Хочу тебя себе

Тени за его спиной двигаются вместе с ним. Их лица я даже не могу толком разглядеть. В этом слабом свете они будто размыты, как и их фигуры. Но его я вижу слишком чётко. В фокусе. Даже как куртка натягивается на плечах, как пальцы в карманах чуть шевелятся. У него тяжёлая, угрожающая походка, но не размашистая. Напротив – он двигается спокойно, медленно, как хищник, который знает, что жертве всё равно не сбежать.

– Ты опять куда-то торопишься? – низкий голос режет воздух, глубокий и чуть хриплый. Не громкий, но в этой пустоте он звучит оглушающе.

От этого одного вопроса по телу прокатывается дрожь. Внутри всё съёживается, и я чувствую, как язык прилипает к нёбу. Слова застревают в пересохшем. Слишком близко подходит момент, когда нужно что-то ответить, а я не могу. Просто не могу.

Он останавливается в паре шагов. Слишком близко. Я не хочу дышать – не хочу, чтобы он слышал, как сбивчиво и неровно я это делаю.

– Так и будешь молчать? – Второй вопрос звучит как будто мягче, но мне от этого не легче. Он наклоняет голову, словно изучая меня, как что-то диковинное, и я чувствую, как жар поднимается к лицу. Появляется, стойкое ощущение, что он вот-вот выпустит острые клыки, а потом вонзит мне их в шею.

Слова всё ещё не находятся. Это как ступор – я не могу ни сбежать, ни что-то ему ответить. Только стою и смотрю. Смотрю на него, в эти непроницаемые глаза, от которых внутри всё сжимается от ужаса.

– Ладно. Значит, ты слушаешь. Это уже неплохо, – он произносит это спокойно и оценивающе прищуривается.

Голова начинает кружиться. От его голоса или от того, что я до сих пор не могу нормально вдохнуть, не знаю.

На мгновение его взгляд падает на мой телефон. Я невольно сжимаю его ещё крепче, как будто это хоть какая-то защита.

– Боишься? – спрашивает он. Голос становится тише, что пугает ещё больше.

Почему меня парализует его присутствие? Что это за странная реакция?

Я качаю головой в ответ на вопрос. Сама не знаю зачем лгу. Это неправда ведь, я боюсь. Ещё как боюсь.

Боюсь его, боюсь этих теней за его спиной, боюсь этого коридора, который будто затягивает меня всё дальше в тёмную петлю.

Парень чуть прищуривается, уголок его губ дёргается, словно он заметил эту ложь, но не собирается на неё указывать.

– Правильно. Бояться всегда разумно. Особенно… таких ситуаций.

– Я… перепутала дверь. Случайно здесь оказалась, – свой неуверенный голос словно со стороны слышу. – Мне нужно идти.

– Но ты ведь и остаться можешь, – продолжает он, взгляд вонзается в меня, как тысячи острых игл. – Посмотреть, что будет дальше.

Меня прошибает. Я не могу понять, это вопрос или утверждение. Хочу отвернуться, но взгляд намертво держит.

И в этот момент я начинаю понимать, что его глаза – не просто холодные. В них есть что-то… будто не совсем человеческое. Будто в этой тьме скрыто что-то слишком древнее, слишком сильное. Какой-то зверь, который пока просто смотрит.

Смотрит и ждёт. Выжидает.

Я снова пытаюсь вдохнуть, но у меня выходит только резкий, неглубокий вздох. Надо что-то сказать, сделать хоть что-то. Но мысли путаются. Слов нет.

И тут он выпрямляется. Делает шаг назад. Я почти чувствую, как пространство возвращается, а вместе с ним и моя способность двигаться.

Парень кивает своим теням, и они отходят вместе с ним, словно растворяясь в коридоре. Но перед тем, как он уходит, я снова ловлю его взгляд.

На этот раз он не холодный. На мгновение мне кажется, что в нём вспыхивает что-то острое, почти хищное. Как предупреждение.

