Чудотворцы

— Эй, заморыш, шевелись! Где мой эль?! — рявкнул огромный бородатый наёмник, грохнув кружкой по столу. Тоби в панике хватал тяжелый поднос, несся со всех ног к нему через зал, путался в собственных длинных ногах или спотыкался о чью-то умышленно выставленную тяжелую ногу. В следующий миг поднос летел в одну сторону, а три огромные глиняные кружки с темным, пенным пивом отправлялись в свободный полет, точнехонько обливая сидящих за соседним столиком купцов. Зал взрывался грохотом хохота и отборной бранью, Тоби судорожно ползал на коленях, собирая осколки, и от жуткого страха начинал извиняться, путая обычные слова с заумными, высокопарными терминами из древних чудотворческих свитков. Это, понятное дело, злило нетрезвых посетителей еще больше, и в него то и дело летели корки черствого хлеба.

У меня же на кухне, скрытой от посторонних глаз, дела обстояли еще более катастрофически. Суровый повар, подчинявшийся напрямую хозяину, поручил мне самую «простую», по его мнению, работу: непрерывно чистить горы грязной картошки, следить за огромным, бурлящим чугунным котлом с мясным рагу и вовремя подбрасывать дрова в огромную зобу печи, поддерживая ровный жар.

— Смотри мне, парень, — пригрозил шеф-повар, тыча мне прямо в нос огромным, испачканным в муке пальцем-сосиской. — Не дожаришь мясо — хозяин тебя самого свиньям на заднем дворе скормит. Пережаришь хоть на каплю — плюс день к отработке, будешь у меня тут неделю свинарник драить.

Я честно, изо всех сил старался быть полезным и незаметным. Но у судьбы были на меня свои, крайне ироничные планы. Каждый раз, когда тяжелые кухонные двери с криком распахивались, и в помещение заглядывала Элисса, чтобы принести гору грязной посуды или забрать готовые заказы, моё сердце совершало безумный кульбит где-то в районе горла. А моя внутренняя магия, словно упрямый, глупый и совершенно не поддающийся дрессировке щенок, мгновенно и бурно реагировала на моё душевное волнение.

Стоило девушке просто пройти мимо, обдав меня тонким ароматом лаванды, или мимоходом бросить на меня свой строгий взгляд, как дрова в печи, до этого мирно тлевшие, со страшным грохотом взрывались целым снопом яростных янтарных искр. Огонь гудел, вырывался из заслонки, мгновенно поднимая температуру в помещении до уровня кузницы. К исходу первого дня я умудрился полностью сжечь три огромные порции фирменной похлебки, превратив дорогое мясо в угольную, дымящуюся жижу, от которой плакали повара, и в порыве очередной паники случайно… намертво расплавил тяжелую железную кочергу, которой пытался поворошить угли. Бедный поваренок после этого случая шарахался от меня как от зачумленного, крестясь каждый раз, когда я просто тянулся за ножом для чистки овощей.

— Быстрее бы уже прошли эти три дня, — бубнил он. — Держать такого на кухне — сущее безумие.

Вечером второго, не менее кошмарного дня, когда таверна наконец закрылась, а пьяные гости разбрелись по комнатам, я устало сидел на деревянном крыльце заднего двора. Небо было чистым, усыпанным крупными звездами. Я вяло и обреченно пытался оттереть въевшуюся черную сажу со своих исцарапанных ладоней. Огонь внутри меня после тяжелого дня глухо, лениво ворочался в груди, приятно согревая уставшие пальцы.

— Спички, говоришь? Бракованная партия? — раздался вдруг тихий голос откуда-то сверху, со стороны ступеней.

Я испуганно вздрогнул, едва не выронив тряпку, и поднял голову. На верхних ступеньках крыльца, прислонившись спиной к деревянной балочной опоре, стояла Элисса. На ней были уже другие, старенькие, видавшие виды, но чистые сапоги, а в руках она… держала тот самый тяжелый кожаный дневник нашего отца, который Тоби по своей непростительной глупости и усталости оставил вечером на столе в общем зале.

— Обычные люди не умеют высекать живой огонь голыми руками, Зейн, — она медленно, плавно спустилась на пару ступеней ниже и присела на деревянный настил рядом со мной. Расстояние между нами сократилось, и я снова почувствовал этот сводящий с ума запах лаванды и свежего трактирного хлеба. — И уж тем более обычные бродяги не носят с собой древние дневники, от корки до корки исписанные тайными символами Первых Чудотворцев. Тебе повезло, что мой отец не умеет читать ничего, кроме долговых расписок, а Торк слишком пьян, чтобы заметить книгу. Но я знаю эти знаки. Мой дед… Он был хранителем архива и историком в столице. Я видела такие руны на древних картах.

