Голос Рыка

– «Калаш» был вторым! – напомнил он. – То есть первым был Калоев, а уж потом тот, кто бил из АКМ. Знаешь, я все-таки сбегаю, на душе неспокойно.

– Нет, ты оставайся! Ты единственный из нас, кто может уверенно опознать самовольщика, – перебил его Митяй, который, услышав выстрелы, не выдержал и вышел на улицу. – Родиона наверху с головой хватит, а я смотаюсь.

Не дожидаясь ответа, Сковородин развернулся и побежал в ту сторону, откуда веяло тревогой. Сартов, которому не стоялось на месте, крикнув выглядывающему с крыши Кочергину, чтобы прикрывал булочную и валил всех, кто туда сунется, потрусил следом за Митяем. Слишком много его связывало с Манчестером, чтобы вот так стоять и ждать, пока ему скажут, что произошло. Если бы не Тагир… он до сих пор рабом ходил бы!

Горик старался бежать быстро, но получалось это у него не слишком хорошо. Да, надо признать, силы еще не те. Что поделаешь, перелом есть перелом, тут даже сверхтехнологии имеют свои ограничения. Хотя… тот же Руслан говорит, что у них, у Квейронов, все зарастает еще быстрее. Ну, на то они и существа высшего порядка! Стать бы таким, и больше от жизни можно ничего не желать!

Тяжело дыша, Сартов бежал к чертовому дому, который за последние сутки доставил столько хлопот. Еще издали он заметил необычную суету вокруг всего квартала. А еще его внимание привлекло скопище людей на тротуаре, тянувшемся вдоль дома. Люди все подходили и подходили. Там явно что-то произошло, и это скорее всего имело непосредственное отношение к стрельбе.

Георгий остановился, всматриваясь. Сейчас, когда непонятно, что случилось и как, самое важное – это правильно оценить обстановку и принять единственно верное решение. И хорошо бы увидеть Тагира. Да и Сковородина тоже.

Митяя в последний раз он наблюдал в тот момент, когда морвейн сворачивал во двор злополучной пятиэтажки. Это был еще один довод в пользу того, что Георгий пока там не нужен, два морвейнов в одном месте, – это уже перестраховка. Даже если была стрельба. А если еще учесть, что там Калоев, то явный перебор.

Стараясь не выказывать спешки и на ходу приводя дыхание в привычный ритм, Георгий приблизился к толпе. Там, где собрались зеваки, дорога шла немного вверх, и Сартову, оказавшемуся за спинами последних, никак не удавалось увидеть, что же такое находится в центре толпы.

Георгий, хотя ему очень не хотелось засвечиваться, пришлось протиснулся поближе. Что ж, все было так, как он и ожидал – прямо под домом лежал человек. Труп с головой, превращенной в кашу. Вероятно, бедняга, падая с крыши дома, приземлился прямо на голову. Не повезло. На душе стало еще тревожнее. Если начали появляться жмурики, то дело серьезно, нужно срочно найти Манчестера!

– Тагир! – позвал Сартов, пользуясь ультразвуковым диапазоном. – Тагир, ты где?

Морвейн не откликался. Вместо него завыли все собаки, во множестве бегавшие между домами. Ну, эти-то понятно, да только кто на них обратит внимание, кроме морвейнов?

А вот молчание Манчестера настораживало. Хотя все могло быть. Может, он просто забыл открыть у себя этот диапазон? По крайней мере, Сартову очень хотелось, чтобы дело обстояло именно так. Потому как, если он его закрывал, значит, применял хлыст! И тогда становится понятной стрельба. Он нашел логово. И этот, у дома, один из них. Из самовольщиков. Вот почему у него голова как лопнувший арбуз. Морвейн решил, что обеспечит таким образом скрытность ликвидации. Обыватели не станут ни о чем спрашивать, и так все ясно – какой-то бомж бродил по крыше, не удержался и сверзился вниз.