И я остаюсь одна.

Глава 6

Я бегу по коридору, не разбирая пути. Ничего не вижу перед собой. Сердце бьется так громко, что гул от каждого удара кажется оглушительным. Углы, дверные проёмы, слабый свет – всё сливается в сплошной поток.

Скорее бы найти выход и вырваться из этого пугающего лабиринта.

Наконец впереди вижу дверь с надписью “Служебный выход”. Хватаюсь за ручку, рвано выдыхаю и толкаю ее. Тяжёлая створка поддаётся, и лицо обдаёт потоком свежего воздуха.

Я выбегаю на улицу и глубоко вдыхаю. На полные лёгкие, до боли в груди.

Здесь темно, гораздо темнее, чем у парадного входа. Лишь одинокий фонарь где-то сверху отбрасывает слабый свет на потрескавшийся асфальт.

Вокруг ни души.

Руки трясутся, я опираюсь ладонями о стену и пытаюсь отдышаться.

Вдох-выдох.

Просто дышать.

Медленно. Глубоко.

Но не выходит. Меня трясёт, как от холода, хотя вечер совсем не такой уж холодный.

Телефон в кармане снова начинает вибрировать. Опять звонит мама. Я сразу отвечаю, надеясь, что голос прозвучит хотя бы относительно нормально.

– Мам, привет, – выдавливаю я, прикрывая глаза, чтобы сосредоточиться. – Всё хорошо, я просто в клубе, тут шумно. Пока вышла, чтобы перезвонить, а тут ты снова набираешь.

– А то ты написала, что сейчас перезвонишь и пропала, – говорит мама. – Доча, прости, что беспокою. Сама тебя отправила в клуб с девчонками, а у самой сердце не на месте.

Мама чувствует меня даже на расстоянии.

Но, конечно, я не собираюсь усиливать её переживания. Маме и так нервов хватает. Беречь её надо. Поэтому ничего не рассказываю. Да и что я скажу? Что испугалась парня, у которого демонические глаза?

– Да, тут связь плохая. Я пока вышла на улицу, мам, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Всё хорошо. Мы с девчонками.

– С Сашей связаться? Чтобы он тебя забрал? Он в городе, до общежития подкинет.

– Нет, мам, правда, всё нормально. Я немного потанцую и скоро вернусь в общагу с девочками. Мы на такси.

Мама что-то говорит про то, чтобы я не задерживалась, но мне нужно быстрее закончить разговор, пока голос не начал снова дрожать. Обещаю ей написать, как только доберусь до общежития, и заканчиваю звонок.

Убираю телефон в карман и осматриваюсь. Я за клубом, тут нефасадная часть. Кусты, какой-то склад строительных материалов, даже освещение тусклое.

Пустота вокруг заставляет нервничать. Надо уйти отсюда. Вернуться к девчонкам, забрать плащ и просто уехать.

Иду вдоль здания клуба и внимательно смотрю по сторонам, пытаясь найти центральный вход. Здесь гораздо темнее и тише, чем у главного. Только дальний шум напоминает, что я ещё рядом с клубом.

Внезапно замечаю тёмную фигуру у каких-то дверей. Рядом стоят ящики в несколько этажей сложенные.

Парень стоит, прислонившись к стене, и курит. Сигарета в его пальцах тлеет, и этот слабый свет подсвечивает его лицо, когда он затягивается.

Я притормаживаю. Дальше за поворотом уже центральный вход – слышно музыку и свет видно, мерцание вывески. Но, если честно, хочется вернуться обратно и обойти с другой стороны. Мало ли, кто это.

Но всё же решаю идти дальше, готовая рвануть бегом в любой момент.

Он поднимает глаза, замечая меня, и я на мгновение замираю. Резкие черты, слегка вытянутый нос, широко посаженные глаза. Взгляд какой-то ленивый, но внимательный. Рыжие волосы растрёпаны и торчат в модном беспорядке.