Я полностью замер, боясь пошевелиться и не зная, что ответить. Вся наша тайна, которую мы с братом так бережно, со страхом хранили долгие десять лет, была раскрыта в одно мгновение девчонкой, которой я по глупости едва не сжег ноги.

— Вы ведь ищите что-то, что лежит за Мертвым лесом, верно? А еще, — она повернула голову и посмотрела на меня в упор своими проницательными глазами. В полумраке её лицо казалось бледным и невероятно красивым. — Я знаю, что это как-то связано с церковью. Я никогда не питала к ней особых чувств, и знаю, что раньше, много лет назад, все было по-другому. Дед рассказывал мне. А теперь вот этот дневник.

По моей спине пробежал холодок. Как много эта девчонка знает?

— Твой брат весь вечер бормотал что-то про изменившееся русло реки и координаты, пока оттирал пиво с пола.

— Элисса, послушай… — хрипло начал я, но она мягко, но решительно перебила меня, приложив тонкий палец к обложке дневника.

— Я пойду с вами. И это не обсуждается. Вы без меня и пары миль не пройдете по этим землям — либо твой чудной брат Тобиас опять сделает что-нибудь не так, либо ты в порыве смущения случайно сожжешь вашу единственную карту вместе со штанами. К тому же… я прекрасно знаю эти места. Я знаю, где именно русло реки изменилось после большого обвала пять лет назад. Я покажу дорогу.

Она протянула мне дневник, её пальцы на секунду коснулись моих, испачканных сажей рук, и я окончательно понял, что пропал. Моё сердце колотилось как сумасшедшее, и, кажется, на этот раз моя внутренняя магия была здесь совершенно ни при чем.

Утро третьего дня нашей отработки началось как обычно, но уже через час мы поняли, что кое-что изменилось. То и дело слышались крики хозяина, которые, к моему удивлению, дополнялись ответными криками Элиссы.

Хоть она и сказала вчера, что пойдет с нами, мне как-то не особо в это верилось.

— А я все равно пойду, и точка! – в очередной раз крикнула наша самопровозглашенная спутница. – Дед не просто так брал меня с собой в экспедиции. Я знаю, он хотел бы, чтобы я отправилась в путешествие.

— Этот старый дурак только и знал, что сидеть со своими книгами и свитками. Не удивлюсь, если он не пропал, а его просто ими завалило. – в ответ на слова Элиссы разразился хозяин.

— Это так ты о собственном отце говоришь? – возмутилась Элисса.

— Я имею право говорить то, что думаю. И думаю я, что ты никуда не пойдешь!

И вот так целый день! Стоило только Элиссе и хозяину взглянуть друг на друга, как снова начиналась словесная перепалка.

— Думаешь, она всё-таки уйдёт? — шёпотом спросил брат, косясь в сторону коридора, откуда доносился очередной раскат отцовского голоса.

— Вряд ли, — буркнул я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. — Любящий отец не отпустит дочь с двумя неизвестными бродягами. Да и кому мы такие нужны: один вечно всё роняет, второй — поджигает.

Но в этот момент из полумрака коридора вылетела сама Элисса. Лицо у неё было пылающим, а глаза сверкали.

— Он не отпустит, — выдохнула она, останавливаясь напротив нас и встряхивая головой, чтобы откинуть с лица выбившиеся пряди. — Но я и не просила разрешения. Я сказала, что ухожу. И он понял: если попытается меня удержать силой, я всё равно сбегу — только уже одна. А одному в этих землях не выжить.

Я хотел было возразить, что раз отец не отпускает, то не следует ему перечить, но слова застряли в горле в тот самый момент, когда она повернулась ко мне. Едва не щелкнув пальцами, я сделал вид что рассматриваю свои ноги. Хоть мы уже несколько дней работаем в таверне, но я никак не могу привыкнуть, что она рядом.

- Выходим на рассвете. Я подготовлю все необходимое.

И вот наша странная компания из двух бродяг пополнилась третьим человеком. Надеюсь, я случайно не подожгу её сапоги.

Глава 3. Танцы посреди каньона.

Наконец три дня изнурительной отработки подошли к концу. Мы упросили хозяина дать нам ещё раз переночевать в сарае, и, к нашему удивлению, он не стал спорить. Только махнул рукой, будто отмахнулся от надоевшей мухи:

— Спите. Но к рассвету чтоб духу вашего тут не было.

