Одаренная девочка и яркое безобразие

В привычном нам понимании вампиры не жили – скорее, симулировали жизнь. В их офисе поставили фреш-бар, потому что какой продвинутый опенспейс без фреш-бара? Имелись и отличная столовая, и по несколько кофе-пойнтов на этаж – с чаем, фруктами, пятью видами молока и прочими приблудами легкого перекуса между загребанием денег лопатами. Перед панорамными окнами висели качели, в лаундж-зоне примостились массажные кресла, гамаки и мягкие диванчики – и все это добро не покрывалось пылью только благодаря стараниям местного же обслуживающего персонала, терпеливо ее дважды в неделю вытиравшего. Вампиры всегда работали, лишь иногда, при посетителях, изображая, будто пользуются туалетами, бегут на перекур или за чашечкой кофе – и, кстати, делали они это строго по расписанию. Оттого Марат чуть ли не единственный раз на памяти Вали удивился, когда две русалочки во время обеда пошли качаться на качелях и случайно залили грушевым соком подушки в лаундж-зоне. Велифера ждала, что их отругают, но вместо этого пухляши-вампирчики периодически бегали небольшими группками посмотреть на пятна. Пару раз она даже застала их за задумчивым изучением несчастных качелей, а сегодня, придя пораньше для подготовки к тестированию, увидела, как руководитель пиар-службы задумчиво раскачивал их рукой из стороны в сторону. Заметив ее, он тут же с каменным лицом умчался по своим делам, но все равно то и дело проходил мимо, поглядывая в их сторону.

Когда русалочки перемещались по этажам шумной толпой, вампиры словно невзначай пытались за ними наблюдать, периодически выкручивая шеи под совсем уж не свойственными живым людям углами. Девочки часто бегали за чаем и кофе, намешивая себе разного, и офисные постояльцы потихоньку начинали повторять их действия, с недоумением пробуя добавлять в напитки сиропы, обычно нетронутыми стоявшие на стойке до истечения срока годности. Два противоположных мира встретились, с интересом подглядывали друг за другом через невысокие пластмассовые ограждения, и – в этом Валя готова была поклясться – никто, даже Богдан Иванович, не понимал, во что это столкновение выльется.

Руководитель пиар-службы снова прошел мимо, кажется, уже пятый раз за полчаса, и староста внезапно поняла, кого он ей напоминает – только-только выкупленную русалочку, очень хотевшую попробовать что-то новое самой, но из стеснительности ждавшую, пока более опытные подруги уйдут. Велифера часто жила с такими первые пару месяцев, объясняя базовые вещи, с которыми те не сталкивались в АСИМ, и привыкла освобождать пространство, если на кастрюлю и пачку макарон задумчиво поглядывала юная сударыня, которой только утром показали, как это совмещать. Но одно дело вчерашняя школьница, и совсем другое – взрослые вампиры, служащие патриарху не первый год…

Внезапно в голове встрепенулся и заметался целый косяк вопросов. Первый звучал так: Валь, а Валь, с чего это ты решила, будто они такие прям взрослые и умные, если сама видела, как бегают на запачканные подушки посмотреть? Остальные были не лучше: по-твоему, нужно игнорировать, что глава их пиар-службы явно хочет покачаться на качельках? А вдруг они умеют пользоваться «Экселем», но не умеют жизнью? А что, если тебя окружают те же молодые русалочки, просто пухленькие и в летах, у которых не было старосты, и никто не учил их пить лавандовый раф?

Велифера привыкла смотреть на остальные, давно живущие на поверхности виды как бы снизу вверх, и потому сама мысль, будто им нужна помощь, не приходила в голову. А ведь нужна. Они ж реально никогда грушевый сок не проливали. Вот бедные гупешечки…

Собрав волю в кулак – все-таки перемещаться по малознакомому офису было еще в новинку, – Валя встала, прихватив с собой карточки и стаканчик Татьяниного латте, мотивирующего не отвлекаться на кофе-брейки и зубрить, и ушла в маленькую переговорку неподалеку, откуда панорамные окна с качелями совершенно не просматривались. Стоило ей это сделать, и гробовую тишину пустого этажа наполнил отчетливый шорох раскачивающегося массивного предмета. Довольно нелепый шорох, если подумать: он никак не мог стать монотонным и размеренным, и, судя по мощным гулким шлепкам, пару раз вампир даже умудрился с качелей навернуться.

