Рябиновая кровь

– И, правда… – зажглась идея в голове. Домник же стал хихикать в кулачок, радуясь тому, что смог порадовать хозяина и друга.

– Мё-ёду хочу, хозяин. Дай мёда, Яромир, – стал пуще прежнего ластиться домовой подлизываясь. Злиться на Домника действительно перестал. Дал он мне ключ в руки от всех бед. За это и ценил так сильно друга. Был он хоть и по-детски шаловлив, но мог помочь в сложный час так, как этого никто бы не предположил.

Накормив Домника свежим мёдом, при этом получая всяческую похвалу от подлизы, щёлкнул пальцами и призвал нечестивых лошадей к самому дому. После ещё разок щёлкнул и во дворе уже наверняка вилась из лозы красивая карета. Узоры от нового колдовства вновь покроют всё во дворе, но то лишь скроет более ранний след, чтобы Ягда сочла наш поцелуй настоящим. Этого мне сильно хотелось. Хотелось, чтобы княжна думала, что никто не влиял на её желание меня целовать столь самозабвенно. Хотелось, чтобы ласточка и вовсе полюбила меня сильнее родины и даже семьи. Но отныне решил более не заставлять княжну, а завоевать её красивое сердце по-настоящему.

Постучав в дверь Ягды, услышал лишь молчание. Наверняка княжна пребывала в смущении после нашего пылкого поцелуя. Потому, решил не беспокоить напоминанием о нём. Извинения уж были ни к чему. Намеренно забрал первый поцелуй девы. Собирался и всю её забрать себе, хоть и позднее. Отныне не желал беспокоить и смущать ягодку свою, даже касаться её, пока сама не позволит. Но знал и верил: Ягда сама попросит об этом, когда придёт время.

– Собирайся, княжна. Поедем вскоре в Мирн. Наряды наверняка заметила. Можешь выбрать любой из них. Буду ожидать тебя внизу.

Сам тоже оделся так, как полагается послу князя. Красивая рубаха из дорогой ткани с вышивкой красовалась, выглядывая из-под тёмного кафтана без рукавов с золотым узором. На широком поясе в ножнах висел клинок с самоцветами у навершия. А в сафьяновые сапоги из кожи были заправлены штаны из тёмной ткани под цвет верхнего жилета.

Келпи уж давно недовольно били копытами, запряжённые и готовые к пути, когда Ягда решила выйти, облачённая в строгий сарафан из блестящей коричневой ткани с алой, но фигурной вышивкой. Голову княжны венчал бордовый кокошник с самоцветами, а лицо Ягда предпочла укрыть, как и косу вуалью белой, что не была прозрачна полностью и утаивала прекрасный лик ягодки. Сразу стало ясно и по поведению, и по облику Ягды, что та не желает говорить со мной и даже в глаза смотреть отказалась. Попросту прошла мимо и сразу без лишней помощи взобралась в карету, закрывая за собой дверцу.

Теперь был вовсе не уверен, что получится когда-нибудь завоевать расположение Ягды. Стал сожалеть о том, что поспешил и набросился словно голодный зверь на девушку.

Глава 11. Великий тёмный государь

Вёз свою ягодку, а сердце жгло, словно то по волшебству скоро станет биться в омертвевшей груди. Не хотел отдавать княжну в руки судьбы и скорого замужества. Не хотел, чтобы яровчане приняли новую госпожу. Тогда смог бы её забрать себе и, дело с концом!

Давний обряд наверняка будет неожиданностью для Ягды, да большим унижением станет, если народ не узрит в ней пару для своего князя. Хрупкое чистое нутро девы наверняка непоправимо омрачится тягостью невзгод, коль не примут Дарскую княжну в чужом краю. Это знал. Хотел уберечь. Но сама Ягда не позволит помешать. Даже если рассказал бы княжне о грядущем испытании, прекрасно видел, как она и его готова принять на свою долю, силясь защитить свой край и родных. Они предали дочь, а Ягда их по-прежнему спасать изволила. Гордость за хрупкую девушку и уважение к Ягде, вспорхнуло выше некуда. Как мог я защититься от сильного чувства? Такую, как она невозможно не любить.

«Она это! Она!» – вторили мысли давно погибшему сердцу.

