Возмездие

Получай, мудак!

Энцо уперся коленями в кровать по обе стороны от меня и опустился мне на ноги, обездвижив нижнюю часть тела. Одной рукой он все же крепко сжимал запястья, пока я гневно фыркала в одеяло.

Отведя голову назад, я попытала удачу, рискнув ударить его в нос, но резкий шлепок по заднице заставил меня завизжать.

– Прекрати, – грубо приказал он хриплым голосом, который хрустел, как сухие ветви.

Я зарычала и приложила все силы, чтобы перевернуться и скинуть эту гориллу с себя. Даже клацнула зубами, чтобы ухватиться и оторвать кусок хоть от чего-нибудь. Энцо снова опустил обжигающий шлепок на мой зад. Даже сквозь спортивные штаны кожа горела. Я прикусила губу, когда смесь боли и тягучего тепла затопили мое тело.

Ни за что на свете я не опозорюсь и не отдам ему стон, который, какого-то черта, вибрировал в груди.

Пару мгновений слышалось лишь наше тяжелое дыхание. Потом Энцо ослабил хватку и перевернул меня. Его руки расположились по обе стороны от моей головы, прижимая запястья к мягкому одеялу.

Я снова начала брыкаться, хотя даже пыль в этой комнате понимала, что моя выходка оказалась настолько провальной, насколько это возможно. Но меня тошнило от того, что Энцо смотрел на меня так самоуверенно и нагло, наслаждаясь каждой секундой моего краха.

– Ублюдок! – взревела я в приступе ослепительного гнева и сдула с лица пряди темных волос.

– Давай, покричи, должно полегчать, – спокойно сказал он, словно я не пыталась пять минут назад прирезать его. Хотя «прирезать» – это, конечно, очень громко сказано.

– Ты отшлепал меня.

– А ты пыталась меня убить. Обменяемся забавными фактами? – он нахально вскинул темную бровь.

– Прошло две недели! – выкрикнула я очевидную вещь.

– Я в курсе.

– Чего ты хочешь? – с поражением выдохнула я, встречаясь с ним взглядом. Он смотрел на меня с таким интересом, будто наблюдал за каким-то экспериментом. – Отпусти меня, – шепнула я, глупо стараясь достучаться до проблеска света в его глазах.

– Нет, – тихо ответил он.

Его тело возвышалось надо мной, как гора. Широкие плечи почти закрывали мне весь обзор, призывая смотреть только на него. Капелька крови упала мне на ключицу, и я подавила дикую улыбку, осознавая, что все-таки ранила его. Взгляд Энцо проследовал за кровавой дорожкой, опускающейся к моей груди, и его дыхание стало тяжелее.

На мне были футболка и спортивные штаны, но на мгновение я почувствовала себя обнаженной. Глаза Энцо сжигали каждый барьер между нашими телами, оставляя только это немыслимое притяжение – как и в ту ночь в клубе.

– Ты наконец-то пришел меня убить? – я приподняла бровь. Не знаю, почему это звучало шуткой, хотя все указывало на то, что этот человек способен пристрелить меня при любой возможности.

Его семья… Боже, эти две недели пришлись как раз кстати, чтобы я сумела осознать тот факт, что Энцо Делла Морте жив. Как это возможно – понятия не имею. Однако, если этот мужчина не притворяется наследником самой влиятельной вымершей мафиозной семьи Чикаго, то факты налицо.

Я ночь за ночью погружалась в детские кровавые воспоминания о том дне. Это больше похоже на туман, чем на хронологию событий. Но я помнила лица. Помнила хмурого мальчика, который слишком сурово смотрел на меня своими темными глазами.

Я бы не узнала его, если бы он был прохожим на улице.

Но когда он вот так нависал надо мной и я знала, что это он, то могла найти сходства. Его черты лица стали намного грубее, взгляд – более холодным, но оставалось что-то… неизменное, что я не успела заметить.

Энцо перевел взгляд на мое лицо, и его пальцы скользнули по моей скуле. Я сморщилась, отстранившись от руки, даже если это прикосновение не было грубым.

– Убери от меня свои вонючие руки, – прорычала я, отбрасывая его ладонь. Его маленькое «исследование» освободило одну мою руку от захвата.