Велифера была старательной, очень старательной русалочкой и знала, как важна подготовка к тестированию. Но когда ты много-много лет староста, некоторые вещи… ну, происходят словно сами собой, иначе бы ты не продержалась много-много лет старостой. Буквально через несколько минут глава вампирской пиар-службы с серьезным лицом внимательно выслушивал от стажерки схему правильного положения тела при раскачивании на качелях: ноги вперед – плечи назад, ноги назад – плечи вперед. Удовлетворившись полученным результатом, Валя вернулась обратно в переговорку и отпила теткин кофе под равномерное пошатывание качелей. Окей, возможно, русалочки и вправду ничего не понимают во флешках, размерах файлов и подключении к офисному вайфаю, но, кажется, они умеют нечто, чему вампиры научить бы не смогли.

Отпив еще, Валя обреченно полезла проверять по карточкам, инсайд это был или инсайт.

Зато другая привыкшая отвечать за окружающих дама в сотне километров от Велиферы точно знала, что именно в очередной раз возникло на ее пороге: головняк.

Нет, по паспорту, конечно, значилось «Адель Анзу». Выглядел головняк тоже вполне сносно: собранные в высокий аккуратный пучок светлые волосы, приятных пастельных цветов деловой брючный костюм, а на бледной, практически фарфоровой коже имелись едва заметные при дневном освещении непигментированные участки. Вот только последний раз Альма Диановна виделась с гостьей не далее чем два месяца назад, когда та забирала документы своего брата и господина, а посему сам факт наличия принцессы гусей-лебедей в директорской попахивал очередной проблемой.

О том, как к описываемому моменту волчица от подобных финтов устала, красноречивее всего говорил ее тон:

– И вы, Адель?

– Простите? – недоуменно переспросила гостья неожиданно высоким, скрипучим голосом.

– Да так… Весь прошлый месяц я имела сомнительную честь отбиваться от вашего бывшего одноклассника, но стоило ему поуспокоиться – и внезапно на пороге возникаете вы. Чем обязана? Форма характеристики опять поменялась, и нужно переделать?

– Нет, с документами все в порядке, спасибо за заботу, – чуть поклонилась посетительница, бледнея больше обычного. – Но, к сожалению, Их Высочества изволили передумать и намерены продолжить обучение у вас. Более того, столь соскучились по стенам родного интерната, что возжелали въехать немедленно. Я здесь, чтобы выполнить все необходимые для этого формальности.

– Здрасте, приехали, – выгнула бровь Альма Диановна. – И с каких это пор наш «захолустный клоповник», если позволите прямую цитату, начал котироваться вашим братцем? Помнится мне, сей подающий надежды на избавление от своего общества юноша оттерпел у нас год, сдал положенные экзамены по мимикрии и намеревался продолжать кутеж, простите, обучение в Европе.

– Их Высочества пересмотрели свои приоритеты, – кратко проскрипела Адель в ответ.

Директор вздохнула:

– Знаете, милочка, я теряюсь. Ни вы, ни Роман не считаете правильным говорить сразу как есть, пытаясь рационализацией прикрыть истину. В отличие от брата, вы-то провели в стенах АСИМ полные пять лет, неужели за это время так и не научились доверять хотя бы мне?

Повисла удрученная тишина. Посетительница, пожевав немного губу, рискнула ее нарушить:

– Боюсь, вынужденная немота, при всем уважении к вам, вызвана исключительно собственным всепоглощающим бессилием.

– Дайте угадаю, ваш братец опять замыслил пакость?

Тишина пропахла беспомощностью.

– Их Высочества намерены уделить должное внимание Своей избраннице.

Альма Диановна вздохнула и, откинувшись в кресле, начала протирать очки.

– Как он узнал? Я абсолютно уверена, что новостей в газеты не давала и на заборах об этом не писала. Честно говоря, рассчитывала хотя бы на год без его участия.

– Ее видели в торговом центре неподалеку, – понурившись, пояснила Анзу. – Сами понимаете, огромные косы привлекают взгляды, а обознаться сложно. Их Высочества давно уже всех, кого могли, посадили отслеживать в Сети любые упоминания…

– Да-да, добрые новые технологии, не оставляющие ни малейшей надежды на уважение личных границ, – покивала волчица. – И если раньше пыл нашего Ромео успешно остужала Семья полным составом, то на моей территории он считает себя безнаказанным?

– В представлении Их Высочеств у вас нет достаточных оснований запретить учащимся взаимодействовать друг с другом.

– Зная Лаэрта – скорее, пока нет.

– Не могу с вами не согласиться.