Подстегнув лошадей, тронулся с места, да повёз сокровенную ценность по лесу, а после и по болотам. Дорога под натиском колдовства стелилась впереди, а деревья расступались, угождая своему хозяину. Топи не касались колёс кареты. Она и вовсе иногда скользила по воздуху. Чем больше желал остановиться, а ещё больше возвратиться, тем больше заставлял келпи мчаться быстрее, чтобы не передумать. Передумать хотелось отчаянно.

Нечестивые лошади несли мягко да быстро в сторону столицы Ярого княжества. Вскоре мы выехали на основную дорогу. А после и вовсе стали виднеться очертания величественного Мирна в окружении высоких стен.

«Сегодня – чужая, а завтра – моя» – не давало покоя намерение. Им себя и успокоил, когда ворота города со скрипом отворились, пропуская внутрь нечестивый экипаж.

Всю дорогу только успевала дивиться тому, как легко и просто Яромир мог отвезти меня к своему князю сразу. Мысли о водяном с тех пор как тот посмел меня поцеловать, не стихали в голове. Приятное и тревожащее душу чувство в груди ещё больше окрепло. Как бы ни гнала от себя воспоминания о нежных касаниях парня, о запретной близости нашей, они стояли передо мной, грозясь остаться в памяти навсегда. Запах ягод и жар поцелуев до сих пор оставался на коже. Щипал губы грех. А румянец не сходил со щёк, заставляя покрыть лицо. Не было сил смотреть на него. Благо Яромир правил каретой, позволяя уединиться. Стыд и смущение прожигали до костей, ведь понравилось мне то, что произошло. Как же посмотрю в глаза будущему мужу после всего, не понимала. Как сохраню в тайне то, что слуга его стал первым, кто поцеловал будущую княгиню?

Пока мчались по лесу, только успевала рассматривать колдовские узоры, которые смело стелились по земле, угождая водяному. Он был повелителем болот, но и сил в этой нечисти было немерено. Если так легко Яромир мог повелевать болотами, лесом, да любыми водами, и это так легко ему удавалось, значит, правду молвил парень: не властен над ним князь яровский. Такой силой и вовсе невозможно было бы повелевать. Она несла нас поверх топи и болот. Заставляла повиноваться весь лес и нечисть в нём. На что ещё был способен Яромир, и вовсе предполагать стало страшно.

Ещё больший страх сковал тело, когда мы въехали в Мирн. Стража у ворот, облачённая в чёрные кафтаны, да с широкими кожаными поясами и оружием колким при них, смотрела сурово. Яромир спрыгнул с козел и переговорил с бородатыми широкоплечими мужчинами. Те мигом привели лошадей, оседлали их, чтобы сопроводить карету, как полагается. При мне больше не было ни личных вещей, ни даже ничего, что могло бы порадовать жениха, задобрить его. Только я, и всё.

Обычно князья отдавали дочерей замуж с богатым приданным, задабривая будущего зятя. Пиршество гудело несколько дней, в честь свадьбы молодожён. Я же предстану перед самым пугающим из людей без всего, что полагалось молодой невесте. Даже девиц иль любых других сопровождающих молодую деву, меня лишили. На глаза от этого навернулись слёзы, размывая вид на город и его красоты. Но слабость резко отогнала. Решила, что не стану лить слёзы и облачать себя в ещё больший позор. Предстану перед князем гордо, как бы не сложилось.

С уже другим настроением поморгала, отгоняя страхи, смахнула одинокую слезу, которая успела пролиться, и отодвинула слегка вуаль, чтобы рассмотреть Мирн лучше. Большинство деревянных построек высились двумя этажами и выше над широкими дорогами. А некоторые жилища были скромнее: в один этаж высотой, без столь вычурных узоров на фасадах. Удивило то, что почти каждый дом украшала не просто резьба, да роспись яркая. Но и каменья сверкали в тех замысловатых узорах. Широкие дороги, храм, высокий из камня, видневшийся вдали, да сам дворец, возвышающийся громадой над всем городом, впечатляли и говорили, что богат народ яровский. Город окружали ещё более мощные и высокие стены, чем были в Редниче. Рядом с городским укреплением высилась и крепость. А проезжая центральную площадь и рынок, отметила про себя, что и здесь Мирн во многом превосходит размерами родные места.

Был Мирн мрачнее Реднича, но и красив по-своему. Однако народ с лихвой компенсировал тень улиц яркой росписью по стенам, украшениями домов в виде венков из сосновых ветвей, лент красных, камней искристых. А кое-где даже позолотой драгоценного металла.

