Геноцид греков в ХХ веке. Неизвестное об известном

«Кремлёвский мудрец» К. Радек активно общался в Германии в декабре 1918 года с организаторами турецких геноцидов Талаат-пашой и Энвер-пашой и даже жил на квартире дёнме Талаата.

Или… высланного из СССР в 1929 году «пламенного трибуна» Троцкого согласилась принять единственная страна в мире – возглавляемая М. Кемалем Турция. Да и как было не принять «брата»: всё-же от неминуемой гибели спас, миллионы золотых рубликов давал, карсы с араратами дарил, апельсины грузил бочками…

Было, как мы увидим ниже, ещё множество фактов тесных связей «вождей» -палачей с красными флагами – с «серпасто-молоткастым» и со «звездасто-полумесячным».

Идеологии и политические цели кремлёвских «интернационалистов» и младотурецко-кемалевских «националистов» были враждебны друг другу. Чем тогда объяснить их «братские» отношения?

Белые и пушистые

12 ноября 1920 года российский черноморский флот эвакуировал из Крыма в Турцию Белую армию с личным составом в 100 тысяч солдат и офицеров, а также около 50 тысяч гражданских лиц. Затем флот из 126 боевых и транспортных судов, среди которых были 2 линкора, 2 крейсера, 10 эсминцев, 4 подлодки и транспортные суда, ушёл в Бизерту (Тунис), где был реквизирован французами. Белая армия квартировала в Турции до 5 мая 1923 года.

Вы думаете, что 100-тысячное «православное Белое воинство», услышав вопли уничтожаемых единоверцев, защитило несчастных? И правильно, что вы так не думаете.

Нарком иностранных дел Г. Чичерин писал в ЦК РКП (б) 22 апреля 1921 года: «Коллегия НКИД решительно высказывается за принятие предложения тов. Е. (видимо, это был резидент ВЧК в Турции Я. Тененбаум-„Ельский“ – авт.) относительно Константинополя. Она считает это предложение заслуживающим серьезного внимания… По словам тов. Е. врангелевцы так резко настроены против Антанты, что они охотно возьмут Константинополь… Престиж Советской России среди них очень велик… Тов. Е. полагает, что… врангелевцы без труда займут Андрианополь и Салоники, там появятся наши комиссары, и едва держащиеся балканские правительства будут опрокинуты…» (Колпакиди А. И., Прохоров Д. П., Империя ГРУ. Очерки истории российской военной разведки. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1999)

Вот какие глобальные мысли обуревали тогда «белую гвардию». Им было не до единоверцев-союзников. Прихватить Константинополь, Салоники или ешё что-нибудь «плохо лежащее» – это пожалуйста, а спасти от резни единоверцев – нет уж, увольте-с… Ну, их и поувольняли: кого – в парижские таксисты, а кого – в мужья стамбульских проституток.

В пьесе «Бег» М.А.Булгаков показал, что этим «воинам» было не до чести, не до совести и не до веры. М.А.Булгаков знал, о чём писал – он был офицером той Белой армии.

П.Н.Врангель жаловался на союзницу-Францию: «Я ушел из Крыма с твердой надеждой, что мы не вынуждены будем протягивать руку за подаянием, а получим помощь от Франции как должное, за кровь, пролитую в войне, за нашу стойкость и верность общему делу спасения Европы. Правительство Франции, однако, приняло другое решение. Я не могу не считаться с этим и принимаю все меры, чтобы перевести наши войска в славянские земли, где они встретят братский прием.» (П.Н.Врангель. Записки., Москва, Харвест, 2002).

Вот какой главнокомандующий был у Вооружённых Сил Юга России (Белой Армии): он бросил Крым и Россию на произвол «кремлёвских мудрецов» и смылся в Турцию, чтобы там получить обещанную французами помощь и вернуться отвоёвывать Россию, но был обманут.

В.В.Маяковский написал – злорадно, но точно:

«…к туркам в дыру,

в Дарданеллы узкие,

плыли завтрашние галлиполийцы,

плыли вчерашние русские…»

150 тысяч человек.

Французы отобрали у Врангеля Черноморский флот и все армейские запасы, а его армию разместили в лагерях в пустынных местах под Галлиполи и на о. Лемнос, снабжая её продпайком, оцениваемым врачами как «неполное голодание». В мае 1921 года армию разоружили и «воинам» разрешили выезд в страны Европы. В «славянских землях», в Югославии и в Болгарии, Белая Армия распалась (1923 год). Врангель уехал жить в Бельгию (1927), где и умер 25 апреля 1928 года: одна из версий его неожиданной смерти – отравление бывшим денщиком-агентом ЧК.

