Скуф. Маг на отдыхе 2

– Вот, – сказал консультант. – Посмотрите-ка. Полная синхронизация с вашим смартфоном, и потому вы можете задать любую кнопку как кнопку включения диктофона. А, помимо прочего, у них есть встроенный шагомер, счётчик калорий, компас, навигатор, солнечная батарея для автоматической подзарядки питания и опция быстрого набора контактов. Всё это чудо выполнено в противоударном корпусе, который плюс ко всему держит водозащиту до глубины в двести метров. Ну и потом! Посмотрите, какие они весёленькие! – зомби изобразил подобие улыбки и помахал часами.

– Двести метров? – уточнил я.

– Двести метров, – со знанием дела кивнул Владислав.

– А херли мне делать на глубине двести метров? Я чего там, по-твоему, забыл? Я чо тебе, камбала?

– Ситуации разные в жизни бывают, – пожал плечами консультант.

– Ага…

Тут я решил дать Владиславу последний шанс.

– Продашь диктофон? – спросил я.

– Да зачем он вам!? Вы только посмотрите на это технологическое чудо! Ну… ладно, если не хотите жёлтые, у нас есть и другие варианты расцветок, – консультант опять полез копошиться в витрине. – Вот красненькие, например. Или цвета хаки. Или вот, если вы предпочитаете консервативность в аксессуарах, обычные чёрные.

– Чёрные тоже двести метров выдерживают?

– А то!

– Ну, смотри тогда…

Ясен хрен, что я не стал высчитывать какое-то там определённое давление. Просто сжал часы силовыми полями так же, как вчера Костю Оскаровича. Хрусть, и высокотехнологическое чудо превратилось в прессованный комок чипов, микросхем и ошмётков противоударного корпуса.

– А… а, – начал ловить ртом воздух Владислав. – А как же? Как же так!?

С тем Владик вытащил из заднего кармана махонькую такую детскую рацию, судя по виду вообще не технологичную; с тем же успехом мог банку с верёвочкой мог использовать, и вызвал подмогу:

– Геннадий Сергеевич, у нас ЧП! Использование магии!

Ах, ну да…

Точно…

Это я, конечно, не очень мудро поступил. Использование любых магических техник на территории ТЦ запрещено. Ну… хотя бы с точки зрения пожарной безопасности. Но с другой-то стороны! Я, в общем-то, и без магии их раздавить способен. Если понадобиться, могу продемонстрировать, как раз на тех жёлтеньких.

– Что у нас здесь?

Уже спустя минуту появился Геннадий Сергеевич – мужик с точно такой же рацией, в точно такой же футболке и с точно таким же бейджем. Однако на бейдже было написано гордое «Директор Филиала», да и футболка на нём сидела получше. Остаточные следы некогда спортивного тела проглядывались невооружённым взглядом.

Лет, наверное, пятьдесят ему.

– Я попросил вашего сотрудника продать мне диктофон, – объяснился я, всем своим видом излучая спокойствие и доброжелательность. – Но Владик не внял и целые полчаса пытался продать мне умные часы. Часы, получается, умные, а Владик не очень.

Тут я заметил, что Геннадий Сергеевич особо сильно не переживает не из-за поломанных часов, не из-за применения магии, не из-за своего тупорылого пузатого подчинённого. Вместо этого он смотрит на мою футболку и как-то уж больно хитро улыбается.

– Что? – уточнил я и осмотрел сам себя.

Может, ляпнул чем?

Или порвал случайно?

Да вроде бы нет. Обычная чёрная футболка с концерта. Спереди лаконичный логотип группы «Accept» и дата, а сзади список треков. Точно помню, как ухватил её в сувенирной лавке прямо перед началом действа. Прусские металюги тогда ещё не распались на солиста с другими музыкантами и музыкантов с другим солистом и вовсю гастролировали по шарику.

А то, что выглядит она как новенькая, так это потому, что я её особо не затаскивал.

– Владик, иди, – сказал Геннадий Сергеевич.

А Владик только и рад был с разбегу занырнуть обратно в свою зону комфорта с недосыпом и масляными чебуреками, исчез так быстро, что после него чуть было мультяшное облачко пыли не осталось.

– А вы там были? – уточнил Геннадий Сергеевич, явно подразумевая концерт.

Хотя какой же он мне теперь Геннадий Сергеевич? Генка он для меня теперь, походу. Братишечка мой, братюнечка.