– Впервые кто-то называет их вонючими, обычно все предпочитают термин «грязные», – он не сводил с меня глаз.

Я облизала пересохшие губы и сглотнула. Его глаза опустились на мой рот и потемнели.

– От тебя несет сигарами, – пробормотала я.

– Имеешь что-то против? – он медленно вернул взгляд к моим глазам.

– Какая разница? Меня больше волнует, чего ты добиваешься и как долго я буду здесь находиться?

Энцо смотрел на меня пару мгновений, и никто из нас не собирался отводить взгляд первым.

– Домработница должна была оставить тебе кроссовки и спортивный комплект. Надень их. Я буду ждать тебя во дворе. Даже не пытайся сбежать.

Он развернулся и ушел, оставив меня недоуменно смотреть ему вслед. Мы что, будем заниматься фитнесом?

Глава 8

Бьянка

Я оделась и впервые открыла незапертую дверь. Может, мой тупой бунт и не позволил сбежать, но явно сорвал замок.

Спустившись по лестнице, я прошла в шикарную столовую с овальным дубовым столом и вышла через большие стеклянные двери во двор, куда мне и приказал явиться Темный-и-красивый.

За это время Энцо тоже успел переодеться в спортивные штаны и футболку, обтягивающую каждый его несносный кубик пресса, и даже обработать рану, которую я нанесла ему с отважностью викинга.

Его мощный бицепс, раскрашенный чернилами, обвивала белая повязка, слегка порозовевшая от крови.

Рядом с Энцо стояли трое крупных мужчины, которые участвовали в театральной постановке «заморозь Бьянку Торн до смерти», и девушка, которая была ниже них как минимум на две головы. Ее темные густые волосы с винным оттенком развевались на холодном ветру, прежде чем она собрала их в тугой хвост.

Энцо встретился со мной взглядом и поманил к себе пальцем, как какого-то домашнего зверька.

Я стиснула зубы и зашагала к нему, держа голову как можно выше.

Все присутствующие обернулись ко мне, и в их глазах на мгновение проскользнуло удивление.

– Я тебя знаю, – сказала девушка, сузив свои светло-зеленые глаза. – Мы виделись в клубе.

Я всмотрелась в черты ее лица и тоже осознала, что уже встречалась с ней. Это была та девушка с ноутбуком, которая завела со мной диалог возле бара.

– Что происходит, Энцо? – спросила она строго, осматривая меня с ног до головы.

– Представишься? – Энцо посмотрел на меня с вызовом, заставляя говорить.

Все присутствующие знали, что я умею говорить, но мне все равно не хотелось этого делать. Я доверяла им так же, как дешевой краске для волос.

Энцо двинулся ко мне, но я сделала шаг назад, все еще сохраняя молчание.

– Энцо? – снова окликнула девушка. – Кто она? И почему она в нашем доме?

– Говори, – приказал Энцо, а потом его взгляд смягчился. – Этим людям можно доверять.

– Господи, – прошептала девушка, смотря на меня дикими глазами. – Ты Бьянка Торн. В клубе я тебя не узнала, но сейчас… Энцо, ты совсем рехнулся! – Она ударила кулаком его по спине.

– Почему все женщины в этом доме меня бьют, – проворчал он.

– Ты притащил в дом шлюху, чья семья убила наших родителей! – закричала она.

Я втянула воздух и закрыла глаза, когда тот день ускоренно проигрался в моей голове. Сколько разных теорий я слышала за свою жизнь о том, что произошло с семьей Делла Морте и сенатором Торном. Все это смешивалось с моими собственными обрывками воспоминаний, превращаясь в разрушенную мозаику, которую никак не удавалось собрать.

Шрам над ключицей начал гореть, и я подавила желание расчесать его до крови.

Мне потребовалось мгновение, чтобы принять тот факт, что жив не только старший наследник Делла Морте, но и его сестра. А также принять, что они уверены, что мой отец убил их родителей. Это доказывали и слова Энцо о том, что наемные убийцы не лишили жизни детей в тот день.

Боже, я знала, что руки отца нечисты, но чтобы… чтобы настолько. Даже я была ранена при той перестрелке, неужели он подверг меня такой опасности?

– Успокойся, Лавиния, – сказал Раф, взяв девушку за руку.