Директор глянула очки на просвет, удовлетворившись результатом, нацепила их обратно и, подавшись вперед, произнесла:

– Честно говоря, Адель, я, как и вы, скована правилами по рукам и ногам. Принять документы обязана, и, если не хочу присовокуплять к и без того длинному списку врагов еще и гусей-лебедей, мне придется удовлетворить просьбу вашего брата. При этом я прекрасно понимаю, в какой ад он может превратить жизнь другого ученика, – и не строю иллюзий, будто не попытается этого сделать.

Посетительница понуро кивнула.

– Однако, – продолжила волчица, снова отклонившись назад и кинув задумчивый взгляд в окно, – не далее как пару недель назад заинтересовавшая его юная леди имела честь вляпаться в разборки с Феникс – и выйти из них невредимой, не пошевелив и пальцем. Пандора не одинока, за ней есть кому присмотреть, ей есть на кого положиться, и, может статься, моего вмешательства и вовсе не потребуется. Ребенка, конечно, в школе не утаишь, но и Лаэрт не единственный зубастик среди всего этого цирка.

Лютая задумчиво постучала пальцами по столу и бодро подытожила:

– Вот как мы поступим. Летом вашему брату делать в моем интернате решительно нечего: он уже совершеннолетний с дипломом по мимикрии, и никаких особых обстоятельств заселять раньше срока нет – желание жениться точно не смилостивит попечительский совет. Ждем его к нам первого сентября. И вас ждем как его правую руку и исполняющую обязанности главы клина на время отсутствия Лаэрта. Более того, – продолжила волчица с прищуром, – пожалуй, мы оформим вам временный пропуск на территорию для посещений раз в две недели – исключительно с целью получения указаний от Их Высочеств. В роли помощницы вы, несомненно, должны будете неукоснительно печься еще и о его здоровье, советуясь по этому поводу с нашим медбратом. Я предупрежу Берковича.

Светлое лицо Анзу стало еще бледнее.

– Их Высочествам не понравится, что вы не пустили Их в интернат летом.

– Мелочь, а приятно, – прокомментировала Альма Диановна.

– И, скорее всего, в такой близи от цели в начале учебного года Им будет совсем не до меня или управления делами…

– Очень на это рассчитываю.

– Да и с Берковичем мы не виделись уже столько лет. О чем вообще речь?..

– Тема не важна, – отмахнулась волчица. – Погода, здоровье братца, танцы эти ваши. Визиты будут обязательной частью программы, постарайтесь не пропускать и включить фантазию.

– Нет, Альма Диановна, мой вопрос в другом – зачем это вам?

Лютая улыбнулась, продемонстрировав мотивирующий оскал:

– Вы с Романом оба так и не научились говорить прямо, без экивоков, и как пресытившаяся сим по горло сторона я банально желаю наблюдать, кто первый доведет другого до посинения. В любом случае к чему бы ни привели ваши беседы, при самом плохом раскладе Лаэрт просто не получит желаемого.

– А в лучшем? На что вы надеетесь? – продолжала настаивать Адель.

– В лучшем он потеряет и то, что имеет, – пожала плечами директор. – Хотя, конечно, в качестве рекламы моего интерната подобный слоган звучит крайне сомнительно. Но как знать, как знать…

Анзу грустно покачала головой:

– Власть Их Высочеств над клином безгранична.

– Только пока вы в это верите, милочка, – смягчила улыбку директор. – И особенно – пока в это веришь ты.

Глава 2. Мальчишки и девчонки, а также их родители

– Коллега, ведьмы возвращаются, хотим мы того или нет. И в качестве заслуженных педагогов с многовековым стажем нам с вами остается только одно: монотонно пытаться приучить их хотя бы к сменке.

Из приватных бесед госпожи директора с заместителем

Как, должно быть, заметили некоторые особо пытливые читатели, от привычки давать главной героине право голоса не ранее второй главы трудно избавиться. За прошедшие после встречи с Феникс недели мельком увиденная колонна богатырских машин осталась для Пандоры единственным признаком возможных неприятностей, но поскольку в школу никого срочно не вызвали и никаких серьезных разговоров за этим не последовало, девочка малодушно решила, будто взрослые сами разобрались. Если честно, директор ей вроде бы и нравилась – по крайней мере, по рассказам мамы, Лютая строго следовала своим принципам, а по папиным байкам – догоняла и следовала им вдвойне, – но лишний раз маячить перед глазами руководства школы не хотелось. И без того сам факт поступления малолетней ведьмы в святая святых сказов казался довольно сомнительным даже Королеве, но, как метко выразилась Марго в беседе с мужем, после «неких известных событий» Альму Диановну настиг катарсис и собственное мнение она перестала разделять. Давайте и мы с вами попробуем ненадолго оказаться в шкуре директора школы – пожалуй, в кои-то веки в прямом смысле слова.

