Драконье Сердце

Они назвались драконами. А драконов не жаловали ни до кровавой ночи, ни уж точно после нее.

Хотя у них было преимущество. В то время как их семья покинула Королевство Драконсес, ещё ни один правитель других империй знать не знал про серебро и его мощную силу против нас, драконов. Вдобавок к этому, проверки на принадлежность к древней крови тогда походили на укус летучей кошки – больновато, но сдержать свою драконью сущность можно было, не задумываясь об этом.

И всё же я пребывал в сомнениях по поводу их родословной. Но проверить незаметно для них – деньги и власть подгибали под себя каждого, даже офицера тёмной стражи, – у меня не предстояло возможным.

И раз они представились мне драконьей семьёй. Хорошо, будем значит исходить из уже имеющихся данных.

Они – драконы, а каждый дракон прошёл кровавую ночь, беспощадную мясорубку, после которой многие семьи до сих пор не могли найти своих родных, если тех ещё не придали серебру. Каждый дракон не сумел похоронить одного, а то и всех своих родственников. Огромная плата за то, чего мы не совершали.

Мы давно должны были начать истреблять всех виновных в смерти наших родных. Но не дергались. Сидели в тени других рас, восстанавливались, набирались сил, ждали подходящего момента, чтоб отомстить, показать убийцам наших семей, какого это терять самых близких людей (нелюдей).

Но были и те, кто ждать не желал. И в первые же месяцы открыто противостояли тёмным стражам и драконоборцам. Многие семьи в кровавую ночь потеряли детей, младших братьев и сестёр. И большая часть из них отвечала той же кровью – лишали эти семьи самого драгоценного и невинного во всем мире – детей.

Все считали драконов жестокими и хладнокровным убийцами. Но наши же мстили за причинённую боль в ту роковую для всех ночь. Они убивали детей на глазах у их родителей, чтоб местью заполнить пустоту внутри.

И я бы мог найти оправдания эти злодеяниям. Если бы не моя жена. На глазах Нессы убили Аннелиз, её дочь. И до сих пор моя пара не убила ни одного ребёнка в ответ. Она знала цену той невыносимой боли, которую словами нельзя было даже описать. Её разорванное в клочья материнское сердце не позволяло убить ни в чем неповинное дитя.

Я до сих пор помнил тот день, когда Несса стучала в порыве ярости и боли по груди Измира, требуя его дать ответ, почему они так поступили с детьми. Она не сказала, что это были её ученики. Она не говорила о их расе. Она молила об ответе, почему мы все отнимали жизни у невинных душ. И даже я не мог ответит на её вопрос.

И вот сидя напротив той, кого недавней ночью чуть не похитили, как остальных девушек, чьи семьи позже приходили к нам в управление с исповедью и мольбами о помощи, я смотрел сквозь пустые голубые глаза Софьены. Её эмоции сколько её помню всегда были манипуляцией.

– Ваша семья убила ребёнка? – слишком холодно, чем ожидалось, спросил я у бывшей невесты.

Дракон внутри подобрался. Он ждал. Ждал подтверждение моим словам, хоть уже и знал ответ на свой вопрос.

– Да, – в конце концов они все говорили правду. Каждая семья, чья дочь была похищена, признавалась в том, что была повинна в смерти ребёнка. Случайно или из мести – не имело значения. Они все согрешили в одном.

А совершив подобный грех, вовек не отмолишься.

– Понятно, – сдерживая рвущуюся ярость, я отвечал холодно и отстранённо.

– Так я помогла тебе? – закинув ногу на ногу, спросила Софьена. – Допрос окончен?

– Нет, – резко ответил ей. – Тебя совсем не смущает, что твоя семья повинна в смерти детей?

– Конечно же, мне больно признавать, что на руках моих родителей кровь детей. Но ведь и времени уже сколько прошло – кровь смылась с годами, а признания родителей не вернут детей в их семьи. Так есть ли смысл переживать по этому поводу?

– А что, если я скажу, что именно из-за этого греха твоей семьи, тебя и пытались похитить?

– Дракасик, если ты хотел меня запугать, у тебя это здорово получилось. Но не нужно приплетать грехи родителей к той ужасной ситуацией с похищением. Это ведь не логично, – Софьена подобралась. Она уже не была такой расслабленной, какой вошла в мой кабинет. Её спина вытянулась по струнке. Плечи замерли. Она и дышала то раз через раз, боясь пошевелиться.