Что ни говори, а умница Тагир! Все-таки сказывается школа войны в Чечне – стараться постоянно вводить противника в заблуждение. Что ж, это правильно.

– Манчестер, откликнись! – еще раз позвал он.

– Горик, бесполезно! – вместо Калоева ответил Сковородин. Он тоже применял ультразвук. – Я думал, он во дворе, здесь жмурик наметился, башкой об асфальт хлопнулся, вместо тыквы…

– Да вижу! – перебил Сартов. – Он прямо передо мной!

После минутного молчания вновь раздался высокочастотный голос Сковородина:

– Горик, ты где? Я тебя не вижу!

– Я с внешней стороны дома. Слушай, я же тебе сказал, прямо перед трупом!

– Ничего не понимаю! – удивился Митяй. – Возле какого трупа ты стоишь, если он во дворе?

– Митяй, кончай дурака валять! Нужно Манчестера искать, а ты шутки шутишь!

– Какие шутки, вот же жмурик… – растерянно проговорил Сковородин. – Лежит себе… башка как из-под катка!

– Сковорода, я тебе морду набью! – рассвирепел Георгий. – Тут и так заморочек море, а ты… Хватит пургу гнать!

– Горик, да я же прямо рядом со жмуриком стою. Метров семь от него! Между пятым и шестым подъездом!

– Какие, к черту, подъезды! – продолжал возмущаться Сартов, но в его голосе уже не чувствовалось уверенности.

– Горик, я не знаю, о чем ты, но труп здесь, возле меня! – Сартову показалось даже, будто он услышал, как его собеседник ударил себя кулаком в грудь. – Да, что мы… как из разных городов разговариваем! Если можешь, подойди сюда!

Заинтригованный Сартов, повернулся на каблуках и зашагал в обход дома. Ну, если все это розыгрыш, Митяй получит по полной программе. Время нашел! Тут с Манчестером непонятка образовалась, а теперь еще и Сковорода дурака валяет!

Не будь Георгий таким раздраженным, может, заметил бы, каким недобрым взглядом проводили его оперативники, стоявшие возле мертвеца! Уж очень им не нравились эти невесть откуда взявшиеся крепкие ребята с очень уверенными повадками.

Еще на подходе к топтавшемуся возле подъезда Митяю, Горик понял, предчувствие беды его не обманули. Возле Сковороды лежал еще один труп.

– Извини, ты был прав! – Георгий был вынужден признать свою ошибку. Но откуда же он мог знать, что Манчестер успеет сбросить с крыши сразу двоих? – Но и я тоже не шутил. Можешь выглянуть на улицу, там точно такой же!

– Но не с такой же головой! Или… – во взгляде Митяя мелькнула догадка. Увидев ее подтверждение в глазах Георгия, он удивленно замотал головой. – Ах ты, черт! У тебя точно такой?

– Почему это у меня? – возразил Георгий. – Это Тагир постарался! Его работа!

– Нашел, значит, гнездо!

– Похоже… А вот я вчера лажанулся! – с огорченным видом сказал Георгий. – Думал, что самовольщик в отрыв ушел, а он, оказывается, на чердаке прятался!

– Но где сам Калоев? Как ты думаешь, может, Манчестер еще кого нашел и теперь преследует? – Митяй посмотрел в сторону приближающихся оперативников. Те как-то уж очень целеустремленно шли прямо на них, и это ему совсем не понравилось. – А этим козлам что нужно?

Сартов повернулся и увидел невысокого коренастого мужчину с залысинами, в болотного цвета пуховке нараспашку и грубых тяжелых башмаках. Радом с ним, чуть отстав, шел высокий парень с хмурым лицом, стриженный почти под ноль. Под короткой милицейской курткой пузырилась кобура с выглядывающей рукоятью пистолета. В глазах агрессия и презрение.

