Отверженные. Часть 1

— Нам был отдан приказ найти тебя, Макс, — сказал грубо полицейский и силком посадил парня в машину. — Мы его выполнили, дальше сами решайте свои семейные проблемы, но без нас!

***

Тем временем Яна ехала вместе с Жекой. Они пытались скрыться от полиции и нужно было найти место, где можно на время залечь на дно. Пока к Димону идти нельзя — иначе его засекут и нагрянут в его хижину полицейские.

Жека гнал на всех парах от полиции, но заметил, что напарница плакала и хлюпала носом.

— Ты чего рыдаешь, Яна? Прекрати!

Она молчала и продолжала плакать — как тогда, когда Жека только привёз её в Москву, а она просилась обратно домой. Она не хотела плакать, потому что знала — Жеке не нравилось, когда она плачет, это его дико раздражало. Но слёзы сами лились ручьём из её чёрных глаз, поэтому Жека стал психовать:

— А ну, говори! Ты знаешь, что меня бесит, когда ты молчишь! Да ещё рыдаешь как дитя малое!

— Зачем я их убила?.. Ведь я не хотела… — с трудом выговорила Яна и разревелась в голос, собирая слёзы рукавом пиджака. — Тот полицейский был прав, что преступников должен судить суд и закон. Убивать их — это неправильно!

— Какой суд?! Какой закон?! Ты с дуба рухнула?! — орал Жека. — Если ты дашь слабину, то они тебя не пожалеют — убьют при первой же возможности! Уничтожат то, что тебе дорого! Ты находишься в клетке с хищниками! Либо ты их — либо они! Ты — волчица, и только твоя сила и зверство помогут тебе дожить до завтрашнего дня. В этом городе мало людей: одни скоты и психи. Для них жизнь — это пустой звук. И хватит рыдать! Не люблю, когда ты плачешь, — меня это бесит!

— Тебя всё бесит во мне, Жека…

— Да меня все бесят! Раздражает всё! — орал Жека и бил руль у тачки. — Я псих? Да! Я псих, ебанутый на всю голову, как и все здесь! Да, я отброс и конченый мудак! Тебя что-то не устраивает?!

— М-м-м-меня всё устраивает… — ответила Яна, заикаясь. — Но мне не нравится, когда ты такой… — Она начала успокаиваться, но её лицо стало ещё грустнее, чем обычно.

— Мне тоже не нравится… но я не могу! — Жека был снова на себя не похож, словно он засыпал, и вместо него просыпался другой Жека. — Меня здесь словно перемалывают как фарш! Не могу вспомнить, зачем я здесь! Что я должен делать… И кто ты вообще для меня!

— А кто я для тебя: собака или друг? — спросила Яна, смотря своими влажными глазами на Жеку, который не знал ответа на её вопрос.

— Я не знаю, — тяжело ответил он. — Но если ты исчезнешь, то мне будет хреново. Очень хреново.

— А я хочу исчезнуть… — очень тихо сказала Яна, так что её слова не услышал Жека из-за рёва двигателя.

Снова чёрная тачка беспризорников растворилась в городских джунглях новой Москвы, оставив полицию позади.

Глава 10

«Максим Аверихин никогда не жил для себя. Он был в вечной клетке желаний отца».

«Я хотел быть музыкантом, а отец

видел меня ментом. В итоге… Я —

отброс».

Макс

Осень 2001 года. Москва.

Мальчик весело возвращался из школы домой. На пороге дома его встретила мама.

— Какие успехи сегодня, капитан? — спросила она.

— Пять по всем предметам, — отчитался юный капитан.

— Иди, покажи свои успехи отцу. Он сегодня пришёл пораньше с работы. Обрадуй его.

На радостях Максим прибежал в кабинет к отцу и положил перед ним свой дневник, в котором красовались пятёрки. Эдуард равнодушно посмотрел на оценки сына и дальше уткнулся в папку с новым делом, которое нужно срочно раскрыть.