– Был, – кивнул я и тепло улыбнулся.

– Я тоже, – от воспоминаний Генка аж фантомными волосами тряхнул, по всей видимости, некогда длинными, а теперь стриженными под полубокс и местами с проседью. – Хороший концерт выдался.

Затем Геннадий Сергеевич на ломанном английском напел:

– Ит из найтин найти найн! – но быстро взял себя в руки. – За испорченные часы придётся заплатить.

– Само собой.

– Но я сделаю вам хорошую скидку.

– Само собой.

– Так что вам, говорите, было нужно? Диктофон?

– Да, – кивнул я. – С двумя кнопками.

– Вкл и Выкл?

– Именно так.

– Рекомендую ещё “паузу”, – сказал Геннадий Сергеевич, – тогда запись идёт плавнее. Без рывков.

– Разумно, – согласился я.

Потому как, действительно, разумно.

– Пойдёмте за мной…

И спустя уже две минуты я вышел из магазина электроники. Довольный, весь такой немного ностальжи и с распакованным диктофоном в руках.

Тыкнул на кнопку записи и хотел было что-то умное ляпнуть, но нужные мысли куда-то резко пропали. Потом, стало быть, по случаю использую. Когда муза посетит. Ну а пока что я решил проверить телефон, судя по вибрациям, за время общения с Владиславом сообщений мне нападало прилично.

Скорее всего, альтушки спамят в общий чат фотографиями из примерочных.

– Так, – я разблокировал экран и сразу же выругался.

Нет, заспамлен был не чат.

Почти каждая из кадетов группа «Альта» отправила мне минимум по три сообщения, и смысл каждого сводился к нехитрому: «Василий Иванович, помоги!»

***

– Лучший подарок – это книга, – со знанием дела заявила Юля Ромашкина, прогуливаясь вдоль рядов.

Стеклова в ответ вздохнула.

– Предлагаешь на пятьдесят кусков ему книг набрать?

– Ну-у-у-у, – протянула Юля. – Тогда щенок породистый. Или котёнок.

– Ромашкина, соберись! И давай думать лучше. Итак, что мы знаем о Скуфидонском?

– А что мы знаем о Скуфидонском? – на автомате переспросила Ромашкина, сняв с вешалки пальто и рассматривая бирку. – Хлопок и конопля. Унисекс.

– Не-не-не, – тут же замотала головой Стеклова, отобрала пальто и повесила обратно. – Унисекс отставить. Унисекс – это точно мимо. У Василий Ивановича секс вполне себе определённый…

Искать подарок руководителю было решено в отделе мужской одежды. Потому как сувенирная безделушка, она и есть сувенирная безделушка, ей только пыль собирать. Можно было бы подарить что-то из электроники – умные часы, например – да только Стеклова и Ромашкина не были ещё столь близки к Скуфу, чтобы знать о том, что у него есть, чего нет, и что хочется.

А одежда, она и есть одежда. Что-то хорошее и брендовое…

– …или специализированное, – Стеклова защёлкала пальцами. – Ну точно же! Снегоходы!

– Что «снегоходы»?

– Снегоходы у него есть, а костюма специального нет, не успел ещё. Так что погнали в спортивный отдел, посмотрим хороший комбез со шлемом и термобельё. Выберем что-нибудь побрутальней, и чтобы с принтами…

– Пламя там какое-нибудь, – включилась в мозговой штурм Ромашка. – Или черепа. Он футболки постоянно такие таскает.

– Точно!

И тут:

– Бу! – сквозь стойку с пальто в пролёт выскочил молодой человек слащавой наружности.

Полуприкрытые веки, наглая ухмылка, отбеленные аж до блеска зубы и волосы… настолько надёжно зафиксированные лаком, что могли бы потягаться в противоударности с умными часами незабвенного консультанта Владислава. Длина и цвет невнятны и непонятны, но вся эта волосатая инсталляция до боли напоминала петушиный гребень.

– Милые барышни, – склонился в поклоне юноша.

Юноша не представился, а потому для удобства Стеклова одарила его кличкой Петух.

Тут же сзади и спереди появились ещё двое парней. Один – высокий доходяга в розовом худи, а второй жиробасина в заниженных рваных джинсах. «Петух, – повторила про себя Стеклова. – Худи и Копилка».