Наверное, он просто устал от нашего присутствия, от вечных неудач, от того, что мы вечно всё портили.

На рассвете, пока суровый хозяин таверны ещё видел десятый сон, мы тихо покинули «Хмельной кабан». Элисса, проскользнувшая мимо сонных вышибал, лишь на мгновение обернулась на таверну, бросила взгляд на одно из окон на втором этаже и едва заметно кивнула.

— Мина, не волнуйся, сестренка вернется, – едва слышно прошептала она.

Надеюсь, больше мне не придется работать в таком месте. Ну, зато кажется контроль давался мне все лучше. И хоть при виде Элиссы, а особенно в те моменты, когда она смотрит на меня, мои руки начинали дрожать, я все лучше сдерживал детскую привычку щелкать пальцами. Хоть в чем-то эта отработка пригодилась.

Пройдя через просыпающийся городок, мы наконец вышли за ворота. Впереди лежали суровые, бесплодные земли: серый гранит, редкие кустики жухлой травы и пронзительный ледяной ветер, который непрерывно свистел в глубоких расщелинах и каньонах, заставляя кутаться в плащи. Я всё ждал, что мы свернём не туда, что даже Элисса запутается в этих одинаковых серых камнях. Но она шла уверенно, будто эти земли были ей знакомы с детства, и выводила нас в обход опасных болот — прямо к высокому каменистому плато. Вдоль него с рёвом неслась бурная, пенистая горная река, её грохот перекрывал даже вой ветра.

— Нам нужно пройти вдоль этого каньона еще мили две, — Элисса шла впереди, её каштановые волосы красиво развевались на ветру. Она то и дело сверялась со старым компасом. — Там будет старый брод, который не отмечен на новых картах. Перейдем реку, и мы у цели.

— Главное, чтобы по пути нам снова не попались жабьи дикари, — уныло отозвался Тобиас, поправляя сползающую сумку. Брат за эти дни заметно осунулся, но дневник из рук не выпускал.

— Послушай, — начал я, когда мы остановились немного передохнуть. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и тот холодок, который на рассвете обволакивал нас, давно улетучился. — А что случилось с твоим дедом?

— Э? – Элисса дернулась, словно ужаленная земляной пчелой. Едва не выронив из рук свой рюкзак, она резко обернулась.

— Просто, ну… Когда ты ругалась с отцом, я кое-что услышал. И… В общем наш отец, он ведь пропал, когда мы были еще детьми.

Тоби, до этого листавший дневник, посмотрел на меня словно я признался в том, что я с другой планеты.

— Знаешь, братец, ты иногда бываешь очень нелогичен. Еще вчера сам мне говорил, что нужно как-то деликатно это узнать, а сейчас просто спрашиваешь в лоб.

Элисса рассмеялась, то ли ради того, чтобы скрыть свои настоящие эмоции, то ли из-за выражения лица Тоби.

— Если ты не хочешь говорить, то не нужно, – я попытался вернуть себе вид крутого старшего брата.

— Да нет, не в этом дело, - Элисса посмотрела куда-то в даль. – В это нет никакого секрета. Я ведь уже говорила, что он меня учил. В одной экспедиции, мне тогда было лет девять, может быть уже десять, в общем примерно семь лет назад, мы с ним нашли какие-то камни, на которых были выщерблены руны. Я сразу вспомнила их, когда увидела ваш дневник.

— Ты можешь их читать? – лицо Тоби вытянулось.

— Нет, не совсем. Но я знаю, что это не просто рисунки, а письмена. Дед мог их читать, а вот я нет, он не успел меня научить. Или не хотел.

Повисла неловкая пауза. Элисса продолжала стоять, так и держа в руках рюкзак, Тоби, сидевший с дневником, неловко смотрел в ее сторону, а я вновь начал чувствовать дрожь в руках.

— В конце концов, никто не видел ни тела моего дедушки, ни каких записок от него, но через некоторое время после этой экспедиции он просто исчез. Теперь я начинаю понимать, почему он не стал меня обучать этим символам, но от этого ничуть не легче. – ее голос надломился и совсем стих.

— Ладно, давайте не будем о грустном, – в очередной раз я решил показать из себя хорошего старшего брата. – Думаю пора бы немного перекусить. Хотя на этой равнине вряд ли удастся зажечь костер, но стоит попытаться. Не хочется есть сырое мясо.