— Ты не рад? Не похвалишь? — разочарованно спросил Максим.

— Когда я увижу победы на олимпиадах или других серьёзных конкурсах — вот тогда я тебя похвалю. А учиться на отлично — это твой прямой долг, — сказал это отец — как отрезал.

Отличник забрал свой дневник с отцовского стола и поплёлся на кухню, где мама всё для него приготовила.

— Не расстраивайся, Максимушка… — сказала мама, погладив по светло-русой голове сына. — Отец просто очень занят, он это сказал не со зла.

— Мам, а почему папа вечно недоволен мной? — У Максима глаза были на мокром месте, но он мужественно сдерживал слёзы, чтобы не казаться слабым.

— Отец хочет, чтобы ты стал сильным и ответственным человеком.

— Полицейским, как он?

— Да, — кивнула мать, широко улыбаясь сыну. — Защитником слабых и угнетённых.

— А если я хочу быть музыкантом? Я не хочу ходить в тир и на каратэ.

— Давай сделаем так, Максимушка. — Мама нежно обняла сына, погладив его по бархатной щёчке. — Я тебя запишу на уроки музыки и куплю тебе гитару. Мы отцу ничего не скажем об этом. Это будет нашим секретом. Но ты должен прилежно учиться и ходить на секции.

— Правда?

— Клянусь сердцем капитана! — поклялась всем сердцем мама и поцеловала в темечко сына. — А сейчас садись за стол, пока всё не остыло.

Рождество 2008 года. Москва.

Улицы Москвы сияли и сверкали в ночь перед Рождеством. Люди сидели в своих тёплых домах и проводили зимний вечер в приятной компании или с семьёй. Но в городе были и те, кто не жил по стандартным правилам. Чаще речь шла об отбросах или отверженных системой людях, которые бросили вызов всем. Но эта игра была опасна. Быть свободным — значит, что смерть ходит за тобой по пятам. А если ты ещё и против всех — будь готов всю жизнь держать ухо востро.

Об анархистах стали говорить всё чаще — о том, как они грабят банки и устраивают беспорядки по всему миру. Многие считали, что за этим стоит огромная организация с мощным штабом и преданными подданными. Но никто не знал, что за лицом Анархии стояли трое: хакер, рыжий психопат и его верный пёс. Эти трое навели шуму всего за один год и останавливаться не собирались. Кроме того, Рыжий Чёрт строил карьеру в преступном мире, чтобы его уважали как криминального авторитета — как он мечтал в детстве.

Жека стоял напротив бандита и вставлял дрожащими пальцами одну пулю в револьвер. Пальцы подрагивали — рыжий авантюрист сильно отбил костяшки о морду хозяина притона. Жека всегда бил тех, кто его разочаровывал.

— Нехорошо, — сказал он, — подставлять друзей, Игорёчек. Мы тебе помогли, ты открыл этот притон, разбогател, а в ответ слил нас ментам.

— Я не хотел… но мусора сказали, что лавочку прикроют, если не сдам вас! — оправдывался Игорь, трясясь от страха и надеясь переубедить Рыжего Чёрта не наказывать его. — Вы же сами нарываетесь! Здесь нельзя быть сами по себе. За всё нужно платить!

— А кто это сказал? Мы — свободные люди, что хотим, то и делаем. Итак! Пора проверить твою везучесть. Одна пуля — один выстрел. Крутись, барабан удачи! Ха-ха! — хохоча, Жека крутанул барабан револьвера, ударив им по руке, и наставил ствол ко лбу предателя.

— Пощади, Жека! — умолял хозяин притона. — Я тебе заплачу!

— Не всё решают деньги. Остались ещё люди, у которых честь и достоинство на первом месте.

Пока Жека разбирался с Игорем в своём стиле, Яна с Димоном осматривали помещение. Кругом валялись наркоманы и прочая шваль. Находиться приличному человеку здесь было бы неприятно — то же самое испытывали анархисты. Даже рыжий авантюрист не любил такие места. Воздух был пропитан никотином, кальяном и травкой: дышать было тяжело. А если видеть на трезвую голову валяющихся наркоманов — становилось и вовсе отвратительно.

