Кицунэ солнечного ветра. Лисьими тропами. Дилогия «Кицунэ солнечного ветра». Книга первая

– Не нравится, как я говорю? – Уточнил он беззлобно.

– Да нет, дело не в этом, – отдышалась и попыталась снова свыкнуться с мыслью, что от него не сбежать. Как-то грустно даже. – Просто ты сейчас говорил, словно профессор в университете. Не хватало только конспектировать лекции.

Шинигами ухмыльнулся.

– И как я? Хорош или плох? – Уточнил он шутливо.

– Ты серьезно считаешь, что кто-нибудь в здравом уме скажет тебе «плох»? – Уточнила я дрожащим голосом, прикрываясь шуткой.

– Но ты не в здравом уме, – заметил шинигами, а я тут же свернула голову, взглянув на него с каменным лицом. – Что? (Я сверлила его возмущенным взглядом). Перестань. Когда ты так на меня смотришь, я начинаю тебя бояться. А это не по правилам.

Не сдержалась и даже прыснула.

– Не могу привыкнуть к тому, что ты – шинигами, жнец смерти и шутки шутишь, – вздохнула я, сменяя гнев на милость.

Ладно, будем честны: злиться на шинигами? Каким типом оружия я собираюсь совершить сэппуку? Ох, ну чего меня все время тянет на плохой черный юмор?

– Мы не сильно отличаемся от людей, – заметил он, не вдаваясь в подробности. – Когда приходит ваш час, вам легче принять нас такими.

– А, по-моему, не зря столько гравюр и рисунков этих жутких жнецов в черных балахонах и с косой, – напомнила я. -Таких, как ты, боятся.

– Так-то стоит, – как-то чересчур мрачно и тихо подтвердил шинигами, а я снова свернула голову, в ужасе наблюдая за его отрешенным выражением лица… Снова улыбнулся. – Да расслабься ты. Что я тебе сделаю? Убью?

Он посмеялся, а я отвернулась, пытаясь скрыть улыбку.

– Похоже, юмор не у меня одной слабое место, – выпалила, не подумав.

– Что?

– Что? – Вернула я ему. – Кхм, говорю: прекрасный день! Темно, правда!

Потом я нервно заржала и отвернулась, но шинигами больше ничего не сказал до самого кампуса. Не знаю уж почему.

К сожалению, шинигами был прав и чем ближе мы подходили к кампусу, тем больше у меня зрел вопрос, который хотелось ему задать. Но в одно и то же время боязно. Ведь этот вопрос, как никогда, животрепещущий: если мне сейчас так плохо, не станет ли мне настолько хуже, что понадобятся услуги шинигами? Ну или как это устроено? Не знаю. В общем, меня начинало пугать моё состояние, а недоверие к парню росло.

Вдруг он все это выдумал? Вдруг это лишь предлог, а на самом деле он за мной? Как я могла вляпаться в подобную историю? Реальность смешалась настолько, что я уже не понимала, что есть сон… ах да, сон. Не будем об этом.

Пришли. Когда мы остановились у двери в мою комнату, я первым делом тяжело вздохнула. Такеру снова оставил мне пакет с едой. Как можно одновременно вызывать благодарность и щемящее чувство тоски непринятия? Он же мне сперва поверил, почему же теперь все изменилось настолько, что я заслуживала только лишь пакетик под дверью?

Не то, чтобы Такеру мне жутко нравился, но он был последним и единственным связующим звеном в моей истории с реальностью. Он видел надпись, он знал, что Нацуэ существует! Но все же выбрал держаться от меня подальше.

Открыла дверь и зашла внутрь, ставя пакет слева от входа. Поем, когда представится возможность. Еще раз тяжело вздохнула и обернулась, чтобы закрыть дверь… но шинигами стоял в комнате. Так-то комнатка малюсенькая, мы здесь вдвоем и это уже толпа, но дело не в этом.