Георгий усмехнулся. Типичный бандит в погонах! Из тех, кому очень нравится применять насилие, но стать обычным налетчиком духу не хватает. Вот и прячет свой страх под мундиром. А как же – ему тебя ударить позволительно, а ты, простой смертный, ответить ему не можешь. Мразь, одним словом.

Краем глаза Горик заметил, что, кроме этих двоих, за ними присматривают еще двое оперативников. Они демонстративно встали по обе стороны от морвейнов, всем своим видом показывая, что от них не убежать.

Сартов и Сковородин переглянулись. Ну как всегда! Почему эти деятели так однообразны? В инкубаторе их выращивают, что ли? Или это генная мутация такая? А что там говорят о призвании? Один рождается с талантом музыканта, другой летчиком, а третий… таким вот ментом! Ладно, пусть глянут в ксиву, потом послушнее будут. Уж что-что, а легализованы они так мощно, что только диву даешься, как Руслан умудряется такие дела проворачивать. Хотя с «Авиценной» можно еще и не так развернуться!

– Ваши документы! – потребовал тот, с залысинами.

– А ваши? – не меняя позы, спросил Сартов.

– Я начальник убойного отдела Симоненко, – заявил опер. – Предъявите ваши документы!

– А я президент Ельцин! – оскалился Георгий. – Документы предъяви! А тогда и посмотрим, кто есть, кто!

Что-то в поведении Симоненко изменилось. Он кивнул и полез за пазуху. Но вместо удостоверения в его руке оказался «Макаров». Точно такой, как у его спутника. Оружие смотрело прямо в головы морвейнов, и те предпочли не обострять ситуацию.

– Я полковник Сартов… – начал он, но не успел договорить.

– Смотри, еще один полковник, – процедил высокий. – Валентин Георгиевич, это из одной банды.

– Вы даете себе отчет в том, что говорите со старшим по званию? – рявкнул Сковородин. Он повернулся к Горику, всем видом показывая, что крайне возмущен и хочет сказать ему что-то соответственное, а на самом деле уходя от направленного на него оружия. – Георгий, нужно звонить в прокуратуру…

– Да, ты прав. Нужно привести в порядок этого… – Сартов, не обращая внимания на демонстрацию силы, достал сотовый и набрал номер одного из тех, от кого зависели судьбы многих россиян.

– Это Сартов! Извини, что так поздно, но твои… нет, не твои, райотдельская борзота уже в печенках сидит! Откуда? Да почем я знаю! Они мне на хрен не нужны, чтобы я еще узнавал, чьи они! Это уже твоя работа! Да я откуда… Хотя постой, один из них Симоненкой представился! Знаешь такого? Слышал? Вот и отлично, вот и втолкуй этому… А вообще гнать таких нужно! Хам и наглец, только позорит органы! Ни представиться, ни документы предъявить! Гопстопник с улицы! Вот-вот, разберись и накажи! Я надеюсь, проверять тебя не нужно будет? Вот и отлично! Хорошо, передаю!

– Держи, это Червов, ваш прокурор! – презрительно процедил он.

– А откуда я знаю, что это он? – пробурчал Валентин Григорьевич, но протянутую трубку взял. – Симоненко слушает!

И он действительно слушал. Только слушал. Потому как не мог вставить ни слова. Тот, кто находился на другом конце провода, после унизительного выговора, полученного от морвейна, все свое раздражение выплеснул на милиционера. К чести Симоненко, он попытался все же что-то сказать в свое оправдание, да только получилось это у него не слишком складно. Да и что он мог противопоставить лившемуся ему в ухо потоку ругательств? В трубке, наконец замолчали, Симоненко растерянно протянул телефон Сартову.

– Мне приказали выполнять ваши указания, – произнес опер, и губы его задрожали от унижения. – Извините, я не знал…

– Занимайтесь делом и не мешайте! – лениво отмахнулся, как от досадливой мухи, морвейн. – Я потом решу, что с тобой делать…

Менты почтительно удалились.

– Вот крапивное семя, – усмехнулся Сковородин. – Пока в бубен не получат не успокоятся.