Димон медленно ходил по притону, показывая Яне на наркоманов:

— Посмотри на этих животных. — Он толкнул ногой блондина, валяющегося на полу. — Посадили себя на иглу — теперь вечные рабы новых ощущений.

От толчка блондин замычал и перевернулся на спину. Его лицо показалось Яне знакомым — где-то она уже видела этого парня.

— Макс? — спросила она, но наркоман не ответил, только что-то промычал.

— Яна, оставь его, — сказал Димон. — Он под кайфом.

— Это же ты, Макс? — спросила Яна снова и полила его лицо водой из стакана.

Тяжёлые веки открылись, и ясно-голубые глаза увидели девушку, стоявшую рядом и вглядывающуюся в его лицо.

— Яна?.. Вот так встреча… — с трудом выговорил Макс.

— Что ты здесь делаешь? Ты хоть о матери подумал? Она же не переживёт этого.

— Не пережила, Янка… Мама умерла. Полгода назад её не стало, — ответил Макс и отвернулся, чтобы она не увидела его боль и слёзы.

Яна вспомнила ту женщину, которая накормила их с Жекой, когда они голодные бродили по городу. Подарила ей немного, но по-настоящему материнской нежности. Макс тогда был весёлым мальчишкой, играл на гитаре. Хоть встреча была короткой, она запомнилась Яне навсегда. Она мечтала остаться в доме, наполненном теплом, чтобы мама Макса расчёсывала ей волосы. Но отец Максима хотел отправить их в детдом. Когда узнал в Жеке того самого знаменитого малолетнего авантюриста — и вовсе взбесился. Беспризорникам пришлось бежать из дома начальника полиции без оглядки.

Яна вспомнила строгого, холодного отца Макса. Как он допустил, что его сын стал наркоманом?

— А отец? Я не понимаю, что ты здесь забыл, Макс?

— Отец?! — огрызнулся он. — Да пошёл он к чёрту! Женился сразу, как мамы не стало. Эта шмара дочь от бати родила. Я думал: «ладно, поживём — увидим». А она начала отравлять мне жизнь. «Не трогай Лизу — поранишь», «не играй на гитаре — разбудишь Лизу». Сука! Я сбежал подальше от этого дурдома… Я сейчас никому не нужен… Блять…

Яна нежно погладила его по голове:

— Ты мне нужен.

Он словно протрезвел.

— Что ты сказала?

— Ты не один, — мягко сказала Яна. — Пойдёшь с нами?

В этот момент прозвучал выстрел, затем — глухой шлепок. Жека перезаряжал револьвер и бросал слова трупу:

— Не повезло тебе, чувак. Сорян.

— Пойти с вами — чтобы грабить и убивать? — испуганно спросил Макс, глядя на то, что сделал Жека.

Димон подошёл к нему:

— У нас большие планы на этот город. Сильные руки нам бы не помешали. Ты стрелять умеешь?

— Отец силком тянул меня в опера. Только я его послал, — сказал Макс, еле выбираясь из кучи наркоманов.

— Значит, стрелять умеешь, — сделал вывод Димон. — Этот обдолбыш теперь твоя ответственность, Яна. Приведи его в человеческий вид и следи за его зависимостью — наркоманы нам не нужны. — Он вышел на улицу, вдохнуть свежего воздуха.

Макс попытался подняться, но ноги не держали, и он грохнулся на столик. На шум вернулся Жека и увидел блондина.

— Это типа он идёт с нами? — спросил он, кивая на Макса.

— Перед тобой сыночек начальника полиции, — сказала Яна. — Максим Аверихин. Все его ищут, а он — вот, в притоне.

— На игле? Не-не, нам наркоманы не нужны. Бросай эту инфузорию, пошли.

— Инфузория? — усмехнулся Макс. — Это единственное умное слово, что ты запомнил?