– Вам чего? – уточнила Стеклова и нахмурилась.

– Какая хму-у-урая фитоняша, – игриво протянул Петух, а затем оценивающим взглядом прошёлся по Ромахе, которая в лучшем случае была выше него на голову. – И ты тоже ничего. Миленькая. Ну так и что же две такие соблазнительные девчули забыли в отделе с мужскими вещами?

– Тебе какая нахер разница?

– Оу! – Петух заржал и обернулся на Копилку. – У кошечки есть коготки!

– Идите, куда шли, ребят, – сказал Стеклова и собралась было просто уйти, но тут её очень грубо остановили.

Рукой.

За плечо.

Спецназерские навыки на уровне инстинктов уже разложили всё по полочкам: за что схватить, куда повернуть и с какой силой надавить. Татьяна Витальевна Стеклова и безо всякой магии была способна справиться с этими недомерками. Боялась она лишь не рассчитать силы.

– Руку убрал, – рявкнула Татьяна.

– Боюсь-боюсь! – Петух наигранно отдёрнул руку. – Итак, девушки, вы нашли то, что искали.

– То есть?

– То и есть! Вы же неспроста бродите по мужскому отделу, верно? Провинциальные сучки с жаждой до денег и нестерпимым зудом в промежности ищут себе папиков…

Петух начал расхаживать взад-вперёд, манерно жестикулируя руками.

– …виляют задницами, чтобы примелькаться, но при этом строят из себя невинность. Хватит, девочки. Мы видим вас насквозь.

– Ага-ага, – поддакнул Копилка.

– Так, давайте пропустим все эти игры и сразу же перейдём к главному, – тут Петух обвёл жестом своих друзей. – Мы вполне себе состоятельные ребята из приличных родов. Ну а тем более мы гораздо моложе и приятней на ощупь, чем те, кто обычно на вас потеет.

– Гы-гы-гы, – это Худи впервые подал голос.

– Ну так что? Начнём торги? По тысяче за отсос достаточно?

И быть бы ему битым и обеззубленым в ту же самую секунду, если бы не Ромашкина.

– Юля!? – забыв обо всех Петухах на свете, крикнула Таня Стеклова. – Юля, терпи! Юля, держись, слышишь меня!?

Стиснув зубы и сжав кулаки, Ромашка кое-как сдерживала своего внутреннего зверя. Это было понятно хотя бы по ауре, которая вне зависимости от желания стала исходить от взбешённой альтушки.

«Убьёт! – в ужасе подумала Таня. – Растерзает, как Тузик грелку! И опять мы влипнем в какую-нибудь кровную вражду!»

– О! – ухмыльнулся Петух. – Да сучки ещё и одарённые! Во дела…

– Юля, держись! – одной рукой Стеклова начала гладить подругу по голове в нелепой попытке успокоить, а второй уже написывала сообщение Василию Ивановичу…

***

«Ромашка сейчас обратится!» – из всех сообщений именно это я счёл самым срочным.

Не будь дурой, кадет Стекловата скинула мне геоточку со своим местоположением. И это хорошо. Но геоточка, она как бы на плоскости лежит, а «Базар», мать его так, шестиэтажный. И вот это уже плохо.

Но…

Повезло.

Со второго раза, правда, но всё равно без удачи, как мне кажется, не обошлось. Так что сперва я нашугал бедолагу-индуса, который торговал чаями и вонючими палочками на первом этаже и к которому я ворвался, выкрикивая:

– Ромашка! – и ещё более странное: – Стекловата!

Но со второго раза и на втором этаже я таки альтушек нашёл.

Чтобы разобраться в ситуации, стоило лишь мельком на неё взглянуть. Трое каких-то молодых уродов довели моих девок до белого каления. Ромаха сидела на корточках, часто дышала и смотрела в одну точку в тщетных попытках успокоиться, а Стеклова шептала ей что-то ободряющее.

Уроды при этом стояли рядом и шутили смешные шутки.

– Молодец, – бросил я Танюхе. – Всё правильно сделала.

– Дядя, вали отсюда… – заметили меня уроды.

Ну, право слово. Банальщина, как она есть. Он бы ещё что-нибудь про песок ляпнул или про то, что мне лучше не начинать слишком толстую книжку.

Короче…

Разговаривать я со звиздюками не стал. Одному скрутил руку, второго, высокого, взял за ухо и повёл на выход. Третий и самый толстожопый сам посеменил за нами следом.