– Скоро он тебя позовёт, – вдруг говорит парень, выпуская струю дыма в небо.

Я резко останавливаюсь, и у меня перехватывает дыхание.

– Что?

– Очень советую идти, – рыжий ещё раз затягивается, а потом бросает сигарету под ноги и растирает ее ботинком. – Ему не отказывают.

– К-кому? – пытаюсь удержать голос ровным, но внутри всё сжимается.

Парень усмехается, приподняв уголки губ.

– Не играй с огнем, девочка. Всё равно будет так, как решил Касьян. Он возьмёт тебя себе. Если захочет. А он хочет, поверь. Я его знаю. И знаю, когда в нём вспыхивает интерес.

У меня начинает кружиться голова. Кончики пальцев немеют.

Это шутка? Или такая жестокая игра?

Я ничего ему не отвечаю, просто делаю шаг назад. Парень лишь хмыкает, ни на секунду не сводя с меня глаз.

– Будешь послушной – скоро отпустит. Может быть.

Больше я не жду. Быстрым шагом прохожу мимо него, а потом пускаюсь бегом. Вокруг темно, ноги кажутся ватными, но я бегу, едва касаясь асфальта, пока, наконец, не выбегаю к парадному входу.

Девчонки уже ждут меня там. Толпа у входа немного поредела, но музыка изнутри продолжает давить басами.

– Варя! – Олеся подходит ко мне, заметив первой. – Где ты была? Ты вообще видела себя? Бледная как полотно!

Оля качает головой, нахмурившись.

– Ты что, призрака увидела?

Я молча киваю, пытаясь восстановить дыхание.

Призрака?

Хуже. Демона.

– Я домой хочу, – говорю я. Голос немного хрипит, но стараюсь сделать вид, что всё в порядке. – Вернусь в общагу.

– Ты уверена? – удивляется Олеся. – Мы думали ещё потусить. Классно же гуляем.

– Уверена, – перебиваю ее. – Мне надо. Вы оставайтесь, правда. Просто… я устала.

Забираю свой плащ в гардеробе и быстро вызываю такси. Девчонки ещё что-то говорят, но я их почти не слушаю. В голове туманом всё затянуло.

Когда сажусь в машину, осознаю, что вся кожа покрыта мурашками. Ладони влажные, приходится вытереть их о платье. Когда машина выезжает на дорогу, я обхватываю себя руками и прикрываю глаза, но слова того парня гулко отдаются в голове: “Он возьмёт тебя себе. Если захочет.”

Глава 7

Игнат

– Тебя хочет видеть отец, Игнат.

Поднимаю глаза на отцовскую шестёрку. Откуда он их таких убогих берёт? Кусок дерьма какой-то, даже на роже написано.

– Он знает, где меня искать.

Молчит.

Не знает, как сказать, чтобы остаться целым и невредимым.

– Он просил тебя приехать. Планируется важная встреча с партнёрами.

– Передай ему, что мне похер.

Шестёрка сглатывает, дёрнув кадыком, как трусливый заяц, и переводит взгляд на топор у меня в руках.

– Красивый? – подмигиваю, приподнимая топор. – Мозаичный дамаск с никелем, морёный граб. Авторский. Ерёмой зовут. Нравится?

– Н-нравится, – кивает дёргано, но взгляд от топора не отводит.

– Пода-арок, – тяну, проворачивая рукоять в ладони, наслаждаясь гладкостью дерева.

Лежит как влитой. А летит-то как чётко.

Короткий свист, и новый топор входит режущей кромкой в косяк двери, пролетая прямо возле тупой башки папочкиного посыльного. Тот дёргается, а мне становится смешно.

Сколько этот кусок дрожащего дерьма протянет в нашем мире?

Что его вообще привело на службу к такому ублюдку, как мой папаша? Романтики криминальной захотелось или бабла решил заработать? Сидел бы себе где-нибудь на рынке, торговал шаурмой, беды бы не знал. А тут же шлёпнут. Рожей не вышел в этой сфере крутиться.

