Искупление

Ахиллес не был жертвой. Он со своими родственниками стал руками, инструментом уничтожения моей семьи. Энцо считал, что нужно наказывать не палача, а короля, отдающего приказ на казнь. Именно поэтому убил Торна, а Аргиресов помиловал и переманил на свою сторону.

Еда на столе оставалась не тронутой, хотя пахла так, что слюни текли даже у Ромео. Я закатила глаза и протянула Ахиллесу блюдо с пармиджано. Он посмотрел на него с подозрением.

— Я не стану тебя травить баклажанами своей бабушки, Ахиллес.

Энцо, будто в подтверждение этого высказывания, наколол на вилку еду и проглотил, сдержав смех.

— И все же, я не голоден, — ровно произнес Ахилл, даже не сделав глоток воды.

Что с этим мужчиной не так? Ну в смысле, я в курсе, что у него явно не все в порядке с головой, однако сейчас он выглядел отстраненнее, чем обычно. Казалось, что даже воздух в моем доме вызывал у него удушье.

— Я отследил след Романо вплоть до Канады, — начал Ахилл, перейдя к делу. — У него большие потери, но он никогда не беспокоился о своих людях настолько, чтобы устраивать работу над ошибками и заниматься перегруппировкой.

Энцо кивнул, проведя пальцем по столовому серебру.

— Он даже не вывез тела своих солдат.

— Я отправил ему посылку, не переживай. Парень, который душил Лавинию, доставлен к нему, скажем так… в разобранном виде, — закончил Ахиллес, и его голос звучал так спокойно, будто он говорил о доставке цветов, а не о расчлененном трупе.

Я сидела напротив него, поглаживая ногой Ромео, дремавшего под столом, и старалась не смотреть слишком пристально. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, в груди что-то неприятно сжималось. Мое тело еще не решило, хочет оно убить его или снова ощутить жар, поднимающийся от ступней к шее, стоило ему прикоснуться ко мне.

Энцо молчал, медленно прокручивая в пальцах серебряную вилку. Он часто так делал, когда думал.

Кстати, о том придурке, душившем меня.

Я прочистила горло, чтобы привлечь внимание. Стоило сказать об этом раньше, но время, честно говоря, было неподходящим. Надеюсь, Энцо не слетит с катушек. Аминь.

— Есть кое-что, о чем я не говорила.

Ахиллес и Энцо посмотрели на меня одновременно.

— На благотворительном вечере, когда человек Романо душил меня, — я неосознанно провела пальцами по шее, где все еще оставались едва заметные синяки. — Он сказал нечто странное прямо перед тем, как я разбила ему голову бутылкой.

Энцо расправил плечи и отложил столовые приборы.

— Что именно?

Я встретила взгляд брата, потом Ахиллеса, и произнесла тихо, но четко:

— «Ты нужна ему живой».

На несколько секунд в столовой стало абсолютно тихо, как после выстрела из пушек.

Потом Энцо резко отодвинул стул и встал. Ахиллес не двигался, лишь его пальцы, лежавшие на столе, медленно сжались в кулак.

— Повтори, — низким голосом произнес Энцо.

— Она сказала, что мы проебались и не смогли ее защитить, — подлил масла в огонь Ахилл.

— Basta! [9]— рявкнула я. — Я не это имела в виду.

— Почему ты не сказала раньше? Я бы отправил Романо фарш, а не суповой набор, — Ахиллес отодвинулся от стола так резко, что ножки стула заскрипели.

Я видела, как в его взгляде клубится жажда насилия. Это выглядело так мрачно и красиво одновременно, что я на мгновение потеряла ход мысли.

— Он прав, — Энцо указал на Ахиллеса и решительно кивнул. — Ты не подумала, что было бы неплохо сообщить, что тебя пытались украсть прямо у меня из-под носа?

— Нужно было это сделать до того, как ты чуть не скончался от кровопотери, или после? Может, в тот момент, когда твоя жена молилась за твою жизнь? О, или…

— Прекрати! — прогрохотали Энцо и Ахилл хором.

О, так они теперь лучшие друзья или что?

Энцо ударил ладонью по столу.

— Ты не будешь сидеть тут и ехидничать, как какой-то обиженный подросток.

— Приди в себя, agápi mou, — Ахиллес завладел моим вниманием, произнеся это дурацкое обращение, которое я, к своему стыду, погуглила. — Мы на пороге войны, а какой-то ублюдок хотел сделать тебя разменной монетой, забрав к себе в пыточную. Если думаешь, что это гребаная шутка, то поинтересуйся у Никс на досуге, что входит в ол-инклюзив Романо.