Мое тело натянулось, как струна, сопротивляясь и крича о последствиях, которые, несомненно, слишком дорого мне обойдутся. Эти люди явно не хотели стать моими друзьями и владели моим самым главным секретом.

Я вспомнила свое детство, когда мой голос казался проклятием, за которое меня всегда наказывали. А потом и вовсе стал тем, что я добровольно скрыла, чтобы никто не приказывал мне молчать о том, что творил отец.

Это всегда было моим заряженным ружьем, которое я берегла для нужного момента, чтобы выстрелить.

Когда ты немая, люди выдают правду сами, считая, что ты не только не умеешь говорить, но еще и не способна слышать. Они снижают бдительность.

Я не знала, могу ли позволить себе говорить в этой клетке, полной хищников, но все же рискнула.

– Считаю важным сказать: шлюхи действуют добровольно, меня же сюда притащили насильно. Не говоря уже о том, что им платят, а я тусуюсь здесь совершенно бесплатно. Где мои деньги? – я обратилась к Энцо, но он не улыбнулся.

Тяжелая публика.

– Что за чертов цирк, – прорычала Лавиния, ударив Рафа локтем в живот.

– Хватит истерить, Лав! – рявкнул он и отпустил ее от греха подальше.

Энцо повернулся и строго посмотрел на сестру:

– Я потом тебе все объясню, а теперь давайте потренируемся.

С этими словами он направился к лестнице, ведущей в какой-то подвал под домом. Все двинулись за ним, как послушные марионетки. Я пару мгновений стояла и решала, есть ли вероятность, что меня снова привяжут к стулу, а потом все же пошла следом.

Лавиния постоянно оглядывалась через плечо. В ее глазах плескалась такая злоба и… обида, что я приложила все усилия, чтобы не съежиться. От приветливой девушки, которая завела со мной разговор в клубе, не осталось и следа.

Мы спустились в подвал, оказавшийся большим тренировочным залом, оборудованным всем необходимым инвентарем. По полу стелилось резиновое покрытие угольного цвета, стены были обшиты деревом с вставками зеркал от пола до потолка, а длинные лампы тянулись по всему потолку, отбрасывая белый свет на ринг и зону с тренажерами.

Раф сразу занял место у боксерской груши и схватил черные бинты со стены, где висели перчатки и различная экипировка. Он за мгновение обмотал руки и начал лупить тренировочный снаряд так, словно он нагадил ему в завтрак.

Дарио направился к столу с ножами и множеством холодного оружия. Не успела я моргнуть, как он швырнул через спину кинжал в мишень в виде человека и пробил ему голову. Он бросил ленивый взгляд, чтобы убедиться, что попал в цель, и самодовольно ухмыльнулся.

Марко и Лавиния спарринговались на матах недалеко от ринга. Я с интересом наблюдала, как хрупкая девушка снова и снова уходит от атак огромного мужчины, который не поддавался ей и явно намеревался уложить ее на лопатки.

Лавиния была быстрой и хитрой, она двигалась, как кошка, ускользая из-под его рук, делая короткие, точные удары коленом и локтем. Каждый ее шаг продуман. Никакой суетливости, только стратегия.

Марко, напротив, стоял твердо, как стена. Казалось, он не чувствовал боли вовсе, и каждое попадание воспринимал, как лай чихуахуа на ротвейлера.

Когда Лавиния в очередной раз попыталась сделать выпад, он перехватил ее запястья, резко развернул и прижал к полу. Она зарычала, выгибаясь под ним, но он только хмыкнул:

– Слишком предсказуемо.

– Зато красиво, – выдохнула она и ударила затылком ему в нос.

Марко отскочил, морщась, а Дарио, не поднимая взгляда от ножей, расхохотался.

Энцо встал плечом к плечу со мной и крикнул:

– Вот это моя девочка. Никогда не сдавайся, пока не проломишь череп противнику.

Я слегка повернула голову, чтобы не пялиться на него так очевидно, и постаралась рассмотреть татуировки на руках. Бицепс украшал корабль поверх карты, а к запястью спускалась цепочка с компасом. На другой руке – россыпь разных монет, будто высыпанных из сундука с сокровищами.

Раф, Марко и Дарио тоже являлись поклонниками татуировок, но их рисунки не так интересовали меня. Ведь они не стремились взять меня в жены, в отличие от придурка рядом со мной.