Георгий кивнул. Его не оставляло ощущение, что они что-то упустили… Что‑то очень важное было произнесено во время разговора с Червовым. Но что, он никак не мог вспомнить… А, может, это и вовсе не с Червовым, а раньше? Когда тот с мордой уголовника в разговор вмешался…

– Погоди-ка… – голос Сартова внезапно осип. – Митяй, мы идиоты! Ты помнишь, что этот мордоворот про полковников сказал? «Еще один»!

Сковородин резко повернулся к напарнику. Лицо его выражало крайнюю степень беспокойства. Словно отвечая на его вопрошающий взгляд, Сковородин кивнул, сунул руку в карман и вытащил мобильный.

– Пусть Тагир не обижается, но я все же позвоню ему, – пробормотал он, набирая номер. – Черт с ними, с этими сорвавшимися, все равно никуда не денутся! А я должен убедиться, что с ним все в порядке.

Сартов прижал трубку к уху. Длинный гудок, второй, третий… После восьмого он медленно опустил трубку и покачал головой. Сковородин, словно надеясь, что у него получится лучше, достал свой сотовый и тоже набрал номер телефона Манчестера. Но ждать чуда смысла не имело. Напряжение нарастало с каждой минутой. Сартов посмотрел по сторонам. Находившиеся поодаль оперативники суетливо ходили туда-сюда, о чем‑то переговариваясь, однако наметанный взгляд Сартова сразу определил, что они лишь изображают активную деятельность, а на самом деле только тем и заняты, что следят за каждым движением морвейнов…

Дурные предчувствия усилились. Можно было, конечно, спросить о Калоеве у Симоненко, но интуиция подсказывала этого не делать. Уж больно не понравилось ему упоминание об еще одном полковнике.

– Горик, – Сковородин потянул Сартова за рукав, – слышишь?

Георгий посмотрел на напарника с недоумением. Тот протягивал ему телефон. Что он должен слышать? Длинные гудки? Интересно, чем же они отличаются от тех, что были в его трубке?

– Да не телефон! – Сковородин зажал ладонью динамик. – Теперь слышишь?

Георгий прислушался.

И вдруг трель.

Тонкий, настойчивый звук, едва различимый для обычного уха, но резкий, как удар по нерву, для морвейна.

Звонил телефон. Где-то рядом.

Сковородин захлопнул трубку. Трель оборвалась

Он снова открыл – и нажал вызов.

Пи-и-и-и…

Звук шел с крыши!

Морвейны не сговариваясь, бросились к пожарной лестнице. Георгий первый впился пальцами в холодное железо, рванул вверх – и первым оказался на крыше. Сковородин следом, с тяжелым, гулким топотом.

Они пробежали по жести – и остановились. Словно врезались в невидимую стену.

Манчестер лежал ничком.

Руки раскинуты, как у распятого. Под головой – темное пятно, уже не просто кровь, а густая жирная смесь крови, мозга и чего-то странного, похожего на бурую грязь. Морвейны знали, что это, простым смертным такое знание не полагалось.

Сковородин не сказал ни слова.

Он вонзил каблук в железный лист кровли так, что металл зазвенел.

Его лицо исказилось – не гримасой, ни маской – животной яростью. Той, что не знает слов, не знает тела, не знает даже себя – только боль и бессилие.

Сартов медленно поднял голову. Неба не было. Был только взгляд Уколова – холодный, безжалостный, как сталь.

И он знал, это не просто смерть товарища.

После сегодняшнего разноса у Квейрона, это приговор.

Конец не миссии. Конец доверия. Конец всему, что в этом мире держало их на плаву.

– Он убьет нас за это, – прошептал он.

Не со страхом раба, с ясностью обреченного.

В этот момент телефон, что сиротливо лежал рядом с Манчестером, вновь зазвонил.

– Абонент вне зоны доступа! – Прорычал Сковорода.