– Очень даже логично. Ваша семья отомстила за свою боль, кто-то же мстит за свою. Мне вот что интересно, Софьена.

– Да.

– Всех девушек похищали, пока она и их родители спали. Как же ты избежала похищения?

– Не знаю, – леди Марсиза пожала плечами. – Меня будто что-то выкинуло из сна. Какая-то сила…

Софьена Марсиза

– Софьена, – тихий шёпот сопроводился шелестом листвы за окном. – Софьена, – шёпот повторился.

Пребывая на границе яви и сна, я ворочалась в кровати, пытаясь понять: мне снилось, что меня зовут, или это было на самом деле?

– Софьена, идем со мной, – шепот был мелодичным, ласковым, тёплым, как материнские объятия. – Идём со мной, Софьена.

Шёпот с каждой минутой становился громче, словно говорящий стоял у меня над головой. По щеке прошлось дуновение ветерка. Оно напомнило касание нечеловеческих пальцев.

Отдернув лицо в сторону, я перевернулась на спину. И в этот момент почувствовала под собой что-то колючее, мокрое, напоминавшее траву. Сквозь тонкое ночное платье я ощущала каждым позвонком мелкие камешки, веточки, комья земли. На мне не было ничего, что бы защитило меня от пронизывающего ветра и мокрой растительности подо мной.

Но ведь я засыпала в своей комнате. Точно помню, что засыпала в теплой кровати.

– Софьена, – шёпот, вновь позвавший меня, больше не казался шёпотом. Это было приглушенное рычание большого и опасного зверя.

Подскочила.

Надо мной возвышался огромных размеров зверь. Его мощные лапы с длинными острыми когтями стояли по обе стороны от моей головы. Большая голова, нет, морда, из ноздрей которой в лицо мне ударил дым. В ночной темноте сверкнуло два синих пламени – глаза зверя. Они смотрели на меня. Заглядывали мне в душу. Они видели меня насквозь.

Моё внимание привлекло серебряно-синее переливание, что исходило от кожи зверя, вернее его… чешуи. В это момент за спиной зверя раздался сильный хлопок. Вокруг нас поднялась земляная пыль, в глаза попал песок. И только сейчас я поняла, кто стоял надо мной…

…Дракон…

Крик застрял в горле. Дышать стало тяжело, словно на грудь бросили камень. Окружающее пространство расплылось – я видела перед собой только два горящих синим пламенем глаза и раскрывающуюся пасть, готовую в эту самую секунду отгрызть мне голову.

– Убийца, – прорычал мне в лицо дракон.

«Нет! – я тут принялась мотать головой. – Я не убивала. Никогда никому не причиняла подобной боли. Мои руки чисты. Чисты!»

Я мысленно взмолилась Разлому. Всем своими забившимся в пятки сердцем я надеялась, что Разлом услышит меня и придет на помощь.

– Кровь невинных детей и на твоих руках, – драконья морда была все ближе к моему лицу. Зверь уже раскрыл пасть. Я видела его острые белоснежные клыки. Из его глотки доносился треск раскалённых углей. Запахло жареным. И я уже не слышала, я каждой клеточкой своего тела ощутила, как древнее пламя опалило меня. Огонь разрывал мою нежную кожу, проникая все глубже, к костям. Я задыхалась. Но нет от чёрного дыма горящей плоти. А от невыносимой боли, раздирающей меня. Казалось, будто с меня раскаленным железом снимали первый слой кожи. Мир вокруг застилался чёрной пеленой. Я хватала ртом воздух, но и это не спасли меня от обморока.

***

– Леди Марсиза, вы меня слышите? – знакомый голос ласково взывал ко мне.

Но я не могла открыть глаз. Мне было страшно. Я всё ещё чувствовала на языке этот жуткий неприятный привкус паленой плоти. Плечи горели огнем. И я…

– Софьена, Разлом меня пожри, приди в себя! – меня сильно потрясли за мои опаленные плечи, из-за чего я была вынуждена подчиниться и открыть глаза.

Я удивилась.

Я была не в лесу, где огромных размеров дракон чуть не спалил меня заживо. Я была в кабинете своего жениха. И на мне… ни царапины.

