Кицунэ солнечного ветра. Лисьими тропами. Дилогия «Кицунэ солнечного ветра». Книга первая

– Ты мне не веришь? – В лоб спросила я его.

– Что?.. – Он растерялся еще больше.

Я задавала ему задачки одна сложнее другой.

– Не веришь в существование Нацуэ? – Уточнила я.

Такеру замолчал, и нервная улыбка сошла с его лица, он опустил глаза и это меня убило.

– Я верю, что ты знаешь некую Нацуэ, – снова вежливо и осторожно согласился он, – но… я ее не знал.

Мне так хотелось крикнуть ему: да как не знал, когда у вас двоих были одни из самых теплых и дружеских отношений в нашей группе? Нацуэ даже пекла печенья в форме звездочек и угощала ими Такеру! Как можно было всё это просто забыть?!

Но смысла кричать на того, кто мне не верил, но до сих пор таскался со мной по всему университету, совершенно не было.

И тут меня словно молнией поразило. Не буквально, к счастью, но после произошедшего ночью я была готова почти ко всему.

– Конкурс, – вспомнила я проводившееся мероприятие прошлой весной. – Такеру, конкурс!

– Что? – Такеру дернулся, когда я в него вцепилась, словно клещ. – О чем ты говоришь?

Я замолчала, вспоминая, нужно было время. Но потом подумала, что говорить можно и на ходу. Схватила парня за руку и потащила за собой. Зачем он вообще мне сдался? Мне нужен был свидетель! И… если повезет…

– Послушай, Такеру, – тащила беднягу за собой. Он, хоть и не отставал, все равно выглядел, как развивающийся за мной следом флаг, – полгода назад у нас в университете проводился конкурс речевок в поддержку нашей команды, помнишь?

Обернулась, впившись в Такеру взглядом. Да даже если бы он не помнил, шансов возразить я ему не оставила. Кивнул. Но, словно перед строгим преподавателем, он еще и добавил:

– Речевку, победившую в конкурсе, вывесили на стенде перед выходом на поле.

– Верно! – Обрадовалась я. – Такеру, кто победил в конкурсе?

И снова я смотрела на него выпытывающе, а Такеру в ужасе потел, потому что не мог ответить мне, по всей видимости. Меня это уже не волновало. Не знаю, что произошло и куда исчезли все записи о Нацуэ, но то были официальные документы. А вот подпись, которую Нацуэ оставила на плакате, убрать было нельзя. И Такеру помнил о конкурсе, а значит!..

Мы завернули в соседний коридор, оставалось пройти его насквозь, и мы окажемся рядом со стендом. Вокруг постоянно ходили студенты, на них я не обращала никакого внимания. Но тот, кто стоял на другом конце коридора, моё внимание невольно привлек.

Глава 4

Все студенты одевались свободно. Понятное дело, что не рванье какое-нибудь или как я сейчас выгляжу, например. Однако все выглядели, как студенты или преподаватели. Последние, как правило, носили костюмы и были сильно в возрасте.

Но тот, кого я заметила в другом конце коридора, был молод и одет в костюм. Черный, строгий, по фигуре, с черной атласной рубашкой. На студента он походил в самую последнюю очередь. Но и на преподавателя похож не был. А когда я перестала разглядывать его идеальное телосложение, благодаря которому костюм сидел еще лучше, то стало совсем не по себе.

Его лицо. Мое сердце пропустило удар, а потом бухнуло в ушах, словно набат. Что-то было странное с его лицом. Да, он был азиатом, в этом сомневаться не было смысла, раскосые глаза были большими, выразительными, будто подчеркнуты карандашом художника. Он был другим, выделяясь из толпы, одновременно привлекательным, но и пугающим.

Его хотелось разглядывать повнимательнее.

Густая челка прикрывала лоб, скрыла бы и глаза, будь она чуть длиннее. Парень был по всем параметрам выделяющимся из толпы. На нем бы задерживать взгляды и сворачивать шеи.

Вот только… на него почему-то никто не смотрел.

Прислонившись к стене, он держал руки в карманах брюк, выглядел расслабленно, будто это было его обязанностью, стоять здесь, и он с ней идеально справлялся. Но ничем разительным это место не отличалось, напротив, здесь вообще ничего не было. Даже стенд, к которому я все еще вела Такеру, находился на противоположной от него стороне.

Тем не менее, парня мы должны были пройти. Я шагала уверенно, не в силах отвести взгляд. Но он на меня не смотрел. До определенного момента. Просто, когда на тебя пялятся, невольно обращаешь на это свое внимание.