Сложив из валунов подобие небольшой печи, мы смогли-таки запалить огонь. Элисса взяла все в свои руки и уже через полчаса мясо весело зашипело на небольшой походной сковородке. Вот что значит дочь хозяина таверны.

Немного подкрепившись было решено проложить маршрут дальше, и здесь нам предстояло сделать выбор. Либо перейти реку вброд, либо идти немного южнее, до старого моста. Обычный человек скорее всего выбрал бы путь через мост. Пусть и старый, но все равно куда безопаснее, нежели пересечение реки.

— Я слышала, что сейчас мост захватила шайка разбойников, поэтому думаю, что туда лучше не идти. – Элисса снова рассуждала как наш проводник. Казалось, недавнего разговора не было.

— Разбойники — это не очень хорошо. – не отрываясь от дневника пробормотал Тоби.

— Да, разве что немногим лучше дикарей. – решил я пошутить.

— Так что, идем вброд? – Элисса вопросительно посмотрела мне прямо в глаза.

— Ну… Т-ты у на-ас гл-лавна-ая. - озноб вперемешку со смущением вызвал у меня внезапный приступ заикания.

— Значит, идем, как и планировали.

Доверившись решению идти через реку, мы сложили наш лагерь и двинулись дальше, к реке, которую уже было слышно. Быстрая горная речка бежала, весело звеня и булькая, и от того становилось только холоднее. Несмотря на то, что солнце уже было в зените, и начало припекать, ветер, дувший со стороны воды пронизывал до самых костей. Хоть у реки и можно было укрыться от ветра, особо сильно валуны не спасали. Ветер все равно был холодный и неприятный.

— Если я промокну – сушить будешь ты, - внезапно произнес Тоби. – Не хотелось бы намочить сумку.

— О, великий языковед боится намокнуть? – Элисса весело рассмеялась. – Я-то думала, что великий и всезнающий Тобиас не может справиться только с работой официанта, а оказывается он еще и плавать не умеет?

— Очень смешно, - показал ей язык брат. – Я не хочу, чтобы с записями что-то случилось. Даже если ты нас и проведешь дальше, все зацепки у нас здесь. Без них наш путь просто не будет иметь смысла.

— Хватит! – резко оборвал я их перепалку и перешел на шепот. — Я что-то слышу.

Это был не шум реки и не завывания ветра. Кажется, что недалеко вели беседу по меньшей мере трое. Голоса были разные. Один пищал словно мышь, другой говорил басом и с отдышкой, а третий в свою очередь со странной манерой растягивать слова.

— Кажется я узнаю интонацию, я уже слышала раньше этот голос. – прошептала Элисса прислонившись к валуну.

— Нееет, ты не прав, мой друуг. Надо воот так. Повторяай за мной.

— Уф, нет, я не успеваю, уф.

— Хи, кажется, брат, тебе нужно скинуть пару десятков килограмм.

Казалось, что эта троица чем-то занималась, и мне сейчас почему-то очень захотелось узнать, чем именно.

— Сидите здесь, а я посмотрю поближе, - сказал я своим спутникам, и двинулся прямо на голоса.

То, что я увидел, вызвало, мягко говоря, небольшой шок. На поляне трое в обтягивающем трико танцевали балет. Ну или точнее пытались. Тот, который растягивал слова, судя по всему, был у них главным и показывал другим, как правильно выполнять па. Второй, голос которого гремел басом, то и дело падал на землю, его короткие ноги вкупе с большим животом явно были не созданы для пируэтов. Третий же, тощий и невысокий, с крысиным лицом смеялся над толстяком. Главарь танцоров был изящен, хорошо сложен и в целом, смотрелся очень даже профессионально. Только не в это время и не в этом месте.

Я замер за валуном, не веря своим глазам. В голове крутилось только одно: “Это что, шутка?” Ладони вдруг стали ледяными, а в груди что-то неловко ёкнуло — будто я подсмотрел что-то очень личное, хотя выглядело это до смешного нелепо.

— Так я и думала. – Тихий шепот над ухом заставил опомниться. Позади меня стояла Элисса. Она подошла так тихо, что я ее вообще не заметил.

— Я же сказал сидеть там! – возмутился я.

— Они не опасны. – Элисса сделала вид, что не услышала моих слов и взмахом приказала Тоби идти за ней.

— Скажите, что мне это снится. – ошарашенно произнес брат, едва удерживая выскользнувший из рук дневник.

— Ты их знаешь? – я слегка удивился.