– Мне нужно разбинтовать рану, – объяснила я, когда встретилась взглядом с шинигами, но никакого диалога с его стороны не последовало.

Он кивнул. Остался стоять на месте.

– Ожог у меня за плечом, – напомнила я, даже указала.

– Да я понял с первого раза, – кивнул он.

– Нет, не понял, если все еще стоишь, – вздохнула. – Раздеваться я буду.

– Уже? – Хмыкнул он.

– Не смешно.

– Да ладно? Ты же улыбалась.

– Я не сказала, что всегда не смешно, – поправила саму себя. – Выйди.

– Что? Теперь смущаешься?

– Слушай! – Я тут же вспыхнула, шагнула к нему ближе и давай грозить пальцем. Указательным. – Это был сон, понял? Сны не обязаны быть рационально объяснимы. Во сне ты можешь беседы беседовать с каким-нибудь известным актером, который уже умер сто лет как, знать, что это он, а у него вместо головы козья морда. И это нормально!

– Чего ты так переживаешь? – Все еще пребывал в игривом настроении он. – Как будто для тебя это имеет значение.

– А чего ты к этому так прицепился?! Как будто и для тебя тоже!

Он замолчал. Ура! Вот, значит, как можно с ним договориться…

– Чего ты хочешь? – Спросил он.

– Выйди! – Осмелела настолько, что пнула его в бок и вытолкала за дверь.

Как только оказалась наедине с собой в комнате, поняла, насколько же я устала. Ладно, в университете кто-то был тем, кто стер все воспоминания о Нацуэ. Предположительно. Но ведь мы же снова вернулись сюда, так ведь? На кой черт нужно было ехать в такую даль? И хоть рамен был отменный, я бы даже сказала – бесподобный, всё же в таком состоянии я была не готова к таким подвигам.

И все-таки я поехала.

Итак, невозможное. Сняла свитер, футболку, принялась разматывать бинты. Ох… медсестра свое дело знает. Устала. Старалась-старалась и сдалась. Сил не было совершенно, ничего не получалось, в конце концов я пошатнулась и рухнула на колени, но голова шлепнулась на кровать, и… все. Кажется, уснула.

Это был забвенный сон, тот, в котором не снятся сны. Но это не означало, что я перестала воспринимать реальность. Стук в дверь я различила.

– Ты там что? Умерла? – Раздалось из-за двери.

– Ты узнаешь об этом первым, – парировала я, с трудом отрывая голову от кровати.

– Ты всё? У меня нет времени тебя ждать.

– Ты же шинигами, у тебя буквально все время мира… эй!

Это он бесцеремонно открыл дверь и зашел в комнату. Я тут же вцепилась в футболку и прикрыла грудь. Да, лифчик на мне был. Но на мне был лифчик, а не купальник!

– Ты что? Уснула? – Попытался проанализировать, почему я сижу на полу, уложив голову на кровать.

Ну что? Я же прикрылась, можно еще поспать…

– Ты же видишь, я больна, мне плохо, – бормотала себе под нос что-то я.

– Ладно, – не стал спорить шинигами, шагнул ко мне, я в ужасе проснулась и давай… не знать, чего ожидать.

Парень мог сделать что угодно, но я думала, он меня на ноги поднимет или типа того, а он уселся за моей спиной и придвинулся ко мне вплотную.

– Я быстро, – пообещал он, прозвучало как-то двусмысленно, я покраснела, но, к счастью, он не обратил на это внимания.

Просто взялся разматывать… бинты. Его пальцы касались моей кожи там, где бинтов больше не было. Сначала я напряглась, ожидая похожих ощущений, как в месте ожога, но чем больше он разматывал, чем больше продолжал, тем мягче и нежнее казались его прикосновения.

А ничего, что он шинигами?

– Не больно? – Спросил он внезапно.

– Больно, – выпалила я, списав этот вопрос на ощущения от ожога.

– Я имел в виду то, что я делаю, – все-таки мне не показалось.