Вот и мы с Такеру, когда проходили мимо, привлекли к себе внимание. Ладно, я.

И этот парень в черном все-таки взглянул на меня. Это было подобно вспышке. Он будто бы ворвался уверенным вторжением в мое сердце и душу, заглянув своими черными, как ночь, глазами в мои. И все бы ничего, но этот взгляд сначала был незаинтересованный, но потом я заметила едва ли движение его бровей (они все еще под челкой).

Он будто бы чему-то удивился.

– Риса? – Отвлек меня Такеру. – Ты… в порядке?

Я обернулась и взглянула на него: Такеру был, по меньшей мере, обескуражен, по большей – в шоке. Чуть притормозила, отвлеклась ненадолго. Но потом снова вернулась взглядом к парню.

– Да, все хорошо, – заверила я Такеру, продолжая смотреть на парня в черном.

Он тоже смотрел на меня. Наверное, стоило прекратить, но было что-то столь особенное в этом взгляде.

Одновременно волнующее и успокаивающее. Как самый тихий, но темный час глубокой ночью.

Что-то было слишком необычное в нем, это притягивало, волновало, заставляло нервничать одновременно и от страха, и от предвкушения. Что было в нем такого, что отличало от остальных? Да, он хорош собой, но обычно на красавчиков я так откровенно не пялюсь. А тут – взгляд оторвать не могу.

Он тоже смотрел, я его будто бы интересовала. Но, думаю, дело было в том, как я его разглядывала. Хотелось бы мне верить в это чуточку больше, но все же я была почти убеждена, что в его глазах был интерес, а не претензия, мол, «чего уставилась?».

Как бы ни хотелось пялиться дольше, Нацуэ и ее существование меня все же пересилило. Я отвернулась, и мы с Такеру подошли к стенду. В следующее мгновение у меня даже голова закружилась. Это был ее плакат, а самое главное…

– Смотри! – Сжав руку Такеру чуть сильнее, чем нужно было, указала на подпись я. – Это Нацуэ! Нацуэ!

– Хорошо-хорошо, – попытался меня успокоить Такеру. – Вижу, верю.

Я взглянула на парня с такой надеждой, что даже чуть не разревелась от счастья.

– Я ее не придумала, – добавила лишь я. – Она существует. И она пропала.

Такеру снова смотрел на меня словно на умалишенную, но скорей с заботой, как будто я была его родственницей. Что же, приятно, что меня не сдают в психушку.

– Хорошо, – неопределенно согласился он, – но… почему о ней помнишь только ты?

– Не знаю, – нервно вздохнула я, радуясь, что хотя бы одно доказательство о ней нашла. А потом снова поискала взглядом парня в черном. К моему сожалению и удивлению, он уже ушел. Это расстроило. – Что-то случилось. Что-то странное. Такеру…

Хотела рассказать ему о ёкаях, но, как только взглянула на него, тут же поняла одно: не надо. Потому что он и так сомневался в моей нормальности, а если я еще и начну ему что-нибудь о ёкаях рассказывать, боюсь, он точно сдаст меня в психушку.

– Что такое? – Все же по какой-то причине Такеру до сих пор не ушел.

Может быть, потому что я вцепилась в него мертвой хваткой? И даже если бы он попытался, уйти у него бы не получилось. Возможно.

– Я… благодарна тебе за помощь, – поблагодарила, отвлекая внимание. – Но… раз мы нашли доказательства существования Нацуэ, значит, мы сможем ее найти, так ведь?

Такеру снова мало верил в мои бредни, собирался возразить. Но опять передумал. Вздохнул. Будто так и задумывал изначально.

– Слушай, Риса, ты явно переутомилась и устала, – заметил он. – Давай я провожу тебя в твою комнату, а сам попробую что-нибудь разузнать.

– Правда? – Удивилась я.

Такеру слабо улыбнулся и кивнул.

– Ты права, Нацуэ существует. Но куда она пропала, и как так вышло, что все, кроме тебя, о ней забыли, непонятно, – теперь Такеру говорил более уверенно, внушая уверенность и в меня. Я даже улыбнулась его рассуждениям. Потому что быть местной городской сумасшедшей, которая носится с воплями: «Где Нацуэ?», конечно, не хотелось. Но Такеру мне поверил, заручиться его поддержкой стоило многого. – Я помогу тебе, обещаю. Но для начала тебе стоит отдохнуть.