– Дракасик! – встретившись с вечно холодными чёрными глазами офицера де Горна, я тут же прильнула к его груди. – Мне страшно. Я боюсь засыпать. Пойдём со мной, прошу тебя! – взмолилась я, чувствуя, как по щекам потекли тёплые слезы. – Пойдём в дом моих родителей, они знают про сон, поверь они разрешат тебе остаться на ночь, позволят нам уснуть в одной комнате. Прошу, Дракасик, пожалуйста! – рыдания было не сдержать, но рядом с женихом, рядом с таким сильным и храбрым мужчиной, как Дракарес де Горн, ничего не страшно, потому он всегда спасёт.

– Леди Марсиза, – его тон, как и всегда был отстраненно-равнодушный. Даже сейчас, видя, как мне тяжело, как мне страшно, он оставался холодным. – Ваше предложение ныне непозволительно, – я напряглась. – Я женат, – говоря это он даже не дрогнул. Ни голос, ни тело – он был спокоен. Слишком спокоен. Но более того, он не считал себя виноватым и не спешил извиниться за неприятную шутку. – Я не шучу, леди Марсиза. Я действительно женат. Но в данный момент вместо того, чтоб проводить вечер в объятиях жены, я в управлении терплю вашу очередную истерику.

– Нет! – стукнув его по мускулистой груди, я вскочила на ноги. – Я Софьена. Софьена Марсиза. Я твоя невеста. Ты мой!

– Я никогда не был вашим, и вы это знали, – его глаза при свете магических шаров блеснули.

– Но ты согласился на помолвку! – топнула ногой, но по своей случайности зацепилась каблуком о подол платья и чуть не упала.

– Помолвка лишь формальность, которая нужна была вашим родителям. Она расторгалась в тот же момент, когда моя жена ответила мне «да».

– Бесчувственный. Эгоистичный. Мои родители дали тебе всё, о чем ты даже и мечтать не смел!

– Ваши родители, леди Марсиза, лишь помогли мне устроиться на службу, а всего остального я добился своим трудом, – офицер де Горн стоял напротив меня. Чёрная форма управления страж подчеркивала весь его нажитый за эти года статус. Он, тот, кто всегда предназначался мне, вдруг отказывался от меня. – Ах, да, всё, о чем я и не мечтал, дала мне моя жена – не ваши родители.

Его слова ледяным колон вонзились в сердце. Мои руки затряслись и опустились вдоль тела. Аргументов удержать его подле себя у меня не осталось. Голова опустела.

Я… я… ему не нужна?

Нет. Не бывать этому! Этот мужчина предназначался мне. И он будет моим! Чего бы он там себе не придумал. Он мой!

– Идите домой, леди Марсиза, родители вас уже заждались, – офицер де Горн кивком указал на дверь, но тут же сам шагнул в ее направлении.

Не став терять ни секунды, я подскочила к нему и, обвив его крепкую шею руками, поцеловала его. Горячо, нежно, стараясь передать ему все свои чувства, показать, как сильно я его люблю. Я сминала его губы, которые вот-вот должными были раскрыться в ответном поцелуи…

– Леди Марсиза, – горячие руки Дракареса аккуратно – не мягко, не бережно, аккуратно! – отодвинули меня от себя. – Этот ваш поступок крайне неприличен. Я вынужден буду сообщить об этом вашей матушке. Пусть ещё раз расскажет вам, как должна себя вести уважающая себя и свою семью девушка, встретившись с отказом, – чернота в его глазах застыла льдинами. От его тона мне стало не по себе. – А теперь прошу покинуть мой кабинет, я опаздываю домой к жене, – акцентировав внимание на последнем слове, офицер де Горн не стал дожидаться, пока я покину кабинет, он вышел первым.

«За что он так со мной? – промелькнул в голове вопрос, когда моё тело камнем упало в дверях на пол. – Почему со мной он всегда такой холодный?»

Глава 13

Агнесса

Четыре с половиной года назад

Север, заброшенный дом

– Бессердечный! Бесчувственный! Как ты вообще можешь быть моим братом?! – легкие сжимались, дышать с каждой минутой становилось все труднее и труднее.

– Несса тише…

– Тише? Тише?! – закричала я. – Как ты можешь мне такое говорить? Чтоб я… Я! забыла собственное дитя. Она моя! Моя дочь. Моя маленькая, хрупкая девочка… Моя доченька… – в горле застыл ком, и я почувствовала, как по щекам потекли ледяные слезы. Если обычно холод успокаивал разгоряченную кожу, то сегодня остужать было нечего – температура моего тела, как и вера в Разлом приближалась к нулю.