– Почему мне должно быть больно? – Не стала отвечать прямо.

– Ты напряглась так, будто ожидала боли, – довольно ровно заметил он.

Оставалось всего несколько витков.

– Ты все еще шинигами, а я все еще поврежденная настолько, чтобы тебя опасаться.

Он промолчал, и до конца ничего не говорил. Медсестра мало того, что перевязала меня, она еще и заклеила рану, поэтому, когда бинтов больше не осталось, последней преградой служила повязка, залепленная пластырем. Шинигами не стал ничего уточнять, просто взялся снимать пластырь. Опять же – ждала худшего, но больно не было.

Повязка была снята, я повернула голову настолько, насколько возможно, чтобы видеть выражение лица шинигами. И не зря. Сначала он смотрел просто, без каких-либо эмоций, но чем больше разглядывал мой ожог, тем больше его лицо мрачнело, между бровей пролегла складка.

– Что? Что там? – Не выдержала больше я.

Шинигами разглядывал мое плечо еще несколько секунд.

– Ничего, – наконец заключил он и стал подниматься на ноги.

На то, чтобы вскочить следом у меня силы нашлись. Он собирался будто выйти, но я схватила его за руку.

– Нет уж, ты не уйдешь! – Возмутилась я, пытаясь привлечь его внимание, а шинигами тем временем стал избегать моего взгляда. – Что ты увидел?

– Это неважно.

– Что?! – В этот раз я разозлилась сильнее, сжала его руку крепче. – Ты собираешься лгать мне? После всего, через что я прошла? После исчезновения Нацуэ?

Его глаза наконец-то добрались до моих, и я задохнулась от неожиданности, замолчала.

– Ты говорила о ёкаях, – напомнил он, а я внимательно слушала. – Похоже, ты оказалась права.

– А?

– Это не простой ожог. Такую рану мог нанести только бессмертный.

Всё. Он больше ничего не сказал, но этого и не требовалось. В ушах зазвенело, я рухнула обратно на пол, пытаясь смириться с полученной информацией. Да, я знаю, что я вообще-то так и предполагала. Но одно дело, когда я суеверно полагаю, будто такое возможно, и совсем другое, когда твою безумную теорию подтверждает шинигами.

Постояв недолго над душой, жнец снова опустился на пол, сев напротив. Какое-то время мы молчали, я приходила в себя, шинигами о чем-то думал. Тишина звенела в моей комнате, нагнетая и так не самую приятную обстановку.

– Это… пройдет? – Уточнила я, наконец.

– Когда-нибудь всё пройдет, – настолько философски и не только о моем ожоге за плечом ответил шинигами, что у меня разболелась душа.

– Это не опасно? – Продолжаю уточнять.

– Ты все еще жива.

– Но ты шинигами. И ты здесь.

– Не за тобой, говорил же, – чуть более раздраженно заметил вдруг он, скользнув эмоцией в черных глазах. Потом, видимо, понял, что перегнул, смягчился. – Так или иначе, но ты жива и это всё, что тебе нужно знать.

– Нет.

– Нет?

– Конечно, нет! – Возмутилась. – Ты приходишь весь из себя такой загадочный, явно что-то знаешь, но не хочешь мне говорить! Кто так делает?

– Дело не в моем нежелании, возможно, я просто не знаю, что тебе сказать, об этом ты не подумала?

– Подумала. Но ты знаешь.

– Откуда такая уверенность?

– Оттуда! – Злилась все сильнее. – Это мой ожог, я в это вляпалась, ты шинигами, ты уже мертв, черт возьми! А я хочу жить!

– И ты будешь жить! – Рявкнул шинигами.

Мы заткнулись, будто врезались в железобетонную стену. Кипели недолго желанием кричать дальше, но в итоге синхронно отвернулись друг от друга. Помолчали. Успокоились. Более или менее.

– Я просто хочу знать, что со мной, – призналась в этот раз примирительно.