Мне не хотелось. То есть – было необходимо, это неоспоримо. Но не хотелось. Тем не менее, заверения Такеру меня ободрили, как будто очень большую часть груза я смогла с себя сбросить, поэтому я согласилась.

Парень на своем горбу, что называется, дотащил меня до кампуса и моей комнаты, а затем уложил на кровать.

– Отдыхай, как следует, и поскорее выздоравливай, – заботливо пожелал Такеру после того, как пообещал принести мне поесть чуть позже. – Я постараюсь все выяснить.

– Спасибо, что поверил мне, – поблагодарила его снова.

Такеру кивнул и ушел, а я тяжело вздохнула. Ничего еще было не решено, вот вообще. Но Такеру был прав в одном: отдохнуть мне жизненно важно.

***

Сон был необходим, это понятно, но я боялась засыпать. Поначалу. Позднее, когда бороться стало практически невозможно, я убедила себя в одном: мы нашли доказательство того, что Нацуэ существует. И пусть я понятия не имела, куда она пропала, все же я могла надеяться на лучшее. Это принесло мне облегчение, может быть, обманчивое, но я верила в то, что вскоре всё разрешится хорошо.

Мне было слишком плохо, чтобы я решительно предпринимала какие-нибудь действия. Но теперь, когда Такеру знал о том, что я не просто все выдумала, верил мне и даже помогал, у меня наметился план. Да, не лучший, но в данных условиях – очень даже логичный.

Может быть, я в лесе разбиралась плохо, но ведь с Такеру можно и рискнуть. Особенно, если он готов мне помогать. Можно сходить хотя бы прогуляться по тому месту и что-нибудь найти…

В сон провалилась внезапно. И, наверное, это первый раз в моей жизни, когда во сне я ощущала себя так, будто эта самая настоящая реальность. Только… измененная. Как если бы внезапно мимо пролетел крокодильчик, и я бы этому совершенно не удивилась. Короче, бред умирающего, а не сон. Но в нем для меня не существовало вообще никаких преград и тормозов.

Мне снился тот самый коридор со стендом, только немного неправильно. Как и всегда бывает во сне. Но поскольку я воспринимала этот сон как настоящую реальность, всю неправильность своих желаний я отмела, позволив чувствам овладеть мной. Следовать за ними. Может быть, так я спасалась от дурных мыслей, о которых на время сна сумела отвлечься.

Передо мной стоял он, тот самый парень во всем черном. Такой неподражаемый и привлекательный. В реальности я бы в этом не призналась, но во сне ведь все можно. И я хотела его. Хотела его красивое, идеальное мужское тело, хотела, чтобы он смотрел на меня томным взглядом, хотела его прикосновений, его всего…

Он стоял ровно в том же месте и смотрел на меня. Вокруг толпами ходили люди, но они нас не замечали. Мы были в этой толпе вдвоем. На расстоянии, на недвижении. Но мое тело колотило жаром влечения так сильно, что сил не было терпеть. И, поскольку это все-таки сон, я осмелилась шагнуть ближе.

Он не двигался с места, просто наблюдал за мной, ждал. Чего именно? Я предпочитала думать, что того же, чего ждала я. Приблизилась к нему, словно кошка, мягко, осторожно, задержалась взглядом на пряжке его ремня, скользнула взглядом выше, к его лицу…

Глаза. Что-то было в них столь необычное, что затягивало и засасывало в одно и то же время, но и пугало. Что-то запретное, чуждое, необъяснимое. Но мне было все равно. Другого шанса может и не представиться.

Прикоснулась к его груди и скользнула ладонями по его телу. Он не реагировал, наблюдал за моим лицом, будто был частью представления, сценарий к которому писала я. Естественно, это же мой сон.

И по правилам сейчас здесь должна была появиться кровать…

Стиснув края его пиджака, потянула на себя, падая в объятия светлых подушек. Незнакомец навис надо мной, наблюдая, я же расстегивала его рубашку, уже стягивала с него пиджак…

Он не сопротивлялся, но и не помогал, и только в миг, когда я взялась за пряжку его ремня, опустил взгляд, будто я наконец-то привлекла его внимание. Его коленка пульсировала прикосновением у моего бедра, я чувствовала пожар желания, хотела получить его тело, желая гораздо большего, чем мешающая нам одежда.

Пряжка расстегнулась, я успела зацепиться за край его брюк, когда он вновь вернулся взглядом к моим глазам.