— Заткнись, умник! — вспылил Жека и потянул Яну за руку. — Всё, пошли!

— Я его не брошу! Макс тут сгниёт, надо его спасать. Помоги его донести до машины!

— Не, сама тащи. Он тебе нужен — вот и возись. А я умываю руки.

Жека вышел, но остался у входа, чтобы наблюдать за Яной из тени.

— Я же говорил, что никому не нужен… — пробормотал Макс. — Бросай меня, Янка.

— Я знаю, кто тебя вытащит. — Яна достала телефон и набрала номер. — Привет, Адам. Можешь помочь? Надо одного наркомана привести в чувства… Спасибо.

— Кто такой Адам? — спросил Макс, еле волоча ноги.

— Знакомый Жеки. Хороший человек.

***

Яна привезла сына начальника полиции в очень странный дом, больше похожий на психбольницу из фильмов ужасов. От этого жуткого вида Макс уже пожалел о том, что согласился быть частью банды анархистов.

— И что со мной здесь сделают, Яна? — спросил он, показывая на здание.

— Полечат пару недель — потом ты снова с нами.

— А дальше?

— Станешь делать то, что скажет Димон. Ты теперь часть банды. И забудь про дурь — у тебя есть сестра, она одна. А если отца не станет? Кто её защитит? Наркоман-брат? Подумай хоть не о себе, а о ней. У тебя есть смысл жизни, есть ориентир. Или ты на сестру тоже плевал?

— Нет. Я люблю её… Она единственный родной человек… Хочу снова увидеть сестрёнку, но эта стерва не даст.

— Сейчас ты идёшь туда… — Яна показала на здание, — …потом повидаешься с сестрой. А дальше мы расскажем, что хотим сделать с этим миром.

— С миром?.. Ну и планы у вас… Прям безумные. Даже интересно. — Макс вышел из машины, оглядел мрачный дом. — Ладно, лечите. Я на всё согласен.

***

Месяц спустя…

Максим Аверихин стоял у двери в дом, который когда-то был самым тёплым местом в мире, пока мама была жива. Сейчас там хозяйничает мачеха, но из-за сестры Макс не хотел рвать связь с семьёй.

— Нажимай на звонок, Макс! — приказывала ему Яна.

— Да не могу я! Полгода меня не было, а тут я появился — не запылился. — Макс стоял у двери в дом, рассматривая платье Яны, которое было декорировано кружевами и вышивкой. Такое сейчас точно не найдёшь в магазине, и по цвету было понятно, что платье старое, но очень хорошо сохранилось. — И откуда ты взяла это платье? Где ты его нашла? В музее? И пальто тоже какое-то старое…

— Платье от бабушки досталось, как и пальто.

— А-а-а. Теперь понятно, откуда это платье. Яна, а где сейчас твоя бабулька?

— Умерла, — ответила Яна раздражённо. — Всё, Макс! Ты надоел! — Она нажала на звонок.

В этот момент Макс хотел бежать из дома, но его крепко держала Яна.

— Кто там? — прозвучал звонкий женский голос за дверью.

— Это я пришёл… — ответил Макс. — Откройте, тётя Люда.

Дверь в квартиру отворилась. Гостей встретила статная женщина: у неё были каштановые волосы и светло-карие глаза, одета в дорогое и стильное платье — наверное, куда-то собиралась.

— Максим? — удивилась Людмила. — И где ты пропадал всё это время? Эдуард! Твой сын пришёл. Иди, посмотри на него.

К порогу дома подошёл начальник полиции и строго посмотрел на блудного сына.

— Пришёл. Возвращение блудного сына! — сказал это громко Эдуард, чтобы слышал весь подъезд.

— Эту картину написал Рембрандт, голландский художник, — сказала Яна, улыбаясь начальнику полиции.

— Максим, а это кто с тобой? — Только сейчас Эдуард заметил милую девушку рядом с сыном. — Господи, где ты её отрыл? В старых лохмотьях и пошарпанных кедах. Она тоже наркоманка, как и ты?