Не лишним будет добавить, что рассекреченные архивные материалы свидетельствуют, что ещё во время войны у «главнокомандующего» даже в контрразведке сидели агенты ЧК, а чуть-ли не половина его генералов была завербована чекистами – всякие-разные скоблины-плевицкие, абрамовы, слащёвы и май-маевские.

Не лишним будет добавить, что воевавшие в Крыму красноармейские части превосходили белогвардейцев в численности: пехоты – в 3 раза, кавалерии – в 4 раза.

Не лишним будет добавить, что выманив белогвардейцев из Крыма и из России, реквизировав российский Черноморский флот, отобрав у Белой Армии все её запасы и развалив её, Франция сильно помогла «кремлёвским мудрецам» – ликвидировала самого боеспособного их врага.

Не лишним будет добавить, что в Крыму у белых был выбор:

– Выполнить до конца свой воинский долг и биться за свою Родину до последнего из 12 миллионов патрона, до последней из сотен тысяч гранаты, «до последней капли крови» (как гласила Воинская Присяга), до последнего воина из 100 тысяч личного состава

или

– Бежать.

Они выбрали «бег». Удрали, то есть. Смылись. Дали дёру. Улизнули. Дезертировали. Каждый может выбрать любой понравившийся из 25-ти синонимов этого короткого слова «бег».

Не лишним будет подумать: почему это «кремлёвские мудрецы» наплевали на компетентные мнения «Тов. Е» и тов. Чичерина и не «опрокинули балканские правительства» в апреле 1921 года? Вот и начали бы свою «мировую революцию» с Балкан, с «мягкого подбрюшья Европы» – разве плохо? Может, это был бы не позорный «польский поход» 1920-го, когда пошли через Львов на Варшаву «раздувать мировой пожар» в Европе, но получили от поляков по шее и вернулись еле живые, бросив на погибель в польском плену от 130 тысяч («Военно-исторический журнал», №5, 1995) до 157 тысяч (Журнал «Новая и новейшая история», №3, 2006) человек.

«Которые тут временные? Слазь!» (В. Маяковский)

А.Ф.Керенский, он же Аарон Кирбис, в своих мемуарах сетует: «Наши европейские союзники прекрасно знали, что с самого начала войны Россия находилась в состоянии полной блокады (отрезанная Турцией от Средиземноморья) и что Февральская революция была результатом неожиданного развала монархии… Они знали, что военные операции русских войск… спасли Западный фронт и сорвали план германского генерального штаба разгромить союзников до прибытия помощи из Соединенных Штатов. И, зная все это, союзнические правительства установили контакты с теми, кто плел нити заговора для замены законного русского правительства диктатурой. Почему они это делали?» (Керенский А. Ф., Россия на историческом повороте. Мемуары – М.: Республика, 1993).

Это он о «кремлёвских мудрецах» так деликатно – «с теми, кто плел нити заговора»…не называя имён. А почему бы ему было не назвать поимённо этих «заговорщиков» и их партнёров из «союзнических правительств»? Почему бы ему было не ответить на своё «почему»?

А потому, видимо, что именно он, А.Ф.Керенский, агент Парвуса, верховодил в организации Февральской «революции»: 27 февраля (12 марта) 1917 года он призвал не подчиняться царскому указу о приостановке работы Думы и был тут же избран членом Временного Комитета Государственной Думы и ее Военной комиссии, а также заместителем председателя исполкома Петроградского Совета рабочих депутатов; 2 (15) марта стал министром юстиции, в апреле – ещё и военным министром Временного правительства, а с июля и по самый по «Октябрь» был Председателем Временного правительства России. Именно А. Ф. Керенский обеспечил практически бескровную передачу государственной власти «заговорщикам».

Ну, и то сказать… «Заговорщик» В. Ульянов-Ленин, например, был его однокашником по Симбирской гимназии. А до февраля 17-го «кадето-эсер» Керенский и сам был «заговорщиком» «в борьбе за это». А до и после февраля 1917-го он, эти «заговорщики» и будущий гитлеровец А. Розенберг философствовали в кружке Мережковского-Гиппиус на интересные для них темы. А ещё он был Секретарём Верховного Совета масонов России, а «заговорщики» были «братьями-масонами».

И, главное, А. Керенского финансировал банкирский дом Ротшильдов, а также, вместе с «заговорщиком» Л. Троцким, американские банкиры Я. Шифф, Ф. Варбург и Ко.