— Я тут, не так ли? — сквозь зубы выдавила я. — И я все рассказала.

Мы погрузились в молчание. Ахилл продолжал взглядом сверлить дыру в моей голове, словно хотел прочитать мысли, как чертов циклоп.

— Без публичного кровного союза Лавиния остается самой удобной и ценной мишенью Романо. А после свадьбы она превратится в «ядерный чемоданчик». Любой, кто тронет ее, получит войну сразу с двумя семьями. Романо несколько раз подумает, прежде чем ввязываться в это.

— Он прав, — донесся знакомый голос со стороны.

Я оглянулась и встретила Нонну в дверном проеме. Она разгладила свой фартук с надписью «мой бронежилет» и прошла в столовую.

— Я редко вмешиваюсь в твои дела, но если ты хочешь спасти ей жизнь, то тебе придется отпустить ее. — Нонна указала на Энцо пальцем. — Ты знал, что рано или поздно это произойдет. Ей уже двадцать один год, и она взрослая женщина. Либо запри ее в Неаполе, либо сделай так, чтобы с ее головы не упал ни один волос. У меня одна внучка, и я не хочу больше присутствовать ни на чьих похоронах. Только на своих, ведь я уже выкупила место рядом с Алонсо, он ждет. — Октавия Делла Морте оставалась женой дона Коза Ностры многие годы, поэтому могла бы занимать чуть ли не должность советницы, но вместо этого готовила альфредо.

Энцо долго удерживал взгляд Нонны, словно впитывал ее мудрость, нажитую годами в преступном мире.

— Мы согласны на свадьбу, — я чуть не подпрыгнула на месте, когда брат сказал это.

— Мы? Я напомню, что ты вообще не хотел, чтобы я выходила за него замуж! — возразила я.

— А я напомню, что на тот момент никто тебя не душил и не планировал утащить в лапы какого-то ублюдка.

Нонна поцеловала меня в макушку и перед тем, как уйти, прошептала:

— Будь хитрее, мужчины глупы, когда влюблены.

Я нахмурилась и посмотрела ей вслед, не понимая, к чему эти слова. Если она предполагала, что Ахиллес влюбится в меня, то у нее начался старческий маразм.

Не знаю, почему мы продолжали спорить с Энцо. Вопрос с браком был решен еще пару недель назад. Я сама согласилась выйти замуж за Ахилла, но мне было важно, чтобы он не приказывал, когда мне нужно пойти к алтарю.

— Если Романо хочет меня живой —значит, у него есть план, — озвучила я то, о чем все явно думали. — И этот план, скорее всего, хуже смерти. Если скорая свадьба усилит нас, то так тому и быть.

Так-то. Сделаем вид, что я сама это решила.

Мне было важно дать понять, что Аргиресы — пешки, какими и всегда были, когда работали на таких людей, как Торн. Сейчас Ахиллес занимал лидирующую позицию, и мне это не нравилось. Видимо, наш брак никогда не будет скучным, хотя бы потому что мы вечно будем соревноваться, выясняя, кто главный.

— Ты переезжаешь в этот дом, и мы готовимся к заключению брака, чтобы весь преступный мир знал о том, что Делла Морте и Аргиресы едины, — заключил Энцо. — Только через мой труп ты продолжишь жить в своей квартире из зинтереста, где мимо двери ходят все кому не лень.

Я сжала переносицу и глубоко вздохнула.

— Пинтерест. Это называется пинтерест. И я не буду жить здесь.

Я любила этот дом, но Бьянка и Энцо строили здесь свою семью. Даже если днем особняк наполнялся людьми, то к вечеру все всегда уезжали к себе. Исключение составляла Нонна, но у нее было отдельное жилье на территории.

А я не настолько бессильная и беззащитная, чтобы жить с бабушкой, спасибо. Даже если эта бабушка могла раскроить кому-то череп.

Энцо проигнорировал мое замечание и начал расхаживать по столовой, как тигр в клетке. Ахиллес сохранял неподвижность мраморной статуи, но его мощные плечи были напряжены, а челюсти стиснуты.

От него волнами исходила сдерживаемая агрессия, поглощающая кислород в этой столовой. На мгновение я даже подумала, что он вот-вот взорвется на месте, как динамит, но он глубоко вздохнул и холодно произнес:

— Безопасность Лавинии теперь не только твоя забота, Делла Морте, поэтому она переедет ко мне. — Он поднялся с места и посмотрел на меня сверху вниз. — Собирай туфли, дорогая, я даже освобожу тебе ящик.

