Проза в царапинах

* * *

Раз в году я читаю прилюдно вслух главную поэтическую молитву. В ней триста слов. И это – длинный список поэтов, прошедших на очные туры Филатов-феста: имя, фамилия, место. А ребята замирают и ждут. Денис, Рашид, Владимир, Артур… Аминь… Счастливая доля художественного руководителя большущего поэтического фестиваля, главного в стране. «Мой адрес не дом и не улица – мой адрес…» Филатов-фест.

* * *

Поэзия не может быть ремеслом. Изначально любой, кто называет себя «поэтом», попадает в ловушку. Потому что «поэт» – как бы посмертное звание. Недаром Бродский, чтобы снизить пафос, называл свои произведения стишками. Получать деньги за стихи – это как брать мзду за молитву. Я знаю людей, которые упорно занимаются подобием поэзии, находят заказы, называют себя писателями, а их жены опрометчиво считают себя женами писателей… Все это чепуха на постном масле из опилок…Что, кстати, не исключает прикладного труда из цикла написать либретто для спектакля или мюзикла, сатирические куплеты или тексты в рифму к острополитической программе.

К примеру, ваш покорный слуга одним прекрасным утром придумал проект, в центре которого была поэтическая и политическая сатира. Этот проект кормил меня и всю команду несколько лет. Получилось купить хорошее жилье! Так бывает, когда сходятся разные звездочки… Однако даже солнцу солнц Пушкину нужно было иметь служебный ранг для получения официального жалования. Литератору стоит удачно жениться и проводить время на одной из дач, пока мамки и няньки на другой нянчат его отпрысков. В противном случае поэта ждут нищенство, пьянство и одиночество, если по политическим соображениям его не удостоят быть Нобелевским лауреатом… Мой первый гонорар был выплачен журналом «Крокодил» за пародии на известных поэтов. Я представил себе, как бы написали про тараканов Пушкин, Цветаева, Блок, Маяковский и другие. Тем 70 долларам был рад, как Буратино золотым монетам. Придумав Московский театр поэтов, я обхитрил всех начальников и вручил нескольким своим соратникам, хорошим поэтам, но совершенно не приспособленным к жизни людям, трудовые книжки. Этот факт приносит мне радость.

* * *

Там, где есть много любви, обязательно попадаются сорняки ненависти, злобы, пузырчатых слюней зависти. Есть один любимый мной болван. Он зачем-то даже извращает мои имя и фамилию и пишет пародии на меня, но довольно посредственные. А плохие пародии – такая досада. Я бы полюбовался хорошими злыми пародиями. И даже, пожалуй, похвалил бы его.

Но вот извращение фамилии – это уже серьезно. Это же касается рода, отца… Поэтому при встрече мне необходимо дать ему в глаз. К большому сожалению. Мне кажется, он сразу побежит в околоток писать заявление. Про таких Достоевский писал в «Карамазовых» – «слабосильные»…

* * *

Забытое слово – характерник… предвидец… Таков Григорий Саввич Сковорода. Сам себя он называл – старчик…

На могиле Сковороды начертаны великие его слова: «Мир ловил меня, но не поймал». Когда-то меня к этому камню привез один человек. Я называл его «мой сталкер». А через десять лет здесь началась война. Снаряд, поднятый на беспилотнике, влетел в окно дома моего сталкера. Он так и остался сидеть за своим письменным столом с улыбкой и продырявленной скулой.

* * *

У настоящих людей не пальцы по-другому на спусковой крючок ложатся, не ноги иначе ходят – у них в душе есть некий отсек, который они заполнили светом и за счет этого могут иногда взлетать над Землей. А это и есть Человечий почерк. Поскольку человек – это тот, кто носит голову в небе, а не тот, чья голова служит приложением для «Макдоналдса».

* * *

Хорошие правильные девушки таскают своих парней на поэтические мероприятия. Полюбить поэзию можно из-за любви к другому человеку, ради этого человека. Это как минимум. Есть и более сложные вещи. Стихи же связаны с молитвами. Они способны поддержать, даже вылечить – как лекарство, основанное на тайнах работы души. Я знаю человека, который Пастернаком за один вечер выдавил из груди бронхит. Устремление за границу своего «я», поиск приключений вне пространства помещения, где находится фантазер, – это и есть сочинительство стихов.

Свое первое стихотворение я сложил, стоя на подоконнике в московской коммуналке. Оно было про салют, в честь главного праздника той страны, в которой мы имели радость появиться и задышать, – 7 ноября. Даже помню одну строчку: «В небе цветы из огня». Понятная простая метафора. В нашем далеком детстве она была совсем безобидной. Много позже, врезываясь в стихи Гийома Аполлинера, я восхищался этим смертельным соединением разных граней красоты: «…и снаряд разорвавшийся там, у переднего края, тот красивый снаряд превратится в непрочный цветок».

* * *

Ребята наши скопом прошли рубеж в тридцать семь… Это испытание. Валя спонтанно уехал в Крым. Игоря посадили в Беларуси за мошенничество. Растит лаванду. Иван хочет вернуться в «Газпром» и перестать писать стихи. Вернуться в «Газпром» или удачно жениться. Неважно. Ровно два года назад большой начальник пообещал нам театр, в смысле помещение, цеха, но впрягаться не стал. Получается, обманул. Андриан придумал с женой конкурсы танцев и больше не пишет. Олег старше всех. Он с родины Гоголя и мечтает организовать клуб спасения человечества. Милая маниловщина. Антон мгновенно растолстел. Но его стихи все тоньше. Ангелина вообще пропала. Стесняется ровесничества… Саня болеет за свои драные «Крылья Советов», зависает с коньяком, по ночам употребляет холодный шашлык и выдает качественную поэзию (так работают алкаши на птицефабрике). Пишет четыре строчки в день, чтобы не переутруждаться. Техник. Гера осенью и весной сходит с ума и заявляет, что он самый крупный гений со времен Ломоносова. Ян при всех обосрался в автобусе. Его, оказывается, выгнали из учителей за пьянство. Живет теперь один на родительской даче. Топит печь мебелью и пьет бормоту. Звонил вчера и грозился проглотить все таблетки, которые найдет. Я Влад Маленко. Грешу и верю.