– Да ты хоть понимаешь, с кем ты связался!?

– Дай угадаю. Ты из баронского рода.

– Графского.

– Ах, даже графского, – кивнул я, шуруя вдоль примерочных. – Ну и ты, наверное, жестоко отомстишь мне за дерзость.

– Да я бы тебе прямо сейчас навалял! Ай! – это я чуть посильней заломил уроду руку. – Повезло тебе, что магией нельзя пользоваться!

Ну… тут я только поржать мог.

– Ага-ага, – сказал я. – Поэтому ты сейчас соберёшь своих парней и будешь ждать меня у входа. Правильно?

– Правильно-о-оа-аааа-аай!

Первым пинком я отправил в полёт высокого, вторым говорливого. Толстожопый хотел было улизнуть, но после того, как я хорошенечко рявкнул, сам быстренько подставил свой пердильник под удар. И в качестве поощрения получил не пыром со всей дури, а так, легонечко.

– Свободны, – опустил я мерзкую поросль.

– Тебе конец! – крикнул говорливый, поднимаясь с пола и отряхиваясь.

– Буду ходить и оглядываться, – кивнул я, достал телефон и начал листать сообщения от других альтушек.

Итак…

Куда же мне бежать в первую очередь? К Дольче или Фонвизиной? К Фонвизиной или Дольче?

***

– Хоро-о-о-оший, – протянула Дольче, звездой растянувшись на разложенном диване.

– Покрытие «антикоготь», чтобы ваши домашние питомцы случайно ничего не испортили, – улыбнулась девушка-консультант в белой блузке и с тугой дулей волос.

– «Антикоготь», – повторила за ней Чертанова. – Как будто название какого-то боевика.

– Действительно, – хохотнула консультант, в должностные обязанности которой входило хохотать в правильных местах. – На металлокаркас идёт гарантия пять лет, на все крепежи и механизмы два. Но за дополнительную плату гарантию можно продлить до…

– Мне кажется, маленький, – перебила её Смерть.

– Ну так давайте выберем побольше. Пойдёмте, я покажу.

Чертанова тут же спрыгнула с одного дивана и запрыгнула на следующий. Красный, здоровенный, почти четыре метра в длину и нереально мягкий даже на вид. Технически на таком могли бы одновременно расположиться сразу все шесть альтушек, и при этом личного пространства хватало бы каждой.

– Уу-у-у-уу! – протянула Чертанова. – Всё! Я влюбилась! Берём вот этот!

– Тоже «антикоготь», тоже металлокаркас, такая же гарантия, но ещё и ортопедические матрасы в выдвижной части.

– М-м-м-м, – протянула Смерть. – А есть такой же, вот только синий?

– С перламутровыми пуговицами, блин… Рита! – крикнула кадет Дольче. – Да что тебе всё время не нравится-то!?

– Нравится, – тут же встала в защиту Смерть. – Очень нравится. Но красный диван – это как-то пошло. Да и не вписывается он совершенно в комнату. Сама вспомни. Получится колхоз…

– Есть, – ответила консультант, потыкав в планшет. – Точно такой же синий диван есть на складе в Мытищах. Доставка займёт от недели.

– Ри-и-и-и-ит, – Дольче уставилась на подругу умоляющим взглядом. – Давай этот возьмём?

– К сожалению, доставка этого тоже займёт не меньше недели. Груз крупногабаритный, а у нас сейчас все рейсы расписаны от и до.

– Ну ладно, – кивнула Чертанова и слезла с дивана. – Пусть будет синий и из Мытищ. У меня один из бывших точь-в-точь под эти характеристики подходит. Идите, оформляйте, а мне нужно ненадолго отлучиться.

Отстоявшая свою точку зрения и потому нереально довольная Смерть пошуровала вместе с консультантом к кассам, а Дольче вышла из магазина и по указателям двинулась в сторону туалета.

– «Закрыто», – прочитала она, но на всякий случай всё равно подёргала ручку. – Вот, блин…

– Девушка! – тут же раздалось за спиной.

Добродушного вида дедулечка в круглых очках и сером комбинезоне выглядывал из двери технического помещения с надписью: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН».

– Девушка, давайте я провожу вас в персональский, – предложил дедуля.

– Да что вы, – Дольче махнула рукой. – Бросьте.