Люди с интересом наблюдали за каретой из лозы, что извивалась в замысловатом узоре, образуя корпус экипажа. На келпи тоже поглядывали без тени опаски. Вид Яромира их тоже не смущал. Горожане даже иногда улыбались, приветствуя водяного. Сразу стало ясно, что яровчане давно свыклись с колдовством и нечистью. Их она не страшила. Наверняка и не вредила никогда. Байки Редничих кумушек, те, что всегда нагоняли страха на детей, вдруг показались вовсе смешными. Я распрямилась и опустила вуаль обратно на лицо. Не так страшен этот тёмный государь, каким его малюют сплетни. Может, и вовсе сможем ужиться. Даже стало интересно наконец-то встретиться с тем, кого так боялись даровцы. С тем, кого так страшился свирепый да бесстрашный князь Варский.

Стены, окружающие дворец, были тоже высоки, но уже не столь непробиваемыми, как основные. Двор княжеский и вовсе рассмотреть не успела в изумлении того, как был красив сам дворец из дерева. Широкие ставни на больших окнах, фасад, торцы, всё украшала тонкая работа, которую узнала без труда. Яромир явно постарался на славу для своего повелителя, украшая дворец столь прекрасными резными узорами, от каковых и сердце замирало. В самой же середине у самых бойниц у крыши княжеского дворца, красовался величественный герб Ярого княжества – меч и змей, обвивающий хладное оружие. Узор рисунка передавал каждую деталь, каждую чешуйку зверя нечестивого. Глаза змея сверкали изумрудом камней, а краски кровавой линией рисовали лезвие меча. Было всё прекрасно во внешнем убранстве дворца. Немерено роскошно был украшен фасад. Но что-то и отталкивало от мрачного строения. Понять никак не могла, что именно.

– Теперь это и мой дом, – тихо проговорила тихо, убеждая сердце не биться так часто от страха.

Карета остановилась. Дружинники спрыгнули с лошадей, и один открыл дверцу, приглашая выйти. Следом подбежали слуги, встречая невесту чужеземную, как и полагается, с хлебом и солью. Я же, не глядя на Яромира, который уже стоял рядом, тоже исполнила давний обычай. У самых ступеней, где давно уж расстелили красный рушник, сбросила с ног красивые тканевые туфли на невысоком каблуке. Этим ясно обозначила, что пришла в дом жениха бесприданница «босая», как говорили у нас в Редниче. Слуги замерли в исступлении. Удивление заморозило их лица. Дочь княжеская собиралась войти в дом жениха как простолюдинка. Яромир было дёрнулся, желая остановить унизительное действо, но я подняла руку, останавливая водяного. Тот не посмел больше мешать. Шагнула вперёд по красному льну, что расстелили для меня и который обещал любовь будущей жене князя. Отломила кусок хлеба, и, макнув тот в солонку, съела, не поморщившись, хоть соль и жгла язык.

Ветер всколыхнул кроны близрастущих толстых дубов. Спину буравил внимательный взгляд Яромира. А навстречу ко мне, немного хромая, вышел государь яровский в сопровождении своих самых преданных воинов, что смотрели строго, но без капли осуждения или ненависти.

Облачённый в чёрные длинные одежды с окаймлением из золотой вышивки, князь не выглядел сгорбленным или же старым. Мужчина был высок да статен, не уступая своим сильным воинам в ширине плеч. Но увидеть лица, да и головы в целом не могла. Они были надёжно спрятаны. На голове лежал широкий капюшон, отороченный драгоценным узором. Поверх него корона золотая с самоцветами. А лицо скрывала красивая маска в виде мужского лица с узорами на металле. Тёмные впадины глазниц не обозначили даже цвета глаз государя, не говоря о том, куда тот смотрел. Но отчего-то мне ясно было, что он с жадным интересом изучает мой стан. В этот самый момент и поблагодарила себя за благоразумие: вуаль, покрывающая голову и лицо, хорошо скрывала волнение в глазах и красноту на щеках. Дрожащие же руки сложила да распрямила плечи.

– Здравствуй, князь яровский, – поклонилась государю, как и полагалось, не слишком низко, но отдавая дань уважения. – Позволишь, невесте долгожданной войти в твой дом без приданного?