Пока я готовила едкий ответ, чтобы оставить последнее слово за собой, Ахиллес двинулся к выходу и сказал на прощание:

— И да, прихвати тапочки.

Я убью этого придурка самым жестоким способом, который только придумаю, а потом приду на его похороны в тапочках.

Глава 10

Ахиллес

Голод.

Он двигал хищниками, когда они преследовали дичь, а потом вонзали зубы в горячую плоть. Инстинкты обмануть невозможно, если на генетическом уровне ты рожден, чтобы убивать.

Я не знаю, для чего рожден, но уж точно не для созидания, учитывая список людей, покинувших этот свет от моих рук.

Крупные капли дождя стекали по визору, превращая мир за ним в мутный аквариум, полный пираний. Таковым было высшее общество Чикаго, и сегодня мне необходимо убрать из него одного человека. Кто знает, может, остальным будет просторнее купаться в золоте?

Я припарковал мотоцикл в переулке в нескольких кварталах от «Ла Леноре» и, поправив за плечом кейс со снайперской винтовкой, начал взбираться по пожарной лестнице на здание.

Металл был скользким и холодным от дождя, но кожаные перчатки удерживали меня, как липкая паутина. Я передвигался быстро и четко, не давая себе времени на лишние мысли и бездумный осмотр территории с высоты птичьего полета. Это не дало бы ничего, кроме потерянного времени. На последнем этаже я выбрал угол, откуда смог перепрыгнуть на крышу соседнего склада, где через узкий просвет между зданиями открывался прямой вид на панорамные окна ресторана.

Под аккомпанемент грозы, ставшей моей личной симфонией, разложил винтовку, присоединил глушитель и настроил прицел. Мир сузился до зеленого круга и перекрестия.

В сегодняшнем заказе не было ничего особенного.

Геральд Вудс, сын одного из чикагских акул, пытающихся поделить город. Что смешно, потому что он давно расчленен на органы преступным миром.

Вудс славился тем, что любил красивых женщин и качественную наркоту. Мой заказчик сохранял анонимность, но я знал, что Геральд станет лишь сопутствующим ущербом. Кто-то хотел отправить сообщение его отцу, крупному застройщику на рынке Чикаго. Видимо, он сунул нос на чужую территорию и не понимал намеков.

Я навел перекрестие на панорамное окно, где вот-вот должен был появиться Геральд, и стал ждать. Терпение вкупе с хладнокровностью стали моими ключевыми чертами характера. Я не родился с ними, мне их скорее… привили.

Методы воспитания Ареса Аргиреса отличались особой оригинальностью и творческим подходом.

Его кровь текла из самого Крита, поэтому он испытывал особенную страсть к древним грекам. Он не питал слабость к философским учениям и мифам про героев и богов, считая это все сказками для слабаков.

Истинное восхищение у Ареса вызывали завоевания греков и их пытки.

В первый раз мне было девять. Я промахнулся на тренировке, и пуля ушла на два сантиметра левее мишени. Арес не кричал. Он просто взял меня за волосы, притащил в подвал и привязал к железному столбу. Потом достал тонкие кожаные ремни, пропитанные солью, и начал сечь. Без крика, гнева и хаотичных движений. Он медленно и методично «поглаживал» меня плетью. Каждый удар приходился на одно и то же место, пока кожа не лопнула. А потом он насыпал соль прямо в открытые раны и оставил меня там на всю ночь.

«Так спартанцев учили терпению. Так что в следующий раз не спеши стрелять».

Он никогда не воспитывал меня в ярости. Всегда говорил спокойно и даже давал объяснения, как будто преподавал урок истории на моей крови.

Я моргнул, возвращаясь в настоящее. Дождь барабанил по крыше, на которой я сидел. В прицеле по-прежнему пустовало. Геральд Вудс опаздывал, но, как мы уже выяснили, я был терпелив.

Я не хотел думать о ней, но снова делал это. Мне хотелось применить к себе одну из пыток отца, чтобы перестать изо дня в день размышлять о Лавинии. Она приходила ко мне во снах, мешая восстанавливаться, отчего на утро я был рассеянным, как никогда в жизни. Ее ведьминский смех грохотал в моих ушах вместо музыки на утренних тренировках в спортзале. Я изводил себя тяжелыми весами и десятикилометровыми забегами, но это не помогало.

Мысль о том, что вскоре она начнет делить со мной одно пространство, вызывала во мне зуд, а возможно, и сыпь. Последний раз я жил с кем-то только в семейном доме. И убрался оттуда, как только смог. Мне не нравилось, когда личное пространство нарушалось. Так же, как и не нравилось делить с кем-то чертов шкаф.