– А моя племянница, и я тоже скорблю по ней и корю себя в ее смерти, – мужской голос доносился откуда-то издалека. – Я не говорю, чтоб ты забыла об Аннелиз, будто ее никогда не было, я лишь прошу отпусти ее невинную душу, дай ей обрести покой в том мире, раз уж в этом ее его лишили. Поверь, Несса, я знаю, какого тебе сейчас, я тоже прохожу через это, но мы должны жить дальше. Ты должна, – горячие руки брата легли на мои холодные плечи. – Она бы этого хотела.

– Ты не можешь знать наверняка, чего бы хотелось моей дочери, – прошипела я, но руки его не скинула.

– Может ей хотелось бы быть сейчас с тобой, я не исключаю этого. Но пойми, Несса, меньшее, о чем может просить нас упокоенная душа – продолжать жить. Через боль, разочарование, злость, страх. Просто жить. Как раньше уже никогда не будет, как бы нам этого не хотелось. Аннелиз и наших родителей с нами нет. Наш народ, привыкший летать в любое время дня и ночи, сейчас вынужден скрывать свою сущность, лишь бы его не убили и не нашли его семью.

– Они будут искать нас, – прошептала, медленно оседая в руках Вара. – Будут искать королевскую кровь, чтоб показать простым драконам, что наша эра, когда главными покорителями неба были мы, прошла. Нас всех убьют…

– Если мы не помешаем этому! – Вар слегка потряс меня за плечи.

– Я найду и перебью их первая, – взглянув в родные темно-сине глаза, решительно выпрямила спину. – Я найду каждого, кто повинен в страданиях моего народа, из преисподни достану их души и заставлю поплатиться за содеянное. Они будут молить меня о прощении, но их слова я проигнорирую с таким же равнодушием, как и они когда-то.

– Как же ты не поймешь, их смерть не вернет тебе дочь!

– Зато она успокоит мою боль.

– Видит Разлом, я этого не хотел, – пробубнил себе под нос Вар. – Ты забудешь сей разговор и что я прибег к кровной магии. Эту ночь и последующие ты будешь спать спокойно. Ты отпустишь все мысли о мести и продолжишь жить дальше. Помни, Несса, я люблю тебя.

***

Наши дни

Северянский лес

Северянский лес встретил нас холодом и тишиной. В этих краях осень наступила раньше. Деревья сбросили свои уже пожелтевшие листья, и теперь нас окружали обнаженные темные стволы деревьев, ветки которых со скрипом бились друг о друга. Трава совсем пожухла. А все живое, что летом и в начале осени бегало, охотилось, сейчас укладывались в зимнюю спячку. И только деверья-шатуны не спали, продолжая запутывать гостей леса, сбивая их с тропинки.

– Куда нам теперь? – оглядываясь по сторонам, спросил офицер зер Фордом.

– Прямо, – ответила, чувствуя крупицы чародейской магии.

Не дожидаясь новых вопросов, двинулась вперед. Гончие с горящими глазами (да, офицеры темной стражи не рискнули отправится в живой лес без своих ищеек) тут же поспешили окружить меня. Они не останавливали меня, нет, – оберегали.

Аган – вожак стаи шел впереди меня, лишь изредка оглядываясь, чтоб убедиться, что я не отстала. Остальные же его псы шли по бокам и за мной, не подпуская ко мне ни одного из мужчин.

Офицеры, в свою очередь возмущаясь не послушанию гончих, проклиная их своеволие, брели за ними, перешептываясь между собой. Ох, знали бы они, что я слышала каждое их слово, каждое ругательство, срывавшееся с уст, когда деревья-шатуны снова поднимали свои корни из-под земли и меняли свое местоположение.

– Разлом трахни меня в анус, они снова сдвинулись с места! – больше всех выражался Измир. – Они вообще спят когда-нибудь?

– Лишь один месяц в году, под новогодье, – прислушиваясь к окружающей нас тишине, тихо ответила ему. – И да, спасибо за пополнение моего словарь ругательств, – усмехнувшись, заметила, как псы напряглись, их уши заметно подрагивали – они что-то услышали.

Я подняла вверх кулак, призывая темных остановиться. Офицеры замерли, прекратив возмущаться. Все ждали дальнейшей реакции гончих на звуки, которые заставили их прекратить движение.

Принюхавшись к тропинке, Аган громко, почти рыча, чихнул, встряхнул головой и… продолжил идти дальше.

– Он хотел только чихнуть? – удивленно спросил Эссен. – А гончие умеют чихать?