Он пнул аппарат так, что тот разлетаясь на лету, падал вниз уже отдельными фрагментами.

Точно так же, как теперь разлетелась на части их жизнь.

* * *

Наутро Толик начал работу с того, что быстро проверил все машины, влияющие на работу внутризаводской сети. Что бы ни произошло, а серверы должны работать. Нельзя подводить Филипенко, да и повода давать для сомнений в собственной квалификации тоже ни к чему. Хотя, что при такой технике могло случиться? Все работало как часики, и Толик перешел к заявкам. Убедился в их отсутствии.

Все, основные обязанности выполнены. Теперь можно переходить к запланированному – посещению больных товарищей. В первую очередь, конечно, Лены. Но и шефа тоже неплохо бы увидеть. Или хотя бы услышать.

Медицинский модуль – многоэтажная прямоугольная коробка типичной блочно‑безликой архитектуры времен раннего Брежнева – располагался в дальней части заводской территории и имел, как, впрочем, и все цеха, собственную проходную. Заглянув внутрь, Рыков обнаружил, что и здесь все доверено автоматике. Сунув свой временный пропуск в приемник, он ввел код. Турникет разблокировался, Рык вошел в вестибюль и… растерялся. Войти‑то он вошел, но вот теперь куда идти?

Медицинский модуль был не в пример больше того, в котором размещались программисты. Шесть этажей, множество кабинетов и палат. Искать Лену, заглядывая по очереди по все помещения, глупо, так не только ее не найдешь, но и неприятности заработаешь. Нужно придумать что-то поумнее…

Толику вспомнился вчерашний разговор с Сергеем Николаевичем, Тот сказал тогда, что его коллеги в изоляторе. Логично было бы поместить изолятор на последнем этаже, там меньше всего посторонних. Значит, и начинать нужно оттуда.

Толик походил, высматривая лестницу, и в конце длинного коридора увидел нишу, очень напоминавшую лифтовую площадку. Приняв деловой вид, он быстро направился туда. Да, это было именно то, что он искал. Теперь бы только лифт не подвел и приехал поскорее…

– Ты что здесь делаешь? – услышал он голос за спиной. – Кто тебя сюда пустил?

«Твою мать, – ругнулся он про себя. – не успел, опять на этого пузана нарвался»!

Он быстро повернулся и увидел прямо перед собой вчерашнего толстяка. И вновь подумал, что где-то уже видел этого круглоглазого.

– Я ищу, у кого спросить, где мне найти своего шефа! – нашелся Толик. – Мне сказали, что он в изоляторе, но где это, я не знаю. Он дал мне одно задание, а там есть такое место, которое в мануале плохо описано. Вот я и хотел…

– Марш отсюда! – заорал толстяк. – И если еще раз сунешься… Иди и жди своего Филипенко! Увидишь его завтра… или послезавтра!

– Извините, я…

– Тебе сказано: иди к себе и работай! Ты… – Неожиданно лицо круглоглазого смягчилось, тон резко изменился. Он даже попытался изобразить некоторое подобие улыбки. – Ты пойми, нельзя к больным. И я попрошу тебя никому не говорить, что они здесь, пойдут слухи, пересуды, а для наших недоброжелателей, для наших конкурентов это, как подарок. Им, мерзавцам этим, только того и нужно! Ты, кстати, от кого узнал, что твои здесь?

– Папа Паниной сказал! – Рык, по непонятной для него самого причине не стал называть Лену по имени. – Мы соседи, вот ее отец и зашел узнать, что случилось. А я и сам ничего не знаю…

– А‑а, тогда понятно! Значит, это ее отец… беспокоится. Да ты не бойся, ничего страшного не произошло. И их успокой! Зайди вечером и объясни, что с Паниной и с ее начальником все в порядке! Простуда у них… новая. Понимаешь, завезли папуасы нам свою заразу, вот теперь и мучаются наши люди. – Толстяк прямо источал любезность, – Нет, я перегнул, не мучаются, а просто легкое недомогание, которое нужно перележать. Как при гриппе, но у нас лекарства отличные, вылечим быстро и без последствий. Так что можешь не опасаться, если что – и тебя вылечим.