– Если ты закончила трахать меня глазами, то мы можем приступить к тренировке, – грубый голос Энцо заставил меня оторвать взгляд от его мускулистых рук.

– Я… не делала этого, а исследовала, – фыркнула я, сложив руки поверх футболки.

Энцо не стал спорить, молча пошел в сторону ринга и перелез через канаты с той ленивой, уверенной грацией, которую могут позволить себе только хищники.

– На ринг, Tesoro, – бросил он через плечо. – Ты была полна желания ударить меня. У тебя есть шанс.

– Я не собираюсь с тобой драться, – парировала я, оставаясь на месте.

– Я тоже не собираюсь, – усмехнулся он, – я собираюсь показать тебе, как падать.

– Очаровательно, – я скрестила руки сильнее. – И часто ты предлагаешь женщинам «упасть»?

– Обычно они сами это делают, когда видят мой член.

Лавиния застонала и сделала вид, что ее тошнит:

– Господи, заткнись.

Раф, усевшийся на скамью у стены, ухмыльнулся:

– Энцо, не убей ее, ладно? Не хотелось бы собирать ее по частям перед свадьбой.

– Перед чем? – заверещала Лавиния. Марко нанес ей удар, когда она отвлеклась, вынуждая ее забыть об истерике.

– Расслабься, – буркнул Энцо в ответ Рафу, не сводя с меня взгляда. – Я лишь научу ее защищаться.

– От кого? От тебя? – уточнила я.

– От всех, кто хуже меня. А таких, поверь, много.

Я шагнула ближе, не став отрицать это утверждение. Пол под ногами слегка пружинил, и я почувствовала, как холод зеркал и свет ламп проникают под кожу. Сердце, дрожащее от злости, билось неровным ритмом.

Энцо стоял в центре ринга. Такой высокий и спокойный, словно его не потревожила бы даже ядерная война. На его лице отражалась ленивая уверенность мужчины, который знает, что женщина сама падет в его руки. Это раздражало до дрожи.

Я перелезла через канаты и встала напротив него.

– Предлагаю сделку, – он шагнул ближе и протянул руку. – Каждый раз, когда тебе удастся нанести удар, я отвечу на один из твоих вопросов.

Я посмотрела на его большую ладонь между нами и вернула взгляд к его лицу.

– С чего ты решил, что я хочу задать тебе вопросы?

Я действительно хотела задать их, но меня бесило, что он возомнил себя чертовым медиумом.

В ответ он лишь приподнял темную бровь, и я закатила глаза.

– Ладно, согласна.

Я схватила его ладонь, чтобы заключить сделку, и могла поклясться, что при соприкосновении нашей кожи вспыхнули искры, как у провода под напряжением. Покалывание прокатилось по всей руке, достигнув солнечного сплетения. Я глубоко вздохнула и одернула руку, чтобы избежать удара током.

– Готова? – хрипло спросил он, сделав шаг назад.

Я кивнула, приготовившись к атаке, жадно вдыхая воздух, как будто он был редким отменным вином. Энцо улыбался так, будто уже выиграл.

– Поехали, – коротко сказал он и первым сделал шаг.

Его атака была не показной, а рассчитанной и четкой. Я увернулась, но почувствовала, как его рука прошлась ветром по коже.

Сердце стучало в ушах. Он схватил мое запястье, не дав мне ни секунды на размышления, и завел его за спину. Я нанесла свою первую атаку, ударив его локтем в под дых. Мало того, что он принял ее на себя, так еще и повернул мою кисть так, что я зашипела от боли и опустилась на колени.

– Хорошая попытка, – наконец сказал он, делясь никому не нужным мнением. – Но очень предсказуемая. Мне даже лень было уклоняться.

Я так невыразимо разозлилась, что выдернула запястье и быстро поднялась на ноги.

Не дав себе времени на передышку и лишние мысли, сделала выпад и нанесла удар ногой, целясь в колено. Волосы развевались, и я увидела, как по лицу Энцо прошла тень удовлетворения, когда он поймал мою лодыжку, даже не шелохнувшись.

– А теперь представь, что на моем месте человек, который хочет тебя убить, – сказал он, отбрасывая мою ногу.