– Раз чихнул, значит умеют, – ответил ему Кайсери.

– Вы удивитесь, когда узнаете, что эти псы также хорошо плавают, как и разгрызают драконью плоть, – буркнул Ласен и все же рискнул подойти ко мне. Конечно же, гончие ему не позволили этого сделать.

– Р-р-р, – клацнул зубами Жар – гончий семенивший справа от меня.

– Лучше не рискуй, – шепнула я другу.

– Я уже понял, – кивнул офицер де Дранг. – Какие-то они злые – у тебя научились что ли?

– Следи за языком, Ланс, а то не они, а я вырву его, – не переставая наблюдать за сменой мест деревьев-шатунов, проговорила.

– Если ты это сделаешь своими зубами, я буду только рад, – я не видела, но прекрасно знала, что в данный момент на лице друга отразилась самодовольная ухмылка.

Офицера де Дранга не смущало присутствие темных, напротив, данными заигрываниями он старался сбавить висевшее над нами напряжение. Я была знакома с этой его чертой. Но вот офицеры темной стражи – нет…

– Госпожа де Горн, если он доконает вас, только скажите, и я лично вырву ему язык, – обратился ко мне Измир.

– Своими зубами? – не успела подумать, как ответ сам сорвался с губ.

– Ха-ха-ха! – разнеслось со стороны офицеров, и только Измир невнятно что—то пробубнил себе под нос.

– Несса, ты сегодня в ударе! – Ланс на мгновение забылся и потянулся рукой к моему плечу, чтоб дружески похлопать по нему, как острые зубы Жара вцепились в предплечье друга. – Горгулий помет!

– Офицер де Дранг, следите за выражением, в нашем обществе леди, – напомнил о сдержанности офицер зер Фордом.

– А сам-то что делал пару минут назад? – Лансу все же удалось без особого вреда для себя и для гончей освободиться из пасти.

– Я не ругался на весь лес, в отличие от ва…

– Мы на месте, – прошептала, привлекая внимание офицеров к показавшейся впереди крыше Школы Чародейства.

***

С последнего нашего посещения Школы Чародейства ничего не изменилось. Высокий железный забор все так же ограждал двор Школы от внешнего леса, оберегая все, что находилось за ним, от воздействий стихий, чужеродной магии и диких животных, питающихся магией чародеев. Забор немного подрагивал от порыва северного ветра – это означало, что защитное заклинание, наложенное на забор, все еще превосходно действовало. Это заклятие не позволяло чужакам увидеть все, что происходило во дворе Школы. Все, что мы с офицерами сейчас могли разглядеть, – старый дом с разрушенными крышами, запустелый двор и покосившийся забор.

По спине пробежал холодок. До сих пор было сложно поверить, что она могла быть причастна к покушению на жизнь каждого жителя Жардана. Та, кто всегда рисковала своей силой ради других, кто принимала каждого потерявшегося, запутавшегося в себе и усомнившегося в смысле собственной жизни, кто воспитывала чужих детей, как своих родных. Она не могла быть той, кто жаждала мести и ради ее воплощения пошла на крайне жестокие жертвы: подчинить своей воле своих же учеников, заставить их дать ложные показания, подвергнув опасности жизни ни в чем неповинные души, а после заметая все свои следы убить и их.

Вот только все следы замести ей не удалось. Офицеры темной стражи вычислили ее.

– А если это все же не она? – пока гончие обнюхивали территорию, Ланс подошел ко мне и шепнул на ухо.

– Больше некому, – мне не хотелось верить в собственные слова. Но и отрицать причастность ректора Школа Чародейства в преступлении против Империи Крови было глупо.

– Ты не поверишь ни единому ее слову?

– Ей придется хорошо постараться, чтоб убедить меня не позволить вам ее арестовать, – передернула плечами и вышла из-под тени деревьев.

Когда я подошла к забору, ворота сами отъехали в сторону, признавая во мне свою.

Защитная магия Школы, оберегавшая двор от чужаков, работала на крови. Да-да, на крови. Каждому обитателю Школы при зачислении необходимо было отдать несколько миллилитров своей крови, чтоб в дальнейшем ворота выпускали и впускали своих учеников. Так Айвова Василефовна и узнала, к расе каких существ Разлома я принадлежала. И любой бы на её месте тут же отправил письмо в ближайшее управление страж тьмы. И меня бы арестовали, а после без суда и следствия придали серебру – драконам место в земле, такие нынче порядки.