— Кто! Я?! — Яна была шокирована от заявления начальника полиции. — Я привела к вам сына, и меня ещё наркоманкой называют! Максим, и ты жил с этим грубияном под одной крышей?

— Ну да, — ответил расстроенно Макс и повёл за собой Яну подальше от порога дома. — Я же тебе говорил, что мой батя очень строгий и придирчивый… В общем: мент. Мне здесь, как всегда, не рады.

— Стойте! — остановил Эдуард молодёжь. — Я перегнул палку, признаю. Заходите в дом.

Молодёжь вошла скромно в дом начальника полиции. Их посадили за стол и, как положено, налили чай. В гостиной ничего не изменилось, и это обрадовало Макса, потому что мама сама оформляла дом на свой вкус. Семейное фото висело на своём месте, что тоже обрадовало Макса, который сидел за большим столом опустошённый и подавленный, потому что у отца сейчас другая семья.

— А вы, девушка, кто для Максима? — спросила Людмила у Яны.

— Я однокурсница. Мы с Максом в колледже учимся, в Питере.

— А почему нам об этом не сказал? — спросил Эдуард у сына.

— Потому что ты бы меня не отпустил, — ответил неуверенно Макс.

— Ну и где же ты учишься тогда?

— Не скажу.

На секунду отец и сын столкнулись взглядом, и появилась напряжённая тишина.

— А вы к нам приехали ненадолго, ребята? — спросила Людмила, чтобы разрядить обстановку. — Так, повидаться?

— Да, мы проездом здесь, — ответила Яна. — Максим очень хотел увидеть сестру. Он только о ней и говорил всю дорогу.

— А мы как раз гулять идём. Можете тоже с нами прогуляться. Или вы торопитесь?

— Нет, тётя Люда. А где Лиза? — поинтересовался Макс.

— Она в комнате, готовая сидит, — ответила Людмила. — Можешь тогда коляску нам спустить, Максим, если тебе нетрудно, конечно?

— Нет, нетрудно.

Максим с Яной спустили коляску на улицу и ждали начальника полиции с его новой семьёй. Спустя пару минут они вышли из подъезда. Маленькая Лиза сидела на руках Эдуарда, мило улыбаясь.

— Ой, какая она миленькая… — умилилась Яна. — Это твоя сестрёнка, Максим? Она на тебя очень похожа.

— Знаю. Жаль, что она не от мамы…

— Да какая разница, главное — что родная и своя. Бери её на руки, пока она не выросла. Когда ты ещё увидишь её такой маленькой, пухленькой и розовенькой?

Яна стояла в стороне и видела, как Максим подошёл к отцу и взял нежно на руки сестру. Хоть сын начальника и был дурным, но детей он любил и сам по себе был очень добрым парнем и простым. Яна его запомнила именно таким — без пафоса или высокомерия. Макс всегда относился к людям по-доброму и никогда не хвастался тем, что он сын начальника полиции. Его сильно поломал отец и неожиданная кончина матери, которая была единственным человеком, кто поддерживал его в трудные минуты.

До вечера семья Аверихиных гуляла в сопровождении молодёжи. Эдуард даже не подозревал, что рядом с ним была верная собака Рыжего Чёрта. Под старомодным пальто и милым голосочком никто не заметил «Монстра с душой Ангела».

Когда прогулка закончилась и пора было идти домой, Яна с Максом стояли у подъезда и не заходили.

— Вы уже уходите? — спросила Людмила.

— Да, — ответил Макс, — нам пора на поезд.

— Тогда в следующий раз мы вас ждём на семейный ужин. И я так и не поняла: вы встречаетесь? Это милое создание твоя девушка, Максим?

— Я…

— Да. Это моя девушка, тётя Люда, — ответил Макс, не позволив сказать Яне.