– Какое счастье, что мне даже не нужно представлять, – прорычала я и рванула снова.

Он хмыкнул.

Когда я с прыжком замахнулась на него, его пальцы сжались на моем запястье, заставив меня взвыть от боли. Кажется, это было моим слабым местом.

– Я ни разу не пытался тебя убить, в отличие от твоего отца, – промолвил он тихо и грубо.

Он отпустил меня, и я хотела спросить, что это, черт возьми, значит, но вместо слов вырвалась лишь теснящая ярость. Я пошла в атаку, в пылающую быструю серию ударов. Когда Энцо блокировал каждый мой выпад, его туловище едва шевелилось – как будто он был сделан не из мышц, а из непробиваемого камня.

На шестом раунде мои руки дрожали, и я уже не контролировала дыхание. Энцо двинулся, сделав мне подножку и повалив на мат. Весь воздух покинул мои легкие при падении, вызвав яростный кашель. Я закрыла глаза, ощущая усталость и боль в каждой мышце. Глубоко вздохнув, почувствовала аромат свежего лосьона после бритья и лишь слегка уловимый запах его пота. Я распахнула глаза и встретила лицо Энцо почти рядом – так близко, что могла рассмотреть длинные густые ресницы и легкую ссадину на скуле. Это мне удалось ее нанести? Было бы чудесно.

– Надеюсь, теперь тебе полегчало, и мы больше не будем начинать утро с нападений, – нарушил молчание он, стоя на коленях по обе стороны от моей талии и прижимая мои руки к полу.

– Сколько ударов? – спросила я, надеясь, что смогла нанести хотя бы один.

Он скользнул языком по нижней губе и посмотрел на меня. Я попыталась не отвлекаться на это чересчур эротичное движение и приказала своим глазам не задерживаться на его рте.

– Три.

Я прищурилась, выискивая ложь в чертах его лица, но ничего не нашла.

– Включая нападение в твоей комнате, – ухмыльнулся он. На его щеке появилась небольшая, еле заметная ямочка, и если бы улыбка была чуть ярче, то это могло бы очаровать каждую теплокровную женщину.

– Мой отец убил твоих родителей? – вырвалось из меня, прежде чем я струсила.

Я знала, что этот вопрос будет болезненным, потому что не была дурой. Этот человек явно мстил, а значит, не был таким бездушным, каким казался. Где-то глубоко внутри он все еще оставался мальчиком, который страдал.

Глаза Энцо остановились на мне, как прицельный выстрел.

На миг не ощущалось ни дыхания, ни движения. Только тяжелая тишина, такая плотная, что я почти услышала, как между нами треснуло что-то невидимое.

– Ты не помнишь, – заключил он, продолжая всматриваться в мое лицо. Я кивнула, хоть это и не было вопросом.

– Это называется диссоциативной амнезией, – спокойно объяснила я, выдохнув весь воздух из легких. – Мозг защищает себя от непереносимого. Я не забывала, а вытеснила эти события. Врачи сказали: воспоминания вернутся, когда человек будет готов снова пережить то, что произошло.

– Молчишь ты по этой же причине?

– Кажется, вопросы должна задавать я, – отрезала я.

Энцо не отвел взгляда. Даже не моргнул. Только челюсть напряглась, как у зверя, готового к нападению.

– Он не просто убил их, – произнес Энцо тихо, но каждое слово было острым, как лезвие. – Он сделал это с улыбкой, наблюдая, как нанятые им люди нажимают на курок.

Я сглотнула.

– Ты… видел?

Если видел он, то видела и я. И, возможно, этот факт поможет мне вспомнить.

Он совсем невесело усмехнулся.

– Видел. Мы оба. Только, в отличие от тебя, мне и Лавинии не удалось стереть из памяти, как наши отец и мать лежат на холодном полу в лужах крови.

Мой желудок сжался, будто его сдавили ледяные пальцы.

– Энцо… я… – Я хотела сказать что-то, что хоть чуть-чуть оправдало бы то, чего оправдать невозможно. Но слова застряли в горле.

– Не смей, – перебил он, почти шипя. – Не произноси ничего, что звучит как «мне жаль». Это не твоя вина. Но ты его кровь. И я ненавижу тебя за это.