– Скажи папочке, – встаю с кресла и расстёгиваю пуговицу на джинсах, – что я занят. Если соскучился – пусть тащит сюда свой белоснежный зад.

Придурок вздрагивает и пугливо озирается, когда я начинаю снимать штаны.

Дебил.

– Вали, – киваю ему на дверь, возле которой сиротливо продолжает торчать мой новый топор.

Чуваку повторять несколько раз не надо. Ещё разок дёрнув по-заячьи кадыком, он сбривается за дверь, в которую тут же входит блондинка.

Без единого слова она опускается на колени и начинает делать то, зачем её позвали. Я прикрываю глаза, позволяя ей отсосать лишнее напряжение.

А оно однозначно скопилось.

По причине весьма неожиданной.

Как там её?

Варя.

Сжимаю волосы шлюхи, когда оргазм накатывает, и кончаю сучке в глотку. Она сглатывает, не поморщившись, а потом поднимает на меня глаза.

Блядские.

Неинтересно.

– Проваливай.

Она растворяется так же тихо, как и вошла, а я натягиваю штаны обратно.

В квартире тишина. Она звенит в ушах, проникает в кожу, давит на грудь. Но мне нравится. Она как затишье перед бурей. Затишье, которое я сам могу разорвать, когда захочу.

Я прохаживаюсь по комнате. Новый топор всё ещё торчит в косяке. Держится идеально, как и было задумано. Провожу пальцем по рукояти, оценивая баланс. Надо будет купить ещё один. Или лучше два.

Поворачиваюсь к стеклянной стене, открывающий вид на этот город. Ночь уже окутала его, залила густой тьмой. Свет фонарей размывается в лёгком тумане, как будто даже воздух здесь слишком грязный, чтобы быть прозрачным. С улицы доносится шум машин, лай собаки.

Варя

Я замечаю, как её имя крутится у меня в голове уже не первый час.

Смешно, но оно цепляет. Простое, короткое, как будто нарочно придумано, чтобы звучать так… чисто. И оттого контраст сильнее. Она чужая в этом мире, я это понял сразу.

Мир хищников не для таких, как она. Слишком мягкая. Слишком простая. Она смотрит на тебя глазами, в которых ещё есть свет, и ты понимаешь – хочешь раздавить этот свет. Или… оставить себе.

Я помню её взгляд на пешеходном переходе. Она тогда смотрела на меня, как на чудовище.

Правильно смотрела.

Только я не уверен, боится ли она чудовищ на самом деле. Скорее, она просто не знает, что с ними делать.

Это даже забавно.

Я прохожусь к бару, наливаю виски. Жёсткий, обжигающий вкус. Он режет горло, оставляет горечь, но в этом есть что-то правильное. Как наказание за собственные мысли.

Чёрт. Почему именно она?

Эти мысли мне чужды. Обычно я не интересуюсь такими, как эта девчонка. Весь этот страх, вся эта мягкость – бесполезны. Меня привлекают те, кто знает, куда попал, и кто готов за это платить.

Но Варя другая. Её мягкость… какая-то живая. Её страх не притворный, не напускной, чтобы впечатлить. Он настоящий. Осязаемый.

И от этого хочется ещё больше его чувствовать.

Она не знает, как быть с такими, как я, но в этом-то и суть. Я решаю за неё. Я всегда решаю. И в её случае всё будет так же.

Я чувствую её шаги, её нерешительность, её страх. Она бежит, а я знаю, что будет дальше. Не потому, что уверен в своих силах, а потому что так устроен мир. Такие, как она, не убегают от таких, как я.

Не могут убежать. Им не удаётся.

Я возвращаюсь к креслу, ставлю стакан на стол и снова беру топор. Пальцы скользят по рукояти. Морёный граб. Никаких изъянов. Всё на своём месте.

Ровно так же, как будет с ней, если я решу.

А я уже решил.

Беру телефон и набираю номер.