— Я извиняюсь, что назвал тебя наркоманкой, — приносил свои извинения начальник полиции. — Просто мой сын в основном не с такими людьми дружит в последнее время. Я же его искал, думал, что мой сын валяется в каком-нибудь притоне. А оказывается — он учится втайне от меня.

— Ладно, батя! Мы пошли, а то реально опоздаем на поезд. Всем пока! И тебе, Лиза, пока, — попрощался Макс со всеми и убежал с Яной.

Эдуард проводил взглядом сына и сразу уехал на работу, чтобы опять ловить преступников и раскрывать сложные дела. И, конечно, искать банду анархистов, которыми он уже сыт по горло.

Зайдя в свой кабинет, он первым делом стал звонить своим людям:

— Здравствуй, Семён. Я тебе сейчас вышлю фото сына, и ты узнай, в каком колледже или университете он учится, и доложи мне. Да, в Питере. Сколько по времени это у тебя займёт? До утра. Отлично! Тогда жду от тебя всю информацию.

Начальник полиции вынул из папки фото сына, которое часто использовал, чтобы объявить его в розыск. До утра он сидел в своём кабинете и работал, но всё время думал о сыне. Новость о том, что Макс объявился, обрадовала отца — его непутёвый сын в хороших руках. Та весёлая и милая девушка как-то повлияла на Максима, что он сейчас стал спокойнее и не желает смерти отцу.

Рано утром Эдуарду позвонил его знакомый по имени Семён, чтобы доложить о его сыне:

— Итак, начальник. Твой сынок нигде не учится. Я всё пробил — никто его в Питере не видел. И никакой Аверихин не поступал в колледж в этом году. Нагнал сорванец тебе, опять что-то замутил, наркоман хренов.

— Ты уверен, Семён? — взволновался Эдуард. — Может быть, где-то ошибся? С ним ещё девушка учится в одной группе. Или Максим мне опять наврал!

— Наврал, конечно. Ты чего его отпустил, Эдуард? Где опять мы будем его искать? Он же точно снаркоманится и подохнет в каком-нибудь притоне. Макса лечить надо — или тебе на сына всё равно?

— Нет, не всё равно… Чёрт! Так и знал, что они оба врут! Точно он эту девку в каком-нибудь притоне нашёл. Зараза! Ладно, тогда продолжаем искать Максима. Ты знаешь, я за ценой не постою — награжу любого, кто приведёт моего охламона домой.

Эдуард нервно закрыл все папки и убрал их в шкафчик стола и, как сокол, покинул свой кабинет. Начальник полиции был снова не в духе, и это заметили коллеги, но не подали вида. Он покинул полицейский участок и пошёл лично искать сына по притонам.

***

Пока Макса все искали в джунглях новой Москвы, — он ждал посвящения в банду. Первое задание для Макса от банды анархистов заключалось в том, чтобы он подорвал достроенное в центре города здание полицейского участка. Таким образом сыночек начальника полиции должен был доказать свою ненависть к отцу и режиму, который тот так усердно охраняет. Поэтому Макс спокойно ворвался в участок. Сработала сигнализация. Через несколько минут он выбежал оттуда и отбежал на безопасное расстояние.

— Хочу видеть твою рожу, отец, — ухмыльнулся Макс, — когда ты узнаешь, кем я стал, — и нажал на кнопку детонатора.

Новое красивое здание стало огромным кострищем, на которое собрались опоздавшие полицейские.

Россия, Москва Макс

Глава 11

«Лёха был самым мощным в рядах банды анархистов. Его все боялись и уважали».

«Я сказал и сделал, ёпт!»

Леха

Конец зимы 2008 года. Колония. Екатеринбург.

На Урале была опять паршивая погода, особенно в феврале, когда решили ударить морозы. Термометр показывал минус 31 градус, поэтому Лёха сморщил нос от холода, хотя в камере было немного теплее, чем снаружи. В изоляторе временного содержания находилось пять человек, и все они уважали Лёху, который отличался богатырской силой и железной закалкой. Он стоял у решётчатого окна, потому что ждал, когда его выпустят.