– Я бы тоже хотел это знать, – теперь и шинигами звучал спокойно, ровно.

– Что ты хочешь сказать?

– Отведи меня в то место, – попросил меня он.

– Ладно. Но уже завтра. – Вопрос в глазах жнеца был ярче солнца. – Ты меня видишь? Я стоять не могу. Готов тащить меня на себе?

Шинигами подумал секунду, а затем поднялся, собрался уходить.

– Подожди! – Поскольку идти за ним я не могла, я поползла следом. – Ты не перевяжешь мне плечо?

– Не нужно. Рана изнутри, это тебе не поможет.

Опять прозвучало неоднозначно.

– Ты скрываешь от меня что-то, – заметила я.

– Не выдумывай. И ложись спать. Завтра ты отведешь меня к тому месту.

И не успела я больше ничего сказать или возразить, как шинигами закрыл дверь. Отлично. Не жнец, а лжец.

Глава 9

Болезненно было спать, даже не знаю, почему. С одной стороны, вроде бы отдыхала, но с другой – ни черта подобного. Снова снился сон о той ночи. Нацуэ, которая тянет ко мне руку, просит помочь… под утро проснулась с протянутой рукой, как будто возможно было ее спасти.

Что же могло произойти такого, что моя подруга исчезла даже из списков шинигами? Хороший вопрос.

Шинигами. Не нравилось мне, что он от меня что-то явно скрывает, меня это прям бесило. Но что с этим сделаешь? Правильно, ничего. Как я себя чувствую? Жива и ладно. Лихорадило все равно, ожог продолжал болеть. Что и неудивительно, за одну ночь все это вряд ли легко пройдет. Что же…

Встала и поплелась в ванную. К счастью, шинигами не караулил меня у двери, я спокойно сползала помыться и привела себя в более или менее нормальный вид. Ну как нормальный? Смотрю на себя в зеркало и вообще не понимаю, как я стала такой бледной? Что со мной происходит? И как выбить из шинигами правду? Он, конечно, все продолжает заверять меня в том, что все в порядке, но вдруг ему просто надо для дела?

Возвращалась к себе, когда внезапно заметила Такеру, который ставил возле моей двери очередной пакет с едой. Сначала хотела спрятаться, сбежать, но потом подумала: а я-то чего? Это он меня избегает.

Такеру пристроил пакет, выпрямился и хотел уже уходить, когда напоролся на меня взглядом и испугался. Не ожидал, оно и понятно. Но ничего не поделаешь. Сам выбрал от меня бегать.

– Доброе утро, – неожиданно вежливо поздоровался со мной он.

– Доброе, – поприветствовала я его в ответ.

Он кивнул мне в знак приветствия, помялся на месте, а затем собрался уходить. Не знаю, что меня сподвигло, но я предложила:

– Не хочешь кофе попить?

Такеру замер, замешкался, колебался недолго. Я не ожидала ничего, если честно, но внезапно он кивнул. Попросила его подождать, не очень-то рассчитывая, что он не сбежит, зашла к себе и оделась. Но, к моему удивлению, он не сбежал, и в итоге мы отправились в кафе неподалеку, где взяли кофе, пару пирожных и сели за столик у окна. Погода была умиротворяющей, бури будто вовсе не существовали.

– Как ты себя чувствуешь? – Испытывая явное чувство вины, поинтересовался Такеру.

– Не скажу, что идеально, но хотя бы не падаю в обморок, когда встаю на ноги, – хмыкнула я шутливо.

Такеру разглядывал стаканчик с кофе так пристально, будто намеревался увидеть на нем карту галактики.

– Прости, – извинился все-таки он. – Что бросил тебя.

– А почему ты бросил? – Поинтересовалась я.

Он поднял глаза на меня, будто проверяя мою реакцию, подумал недолго.