Но начнем издалека. К сожалению, вне учебного процесса Тимофей Иванович старается не читать лекций, свято блюдя заповедь «Всякий труд должен оплачиваться», поэтому вместо поставленной речи бывалого педагога придется довольствоваться моими сбивчивыми объяснениями. С ведьмами, как вы наверняка уже поняли, все складывалось довольно сложно. Взять хотя бы Пандору: папа – богатырь, то есть человек. Мама – русалка, сказ, еще и нежить. Что говорит опыт поколений? «Потомства у человека и сказа быть не может». Что сказал врач? «Поздравляю, у вас девочка», парам-парам-пам! Показания не сходились, и первым действием Маргаритиферы после получения второго мнения и вываливания сюрприза на голову супруга стало посещение родного интерната и лично Альмы Диановны, в свое время повторявшей опыт поколений аки мантру. Выяснилось: правило непреложно, но иногда, редко-редко в нем бывают исключения. А среди них, собственно, ведьмы. Потому такие ма-а-а-аленькие отклоненьица старательно замалчивались и утаивались от широкой общественности, а это в свою очередь порой приводило к казусам в виде готовой откручивать головы беременной русалки. Или, к примеру, к молодому вожаку оборотней, намеревавшемуся дать ребенку от брака с богатыршей все права полноценного наследника. Когда Потапов созвал вече и вывалил перед Лютой найденные в богатырских архивах старые записи об аналогичных союзах, заодно представив всем беременную жену, кровавая летопись последних веков моментально пронеслась перед глазами госпожи директора. Но одно дело – неизвестные колдуньи на краю земли, которых находили и выдворяли в Лес лешие, и совсем другое – дитя одного из наиболее перспективных воспитанников. Срок поздний, а Мишка упрям… Альма Диановна не решилась вмешаться, не будучи готовой нести ответственность за последствия, и итог вышел чудовищен и печален: Потапов убит, власть от медведей перешла к волкам, супруга бывшего вожака скрылась в неизвестном направлении при помощи брата-богатыря – и оба немедленно были объявлены в розыск. Позже Лютая узнала, что Мария счастливо разрешилась от бремени дочкой, здоровой медведицей. Да, среди и без того малочисленного потомства подобных альянсов ведьмы хоть и мелькали, но оставались скорее исключением, и чаще всего гены родителей брали верх. Вот и умер Михаил по факту ни за что, из банального страха окружающих перед будущим, которое так и не наступило.

Госпожа директор, как и все мы, за свою длинную жизнь близко познакомилась и с горечью утраты, и со страхом поражения, и с гневом разочарования. Но идея просто прожить эмоцию Альму Диановну не устраивала категорически: она с рыком вытаскивала свои чувства на свет, заглядывала им в глаза и искала причины. Стоило ли замалчивать правду? Чего на самом деле боялась старая волчица? Точно ли проблема крылась в самом факте существования ведьм, а не конфликте, который развязали все? Что прошлое значит для будущего? И самое главное – как бы она научила других поступать в таких случаях?

Потому, когда всего лишь год спустя после трагедии Потапова в кабинете Лютой возникла настроенная не менее серьезно и тоже искавшая ответов Маргаритифера, Альма Диановна встретила ее с выполненным домашним заданием и рассказала правду. Перспектива – привести в мир ведьму – звучала так себе, но альтернатива – лишить жизни девочку просто из страха перед потенциальными способностями – не рассматривалась вовсе. Пандора оказалась максимально внезапным и незапланированным ребенком, и чем старше становилась, тем больше понимала, насколько сильно рисковали родители. Но Марго приняла решение дать дочери шанс и ни на секунду в нем не усомнилась.