То есть, «заговорщики» были не абы кто, а «близнецы-братья» А. Керенского. Вот и у А.И.Куприна в очерке «Ленин» Керенский, Ленин, Троцкий и прочие «вожди» – как живые, плечом к плечу…

Кстати, кстати… На сайте масонской ложи «Великий Восток Франции» в, хотя и неполном, списке «братьев» мы обнаружили и имеющие отношение к нашей теме имена: А.Ф.Керенский, З.Н.Гиппиус, Д.С.Мережковский, В.Е.Жаботинский, С.С.Крым, С.В.Петлюра, П.П.Скоропадский, А.И.Хатисов (Хатисян), Мустафа Кемаль (Ататюрк), кайзер Вильгельм II, Дж. Маршалл, Ф. Ротшильд, Ф.Д.Рузвельт… «Продолжать список можно бесконечно», со скромным достоинством заключили «братья».

Жестокий роман-с

Но и грекам обижаться на своих союзников надо осторожно:

– Хотя бы потому, что с началом 1-й Мировой войны Греция нарушила союзный греко-сербский договор от 1913 года и отказалась помочь Сербии в войне против Австро-Венгрии. Да-да, в начале 1-й Мировой войны Греция с её королём Константином Шлезвиг-Гольштейн-Зонденбург-Глюксбургом, предала свою союзницу Сербию, так как не желал тот король воевать против «своих» австро-германцев. И участницей Антанты Греция стала только на третий год Первой Мировой, в июле 1917-го, и по принуждению взбешенных союзников – после их ультиматумов, оккупации Афин, отбирания у неё флота и вынужденного отречения от престола короля Константина I Глюксбурга;

– Хотя бы потому, что проигранной войны (и резни греков во время неё) не было бы, если бы подначиваемое союзниками руководство Греции не начало войну, к которой страна готова не была. А то, что войну Греции против Турции спровоцировали именно союзники, эксплуатируя утопические мечты «ура-патриотов» в греческом руководстве о Великой Греции и преследуя при этом свои геополитические цели – это всем известный неприглядный факт. Греческим политикам и военным следовало быть прагматичными и осмотрительными;

– Хотя бы потому, что проигранной войны и резни греков могло бы и не быть, если бы греческое политическое и военное руководство не ослушалось бы союзников и ограничилось согласованным с ними взятием Смирненского вилайета, а не попёрло бы на Анкару;

– Хотя бы потому, что союзники не раз – но безрезультатно – указывали ошалевшему от военных успехов греческому руководству на жестокости греческих военных по отношению к гражданскому турецкому населению в ходе войны, а греки наплевательски относились к мнению союзников, от которых зависели целиком и полностью;

– «Те, кто желает проследить внутреннюю связь событий, должны внимательно изучить последствия, вызванные падением Венизелоса. Хотя Греция была маленьким государством, находилась в чрезвычайно трудном положении и была окружена врагами, она позволила себе опасную роскошь – она разделилась на два лагеря. Существовала, с одной стороны, Греция Венизелоса, стоявшая за союзников, с другой стороны – Греция Константина, стоявшая за Германию. Союзнические симпатии были связаны исключительно с Грецией Венизелоса, а союзнический гнев сосредоточивался на Греции Константина. Бывший греческий король в глазах британского и французского народа был своего рода пугалом и в смысле непопулярности стоял на втором месте после кайзера. В глазах союзников он принадлежал к той же категории, как и Фердинанд болгарский, прозванный «лисицей». Это был монарх, который, вопреки желанию и интересам своего народа и руководясь личными и семейными соображениями, бросил или хотел бросить свою страну во вражеский лагерь, оказавшийся в конце концов лагерем побежденных. Было бы нелепо требовать, чтобы британская или французская демократия соглашалась на жертвы или выступления ради народа, истинное настроение которого обнаруживалось в выборе подобного человека. Возвращение к власти Константина уничтожило все симпатии союзников к Греции и свело на нет все обязательства этих последних, кроме тех, которые были юридически оформлены. В Англии событие это вызвало не раздражение, а полное исчезновение симпатий или даже простого интереса к Греции. Во Франции недовольство было более сильно в силу целого ряда практических обстоятельств. Мы видели, что французы сражались с арабами в Сирии и с турками в Киликии. Ради Венизелоса они соглашались многое терпеть, но ради Константина не желали делать ничего. После того как прошел первый порыв изумления, правительственные сферы почувствовали даже некоторое облегчение. Теперь уже не было никакой нужды проводить антитурецкую политику; наоборот, хорошие отношения с Турцией более всего соответствовали бы французским интересам. Мир с Турцией облегчил бы положение французов в Леванте и сулил дать им целый ряд других положительных выгод. Раз Греция освободилась от союзников, то и все союзники освободились от нее. Греция оказалась освободителем. Как раз в ту минуту, когда нужды ее были всего острее и ее начинания грозили все большими и большими осложнениями как для нее самой, так и для других, она сама по своей доброй воле уничтожила все предъявлявшиеся ею к союзникам счеты…». (Черчилль В. Мировой кризис. / Пер. с англ.; с предисл. И. Минца. – М.; Л.: Государственное военное издательство, 1932)