Он оттолкнулся от пола и встал во весь рост. Я лежала, хватала ртом воздух и пыталась осознать, что мой отец – хладнокровный убийца, который лишил детей их родителей.

– Еще два вопроса, – резко сказал Энцо, поворачиваясь ко мне спиной.

Я села и обхватила колени.

– Мы правда по-по-по… – Я сжала кулаки и глубоко вздохнула, проговаривая это слово в своей голове.

Чертово заикание. Всегда появляется тогда, когда мне нужно оставаться сильной.

Я ненавидела позориться, но ничего не могла с этим поделать. Энцо оглянулся на меня, нахмурившись, но быстро отвел взгляд.

– Мы правда поженимся?

Я все еще не понимала, пугает ли меня это настолько сильно, насколько должно. С подросткового возраста мне было известно, что любовь будет чем-то недостижимым в моей жизни. Что брак станет выгодной сделкой, а не моим выбором. Однако… я все равно хотела услышать, что моя жизнь вновь решилась за меня, даже если ненавидела это.

– Да, – широкие плечи Энцо напряглись.

– Почему? Ты ненавидишь меня, не легче ли…

– Не легче. Ты принадлежишь мне. Это не обсуждается. Следующий вопрос.

От его наглости внутри меня что-то взбунтовалось. Я зарычала, снова встала на ноги и неожиданно бросилась на него, ударив в спину. И вот я выиграла еще один вопрос.

– Грязно играешь, – бросил он, но не посмотрел на меня.

– Когда свадьба?

– Через две недели. В эти выходные состоится вечер по случаю помолвки.

Мы вновь бросились друг на друга и молча говорили ударами. Защита Энцо была идеальна – он не только предугадывал, но и читал меня, как открытую книгу. Я хотела не просто победить. Я хотела, чтобы он признал меня, а не только увидел вещь, которая может принадлежать ему.

– Последний удар, – сказал он шепотом, который был громче любого крика. – Если попадаешь – отвечаю.

– Вам тоже кажется, что здесь пахнет сексом? – спросил Дарио, и я только в этот момент вспомнила, что мы были не одни.

– Заткнись, – рыкнули мы с Энцо хором.

Я подпрыгнула, и все замедлилось: вращение света, скрип канатов, теплое дыхание Энцо. Я вложила в удар не силу, а желание – то самое, что звало меня на свободу и одновременно заставляло цепляться за него. Кулак встретил его челюсть. Я знала, что он зачем-то поддался мне, но все равно не могла сдержать ликования.

Он осел на канат, улыбнулся так, что эта улыбка могла бы стать слоганом: «Я беру то, что считаю своим».

– Он и меня пытался убить? – тихо спросила я, дрожа всем телом.

Вопрос был странным. Но я стояла на трясущихся ногах, не обращая внимания то на пульс, стучащий в ушах, то на неуместно горячее чувство, растекающееся у меня внутри от драки с Энцо.

– Если не убить, то ранить настолько серьезно, чтобы потом выставить себя и тебя жертвой нападения.

Я тяжело сглотнула, игнорируя призрак жгучей боли от пулевого ранения над ключицей.

Энцо перелез через канат и пошел к выходу, бросив через плечо:

– Жду всех через два часа на семейный обед. Кто опоздает – тот моет подвал. Не этот.

Есть еще один подвал? Я даже не хотела представлять, что в нем происходило.

Я осталась в окружении людей, которых едва ли знала. Людей, которые умели драться, метать ножи и стрелять. Однако в душе расцвела крошечная радость, что меня не затащили обратно в комнату и не заперли.

Могла ли я… ну, не знаю, прогуляться?

Выполнил ли Энцо мою просьбу и забрал Оли? Была ли она в этом доме и ждала меня?

Я медленно развернулась и нашла глазами Марко. Вроде бы, именно он должен был забрать Оли.

Черт, я даже не знала, как обратиться к этому устрашающему мужчине. Логично, что по имени, но шрам на его лице заставлял меня забывать все на свете, не говоря уже о том, что в данную секунду он держал в удушающем захвате Лавинию.

Я вновь повернулась к ним спиной, решив задать свой вопрос, когда в шаговой доступности не будет холодного оружия.

Мой взгляд встретился с глазами Рафа, подтягивающегося на турнике. Его тело могло бы стать идеальным референсом для какого-нибудь скульптора.