Боже, этой женщине наверняка будет мало пары полок, верно? Для ее вещей потребуется гардеробная размером с провинцию в Африке.

Наконец-то дверь в вип-зал ресторана распахнулась, и показался Геральд. Я не успел обрадоваться тому, что наконец-то смогу полностью погрузиться в работу, как прицел скользнул в бок, и в нем возникло лицо, которое я хотел выжечь из своего разума.

Лавиния Делла Морте шла под руку с Геральдом и улыбалась так широко, что ее белоснежная улыбка могла ослепить. Я пару раз моргнул и поменял положение приклада, потому что не поверил в увиденное.

Какого черта она делала здесь? Разве она не должна сейчас в истерике собирать чемоданы и злиться? Видимо, нет.

Лавиния оказалась слишком занята тем, что ходила на… свидания? Глухое рычание зародилось в глубине моего горла, когда в прицеле мелькнула мужская рука, обвивающая тонкую талию моей невесты.

Голод, который я носил в себе во время убийств, внезапно стал другим. Более острым и личным. Неизведанное чувство пропороло грудь, выпустив вместо крови горячую ярость, растекшуюся по телу. Я никогда в жизни не испытывал подобного.

Никогда в жизни во время выполнения работы я не хотел изменить орудие убийства. Сейчас мне хотелось выбросить винтовку и схватить нож, чтобы Геральд ощутил силу, которую я вложу в каждый удар.

Я не был глупым и знал, что это гребаное противное чувство зовется ревностью. Она била сильнее, чем любая плеть Ареса.

Мне нужно было успокоиться и остыть. Однако кровь кипела все сильнее и сильнее. На мгновение показалось, что даже капли дождя с шипением превращаются в пар, стоит им коснуться моего лица.

Геральд с тошнотворной улыбкой отодвинул для Лавинии стул за столиком, и она опустилась на него, грациозно закинув ногу на ногу. Я должен был следить за своей жертвой, но вместо этого почему-то разглядывал тонкий золотой браслет на лодыжке Лавинии.

— Соберись, — пробормотал я и чуть не влепил себе пощечину.

Меня буквально затрясло, когда я осознал, какую власть имеет надо мной эта женщина, раз может выбить меня из колеи, даже не находясь рядом со мной.

Я снова поправил приклад, размяв ладонь, которую удерживал на спусковом крючке. Перчатка скрипнула, и этот звук вернул мне хоть какое-то подобие контроля. Снова наведя прицел на голову Геральда, я начал выбирать такой ракурс, при котором выстрел не задел бы Лавинию.

Нужно было подгадать момент, когда он склонит голову чуть ниже, чтобы прочитать меню, и тогда я выпущу пулю, которая аккуратно пройдет через затылок. Кровь оставит красивый ареол на белой скатерти, но сохранит в чистоте платье Лавинии.

Я ухмыльнулся, когда ритм сердца стал замедляться, как это всегда бывало перед выстрелом. Сейчас на первом месте стояла работа, и Лавиния не могла…

Или все же, блядь, могла вцепиться в меня своими когтями.

Стоило увидеть, как Геральд оставляет поцелуй на ее запястье, как мир вокруг растворился. Я не осознавал, как разбирал винтовку. Не осознавал, как возвращался к мотоциклу. Не осознавал, как с ревом припарковался у главного входа, нарушая все существующие правила дорожного движения.

Я ощущал лишь добела раскаленную ревность, пожирающую меня.

— К сожалению, этот зал… — охранник подавился своей слюной, когда увидел пистолет в моей руке. Он попытался достать электрошокер, но уронил его.

Я выждал ровно две секунды, а потом ударил его прикладом в висок. Странное умиротворение поселилось в моей груди в тот момент, когда двери распахнулись и глаза Лавинии сразу же нашли меня.

В отличие от своего ухажера, чуть не потерявшего сознание, она не подала виду, что удивлена моему появлению. Но я заметил, как расширились ее зрачки.

— Охрана! — завопил Геральд.

— Не ори мне в ухо, — проворчала Лавиния и устало закатила глаза.

Я схватил стул у соседнего столика, сел и расстелил на коленях салфетку, следуя этикету высшего общества, в котором находился.

На что только не пойдешь ради невесты.

— Твой охранник выбыл из игры на пару часов, — я двумя пальцами подозвал официантку, дрожавшую в углу. — Бутылку Sassicaia для дамы и виски для меня, — я бросил взгляд на Геральда, который никак не мог опуститься на свое место. — Тебе заказать молочный коктейль? Я угощаю.

