Peligroso

– И ты иди туда же, – запоздало отбивает он, но после покорно добавляет: – Да. Давай. Позже.

Откладываю смартфон и вновь поглядываю на находку.

Жизнь решительно настроена подкидывать мне испытания терпения, неожиданные судьбоносные подарки и резкие повороты.

Чтоб оставался в тонусе, очевидно…

Глава 7.

13 мая 2018

Гуанахуато

Агилар

Прошу хлопотливую Мартину накрыть завтрак на веранде. Сегодня удивительно прохладное утро, правда, это обманчиво и ненадолго: в Гуанахуато всегда пекло, как в аду.

Расхаживаю из стороны в сторону, перекручивая меж пальцев смартфон, и еле сдерживаюсь, чтобы не написать Ариэле с самого утра. Вчера поздно вечером Амадо ограничился коротким: «приеду утром», и теперь я похож на пробудившийся вулкан, готовый извергнуть лаву, как только увижу засранца.

Беру себя в руки и сажусь в плетеное кресло. На столе рядом с тарелками, наполненными вкусностями от Мартины, лежат дневники. Закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться и хоть немного насладиться спокойствием утра. Которое, по ощущениям уже через минут десять, нарушается энергичными возгласами Амадо, идущего через весь дом ко мне, на просторный задний двор.

Приоткрываю одно веко. Брат материализуется передо мной с довольной ухмылкой, уперев руки в бока. Опять разодет, как модель с показа. Наверное, когда-нибудь я привыкну к его эксцентричным вкусам.

Специально молчит и лыбится во все тридцать два. Я же намеренно демонстрирую полное хладнокровие, хотя самого так и распирает от вопросов. Амадо окидывает оценивающим взглядом столик, задержавшись на дневниках. Его хитрые глаза сверкают, но потом он снова широко улыбается и глядит на меня, притопывая ногой. Открываю второе веко, чувствуя, что неведомая баталия закончится не в мою пользу.

Минута. Другая. Воистину – интригующий мучитель.

– Ты хоть… убедился в том, что она безопасно вернулась домой? – медленно растягивая слова, наконец, сдаюсь я и откидываюсь на спинку.

Амадо оживает: задрав нос и изображая победителя, плюхается в кресло и тянет руки к булочкам. Молниеносно хлопаю его по ладони:

– Я задал вопрос.

Брат фыркает и демонстративно потирает руку:

– Конечно, я держу планку Кальясо. Д-да, да, убедился, амиго, остынь.

Вижу, что он давится смешком. Даю ему все-таки возможность налить себе кофе и намазать масло на булочку – и все это время мелкий говнюк не говорит ни слова, убивая меня этим еще больше, – и когда он вновь тянет ладонь, но уже к дневникам, еще раз огреваю его хлестким шлепком.

– Ауч!

– Что такое? Хочешь посмотреть дневники? – расплываюсь в торжествующей дразнящей улыбке и затем ловко утаскиваю их, когда Амадо пытается забрать блокноты отца. – Тогда: не беси меня, амиго.

– Информация за информацию? – миролюбиво тянет брат мизинец, вновь пряча смешок, на что я снова шутливо отбиваю его палец.

– Информация за информацию, – пародирую его голос, намеренно меняя интонацию на более «сладкую»: знаю, что его это раздражает.

Теперь Амадо, надувшись, ерзает на кресле. Нашел с кем тягаться в таких битвах: с самого детства я оставлял его с носом.

– Ну и-и-и? – продолжаю дразнить брата, поднимая дневники, когда пауза затягивается.

Немного оттаяв, Амадо принимается лопать булку, чем вызывает во мне новый приступ раздражения.

– Уверен, ты ей приглянулся.

– Ради всего святого, Амадо, ты можешь не чавкать, а нормально все рассказать?

– Но я голоден, амиго!

Прикрываю ладонью глаза и упираюсь локтем в подлокотник. Безнадежный случай. Но наконец слышу сквозь звон тарелок и отхлебывание кофе более-менее адекватный рассказ:

– Мы действительно встретились случайно, и я пригласил Ариэлу посмотреть свой отель и пообедать. Ничего лишнего, все в рамках дружеского общения. Тебе не о чем переживать.

– Я в курсе, что не о чем, – нетерпеливо перебиваю я и тоже тянусь к кофе, оставив дневники поближе к себе, на что Амадо хмыкает и продолжает:

– Мы мило поболтали, и я не врал, когда говорил, что общались про театр, ее выступление и прочее. Узнал, что она водила гулять маму и что у нее есть брат. Тебя не обсуждали, не психуй. Но по ее реакции на звонок все стало понятно.

Так, интересно. У Ариэлы есть брат. Одно нас уже точно объединяет.