– Привези её.

Глава 8

Варя

Я сижу на лекции, машинально перелистываю тетрадь, но ничего не записываю. Слова преподавателя, гул аудитории, шорох ручек по бумаге – всё это звучит где-то далеко. Будто я смотрю на происходящее через толстое стекло.

Сознание вязнет. Ощущение реальности какое-то затёртое, смазанное. Как-будто я не спала пару ночей.

Перед глазами снова всплывает его взгляд. Тёмный, тяжелый, парализующий. Я пытаюсь отогнать этот образ, но чем больше стараюсь, тем сильнее он вцепляется в мои мысли.

Половину ночи я провела, ворочаясь с боку на бок. Закрываю глаза – вижу его лицо. Дёргаюсь, открываю глаза – он всё ещё стоит передо мной в голове, как живой.

Этот взгляд, этот голос… Как можно было его так запомнить за такой короткий миг?

Когда я всё-таки заснула, пришли сны. Размытые, странные, тревожные. Я бежала по тёмным коридорам, за мной следовали тени. Впереди свет, но каждый раз, когда я почти добиралась до него, он гас. А потом был звук шагов. Ровных и уверенных. Как будто кто-то всегда был за спиной. Я обернулась, и его глаза смотрели на меня из темноты.

– Варя! – голос Насти выдёргивает меня из этого состояния. Она тыкает меня ручкой в плечо.

– Что? – поднимаю на неё взгляд, понимая, что преподаватель что-то говорит, но я понятия не имею, о чём идёт речь.

– Ты как будто в облаках летаешь, – шепчет она. – Препод уже два раза на тебя посмотрел, ты в порядке?

– Да… да. Просто задумалась, – вру я.

Она хмыкает, но больше ничего не говорит, а я делаю вид, что записываю, хотя в голове всё равно пустота и монотонный гул.

Когда звенит звонок, я выдыхаю с облегчением. Мы с девчонками идём в столовую. Настя болтает что-то про домашнее задание, Олеся обсуждает с Олей вчерашний поход в клуб.

Я беру себе чай и винегрет. От еды у меня и так ком в горле, но надо что-то перекусить, чтобы не упасть в обморок. Мама ругается, если я не ем нормально, в старших классах не раз бывало в обморок падала. Ну если не хочется, как я себя заставлю?

Мы берём еду в буфете, ставим на разносы и идём к столику у окна. Рядом, за соседним столиком, сидят другие девушки, кажется с третьего курса хореографии. Они громко смеются и болтают, их разговор долетает до нас.

– Видели, вчера в “Бизоне” был сам Игнат Касьянов, – с придыханием говорит одна из них.

Я вздрагиваю. Роняю вилку на поднос, но не двигаюсь, только слушаю.

– И кто это? – лениво тянет другая.

– Да ты что! Это же владелец «Бизона». Его нечасто увидишь вечером в зале, но вчера он был. С балкона ВИП-зоны смотрел. Мне кажется, он на меня пялился.

– А-а-а, – говорит третья, протяжно и с интересом. – Я слышала про него. Красавчик, говорят.

– Красавчик – не то слово, – восклицает первая. – Такой высокий, такой харизматичный! Но жуткий. Такой взгляд… до мурашек.

– Да уж, – тихо добавляет ещё одна девушка, и по её голосу понятно, что она согласна со своими подругами.

Моё сердце начинает колотиться. Слова девушки крутятся у меня в голове. Они говорят о нём с восторгом, а я всё больше чувствую себя нехорошо.

– Варя, ты будешь есть? – Настя смотрит на меня, нахмурившись.

– Не голодная, – отвечаю я и отодвигаю поднос.

Настя поджимает губы, но ничего не говорит. Она вообще любит поумничать и подушнить про ЗОЖ и всё такое, но сейчас, видимо, что-то заметив в моём лице, ограничивается лишь поджатыми губами.