Проблемы пошли сразу же. Молодая семья не просто впервые воспитывала чадо – с этим хоть как-то помогала начавшая обильно выпускаться примерно в те же годы справочная литература, – но и буквально не знала, чего ждать. Все слухи, старые записи и предположения проверялись на практике, и в итоге довольно быстро Маргаритифера отбросила пыльные трактаты и разрешила Доре делать то и так, как подсказывает ей собственное чутье. Получалось… интересно. Не всегда безопасно, но очень интересно. А оттого, сколько девочка себя помнила, кроме родителей и дедушки, пусть и пожилого, но, мягко говоря, видавшего разное богатыря, с ней нянчился только Максим – дядя Му, минотавр, обладавший максимальной устойчивостью к чарам. При этом, конечно, исторические раны никуда не делись и раскрывать истинную суть ребенка направо и налево не рекомендовалось. Раз уж охота на ведьм началась не просто так, а из-за прямой угрозы существованию и людей, и сказов, радостно заявлять, мол, здрасте, прошло триста лет и древнее зло вернулось, стало бы верхом безумия. Однако – и Королева это быстро поняла – повышенный магический фон дочери отлично считывался Древними и, в отличие от своих более быстротечных собратьев, они как раз относились к ведьме, пусть и малолетней, с уважением: помнили и другие истории. Более того, порой ими делились.

По их воспоминаниям выходило, будто ведьмы существовали всегда, сколько жили сказы бок о бок с человечеством, – и причины тому вполне ясны. При этом довольно часто магически одаренные женщины не только не вредили, но и защищали своих родственников с обеих сторон от различных напастей. Однако человечество росло, крепло, все больше и больше отгораживалось от непохожих на себя и постепенно придумало собственное объяснение любых магических проявлений, после чего, словно типичный изобретатель вечного двигателя, принялось категорически обижаться на каждого пытавшегося его умозаключения опровергнуть. Шли столетия, роль религий в управлении государствами усиливалась, сказы бочком-бочком обособлялись, приучаясь жить самостоятельно и особо не отсвечивать, но вот ведьмы ни в одну категорию не вписывались – и это привело к гонениям. Далее события нарастали точно снежный ком: гонимые резко радикализировались, гонители радостно восприняли это как подтверждение своей правоты, удвоили усилия – и в Средние века человечество, сказы и ведьмы бодро вкатились под девизом бойни всех против всех. Да, в те времена ведьмы взаправду жгли и морили целые города – тому есть свидетельства. И да, в те времена и ведьм, то в ответ, а то и превентивно, самих жгли, пытали и морили – такие свидетельства тоже имеются. С исчезновением колдующих, от которых ни сказы, ни люди не знали, чего ждать, воцарилось хрупкое подобие равновесия, когда ни одна из сторон не могла уничтожить другую, не нанеся себе непоправимого вреда. Нет, изредка то там, то здесь всплывали отдельные экземпляры, но бдительные лешие их выслеживали и, если все складывалось удачно (хотя еще вопрос для кого), изгоняли в Лес. В сухом остатке можно сказать, что за последние лет пятьсот мир приложил максимум усилий, дабы подарить Пандоре наиболее сомнительный стартовый набор для карабканья по социальной лестнице. Из-за этого и учиться применять врожденные навыки – читайте, колдовать – приходилось незаметно, быстро и эффективно – довольно спорный список обязательных требований для новичка. И как будто мало этого, конкретно ведьме Пандоре повезло получить еще и второй восхитительный нюанс непосредственно от матери, Маргаритиферы.

Как помнят дорогие читатели, Марго – единственная русалочка на поверхности, так и не выкупленная у Морского Царя – по документам до самой смерти оставалась рабыней. Следуя древним нормативным актам и договорам, которые сказочное общество ценило и из-за которых не вмешивалось в судьбы морских дев, потомство Маргаритиферы – ежели таковое когда-либо объявится, конечно – тоже принадлежало Морскому Царю. Благодаря этому к милой фобии однажды оказаться в беспамятстве на костре – колдовать Пандора могла, только покуда пребывала в сознании, а подкрасться или иным способом вырубить подростка, пусть это и ведьма, очень легко – добавилась и вторая: стать чьей-то вещью. Еще вопрос, что хуже – просто умереть или плясать под дудку морского чудища. Больше всего девочку бесило пришедшее с годами понимание, что начни ситуация развиваться по дурному сценарию – и весь мир ничего не сделает, будет просто молча прятать глазки и шаркать ножкой, ведь речь о старых законах. Да-да, наверняка подписывавшие пакты далекие предки предусмотрели все-все, и быть такого не может, будто лепили соглашения не подумав, аки подорожник к ране, лишь бы прекратить раздоры. Не могла же ватага ныне мертвых необразованных вояк не предвидеть в качестве результата своих действий появление в сказочном сообществе ведьмы без малейших перспектив на нормальную жизнь, причем еще и принадлежащую какому-то поехавшему рабовладельцу со дна морского?