– Не-не, я не болен! – Всполошился Толик.

– Вот и правильно. – Быстро согласился толстяк. – Ну ладно, некогда мне! Ступай, работай и не о чем не тревожься. И никого не слушай. Если что нужно будет, обращайся прямо ко мне. Спросишь Зырянова Владимира Арамовича, это я, тебе любой покажет, как меня найти.

Толик, не дожидаясь, пока Зырянов, не дай бог, додумается спросить, как это он прошел через турникет, попрощался и быстро зашагал к выходу. Он не оборачивался, но чувствовал спиной, что Зырянов пристально смотрит ему вслед.

Еще по дороге он решил – на первой неудаче не останавливаться.

Вернувшись на рабочее место, Толик быстро вызвал необходимую программу, просмотрел карту сети и нашел медицинский сервер. Да, ребятки, не хотите по‑хорошему сами сказать, попробуем по-нашему, потом не жалуйтесь. Брали меня антихакером, а сами заставляете вернуться в родную среду.

Сервер запросил удостоверение на права доступа.

Толик ввел данные Филипенко.

На экране всплыла красный баннер:

«ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. НЕДОСТАТОЧНО ПРАВ ДОСТУПА»

Ух ты! Даже так?

Значит права Филиппенко намеренно ограничили? Или отозвали. Как у человека, отстраненного от дел. Но тогда Зырянов так бы и сказал, жди нового начальника….

Постой, получается, теперь у кого-то стало прав больше, чем у Анатолия Викторовича? Все страньше и страньше, как говорила Алиса из Страны чудес. Да такого не может быть! Шеф, с его правами, может входить куда угодно! А иначе как он будет…

Подожди, подожди, а что, если для каждого сервера у Анатолия Викторовича свой пароль? Одно дело пропуски ляпать, все файлы на сервере охраны находятся, а другое – в каждый отдел забраться! Хитрецы, ничего не скажешь. Впрочем, так и должно быть.

Ладно, попробуем иначе. Борода где-то держит все свои пароли. Кроме как в голове? Наверняка, как в любом солидном предприятии, они должны хранится в сейфе генерального или в его компе! Нет, скорее всего в сейфе.

Рык набрал адрес своего любимого сайта.

* * *

Горик впервые видел Квейрона таким потерянным, но это его не удивило. Он отметил это как-то машинально, краем сознания. Сам он был потрясен не меньше своего босса. Они не раз видели смерть, много раз сами убивали, но гибель морвейна переживали в первый раз. Да еще кого? Манчестера, самого умелого и отважного из всех. Того, кого считали непробиваемым.

– Я тебя вызвал, потому что наши все о тебе хорошо отзываются. Говорят, с головой дружишь. Рассудителен. Тогда скажи, как это могло произойти?

Руслан, поднял голову и в глаза Сартова уставились… не зрачки, две бездны, в которые проваливались все надежды. Тяжел был взгляд Квейрона Москвы. И скорее всего, всей России, но последнего Горик не знал, догадывался.

– Прости Руслан, сам печалюсь, Манчестер был мой друг.

– Знаю, Георгий, знаю. Но он и мой друг был, я должен за него спросить с виновников! Кого назовешь, кто виноват?

Сартов понимал, Квейрону повторять рассказ не нужно, ему уже все доложили во всех подробностях. Уколов в деталях знал все перипетии той ночи. И об уничтоженных Манчестером самовольщиках, и о вывезенных за город и расстрелянных морвейнами операх… Все знал, но никак не мог заставить себя в это поверить. Горик и сам не мог такое сделать. Не мог и все! Да и как поверить? Чтобы какой-то слизняк завалил Тагира? Да тот с десяток таких… Эх, да что говорить! Какими словами передать шок от известия и боль от тяжелой, невосполнимой потери!