Ещё после одной пары я ухожу домой. У меня индивидуалка по фоно, но преподавательница заболела. Прислала мне на электронку задания и сказала отработать.

Если честно, я и рада сегодня уйти пораньше. Думала даже вздремнуть, но потом решила, что смогу порисовать – это всегда меня успокаивало.

После последней пары я решаю прогуляться. Свежий воздух – это то, что нужно, чтобы привести голову в порядок. Тем более, у меня закончилась акварельная бумага, а я не люблю, когда под рукой нет всего, что нужно для работы.

Я направляюсь в сторону лавки художника. Улицы старого города сегодня тихие, даже немного пустынные. Шуршание моих шагов по асфальту кажется громким в этом спокойствии. Но я всё равно не могу избавиться от чувства, что за мной кто-то наблюдает.

Когда я почти дохожу до магазинчика, замечаю тёмную машину, которая останавливается напротив. Стекла тонированные, номерные знаки закрыты медицинскими масками – но так в нашем городе делают часто, чтобы не платить за парковку.

Сердце снова учащает ход.

Я стараюсь сделать вид, что не обращаю внимания, продолжаю идти, но краем глаза вижу, как из машины выходит парень. Высокий, в капюшоне, с руками в карманах. Он идёт прямо ко мне.

– Эй, подожди! – его голос звучит слишком громко в тишине улицы.

Я останавливаюсь, не поворачивая головы. Надо бы наоборот – бежать, но у меня ноги будто деревенеют.

– Вы что-то хотели? – спрашиваю, но мой голос предательски дрожит.

Парень не отвечает. Он подходит ближе и вдруг резко хватает меня за локоть.

– В машину.

– Что? – я дёргаюсь, но хватка у него железная.

– В машину, быстро, – его голос становится жёстче.

– Отпустите! – я пытаюсь вырваться, но чувствую, как меня толкают в сторону автомобиля.

Пытаюсь закричать, позвать на помощь, но горло будто парализует. Губы немеют, внутри поселяется бесконтрольная дрожь.

– Убери руки! – выходит скорее хриплый всхлип, чем крик.

В этот момент из машины выходит ещё один парень. Он хватает меня за другую руку, и вдвоём они заталкивают меня внутрь.

Дверь захлопывается с тяжёлым щелчком, и я оказываюсь в ограниченном пространстве салона.

Я изо всех сил дёргаю ручку двери, но она не поддаётся. Ледяной ужас топит, заставляя пульс реветь в ушах. Дыхание сбивается, к глазам подступают слёзы паники.

– Что вам нужно? – мой голос сорванный и хриплый.

– Сиди тихо, – грубо бросает один из них, даже не поворачиваясь ко мне. В его голосе вибрирует неприкрытая угроза.

Тяжело дыша, я забиваюсь в угол и обхватываю колени, пытаясь сохранить хоть какое-то равновесие, но внутри всё трясётся. Машина трогается с места, и я понимаю, что никто не собирается объяснять, куда мы едем.

Глава 9

Меня заводят в квартиру, и дверь за спиной захлопывается с глухим щелчком. Оглядываюсь, но никого из тех, кто привёз меня, уже нет. Осталась только я…

Голова кружится от паники. Кожа на руках покрывается мелкими колючими мурашками.

Куда они меня привезли? Зачем?

Ни слова не сказали. Просто вытащили из машины, затолкали в лифт, который привёз нас на двадцать второй этаж, а потом втолкнули в эту квартиру.

– Иди и не выпендривайся лучше, – буркнул напоследок один из парней.

Пытаюсь сделать шаг, но ноги не слушаются. Грудь сдавливает так, что трудно вдохнуть. Я обхватываю себя руками, но это мало помогает перестать дрожать.

Квартира огромная. Пространство кажется бесконечным. Мягкий свет, рассеянный, почти интимный, льётся откуда-то сверху, как будто здесь нет ни одной обычной лампы. Одна из стен полностью стеклянная, за ней вечерний город. Вдалеке видны тысячи огоньков, они пульсируют, словно живые.