При всём этом мы, однако, помним что младотурецкие планы исламизации христанского населения Османской империи были объявлены задолго до Первой Мировой и греко-турецкой войн – ещё в октябре 1911 года. А результатом реализации этих младотурецких планов были начавшиеся в 1915 году геноциды армян и греков.

Отметим также, что с начала 1919 года еврейские «общественные организации» – ложа «Бнай Брит» и «Палестинское бюро» – организовали переселение евреев Греции в Палестину: это переселение евреев происходило на всём протяжении организованной дёнме Мустафой Кемалем резни греков в Турции и закончилось только в 1926 году. Греческое политическое и военное руководство не предпринимало в отношении евреев и турков Греции никаких мер превентивного характера – ни интернирования, ни депортаций, ни арестов. Мы говорим об этом без сожаления: просто этот факт крайне полезен для сравнения с действиями в аналогичных обстоятельствах руководства других воевавших стран.

Обратим своё внимание на двух человек, которые сыграли в истории Греции периода 1914—24 гг. роковые для страны роли – на короля Константина I Глюксбурга и на премьер-министра Э. Венизелоса.

Константин I Глюксбург был сыном бывшего датского Принца Кристиана-Гульельмо-Фердинанда-Адольфа, ставшего греческим королём Георгом I, и бывшей российской княжны Ольги Романовой, ставшей греческой королевой Ольгой: в нём не было ни капли греческой крови.

Что касается Э. Венизелоса, то он, по утверждениям ряда греческих историков, происходил из семьи салоникского еврея Бени Зелона. Но, видимо, самым интересным фактом в богатой и мутной биографии Э. Венизелоса является его письмо от 12 января 1934 года Нобелевскому комитету с просьбой вручить Премию мира палачу греков и других христианских народов Турции Мустафе Кемалю. Но Кемаль был настолько кровавым, что вручить ему эту премию не решились.

Вернёмся, однако, к союзникам. И греки, подобно Керенскому, имеют право горестно вопрошать небеса о «зигзагах» в политике союзников.

Ну, например, они могут вопросить: почему вдруг союзница Франция в самый разгар греко-турецкой войны заключила с Турцией 20 октября 1921 года Анкарский договор о прекращении состояния войны, который усилил кемалистов в войне против греков и имел тяжелейшие последствия для христианского населения Турции?

«Чего не сделаешь на благо концессии» (О. Бендер)

Нам говорят, что Франция сделала это в обмен на концессии в Турции и прочие материальные блага. Но какие концессии и материальные блага могут быть в воюющей разваливаюшейся стране? К тому же, Турции давно уже помогали «кремлёвские мудрецы» и «право первой ночи» принадлежало им. Так что Франция с этими концессиями… интересно, можно ли написать «Франция с этими концессиями пролетала, как фанера над Парижем»?

Известно, что после разгрома Турции Франция и Англия должны были получить контроль над проливами Босфор и Дарданеллы, а значит – и над Чёрным морем. Но, заключив с Турцией сепаратный договор, Франция лишила себя и союзников этого лакомого кусища.

Известно, что после разгрома Турции Франция и Англия собирались поделить между собой Турцию и остатки её колоний. Но после «междусобойчика» с Турцией вместо территории, с которой можно было контролировать всю Центральную Азию, Ближний Восток, Балканы и Причерноморье, Франция получила фигу… которая не плод.

Получается, что мирный договор с Турцией означал крушение геополитических планов Франции на тот период и сужение зоны её влияния как великой державы.

Османская империя была не просто мусульманской страной, а мусульманской страной с жестокими колониальными традициями, вековечный враг и палач христианских (хотя и не только) народов. Разве это нормально – помогать вековечному врагу? Разве было нормально для «демократической» Франции предавать союзников и спасать от гибели палача народов? Нет, помогать вековечному врагу и спасать от гибели палача народов – это ненормально. Тогда почему Франция помогла Турции и спасла её?