– Мой… отец запретил тебе помогать, – признался он, а я удивленно вскинула брови. – Он, конечно же, узнал, что мы ходили с тобой и у всех спрашивали про исчезновение студентки.

– Ты думаешь, он к этому причастен? – Слишком опрометчиво выпалила я, совершенно не подумав.

Зря. Такеру не просто взъелся на меня, взглянул воинственно, готов был порвать на кусочки за то, что я только что сказала.

– Мой отец уважаемый и глубоко почитаемый Президент университета, который стоит во главе этого учебного заведения уже двадцать пять лет. За все время не случилось ни одного серьезного инцидента, все специалисты получили высокооплачиваемую работу, а многие даже работают в правительстве!..

– Такеру, – прервала я, – это не обвинение. Я просто не понимаю, что именно тебе сказал твой отец.

Такеру чуть сбавил обороты (я уже опасалась, что он сейчас мне врежет или плеснет кофе в лицо), вздохнул, все равно остался недовольным.

– Когда мы стали выяснять причины исчезновения студентки, он сам взялся за это дело и все хорошенько проверил. Но, как и мы, он ничего не нашел. Вообще ничего.

– И он сказал тебе бросить это, – подытожила я.

– Нет, все не так, – Такеру снова почти огрызнулся, я замолчала, ожидая дальнейших объяснений. – Дело в другом. Я сказал тебе, что мой отец отлично управляет университетом, но я не сказал, что этого недостаточно, если кто-то хочет посеять сомнения и подорвать авторитет моего отца.

– Что это значит?

– Не все студенты, кто не справился с экзаменом, остались этим довольны. Есть те, кто имеют достаточно влияния, чтобы распространять злые слухи и обвинять моего отца в том, чего он никогда в жизни бы не совершил. Время расставляло на свои места, но людей слишком много и у них бывают обиды и амбиции.

– Так вот почему наша система дала сбой, – поняла неожиданно я, Такеру лишь быстро глянул на меня в ответ, будто в подтверждение. – Хочешь сказать, после того, как твой отец выяснил, что Нацуэ вообще не существует, он решил, что я просто пытаюсь обвинить его в том, чего не было? Сею смуту, так сказать? – Такеру вернулся к виноватому выражению лица, когда глянул на меня. – Ладно. А что думаешь ты?

Тишина. Ясно. Опустила голову и вздохнула. Этого следовало ожидать. А что? Мы разве с Такеру лучшие друзья? Нет. Встречаемся? Тоже нет. Мы друг другу никто и у него есть все основания меня подозревать. К сожалению.

– Тогда… зачем ты носишь мне подачки? – Отращивать броню бывает сложно, но если обстоятельства заставляют. Снова подняла глаза и взглянула на Такеру, он следил за моей реакцией внимательно. – Зачем ты каждый день оставляешь еду у моей двери?

– Ты… не здорова…

– Ну и что? Сдохну и тебе же легче будет.

– Не говори так! – Такеру разозлился. – Может быть, мы не знаем друг друга хорошо (верно подмечено), но я не собирался бросать тебя только потому, что мой отец подозревает тебя.

– Не он один.

– Риса…

– …мне не нужно это, Такеру. Да, я знаю, доверие ко мне – это роскошь, но я просто хочу найти Нацуэ. Я не обвиняю ни тебя, ни твоего отца ни в чем. И уж тем более университет! У того храма больше причин думать, будто я вышла на тропу войны, в конце концов Нацуэ пропала где-то в лесах рядом с ними. Мне просто нужно было узнать правду.

– Я понимаю.

Но помочь не собираешься. Вслух я этого, конечно, не сказала, все было понятно, но в целом разговор уже и так получился слишком неприятным. Мне еще возвращаться на то самое место, да еще и шинигами…

– Ладно, – заканчивая этот завтрак, стала подниматься на ноги, Такеру вскочил первым, будто мы соревновались. – Спасибо, что был честен со мной. Но больше еду мне не приноси. Сама справлюсь.