В углу комнаты я замечаю странную конструкцию – лазерные линии, сотканные в паутину. Они переливаются, меняют цвет, и от этого светится не только сам угол, но и часть стен. Это красиво, но сейчас я не могу оценить искусство. Оно кажется лишним, чужим в этой гнетущей тишине.

Тишина.

Она давит.

Оглушает.

Я слышу только собственное дыхание и шум своей же крови в ушах.

Оглядываюсь. Сердце колотится в горле. Руки трясутся, а в глазах жжёт от слёз, которые я стараюсь сдержать, но даётся это с трудом.

Никого.

Я делаю пару шагов вперёд, пытаясь понять, куда меня привезли. Мебель дорогая, строгая, но не лишённая вкуса. Гостиная слишком просторная, это почти пугает. Диван, кожаный и идеально гладкий, кажется таким же холодным, как всё вокруг.

И тут я слышу шаги.

Резкий шум. Словно где-то захлопнулась дверь. Замерев, я разворачиваюсь на звук.

Это он.

Тот самый парень из клуба. Игнат Касьянов.

Его фигура словно из тени формируется, когда он входит в гостиную. Влажные капли стекают с волос на плечи, на обнажённый торс.

На нём только тёмные брюки. Ни обуви, ни рубашки. Влажные волосы чуть взлохмачены, а мокрая чёлка легкой волной лежит на лбу.

Он только что вышел из душа.

Господи, эти глаза. Они смотрят на меня так, словно он удав, а я мышь.

Спокойные, холодные, как будто оценивают каждое моё движение, каждый вдох и выдох.

Я не могу двинуться. Просто стою и глупо смотрю на него. Внутри всё сжимается, как пружина, готовая лопнуть.

Он молчит. Снова лишь молчит и смотрит в упор, в самую мою душу, заполненную страхом.

– Зачем… – мой голос звучит так тихо, что я едва слышу его сама. Горло сжато, дыхание сбивчивое. – Зачем ты это сделал?

Он чуть наклоняет голову, будто ему интересно, насколько далеко я зайду в своих вопросах.

– Что именно? – произносит он, и его голос, низкий и бархатный, звучит слишком громко в этой тишине.

– Зачем… меня привезли сюда? – я отступаю на шаг, но тут же натыкаюсь на спинку дивана.

Он делает шаг вперёд. Спокойный, медленный, но этого достаточно, чтобы сердце вновь заколотилось быстрее.

– Потому что я так захотел. – Его слова звучат так просто, будто это самый очевидный ответ на свете.

– Это не ответ! – в моём голосе проскальзывает больше отчаяния, чем я хочу показать. Потому что мне кажется, что именно этого он и хочет – увидеть мой страх. Почувствовать его.

Его взгляд становится чуть пристальнее, и я ощущаю, как мороз пробегает по спине.

– Варя, – произносит он моё имя так, будто смакует на языке. – Ты задаёшь слишком много вопросов.

Я сглатываю, чувствуя, как от его слов внутри всё сжимается.

– Я… хочу уйти.

Он усмехается. Легко, коротко. В его улыбке нет тепла, только какой-то хищный интерес.

– Уйти? – повторяет он, подходя ещё ближе.

Теперь между нами не больше двух шагов. Его фигура заполняет всё пространство. Даже воздух вокруг кажется другим – плотным, тяжёлым, наполненным им.

– Почему ты хочешь уйти, Варя? – Он чуть склоняет голову, словно насмехаясь. – Разве я обижаю тебя? Причиняю тебе боль?

– Ты не имеешь права! – вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

– Права? – он делает ещё шаг. Теперь его лицо так близко, что я чувствую запах свежего лимона и чего-то терпкого. – Ты правда думаешь, что тут есть место для разговоров о правах? Забудь о них.

Моё дыхание срывается. Сердце стучит так громко, что я слышу его в ушах. Я должна что-то сказать, но слова не приходят на ум.