А самое веселое, что оба сомнительных факта Дориной биографии – и рабское положение, и истинная сущность – могли буднично вскрыться при ознакомлении с графой «родители» в личном деле и здорово усугубить жизнь всех близких девочке людей, а некоторым и вовсе стоить оной. Парам-парам-пам!

Поэтому с самого детства Пандора училась двум вещам: не вмешиваться без особой необходимости и не вываливать на окружающих ношу знаний о своей ситуации без активного на то согласия. На фоне всего этого лишний раз мельтешить перед глазами директора, лично принявшей ее по поддельным документам и прекрасно знавшей, что глубоко внутри Пандора никакая не Добротворская, а вполне себе Бляблина, девочка считала чрезмерным заигрыванием с удачей. Чем меньше о ней известно, тем в большей Дора безопасности, и покуда она в АСИМ с его гарантиями защиты учащихся, все под контролем. Но и родители, и дочь прекрасно понимали: как ни прячься и ни таись, рано или поздно о ведьме узнают, а школа – закончится. Тогда-то и наступит самый важный день в жизни, когда останется только одно: драпать.

Пандора порой гадала, как сложится ее будущее. Каждый день ехать куда глаза глядят на Буцефале, обедать в кафешках на заправках, спать в машине? Или, наоборот, безвылазно куковать в хижине посреди лесной глуши – не как у Александра Витольдовича, а настоящей глуши, куда никто, кроме леших, дороги не найдет? В постоянный дом верилось меньше: по закону частную собственность полагалось вернуть владельцу, и если прямо сейчас опекун с сородичами и не проявляли желания за шиворот приволочь Дору к ближайшему брегу морскому, никто не мог гарантировать, будто так оно останется и впредь – к примеру, в случае если Морской Царь затребует свое по праву. Значит, скорее всего, Буцефал и вечная дорога. Папа тоже больше верил в этот вариант, потому и оставил дочке своего любимого коня. А мама… Мама полагала, будто Пандора способна изменить все самим фактом своего существования. Смотрите, вот ведьма. Она может сделать плохо, а может и помочь. Понятия не имею на самом деле, чем все кончится. Кстати, я – мать ведьмы. Тот сомнительного вида типчик в малиновом пиджаке – ее отец. И все вместе мы предлагаем решить вашу проблему… нетрадиционными методами, но только в том случае, если вы прямо сейчас опустите палку, перестанете кричать и объясните, что, собственно, не так. Вас притесняют? Ой, прямо как ведьм. Вас беспричинно боятся? Ой, прямо как ведьм. Вас хотят изгнать в Лес просто за сам факт существования? Ой, знаете, мне это что-то напоминает, а вам? Ведьм? И как я сразу не догадалась! А раз мы такие похожие, может быть, попробуем чуть-чуть снизить градус взаимной неприязни, объединить усилия и… нет-нет, менять мир – перебор, я прекрасно понимаю, вы хотите простой спокойной жизни, как раньше. Вот и постараемся сделать ее спокойной. С ведьмой под боком именно так и будет…

Королева умела, не разуваясь, забираться в самые потаенные уголки души и ярким светом – ну или высокой волной, как повезет – расчищать местные шкафы от скелетов. К счастью, именно такая женщина стала матерью Пандоры и к моменту своей смерти сумела сплотить вокруг дочери пусть и небольшую, но максимально надежную компанию совершеннолетних и не очень существ, решивших дать ведьме шанс – и не собиравшихся лишать себя шансов, дарованных ведьмой. Сейчас, когда Королевы не стало, исчезли прямые приказы и главенствующее лицо, но каждый член Семьи остался связан с другими и волен поступать как считал нужным. Пандоре прежде казалось, будто не успеет тело Марго остыть – ну или точнее пена испариться, – как о ведьме узнает весь мир. Но прошел месяц, за ним другой, а тайна с двумя косичками, все так же оставаясь тайной, задумчиво смотрела на звездное небо со своего широкого мягкого подоконника и гадала о грядущем. Семья продолжала поддерживать друг друга даже после ухода Королевы. Если отец передал дочери идеальное средство передвижения, то мать оставила организации значительные капиталы и память о безграничной помощи. Вот и посмотрим, какое приданое окажется полезней: в конце концов, уровень прав Доры был даже не птичьим – уж кому-кому, а гусям-лебедям несмотря и вопреки оставались открыты все двери, – а исчезающе малым. А пока поживем.