– Горик, как же вы допустили, чтобы Манчестер без прикрытия пошел? – Руслан ударил кулаком по столу. – Впрочем, кто знал… Как считаешь, а почему мусора так быстро там оказались?

– Да кто их знает! – Сартов пожал плечами. – Вызвали, наверное. По правде говоря, я и сам голову ломаю. С того момента, как убежал Тагир, и до того, как началась пальба… минут пять… самое большее десять прошло. Пусть минуту он бежал… На то, чтобы найти и грохнуть…

– Подожди, но ведь вы говорили, что кипиш начался раньше! – перебил его Уколов. – Манчестер потому и побежал, что там заваруха началась!

– Да, так и было, – подтвердил морвейн. – Я по запарке забыл… Да-да, кипиш начался раньше! Так вот и причина, почему мусора там раньше оказались.

– Это не причина, а следствие, – резко возразил Руслан. – А причина… если бы ты не погорячился и не расшмалял их… Как теперь узнать причину?

– Ну есть же дежурный, кто принимал вызов? Значит, завтра мы узнаем, кто звонил дежурному. И по какому поводу, – сказал Георгий. – А то, что мы их завалили… Ты считаешь, это было неправильно?

– Правильно, неправильно… что теперь говорить об этом? – махнул рукой Квейрон. – Что сделано, то сделано. Спишут на бандитское нападение, похоронят с почестями. Я уже распорядился. А вот узнать, что на самом деле там произошло, боюсь, теперь не у кого. Вот если бы мозг уцелел…

– Ну если бы мозг уцелел, Тагир сам бы все рассказал. – Георгий тяжело вздохнул. – Если бы! Но мусор, эта мразь, прямо в затылок ему засадил! Перед расстрелом во всем признались…

– Все равно поспешил ты.

– Прости Руслан, нервы не выдержали. Вчера, сегодня… Чертовы сорвавшиеся, это из-за них все!

– Да уж, надоели они, – согласился Руслан. – Раньше меньше бегали, а сейчас прямо как с цепи сорвались! Такое впечатление, что у Должанского программный сбой пошел.

– Мутный этот Должанский, – пробурчал морвейн. – Я не понимаю, почему его не сделать… не мобилизовать? Нас же в свое время можно было, а почему его нет? Ходит важный весь из себя! Невесть какого начальника строит, а сам… Не знаю, Руслан, ты Квейрон, тебе и решать, но на заводе что-то происходит. Программу они там запороли или мощность «Зова» упала, но самовольщиков стало больше, и бегать они стали умнее. Если искать причину, то там, у Должанского.

– Горик! – Рука Уколова поднялась в останавливающем жесте и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а холодная сталь. – Горик, заткнись. Должанского трогать нельзя. Запретил Тейвик.

Этого короткого объяснения хватило. Сартов испуганно дернулся, словно получив удар током.

– Нет-нет, что ты! Я только спросил. У меня и в мыслях не было!

– Вот и не болтай лишнего. – Уколов улыбнулся. Впрочем, улыбка эта была отнюдь не веселой, скорее хищной. – Лучше поищи среди своих прежних друзей-товарищей по гоп-стопу. Кого из них вместо Манчестера брать будем? Только смотри, чтобы с головой был и не из трусливых. Чтобы волчара был… как Манчестер. Стрелять, драться, все остальное мы обучим, характер нужен. Да что я тебе говорю, сам все знаешь. Твою мать, как же все-таки Тагира жаль!

* * *

Горьковатый привкус кофе смешался с желчью на языке. Вадим Александрович проводил взглядом дверь, за которой скрылась секретарша. «Курица глупая, —виски сдавила знакомая тяжесть. – Сколько можно твердить, что перед встречей с партнерами из Японии ему понадобятся все документы, так нет, сводный отчет не готов! И бухгалтерия такая же беспомощная! Черт бы их всех побрал!