– И что тебе стало понятно, ловелас ты наш недоделанный? – криво усмехаюсь я, тоже подтянув поближе выпечку.

– Она тобой заинтересована, факт, – деловито отвечает Амадо, запихивая в себя тарталетку. – Не упусти ее, Агилар. Девчонка что надо, тебе подстать. Уравновесит твою дотошность и серьезность.

– Захлопнись, прошу, – с иронией говорю я, еле спрятав довольную улыбку, потому что каким бы раздолбаем ни казался брат, в людях он разбирается, и его мнению можно доверять. – Как будто ты не видишь, что я не собираюсь ее упускать.

Он игриво ведет бровями и сюсюкает:

– Наш Агиларчик влюбился? – затем меняет тон на нарочито-претенциозный: – Надеюсь, ты не настолько тормоз и уже пригласил ее куда-нибудь?

– Пригласил, но тебя это не касается. Еще парочка таких фраз, и организацией декора потенциально возможной свадьбы точно займешься не ты, а какой-нибудь максимально безвкусный человек, которого я специально найму для этого, подговорив Ариэлу.

Амадо тут же бледнеет и театрально хватается за сердце, отложив нож и вилку.

– Ты этого не сделаешь.

– Ты знаешь, что сделаю.

Несколько секунд смотрим друг на друга, и брат в сдающемся жесте поднимает руки.

– Да отсохнет мой язык, если я скажу еще хоть что-то про влюбленность Агиларчика.

Качаю головой и улыбаюсь, поймав короткий ответный хохот Амадо и передаю ему дневники с фразой:

– Не поверишь, где я их нашел…

***

Следующие полчаса-час не замечаю хода времени, проводим за первичным изучением дневников. Когда жара начинает заливать двор, перемещаемся в прохладу кабинета.

– Папа так мило отзывается о маме в своих записях, – с ностальгией говорит брат листая тот ежедневник, в котором события шли до заключения отца в тюрьму. – Да и о нас тоже. Вон, упоминает о стихах Азора.

Понимающе киваю, а Амадо резко вскидывает голову, якобы изображая непонимание:

– Этот бабуин писал стихи?

Цокаю языком, осуждающе зыркнув на брата. Он смеется и углубляется в чтение. Вновь смотрю на аккуратный почерк, зависнув над раскрытой страницей второго дневника. Мы решили разделиться и потом обменяться впечатлениями и, возможно, какими-то важными данными. Даже не знаю, что именно хочу найти, но интуиция подсказывает: не просто так записи отца попали к нам в руки.

Я далеко не фаталист. И верю в то, что человек действиями сам вершит свою судьбу. Но некоторые случайности происходят в нужное время, и даже я, прагматик до мозга костей, не могу игнорировать тот факт, что не все в этом мире подвластно влиянию человеческих поступков.

– После попадания в тюрьму мысли отца уже совсем иного толка, – задумчиво вчитываясь в первую запись, говорю Амадо и стучу пальцем по странице. – Не так мило и воодушевленно.

– Что там?

Нас прерывает телефонный звонок: Хуан. Дав Амадо знак подождать, беру трубку. Помощник коротко и быстро отчитывается по мелким вопросам, и переходит к основному:

– С организацией благотворительного вечера все в порядке, сеньор. Из предложенных вами дат в письме со списком гостей наиболее удачно все складывается в следующую пятницу. Охрану организуем.

Встаю с мягкого кресла и прохожу к столу. Заглядываю в календарь на ноутбуке и заношу событие. Неплохо. Достаточно времени после свидания в четверг, чтобы заманить в свои сети Ариэлу вновь и уже в качестве спутницы на вечер.

– Прекрасно. Что еще?

– Начальник сектора в порту… – слышу, заминку Хуана и терпеливо жду продолжения: – Некий Кортес. Он как сквозь землю провалился после нашего последнего разговора, сеньор.

Не замечаю, как с силой сжимаю ручку, но зато замечает Амадо, отложивший дневник на журнальный столик. Он с беспокойством поглядывает на меня, а я бесцельно смотрю перед собой, переваривая новую информацию.

– Тогда… Умерим пыл в нашей слежке и заляжем на дно. Тем более что Рауль Родригес обещал посодействовать в этом вопросе: давай дадим ему возможность вступить в игру, а пока… Попроси ребят не попадаться на глаза людям Дуарте, но наблюдение за портом не прекращайте.

– Понял, – отзывается Хуан и добавляет: – К вашей встрече в четверг тоже все готово.

– Спасибо тебе, – уже планирую нажать отбой и вижу на экране, как поступает еще один звонок от партнера по опалам.