Один из советников князя тут же стал ему что-то шептать на ухо, навевая мне новые страхи. Но государь лишь поднял посох из кривого дерева и ударил тем по дереву крыльца, давая понять без слов помощнику, что его советы не ко времени и не к месту. В навершии посоха мигнул зелёный круглый камень, беспрестанно крутясь, словно бы в воздухе зависнув промеж дерева, что огибало его полукругом.

– Входи, коль Ягда ты, дочь Литорода князя, который задолжал мне. Та, которую «рябиновой кровью» люд кличет, нарекая за красоту сердца и лица столь ярким именем. А если подменная девица, то войдя, смерть сыщешь, – голос князя звучал громко и был глубок завораживая. Сам мужчина подал мне руку ладонью вверх, предлагая защиту и дружбу, по негласному обычаю правителей.

Решалась моя судьба. Подам руку князю и стану его будущей супругой без шанса отступить. А отступать, возвратиться было некуда. Никто уж не ждал меня дома. Знала это наверняка.

Я смело шагнула и поднялась по ступеням на широкое крыльцо. Таить мне было нечего. Являлась именно той, кого ждал тёмный государь. Единственная часть тела, которую можно было рассмотреть у князя – руки. По ним и решила судить будущего мужа. Красивые широкие ладони с длинными прямыми пальцами тоже не выглядели старыми или сморщенными. Они были такими как у молодых мужей. На пальцах князя красовались дорогие кольца из серебра. А вложив свою руку в предложенную длань, заметила, какая она тёплая и сухая, приятная на ощупь.

Жест князя Ярого, однако, был не только лишь предложением защиты. Он ясно дал понять им, что стану его невестой, когда вложу руку свою в его мягкую, но довольно сильную хватку. Ведь собравшиеся слуги, помощники государя и даже Яромир были свидетелями, как чужой мужчина тронул меня не боясь. Открыто дал понять, ещё не видя моего лица, что намерен жениться на княжне Дарской.

Яромир, что стоял и напряжённо наблюдал за всем со стороны, в этот момент дрогнул. Сделал шаг к нам с князем и заставил уж взмолиться о том, чтобы водяной не рассказал государю своему, чего лишнего. Но освобождая меня из тисков страха, парень красиво и вальяжно поклонился князю, немного ухмыляясь.

– По воле господина вверяю прямо в руки спасённую невесту. Князь всегда прав, а предчувствия оказались правдивы. В смертельной опасности была госпожа.

Более Яромир ничего не сказал, спасая мой род от позора. Князь тоже лишь качнул головой с пониманием. Затем осмотрел меня ещё раз с ног до головы.

– Приглашаю в новый дом, княжна, – взмахнул он посохом, указывая на величественный вход в столь же прекрасный дворец. – Обещаю, здесь ты будешь в безопасности. Никто из моих подданных не посмеет и дурно посмотреть в твою сторону.

Я украдкой глянула в сторону Яромира, одновременно желая поскорее распрощаться с водяным и не желая его отпускать никогда. Сердце жалобно заныло в груди. А чёрные кошки свирепо заворочались внутри, царапая душу.

– Яромир, – в тон мыслям, обратился к парню государь, – побудь ещё немного в доме княжеском. Надобно мне много вопросов с тобой обсудить. Княжну Ягду попрошу тоже присутствовать. Понимаю, нужно отдохнуть после дороги долгой и наверняка потрясения были немалыми, но для начала, хотел бы удостовериться в честности Литорода.

Спрашивать о том, как именно князь собирался выяснять принадлежность мою к княжеской Дарийской династии, не стала. Знала точно – кровь во мне точно течёт древняя, княжеская. Даже мать моя была из Дарийской династии. Много разговоров было когда-то от того, что отец дальнюю родственницу решил позвать замуж. Но священник решил не неволить влюблённых и дал своё согласие поженить Софью и Литорода, несмотря на то, что были они хоть и дальней, но родственной кровью связаны. Дедушка же мой только рад был такому союзу, укрепляя узы в ближайшем кругу. Точно во мне текла Дарийская кровь, да такая густая, что невозможно было бы спутать её ни с какой иной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Гридница – помещение для приёмов дружинников во дворце князя.

2

Дрёма – жена Дола, которая покровительствует послеобеденному сну, лени, неге, отдыху и грёзам.

3

Дол – ночной дух, который по древним поверьям усыпляет людей.

4

Просинец – январь на древнерусском.