– Риса…

– Что? – Я уже собралась уходить, Такеру шагнул за мной. Он не ожидал, что я обернусь и так прямо взгляну на него. – Нельзя усидеть на двух стульях сразу. Я не обвиняю тебя, понимаю, что ты будешь на стороне отца. Все в порядке, я справлюсь.

– Если я что-нибудь узнаю, я обязательно тебе сообщу, – несмотря на то, что ожидала я не этих слов, избавив его от необходимости приносить мне еду, я будто сняла с него груз ответственности. Он даже немного посветлел. – Выздоравливай поскорей.

– И ты… не болей, – бросила я напоследок, а потом быстро ушла.

Значит, вот что на самом деле произошло. Я знаю, нечего было ожидать, что Такеру выберет меня, а не отца. Но… все равно было обидно. Потому что я действительно не преследовала никаких дурных целей.

Нацуэ… да что же с тобой произошло, в конце концов?

Вернулась к своей комнате, была настолько увлечена своими мыслями, что шинигами у двери заметила только в тот момент, когда почти уткнулась в него носом. Он снова стоял, прислонившись к стене, держал руки в карманах брюк. Пиджак был расстегнут, атласная рубашка касалась кожи, намеками очерчивая его мышцы.

Шинигами смотрел на меня.

– Ты готова? – Спросил он.

Глава 10

И все-таки я была не совсем в порядке. Но не жаловалась, потому что – раз шинигами хочет помочь мне в поисках подруги, пусть я пока еще до конца не знаю всех его мотивов, надо пользоваться случаем. Потому что кроме него у меня никого нет, как бы прискорбно это ни звучало. Только шинигами мне в помощь.

С другой стороны, может быть, это лучшая помощь из всех возможных. Судя по моим отрывочным воспоминаниям, да и тому факту, что у меня какой-то внутренний ожог, что бы сделал Такеру, встреться мы с ёкаями?

Ёкаи. Я серьезно о них рассуждаю?

Добрались до храма и до нужной высоты лестницы мы не быстро. Было вполне очевидно, что мне до сих пор не очень хорошо, но к моему удивлению шинигами не жаловался. Ничего не говорил, терпел все мои остановки, передышки. Сил настолько не было, что я даже не убегала от него. Опять же – для этого нужны какие-то ресурсы.

В общем, добрались. Думала, сдохну. С шинигами под боком – раз плюнуть! Но пока вроде бы жива. Наверное.

– Здесь… на Нацуэ напали, – объяснила я, выдыхая.

Снова это место, лес, который не то, что не хранил секретов, насквозь просвечивал. Шинигами осмотрел всё, огляделся, как следует, потом пошел в сам лес. Я стояла на лестнице, уткнувшись руками в колени, и пыталась восстановить дыхание. Если он что-нибудь найдет – позовет.

Бродил он в поле видимости довольно долго. Не было ощущения, будто он там что-то изучает. Скорее просто ходит туда-сюда. Далеко не уходил, в чащу не углублялся, вообще, если смотреть на него со стороны, создавалось впечатление, будто он просто высматривает птичек.

Я отдышалась, кое-как восстановилась. Если можно так сказать. Подождала еще немного.

– Подойди! – Позвал шинигами.

Я вся обиделась (да, вся), и поплелась к нему в лес. Склон был резким, идти удавалось с трудом, но я старалась держаться, хваталась за деревья. Подошла.

– У меня вообще имя есть, – буркнула обижено.

– Знаю, – спокойно заявил шинигами.

– И все равно «подойди»? – Продолжала дуться я.

Шинигами еще недолго будто бы прислушивался к лесу, а потом, видимо, его задело мое замечание, и он посмотрел на меня.

– Что тебя не устраивает? – Потребовал будто бы он. – Ты в курсе, что шинигами называет по имени только того, кого забирает?

– Конечно, нет, – обиделась еще сильнее. – Да и к тому же: не ты ли сказал, что не за мной? Мы работаем вместе или как?