– Так вот какие у тебя сны, – внезапно настолько осознанно заявил мне он, что меня почти что обожгло осознанием: пусть это сон, но этот парень совершенно точно из другой реальности.

Резко проснувшись, я села на кровати. В ушах звенело, в висках пульсировало, дыхание сбилось, будто… будто все это было правдой. Но шок потрясения добрался до меня только сейчас.

Это… что такое было? И кто этот парень?

Глава 5

Это все какая-то пытка. Мало того, что я ничего не понимаю, так теперь я стала понимать еще меньше. Кто этот парень в черном? Может быть, я просто навыдумывала себе все это? Ну, а как иначе? Ведь я, по сути, еще в бреду…

Это просто очень реальный сон. Просто очень-очень реальный сон. Да.

На следующий день я отправилась на перевязку, и пока Такеру еще не приходил, решила позаботиться о своем здоровье. Так или иначе, мне это необходимо, если собираюсь искать Нацуэ. Но до этого момента…

– Это ожог, – ответила на мой вопрос медсестра, делая перевязку. – Но непростой.

Сначала я вспомнила ту ночь, лес, кого-то рядом и то самое чувство, которое соответствовало показаниям медсестры. Да, это именно ожог. По крайней мере, на него и походило моё ощущение. Но… я помнила чуть, очень отрывочно, поэтому сказать, что было из всего того реальностью, а что очередным жутким сном, я не могла. Вся моя жизнь в последние дни превратилась будто бы в одну сплошную догадку: я сплю или бодрствую?

– Что значит «непростой»? – Пока медсестра обрабатывала рану, спросила я, добравшись до смысла ее слов.

– Это очень странно, – продолжала чем-то смазывать или промывать мой ожог женщина, а я все ждала, когда станет щипать. Но этого не происходило, и в следующий миг стало понятно, почему. – Ожог как будто изнутри.

– Что? – Не поняла я.

Мы подошли к зеркалу, и я в очередной раз отметила свою излишнюю бледность. Меня это жутко напрягало, но ничего поделать с этим я не могла. Рану жгло, но поскольку медсестра ее перевязала так, что даже с помощью Такеру я бы вряд ли все эти бинты сама развязала, это был первый раз, когда я присматривалась к своей лопатке в зеркале.

Кожа будто выжжена и обуглилась, действительно малоприятное зрелище, но медсестра была права.

– Видишь? – Она осторожно, но все-таки коснулась моей раны в перчатке. Я сначала собиралась сморщиться, но боли не было, да и рана… будто была под кожей. – Словно ожог изнутри.

– Но… как такое вообще возможно? – Не понимала ничего совершенно.

– Хотела бы я знать, – вздохнула медсестра. – Что случилось? Судя по твоему виду, кто-то тебя здорово покалечил.

Это правда. Только вот я не знала, кто именно и почему.

– Я… мало, что помню, – призналась честно. – Мы с подругой пошли в синтоистский храм перед экзаменом… а потом…

Вот что «потом» я даже приблизительно сформулировать не могу. Не скажешь же медсестре, что это были ёкаи. Во-первых – чего? Кукушка совсем того, да? А во-вторых, я не сказала ей по той же причине, по которой не рассказала Такеру. Она тоже видела во мне медленно сходящую с ума умирающую. Еще бы решила, что я приняла чего-то запрещенного, вот и померещилось.

– А как твоя подруга? – Спросила медсестра.

– Не знаю. Я ее не видела, – решила ответить честно, но без подробностей.

Не успела выйти после перевязки (медсестра снова мне замотала плечо и лопатку в надежде, что это все-таки поможет), как мне позвонила мама. К моему несчастью медсестра была упертой и дозвонилась ей в какую-то из попыток, а посему мама знала, что я на экзамене в обморок грохнулась. Ну, здорово.

Потратила полтора часа на то, чтобы объяснить ей, что просто распереживалась. Мама не верила, грозилась приехать, я ей объясняла, что уже взрослая в свои двадцать, не надо всего этого, и, в конце концов, кое-как удалось настоять на своем. Мне только этого не хватало. Увидит меня и заберет отсюда. Я же бледная, как смерть.

Пришел Такеру, и я наконец-то смогла распрощаться с мамой.

– Ну что? – С надеждой смотрела на парня я, пока он заходил в мою комнату, доставая из пакета продукты.

К моему сожалению Такеру не спешил делиться подробностями, а, значит, этих подробностей и не было. Наверное. До последнего пакетика с соком надеялась, что он все-таки сообщит мне что-нибудь полезное.

Но – увы.