Сбрасываю Хуана и отвечаю. Пока общаемся, меня одолевают еще несколько звонков и пять различных мейлов. Амадо, кажется, устает ждать, и на очередном моем поднятом пальце, мол еще пару минут, встает с места и берет дневник.

– Чую, это надолго, – бормочет он, но я слышу сквозь разговор на линии.

Пока собеседник безостановочно говорит, выключаю микрофон и с сожалением отвечаю брату:

– Куда деваться, работа… Сегодня, похоже, не пообщаемся толком.

– Давай я тогда пока поеду, – Амадо без лишнего сарказма кивает, подкидывает дневник и ловит его: – Если будет что-то интересное, наберу.

– Ты в отель?

– Да.

– Хорошо, – палец зависает над кнопкой микрофона для разблокировки, пока продолжаю: – Не забудь: в понедельник заседание Азора.

– Такое забудешь, как же, – закатывает глаза брат и, отсалютовав пальцами от лба, покидает кабинет.

Меня же нещадно поглощает работа, и остается лишь бросать удрученные взгляды на второй дневник, к которому я подступлюсь теперь лишь к вечеру.

***

Тьма обволакивает дом. Прошу Мартину, вытирающую с мебели несуществующую пыль, настолько часто она это делает, включить локальный свет в гостиной: с детства не люблю яркие потолочные люстры. Только торшеры или же настольные светильники – как бы не ворчал Амадо, что так я скоро посажу себе зрение. Отпустив Мартину и пожелав доброй ночи, погружаюсь в записи отца. Большинство заметок – о буднях в тюрьме и тоске по дому, от которой у меня сжимается сердце. Читая весь следующий час, постоянно ловлю себя на мыслях об Азоре, проецируя на его потенциальное состояние то, что описывает отец:

«Мне повезло с сокамерником. Охрана, порой, ведет себя жестоко, но если не отсвечивать – терпимо. Не столько невыносимы эти стены или же осознание того, сколько лет еще придется в них провести, как зябкое чувство одиночества и скорби, которое они хранят…»

«Во время прогулки случилась драка. Я не стал вмешиваться, но все равно получил дубинкой. Место… где какие-либо правила и законы стираются. Есть лишь всевластие надзирателей и твое никому не нужное мнение… Надеюсь, мои мальчики никогда не узнают, каков он – вкус заточения.»

Когда дочитываю строки, не могу сдержать порыв. Встаю, отложив дневник, и принимаюсь нервно вышагивать по гостиной. Ритм дыхания слегка сбивается, а виски невыносимо колет. Обреченность и чувство восставшего желания справедливости жгут калеными прутьями изнутри. Немного успокоившись, возвращаюсь в кресло и листаю дальше. Так проходит еще полчаса, с перерывами на восстановление самообладания, и я добираюсь до последних записей:

«Для чего мне послано это испытание? Я не понимаю… Что я сделал не так?»

Она даже не датирована. Затем следующая:

«Не могу смириться с тем, что я здесь не по своей воле.»

Хмурюсь, вновь утверждаясь в сомнении, что отец не мог сесть из-за совершенного преступления. Просто потому, что не совершал его.

«Иногда кажется, что время остановилось, и я застрял в этом бесконечном ожидании. Мои мысли постоянно возвращаются к дому – к Аурелии и детям. Мои славные мальчики. Моя голубка. Простят ли они меня когда-нибудь?»

– Ты никогда не нуждался в прощении, папа… – шепчу я в дневник, словно так отец сможет услышать меня. Взгляд застилает пелена. – Мы любили и любим тебя до сих пор. Ни в чем не упрекая…

«Здесь дни тянутся медленно, словно вязкая река. Каждое утро – борьба с собой: не впасть в отчаяние, не потерять надежду. Иногда ловлю себя на мысли, что Тадео может что-то знать.»

Мои плечи напрягаются, когда вижу имя Дуарте. Несколько следующих листов пусты. Но дальше…

«Почему он так настойчиво избегает разговоров? Почему его взгляд не встречается с моим на редких встречах в комнате свиданий, когда я спрашиваю о тех документах? Не хочу верить в худшее, но… Может быть, я ошибаюсь… Может быть, все это – моя боль и страх. Они играют со мной злую шутку. Вдруг я просто начал видеть врага в каждом? Даже в том, кто рядом столько лет, кто никогда не подводил меня. Но что делать с собственным сердцем? Аурелия посмеялась бы, скажи я ей об интуиции, когда всю жизнь доверял лишь цифрам и фактам. Но как раз интуиция подсказывает: есть что-то, о чем я не знаю… И я должен разобраться – даже если это будет стоить мне всего.»

И дневник заканчивается.

