ещё на пару секунд, прислушиваясь к звукам с улицы:

— Я ведь вчера обещал вашему отцу помочь с машиной. Он уже встал?

— Давно. За домом во дворе ковыряется, — ответила Ная, поворачивая голову к приоткрытому окну. — Если прислушаться, отсюда всегда слышно, как он с ней ругается.

— Понял. Пойду спасать положение, — улыбнулся уголком губ Рэй и вышел из кухни.

Во дворе за домом действительно что-то глухо стукнуло, следом донёсся сердитый возглас Михаила и звонкий смех Дэна, который уже крутился рядом с отцом. Рэй спустился с крыльца и свернул за угол.

Михаил стоял, глубоко склонившись под поднятый капот старой машины, и вполголоса крыл на чём свет стоит заклинившую деталь. Прямо на траве у колеса на расстеленной тряпке лежали россыпью ключи и отвёртки. Услышав шаги, хозяин дома выпрямился и удивлённо вытер испачканный мазутом лоб тыльной стороной запястья:

— О, вы уже на ногах? А я думал, городские гости в такую рань ещё спят.

— Доброе утро. Вы вчера говорили, что со стартером и зажиганием беда — давайте посмотрим, пока день не разгулялся.

Михаил прищурился, словно проверяя, не из вежливости ли гость это предлагает:

— Значит, не передумали за ночь?

— Нет, — с улыбкой ответил Рэй, закатывая рукава своей тонкой чёрной кофты до локтей. — Показывайте, на чём вчера остановились.

Михаил с досадой бросил разводной ключ на тряпку к остальному инструменту:

— Да я с ней уже вторую неделю бьюсь! То одно сыплется, то другое. Вчера ещё с утра завелась как часы, а после обеда встала колом — решила характер показать.

— У машин не бывает характера, — спокойно заметил Рэй, наклоняясь над мотором и внимательно осматривая узлы. — Это просто металл и механика. У любой поломки есть причина.

— Ну, для кого-то, может, и просто железо, а для меня — целая жизнь, — с тёплой усмешкой возразил Михаил и почти ласково похлопал ладонью по выцветшему крылу. — Я ведь на ней Веру из роддома забирал, когда Дэн родился. На ней Наю в первый класс отвозил. Столько дорог намотали, что теперь и списывать рука не поднимается.

— Тогда тем более не будем списывать, — отозвался Рэй. — Подайте-ка мне ключ на четырнадцать, посмотрим, что тут можно сделать.

Первые полчаса они работали почти молча, понимая друг друга с полуслова. Михаил подавал нужные головки и отвёртки, на ходу поясняя, какие узлы уже перебирал на днях, а Рэй сосредоточенно проверял соединения и задавал короткие, точные вопросы. Очень скоро стало ясно, что в старой технике гость разбирается не хуже заправского механика.

— Сейчас, погоди, тут крепление совсем не идёт, — пробормотал Михаил, перехватывая тяжёлый гаечный ключ и всем весом наваливаясь на прикипевшую намертво стальную гайку. Металл даже не шелохнулся, только ключ со звоном сорвался со сбитых граней, едва не ободрав ему костяшки. — Закисла наглухо, зараза. Никаким рычагом не берёт. Пойду в сарай за обрезком трубы и керосином, отмочим её, иначе резьбу к чертям сорвём.

Он развернулся и шагнул было к сараю, но не успел отойти и на три шага, как за его спиной раздался короткий, тугой металлический скрежет.

Михаил обернулся — и застыл на месте.

Рэй стоял у открытого капота без всякого инструмента в руках. Забывшись на секунду, он просто ухватил прикипевшую гайку голыми пальцами и одним плавным, небрежным усилием кисти стронул её с мёртвой точки, открутив по ржавой резьбе так легко, словно это была пластиковая крышка от бутылки.

Поймав на себе ошеломлённый, потяжелевший взгляд хозяина дома, Рэй мгновенно осёкся. Как ни в чём не бывало он подхватил с крыла гаечный ключ и положил открученную гайку рядом:

— Кажется, вы её уже почти расшатали. Дальше сама пошла.

Михаил ничего не ответил — только медленно перевёл взгляд со стального крепежа, который секунду назад не поддавался ключу, на спокойное лицо и чистые пальцы своего гостя. В глазах Михаила в это мгновение погасло последнее сомнение, уступив место тяжёлой, сосредоточенной думе.

Спустя пару часов упорной возни машина наконец сдалась. При очередном повороте ключа стартер бодро крутанул маховик, двигатель сначала недовольно чихнул, выбрасывая сизый дымок, а следом ровно, уверенно заурчал.

Михаил на секунду замер, прислушиваясь к чистому звуку мотора, а потом победно хлопнул ладонью по капоту:

— Есть! Живая! — выдохнул он с таким неподдельным облегчением, словно с его плеч свалилась гора, и с благодарностью повернулся к Рэю: — Слушай, ты меня просто спас. Я уж, грешным делом, думал, придётся её на запчасти разбирать.

— Ничего особенного, тут просто пара узлов забилась и контакт отходил, — спокойно ответил Рэй, обтирая руки сухой ветошью.

— Да ладно тебе скромничать! Я в этом железе полжизни копаюсь, и то не сразу понял, где копать, а ты работаешь так, будто такие моторы с закрытыми глазами сто раз собирал. — Михаил с лёгким прищуром посмотрел на него: — Руками ты, я смотрю, работать умеешь.

— За столько лет чем только не приходилось заниматься, — не подумав, усмехнулся Рэй.

Михаил тут же вскинул взгляд, цепляясь за оговорку:

— За столько лет? Тебе ведь на вид ещё и тридцати нет.

Рэй едва заметно качнул головой, исправляя промах:

— Я имею в виду, с тех пор как из дома уехал. Жизнь разному учит.

— Это верно. Жизнь — штука такая… — задумчиво протянул Михаил, не сводя с него внимательного взгляда.

В этот момент со стороны крыльца раздался звонкий голос Веры:

— Мужчины, бросайте свои железки, идите обедать!

Услышав про обед, Дэн тут же сорвался с места и побежал к дому первым; следом за ним неспешно двинулся Рэй. Но у самого входа на веранду мальчишка на бегу неловко задел рукой разросшийся куст садовых роз. Острый шип глубоко полоснул по ладони, и на коже мгновенно набухла яркая алая капля крови.