– Я узнал по поводу твоего экзамена и пересдачи, – вообще не стал даже поверхностно касаться темы Нацуэ парень. – Сэнсэй разрешил тебе пересдать на следующей неделе, но ты должна это сделать обязательно, если хочешь продолжить учиться.

Смотрела на Такеру и пыталась понять: то ли я уже пациентка психушки, а Такеру санитар, то ли просто сплю. Какая-то непрошибаемая стена его уверенности встала между нами и это начало меня убивать.

– Такеру, пожалуйста, что ты узнал? – Взмолилась я.

Такеру взглянул на меня украдкой, остался недоволен, в нем будто бы взыграла непреодолимая твердолобость, сквозь которую мне было почти невозможно пробиться. Вздохнул.

– Не существует твоей Нацуэ, – немного пренебрежительно и с раздражением признался он. – Я спрашивал у десятков людей, интересовался даже у наших одногруппников. Никто не знает о ней.

– Кроме меня, – поправила я. Такеру глянул на меня уже без сострадания, будто я своим сумасшествием оставляла клеймо на нем самом. Я была ему противна, и это укололо меня в самую душу. – А как же плакат?

Такеру раздраженно отвел взгляд в сторону, было видно, как он борется с собой. Он сидел на полу, держа руки на коленях, я заметила, как его ладони сжались в кулаки.

– Мало ли, что там написано, – рявкнул он, а затем резко поднялся. – Поешь. И поскорей выздоравливай.

А потом он ушел, а я поняла, что моя единственная надежда умерла. Да нет, даже не рождалась. Полагаю, для Такеру было шоком мое первичное поведение, но когда прошло время, он от шока отошел, и вернулось рациональное: «У нее не все дома, а я не хочу с этим связываться».

Что же мне теперь делать?

Пересдача. Надо было не забывать об этом, а иначе я совсем все потеряю. Но и о Нацуэ я думать не перестала. Пусть что-то случилось, она пропала, но не бесследно. Это доказывает лишь одно: случилось что-то необычное, моя задача это выяснить. А чтобы это выяснить, нужны силы. Значит, нужно, чтобы стало лучше.

Съела все и была очень благодарна Такеру за еду, а то я сама пока еще была не до конца в порядке. Ладно, далеко не в порядке, но, следуя наставлениям подруги, старалась сохранять оптимизм и присутствие духа. К моему удивлению, несмотря на явное недоверие и пренебрежение моей уверенностью в том, что Нацуэ пропала, а не плод моего воображения, Такеру принес мне еду и на следующее утро.

Не знаю, стало ли полегче, хотелось верить, что да, но, хоть и без личного присутствия, Такеру обо мне заботился. Приятно. Вероятно, я для него была как бедная сумасшедшая родственница, которую хочется избегать, но и умирать же не оставишь. Что же – спасибо ему за это.

Но я решила: завтра иду в лес. Днем. Да, опасно, но, а что еще остается? Вообще, я даже подумывала попросить кого-нибудь из служителей храма пойти со мной. Прикинусь клубнем, скажу, что мы с Нацуэ по лесу гуляли только что и разминулись. Какая разница, когда это случилось, если это правда? Служитель чего? Откажет? Или кто там? Монах? Настоятель? Плоха я в синтоистских терминах…

Прошлой ночью спала плохо, была словно в бреду, но к моему несчастью, за следующий день устала гораздо больше, хоть по идее ничего не делала, отдыхала и должна была восстановиться лучше. Предпочитала об этом не думать, просто много ела, пила пригоршню таблеток и надеялась на лучшее.

Сегодня уснула почти сразу, устала жутко, все еще была не в себе. И снова снилась какая-то чушь. Я вроде бы даже вернулась домой, но домом это не было. Как будто это дорама какая-то или вроде того. Дворец и куча коридоров. Я иду по ним в наряде, сильно похожем на кимоно, но в то же время напоминающем платье. Красивое. Я с ним даже играла, наблюдая, как моя длинная юбка развивается следом.

Дворец пуст, но я будто бы это знаю, и меня это не пугает. Однако за мгновение до того, как завернуть за угол, я вдруг понимаю, что там меня ожидают.

И снова коридор в университете, снова вдалеке тот самый парень во всем черном. Мое сердце пропускает удар, жар распространяется по моему телу.

Только вот сон снова отличается. Парень знает, что я здесь, поворачивает голову и смотрит на меня. И в этот раз меня это пугает.