Но Айвова Василефовна не раскрыла мою тайну. Ей было всё равно, какой ты расы, какого пола, сколько весишь, откуда родом и чья в тебе текла кровь – она принимала каждого, кто нуждался в помощи. В помощи её Школы.

– Офицеры со мной, – уверенно произнесла я, глядя в черноту ночи, и шагнула во двор Школы.

Стоило переступить границу ворот, как красный бархатный ковёр расселился под ногами по протоптанной тропинке от ворот к дверям Школы, где нас уже давно ждали.

Ланс де Дранг

Есть такие места, которые ты никогда ни при каких условиях не хотел бы посетить, но всё равно вынужден это делать, так как похитившую твои покой и сердце женщину тянуло влезть во всевозможные авантюры.

Сегодняшней ночью Несса пребывала в своих мыслях. Её шаг был быстрее и чётче обычного. Спина прямая, как натянутая струна. Плечи напряжённые, что аура вокруг её тела трещала и чуть ли не искрилась, как брёвна от огня. Подруга шла к месту, несколько лет служившим ей вторым домом, где приняли её с раскрытыми объятиями и где ей всегда были рады, несмотря на её внутренние перепады настроений.

В первые месяцы после кровавой ночи Несса не контролировала ни свой дар, ни свои чувства. От каждого шороха в коридоре старого дома на Севере, куда они перебрались с Варом, её бросало в дрожь. Часто по ночам она слышала голос своей дочери, и тогда стены дома дрожали от пронзительных криков матери, не сумевшей похоронить своё дитя. Её боль била по всем, кто находился рядом с ней и не только. Каждый дракон, где бы он ни находился, мог ощутить всё то, что чувствовала их принцесса.

Месть – вот о чем думала Несса.

Кровавая. Жестокая. Беспощадная. Месть. Именно об этом были её грёзы.

О её состоянии знал не только я, но и, конечно же, её брат-близнец Альваро. Но даже он был не в силах прекратить мучения своей сестры. Ту боль, которую испытывала Несса, мы до сих пор в полной мере не ощутили, и вряд ли ощутим. Мужчины переживали потерю ребёнка вряд ли также, как матери, вынесшие, а позже и родившие свое дитя. Да и когда душу нашу разрывает на части, мы предпочитали закрываться в себе и молча переносить утрату. Чего нельзя было сказать о женщинах. Ими правили эмоции и чувства. И всё, что было у них на душе, отражалось и внешне. Будь то радость или пустота, медленно порабощавшая их сердца.

Уже и не припомню, сколько ночей я в ту пору не спал, просыпаясь каждую ночь под крики Нессы. Она звала Аннелиз, просила прощения у неё, разрывала простыни и одеяла, прожигала стены дома. Иногда она издавала звуки, похожие на рычание дракона. Казалось, будто сквозь её боль дракон пытался вырваться на свободу. И если бы мы с Варом не знали, что своего внутреннего дракона у неё никогда не было, я мог бы поклясться собственным огнём, что Несса готовилась к обороту.

Но оборота так и не произошло.

А Несса как взрывалась рыданиями посреди ночи, так и продолжала не давать нам спать. Возможно, это прозвучало грубо, но я до сих пор помню тот гнев и ярость, изнутри терзавшие меня, когда спустя два месяца бессонных ночей я вновь подпрыгнул на диване в тесной гостиной старого дома. Отдаю душу Разлому, я был готов придушить Нессу своими руками.

Мы все потеряли в ту ночь родных и близких. Мы все хо ели отомстить за пролитую кровь. И многие даже мстили, проникали в дома убийц своих семей и выжигали их корни, не оставляя ни одного существа, которое продолжило бы их род. Драконы словно озверели. Всё то время, пока Несса страдала, наши сородичи творили бесчинство, мстя и убивая каждого, кто даже номинально был приближен ко двору Империи крови.

Увы, только позже мы с Варом поняли, что сходили с ума только потому, что наша принцесса (об этом помнил только я и господин Сыч) потеряла контроль над собственным даром.

Пока не было поздно, Вар нашёл место, где Несса могла бы научиться контролировать свой дар. Им оказалась Школа Чародейства.

Конечно же, как и все драконы, Несса окончила Драконью Академию. И не только окончила, но и преподавала несколько месяц в ней. Но ни один преподаватель не мог научить её держать под контролем эмоции других существ.