Элисса кивнула. Она вышла на поляну, где трио отрабатывали очередное па с таким невозмутимым видом, что я даже опешил.

— А вы что тут делаете? – громко спросила девушка и все трое резко вздрогнули.

Толстяк от неожиданности снова рухнул на землю и крысомордый не смог сдержать смешок.

— Ох, дорогууша, ну и напугаала ты наас. – солист балета остановил свое вращение на одной ноге и так и застыл. – Чуть сеердце не выскочило из груди.

— Уф, ты что, не видишь, уф? – толстяк с трудом поднялся, опираясь руками на колени. – Господин Труа показывает нам, как вкладывать душу в танец.

— Только у тебя не получается. – снова хихикнул крысомордый.

— У меня просто ноги короткие. – начал оправдываться толстяк.

— Ага, и веса лишнего килограмм двадцать. – не останавливался крыс.

Я совсем перестал понимать, что происходит, и кажется не я один. Тоби стоял позади меня с открытым ртом, округлившимися глазами и выронив из рук дневник.

— Так и что вы все-таки здесь забыли? — Элисса сложила руки на груди. — Вас выгнали из таверны за то, что вот он, — она ткнула пальцем в толстяка, — съел тройную порцию ужина. Не заплатив. И ваш балет, если вы не забыли, ситуацию не спас. Только хуже стало. Вам же велели и близко не подходить к городу!

Труа, все еще балансируя, недовольно поморщился:

— Ну нельзяя зарубать твоорчество. Мы же чеестно собирааались отрабоотать. Бесплаатные урооки балета.

— Знаете, я не очень понимаю, что здесь творится, но, может быть, мы пойдем дальше? — немного пришел в себя Тоби подняв дневник.

— Если эти трое не будут нам мешать и просто пропустят, то да, мы пойдем дальше, — удивительно было то, что Элисса до сих пор держала себя в руках.

Крыс и толстяк после ее слов заметно приуныли. Но Труа лишь всплеснул руками:

— Мои дорогиие лебедята, не унываайте. Они проосто еще не прониклись нашим таанцем! Пропустите наших мааленьких друзеей. А-ха-ха-ха-ха.

— Да, босс! – двое подопечных резко встали по стойке смирно.

— Остороожнее в катакоомбах. – Протянул Труа после того, как мы прошли на другую сторону поляны. Он показал нам большой палец и снова начал неистово вращаться.

Я обернулся, чтобы переспросить, но Труа уже снова кружился, будто ничего и не сказал.

Глава 4. Лекарь-шарлатан и снайпер.

Слова Труа про катакомбы никак не выходили у меня из головы. Откуда этому эксцентричному разбойнику вообще известно, что мы держим путь под землю и что там небезопасно? Он кружился перед глазами, как назойливый призрак, а его финальное предостережение эхом отдавалось в ушах, перекрывая даже нарастающий рев реки. Я то и дело оглядывался назад, ожидая увидеть неистово вращающегося балеруна, но поляна осталась далеко позади, скрытая серыми гранитными глыбами.

Вскоре мы вышли к броду. Зрелище было, мягко говоря, так себе. Бурный, пенистый поток с грохотом несся между острыми валунами. Вода казалась ледяной даже на вид.

— Ну и как мы это перейдем? — уныло спросил Тобиас. Он остановился у самой кромки, испуганно глядя на летящие брызги. Брат судорожно прижал к груди свою сумку. — Я тут точно ко дну пойду. И ладно я, но, если записи отца пострадают, наш путь просто потеряет смысл.

— Я пойду первым, — я нащупал сапогом дно: камни крупные, сидят плотно. — Не скользкое. Пойдём медленно — перейдём без проблем. Главное — не отпускать рук друг друга.

Тоби посильнее затянул пояс сумки, взял меня за одну руку, Элиссу за другую, и мы пошли. Первый шаг в воду, и моя уверенность сразу улетучилась. Быстрое течение не давало твердо стоять на камнях, а ледяная вода, залившая мои сапоги, сразу превратила пальцы ног в ледышки.

Медленно, шаг за шагом мы дошли до середины брода, и я уже слегка расслабился, как вдруг сверху послышался громкий выстрел и мимо уха что-то просвистело. Второй выстрел не заставил ждать. Он пришелся по камню, лежащему на берегу, словно приглашая нас.

Кто-то наверху следил за каждым нашим шагом. И целился не для того, чтобы убить — иначе мы уже не стояли бы в этой воде.

Перейдя брод и наскоро вылив воду из сапог, мы встали на месте, не зная, позволено ли нам идти дальше. Даже Тоби, поднявший сумку над головой во время перехода, остался в этой позе.