— Заканчивай спектакль, — прорычала Лав. — Что ты здесь забыл?

— Свою невесту, — ответил я, наблюдая за осознанием, опускающимся на лицо Геральда.

— Т-т-т-т-т-ты… — Геральд отбивал чечетку своим языком, заикаясь. — Ты помолвлена с человеком, у которого один… глаз?

— Сама в шоке, — она ласково похлопала его по руке.

От чего мой единственный вышеупомянутый глаз дернулся.

— Но я думал, мы поедем…

— Что ты думал, Геральд? Что приведешь меня в модный ресторан и я раздвину ноги? Ты даже не знаешь мое любимое вино. А он, кстати, бог знает почему, но только что его заказал, — она указала на меня пальцем. —Так что угомонись, мне просто нужна курсовая, которую ты сдал, а я нет.

Лавиния отвернулась от него и пригвоздила меня взглядом к месту. Конечно, именно я виновен в том, что она отстойная студентка.

Я знал, что Геральд Вудс обучается в университете Чикаго, но упустил, что он может сидеть в той же аудитории, что и Лавиния. Сидеть и пялиться на ее ноги точно так же, как когда вошел в этот ресторан.

Что ж, больше не будет. Это не могло не радовать.

— Чувак, мне жаль. Я понятия не имел, что она помолвлена, — Геральд поднял руки в знак капитуляции.

На заднем фоне в ресторане заиграла «Beggin» группы Maneskin, и я не смог бы найти лучшей песни для сегодняшнего вечера.

— Это не имеет значения, — я сделал глоток виски и даже с благодарностью улыбнулся официантке. Она поспешила оставить заказ, чтобы покинуть место будущего преступления.

Лавиния посмотрела на меня исподлобья и прошипела:

— Ахилл, не надо.

Геральд не обладал таким могучим умом, как моя невеста, хоть и умел писать курсовые, поэтому спросил:

— П-почему?

— Потому что мертвецам не нужно сожалеть о содеянном.

— Что ты имеешь в виду?

Я достал тонкое лезвие из потайного кармана в штанах, легко прокрутил его и метнул в горло Геральда. Кровь хлынула прямо на белую скатерть и сверкающий пол. Лавиния втянула воздух, но не от испуга. Боже, да я бы мог устроить тут техасскую резню бензопилой, и она бы не вздрогнула. Ее реакция была вызвана злостью. Моим неповиновением.

Я допил виски и поднялся с места.

— Никаких пуль. Все, как ты любишь, agápi mou. — Я наклонился к ее уху и заправил выбившуюся прядь волос, пока она потягивала вино. Мурашки пробежали по ее коже, вызывав у меня страстное желание еще раз прикоснуться к ней. — Считай это наглядной демонстрацией того, что случится с любым, кто притронется к тебе. Наслаждайся вечером, — я качнул головой в сторону тела Геральда. — И компанией.

Я вышел из ресторана, отдав своим людям приказ замести следы. В объятиях гнева мне пришлось нарушить множество собственных правил. Одно из них — никаких следов и свидетелей. Другое — при личном убийстве я всегда спрашивал о последнем слове. Геральд не удостоился этого.

Позже, когда я на смертельной скорости умчался на другой конец города и встал под дождем на берегу озера Мичиган, пытаясь остыть, мне пришло сообщение от Энцо.

Делла Морте: В следующий раз, когда ты решишь разбрасываться трупами на моей территории в присутствии моей сестры, я заставлю тебя оттереть до блеска все подвалы, имеющиеся в моей коллекции.

Я: Клининг в наши дни дорогое удовольствие?

Делла Морте

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Nonna — бабушка (итал.).

2

Stronzo — мудак, придурок, ублюдок (итал.; грубое ругательство).

3

Ривер — последняя, пятая общая карта в холдеме, которую открывают на столе после флопа и терна. Дро — незавершенная комбинация, которой не хватает одной карты для усиления (например, одной карты до стрита или флеша). Фраза «на ривере приходит дро» означает, что последняя общая карта закрывает чье-то дро, позволяя сопернику собрать более сильную комбинацию.

4

Фолдиться — сбрасывать карты и отказываться от дальнейшего участия в раздаче; стек — количество фишек, имеющихся у игрока.

5

Figlio di puttana (итал.) — «сукин сын»

6

Arketó (греч.) — «хватит»

7

Tu, stupido bambino, esci dalla mia cucina! (итал.) — «Ты, глупый ребенок, убирайся из моей кухни!»

8

Una mattina mi son svegliato… (итал.) — фрагмент итальянской народной песни «Bella ciao»

9

Basta! (итал.) — «Хватит!»