Претензия на лице парня исказила кривой улыбкой.

– «Мы»? – Намекая, что я тут стою и ничего не делаю, вскинул бровь он.

– Да, «мы», – настаивала уверенно. – Во-первых, ты взял меня, потому что я тебе явно нужна. Во-вторых, так или иначе, но мы тут невольно связаны. А значит, хочешь, не хочешь, но нам придется договориться. И первое моё условие: называй меня по имени.

Шинигами пару секунд смотрел на меня, а потом от возмущения ухмыльнулся и покачал головой, отводя взгляд.

– А ты больно смелая сегодня, – заметил он. – Что изменилось за одну ночь? Отдохнула?

– По мне заметно? – Развела дрожащие руки в стороны и покачнулась.

– А знаешь, шинигами могут и не просить вежливо, – начал принимать моё враждебное настроение он.

– Нет, не знаю, потому что ты по-прежнему не выдал мне справочник, – меня несло в далекие дали, и останавливаться я была не намерена.

– Ну и ну, – покачал головой снова он. – Я знаю, что страх проявляется по-разному, но не думал, что он может так явно меняться у одного человека.

– Да ты… да я… неважно! Не боюсь я тебя, точка! – Решила закрыть тему.

– Боишься и еще как, – хмыкнул шинигами.

– Нет, не боюсь, до бесконечности! Все, я победила! – Смело заявила, а шинигами впал в ступор. – Что? Не ожидал? Неважно. Что ты нашел?

Парень замешкался, явно хотел продолжить перепалку, потом вспомнил, наверное, кем является и передумал. Снова огляделся.

– Следов ёкаев нет, – заявил он.

– Как нет? Ты же сказал, что веришь мне!.. И ожог они мне нанесли!.. Да и Нацуэ не могла исчезнуть просто… Что ты делаешь?

Пока я тараторила, шинигами пытался вставить хоть слово, но это совершенно бесполезное занятие, поэтому в конце он сдался и просто закрыл ладонью мне рот. Но где наша не пропадала? Я все равно задала вопрос.

– Что с тобой? – Спросил он.

И как-то он это примирительно сделал. Я подумала: во-первых, он не виноват в том, что меня тут за местную городскую сумасшедшую считают или лгунью, а еще хуже – предательницу, которая пытается подставить хороших людей.

Во-вторых, по какой-то причине шинигами все еще не треснул меня дубиной по голове за то, что я тут устраиваю истерики.

Ну и, в-третьих, он даже спросил меня, что со мной, будто проявил эмпатию…

Я это всё передумала за секунду, но эмоции дали сбой, поэтому я взяла и разревелась. Шинигами вытаращил на меня глаза, убрал руку, будто этим он причинил мне страшную боль, хотя не ожидал ничего подобного и уж тем более не планировал, отшатнулся. Я же ревела в голос, выплескивая накопившееся раздражение, напряжение, обиду и боль.

Шинигами выглядел забавно. Сначала просто оцепенел и смотрел на меня, словно представление в театре, потом нервно забегал взглядом по окружению, как будто пытаясь найти объяснение там. Это меня, как ни странно, рассмешило, и я перешла от слез к хохоту. Не думала, что шинигами мог раскрыть глаза от удивления еще шире, но всё возможно. Вот и парень вытаращился на меня… сначала. Потом как будто отстранился, отвел взгляд, дал мне время успокоиться.

Помогло. Называется: не трогай, оно само отойдет. Сработало, как говорится. Успокоиться получилось.

– Извини за грубость, – попросила прощения. Шинигами смотрел на меня неопределенно, с подозрением, даже немного с опаской. Но смотрел. – Просто… с утра я виделась с Такеру, и он выбрал не помогать мне искать Нацуэ. Это меня немного расстроило.

– Немного? – Удивился шинигами, а затем закашлялся, будто ему вообще подобное чуждо.