Я отступаю на шаг, на два под пристальным взглядом. Но он не двигается, а я понимаю, что от него не сбежать. Ахаю от неожиданности и пробую развернуться, броситься наутек. Ноги ватные, но кое-как преодолеваю расстояние в один коридор, как вдруг…

Оборачиваюсь – он стоит прямо передо мной и смотрит. Страх проходит, но сердце исправно бьется слишком быстро. Тело напрягается, будто рядом опасность, хоть чувства меняются.

– Кто ты? – Спрашивает вдруг он меня.

Этот вопрос меня дезориентирует. Хлопаю глазами, пытаясь собраться с мыслями. Сама бы хотела задать подобный вопрос ему, но… решаю, что в данном случае лучше просто уйти.

Разворачиваюсь и пробую сделать шаг, а он вдруг оказывается слишком близко почти пожаром. Возбуждение от его близости вспыхивает в моем теле мгновенно, ахаю и задерживаю дыхание, когда его губы оказываются у моего уха.

– Надо поговорить, – сообщает мне он.

– Что? – Можно было ожидать многое, но не это. Едва заметно веду головой, чтобы видеть его идеальное лицо… сглатываю ком в горле. – Кто ты?

Он не реагирует, он пронзает меня своими глазами. Впервые могу видеть его так близко, мурашки по коже, это не просто цвет ночи. Это маслянистые омуты. Бездна страха и тьмы. Откуда такие ассоциации?

– Встретимся в рамен-Банкара в Синдзюку, Кабукичо, – внезапно назначает встречу мне он, а потом удаляется. – Там и поговорим. И о Нацуэ.

А потом он исчезает, а я просыпаюсь слишком спокойно.

Что? Что он сказал? Незнакомец, которого я видела один раз в жизни, только что назначил мне встречу во сне? То есть, во сне назначил, но…

Он сказал Нацуэ?

Банкара? Синдзюку, Кабукичо? Это же район Токио, так ведь? Почему я вообще об этом думаю? Разве это все не было лишь сном?

Нацуэ. Он сказал Нацуэ…

Глава 6

Сон или нет, но этот парень в мою голову проник окончательно. Это преступление, что я все еще думала о том, как раздевала его? Самое ужасное, что после всех наших… бесед (целых две, и те короче чиха) я уже опасалась его вспоминать. Вдруг он слышит? Ну что за дурные мысли?

Так или иначе, но встречаться с ним я была не намерена. Еще и ехать так далеко. Я не очень хорошо знала Токио, хоть в Синдзюку бывала, впрочем, он же предложил раменную, а не подворотню какую-нибудь…

С другой стороны, когда он упомянул Нацуэ, я задумалась и поняла одно: это меня беспокоило, так ведь? А сны – это проекция наших тревог. Следовательно, я все смешала в своей голове и мне приснилась вся эта… чушь. С чего бы этому случайному парню знать о Нацуэ? Вот меня накрыло… Еще и встреча. Что это за раменная такая?

О чем это я вообще? О том, что меня распирало любопытство. Конечно, распирало! Кого бы подобное оставило незаинтересованным? Я думала, что этот парень просто отвлечет меня от дурных мыслей (во сне), а он вел себя так, будто контролировал все до последней пылинки. Очень странно.

Нацуэ искать я, конечно же, пошла, но чуть не сдохла примерно на середине лестницы. А когда поднялась наверх с горем пополам, обнаружила, что в храме никого нет! Да чтоб их всех! Как может быть в храме выходной? Ох…

Что делать? Спускалась по лестнице осторожно. Был разгар дня, пели птицы, лес жил своей жизнью, но не страшной. Деревья были не такими густыми, как казалось мне той ночью, но ночь всегда сгущала краски, так что это и неудивительно.

Что же делать? Идти одной в лес мне было страшно, я даже стояла у ворот тории, чтобы хотя бы призрачно, но чувствовать себя под защитой. Нацуэ же что-то говорила про защиту или вроде того. Идти или не идти? Прошло уже столько времени…

Легче мне не становилось. Рану все еще жгло, как будто кто-то приложил к моей лопатке раскаленную кочергу, жар не спадал, несмотря на то количество лекарств, которые я каждый день исправно принимала. Смогу ли я одна пройтись?..

И снова я возвращалась к тому загадочному парню. Это было странно и необъяснимо с точки зрения логики, но я улавливала будто бы связь между исчезновением Нацуэ и появлением этого незнакомца. Откуда это чувство? Ну, а чего он там стоял? Да, стоять можно было где угодно…