Вновь вскакиваю с места, пытаясь тщательно проанализировать прочитанное. В этом я схож с отцом на сто процентов: я готов доверять лишь фактам, но теперь не могу игнорировать чувства, о которых прочел в столь личных заметках. В тюрьме дневник был единственной отдушиной отца. Стал бы он делиться в нем чем-то, в чем не уверен до конца? Что если его внутреннее беспокойство достигло той точки, что пришлось в такой предполагающей и опасающейся форме изливать на бумаге? Папа никогда не тревожился по мелочам. А значит – это точно нечто большее. Крупное. Серьезное. В чем может быть замешан Дуарте. Даже если не напрямую, так косвенно, например, своим безразличием к ситуации отца, когда тот работал с ним. Отсутствие помощи разве не оказывает дополнительную стимуляцию и усугубление проблемы?

Сжав до боли веки пальцами, хватаю смартфон и набираю Амадо. Не буду грузить его беспочвенными выводами и обвинениями в адрес Тадео – пока нет доказательств, не хочу выглядеть голословным, – но зачитаю записи и поделюсь сомнениями. Однако не успеваю это сделать: когда Амадо берет трубку, отвечая напряженным голосом, из чего делаю вывод, что тоже не спит в этот час, он первым же делом шокирует меня новостью:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Горы в Мексике.

2

FN Five-seveN разработан бельгийской компанией FN Herstal в 90-е годы прошлого века. Является одним из любимых вариантов оружия в мексиканской мафии.

3

В испаноязычных странах приняты двойные фамилии. От отца и матери. Здесь и далее будут места, где указывается только первая часть фамилии, в угоду сюжету и удобству.

4

Известный мексиканский картель.

5

Низшая боевая ступень картеля.

6

В структуре кланов и картелей – убийцы, бойцы, солдаты.

7

Валюта в Мексике. Некоторые иные расчеты будут проводиться в долларах США.

8

Corazón Sterling – Известная ювелирная компания в Мексике.

9

Здесь и далее важно различие картеля и клана. Картель – преступная организация, занимающаяся производством, транспортировкой и сбытом наркотиков и психоактивных веществ. По закону мы не имеем права писать о запрещенных веществах, поэтому этот факт будет изменен. Клан – нечто меньше картеля. подразделение организованной преступности или преступная семья. Клан может входить в картель, но не наоборот.

10

Город недалеко от Гуанахуато, находится на побережье Мексики.

11

Камни, которые добываются в зонах вооруженных конфликтов и используются для их финансирования.

12

Родольфо Альварадо «Шайенн» Кадена (15 апреля 1943 – 17 декабря 1972) был американцем мексиканского происхождения, криминальным авторитетом и видным членом мексиканской мафии, тюремной банды, также известной как La eMe.

13

Мексиканская мафия (исп. Mafia Mexicana), также известная как La eMe (исп. «М»), – преимущественно мексиканско-американскаятюремная банда и криминальная организация в США. Правительство США считает мексиканскую мафию «одной из самых могущественных, опасных и внушающих страх преступных организаций в мире».

14

Эдуард Мане – французский живописец и график, один из родоначальников импрессионизма.

15

Театр в Гуанахуато.

16

Прозвище иностранца, англоговорящего выходца из другой страны в Латинской Америке. Амадо использует его с целью задеть Агилара.

17

Слово на испанском языке, которое означает «друг» или «приятель».

18

Условно-досрочное освобождение.

19

Город в Колумбии.

20

Государства, расположенные между Мексикой и Колумбией.

21

Город в Мексике.

22

Регион в Мексике.

23

Проституция, торговля запрещенными веществами, оружие и др.

24

Слэнговый вариант наручников.

25

Левит 24:19–20.

26

Марина-Вальярта – это район города Пуэрто-Вальярта в Мексике. Расстояние около 6 км.

27

Имеется в виду Национальная школа народного танца им. Амалии Эрнандес в Мехико.

28

Синдром Аспергера – это нейроразвитийное расстройство аутистического спектра, которое характеризуется трудностями в социальной коммуникации, ограниченными интересами, стереотипным поведением.

29

Аделита (исп. Adelitas) – собирательный образ женщин-солдат (сольдадер), участвовавших в Мексиканской революции (1910–1917). Также так называют народную песню, посвященную этому образу.

30

Красивая (исп.).

31

Пустыня в Мексике.

32

Вид кустарников семейства Бобовые.

33

«Las Mañanitas» – традиционная мексиканская песня, которую поют во многих странах Латинской Америки на праздниках по случаю Дня рождения.

34

«Аль пастор» (тако аль пастор, в переводе – «по-пастушьи») – блюдо мексиканской кухни, приготовленное на вертеле со свининой.

35

Дом ветра.