Очередной выстрел пришёлся в землю шагах в десяти впереди нас. В ту сторону, куда нам оставалось идти. Мы пошли вперёд. Гул реки начал затихать — и чем тише становилось, тем явственнее я чувствовал: нас по-прежнему ведут.

— А теперь стоять! – послышался слегка хриплый женский голос.

Я поднял глаза наверх и заметил небольшую фигуру на выступе скалы. Старая кожаная куртка, короткие волосы, на лбу очки-маска — из тех, что носят в шахтах. И — главное — большая винтовка в руках.

— Говорить буду я. — я покосился на брата, стараясь придать голосу твердость. — Вроде на аборигена не похожа. Тоби — молчать.

Тобиас посмотрел на меня с выражением лица, словно я наступил ему на больную мозоль, но ничего не сказал.

— Мы пришли с миром! — заговорил я и шёпотом добавил, брату: — Вот как надо.

— Сумки на землю и три шага назад! – прохрипела девушка со скалы и вскинула винтовку. – Вы у меня на мушке.

Тоби посмотрел на меня с таким выражением, что я понял – дневник он отдавать не хочет. Но выбора нам не дали, и мы медленно положили перед собой весь наш скарб: сумку с дневником, охотничий нож, мачете и рюкзак Элиссы.

— А теперь отошли! – потребовала от нас нападавшая.

Мы отошли назад, и стоя неподвижно смотрели, как сверху спустилась девушка, ростом едва ли выше Элиссы и принялась осматривать наши пожитки, на секунду задержавшись на сумке Тоби.

— И что, ни одной монеты? – разочарованно хмыкнула она. – За это барахло много не выручишь. А за аборигена ты у меня еще ответишь!

Я сглотнул. Она слышала каждое мое слово.

— Вы пойдете со мной! – Повернулась она к нам, пнув сумки обратно и взяв нож и мачете. - Ты – идешь первым!

Палец её указывал на Тоби. Не на меня или Элиссу, а на Тоби. Я хотел было дёрнуться, но винтовка уже смотрела на меня, и я застыл.

Тоби подобрал сумку, отряхнул и с надеждой посмотрел на меня.

— Почему он? – спросил я надеясь не получить пулю.

— Вопросы буду задавать я. – коротко отрезала бандитка.

Но вопроса не последовало. Вместо этого она указала стволом винтовки направление, и мы молча пошли. Тоби, за ним Элисса и я, а сзади наш конвоир.

Я хотел спросить куда мы направляемся, и уже повернул голову, но почувствовал, как дуло уперлось мне в спину.

— Смотри вперед! – приказ последовал незамедлительно.

— Послушай, - заговорила Элисса не поворачивая головы. – Мы просто путешественники, и если бы ты могла нас отпустить, то…

— Тощий. У него в сумке книга. Не знаю, что за книга, но Ворч примет её как плату.

— Нет, не отдам! – выпалил Тоби.

— Тихо! — выстрел свистнул где-то над головами. — Ещё одно лишнее движение — и ты больше никогда не откроешь глаза. Что лучше, выжить или лишиться какой-то старой книги?

— Не стреляй! — я врезался голосом в тишину раньше, чем брат успел что-то ответить. — Он не в себе. Мы поняли.

Тоби, не оглядываясь, кивнул. Он понял меня — в этом я почти не сомневался.

— Ты ведешь нас к Ворчу? Кто он? – Элисса попыталась разрядить обстановку, но сделала только хуже.

Получив пинок по ногам, я не удержал равновесия и рухнул на землю, едва не повалив Элиссу за собой, а дуло уже смотрело в нашу сторону. Я боялся, что сейчас последует выстрел.

— Я же сказала, вопросы задавать буду я! Это касается и тебя, и твоего парня, и того тощего.

Элисса побелела — не от дула, я готов поклясться. И тогда я, лёжа в грязи, подумал: а мне точно не показалось? «Что она сказала? Парень? Нет, ну я, конечно, не против, но как-то больно быстро.» При слове парень меня обдало жаром, а пальцы рук начали покалывать. Если уж меня так назвали, то надо соответствовать, — пронеслось у меня в голове, и я сам не знал, шучу я или решаюсь. И тело решило раньше разума. Рука взлетела сама — в сторону винтовки. Щелчок.

Янтарные искры, словно дожидаясь разрешения, обогнули дуло и впились точно в пальцы конвоира. Вскрик — и винтовка на земле.