– Да никаких проблем, что вы? Он тут, в двух шагах. А до следующего работающего вам ещё идти и идти.

Вся эта ситуация представлялась Дольче крайне сомнительной, но дед был из той породы дедов, что буквально излучают тёплую такую, домашнюю доброту. И на конкурсе добрых домашних дедов конкретно этот взял бы гран-при буквально во всех номинациях. «Самые добрые морщинки вокруг глаз» и «Самый уютный старческий голос» так точно.

– Никаких проблем нет, – повторил он. – Давайте, проходите за мной.

– Ну… Ну ладно, – сказала Дольче и прошмыгнула в подсобное помещение.

Весь сплошь в проводах и кабелях, технический коридор вильнул раз, потом второй, потом третий… и тут.

– Раздевайся, – услышала Дольче позади.

В одной руке у деда был нож, а второй он уже вовсю массировал срамные места. Доброту как ветром сдуло, и в глазах под круглыми очками искрилось безумие.

– Раздевайся, – повторил дед.

– С ума сошёл, что ли?

– Это ты с ума сошла! Лазаешь, где нельзя! Наверняка, своровала что-то! Вот я и проверю сейчас твои вещички! Раздевайся, говорю!

В туалет резко перехотелось. Вместо этого у Дольче разыгралась другая нужда – нужда до справедливости.

– Ах ты, грёбаный старый ублюдок, – прошептала она, наскоро прикинув, что она далеко не первая жертва винтажного извращуги.

Затем кадет Чертанова перенесла центр тяжести куда нужно, хорошенечко прицелилась и с чувством пробила деду в пах.

– Ай-ый! – нож с металлическим позвякиванием упал на землю, дед согнулся и вроде как уже собрался бежать, но:

– СТОЯТЬ! – рявкнула Дольче, щедро влив в голос свой новоприобретённый дар.

– А!? – удивился дед, когда руки-ноги перестали слушаться. – Что происходит!? Что это такое!? Я буду жаловаться!

«Василий Иванович, – начала печатать сообщение Дольче. – Я задержала опасного маньяка. К сообщению прикрепляю…»

***

«…геоточку».

Всё-таки девки у меня технически подкованные, но туповатенькие.

Хорошо ещё, что ситуация Дольче была не такая экстренная, и мы смогли созвониться. Третий этаж, сектор такой-то. До места добрался уже спустя пять минут.

По дороге уже вызвал отряд полиции. И вот так диво, в «Имперском Базаре» работает многофункциональное отделение с собственным обезьянником, вытрезвителем, пунктом оказания первой помощи и местом для регистрации браков. Интересно, бывал ли здесь уже покупатель, которому в один день понадобилось всё вышеперечисленное?

Зная своих соотечественников, уверен, что да.

– Большое спасибо за помощь в поимке, – полицейский пожал Дольче руку. – Вы нам очень помогли. Кхм… Кстати, а что с ним такое стало?

– В спину, наверное, вступило, – вмешался я. – Вы посмотрите сами. Дедушка-то уже не новый.

– Нееет! – заорал извращуга. – Она – ведьма! Ведьма! Она сказала встать, и я встал! Этот голос! Страшный голос!

– Ещё и головой болеет.

– Н-да, – полицейский поправил фуражку и теперь пожал руку мне. – Ещё раз благодарю.

С тем он вместе с напарником взяли окоченевшего деда-извращенца под руки и понесли бочком на выход. Напарник его при этом почему-то был бледным, как мел, и при этом не сводил глаз с Дольче. Влюбился, что ли?

– Ведьма! Ведьма! Страшный голос! – крики извращенца утихли где-то вдали, а я снова взялся за телефон.

Итак… последнее – во всяком случае, я очень на это надеюсь – дело на сегодня таково: вытащить Шаму и Фонвизину из магазина косметики. Их почему-то задержали по подозрению в краже и держат в подсобке.

Не уверен, что такие методы вообще легальны. Ну да ничего, разберёмся…

***

В крохотной подсобке, предназначенной для обеда персонала, сейчас было как никогда жарко.

– Моё имя Ольга Сергеевна Фонвизина! – в который раз топнула ногой рыжая целительница. – В моих жилах течёт кровь древнерусских князей! Да как вы вообще смеете обвинять в воровстве меня!?

Шестакова тем временем отнеслась к ситуации гораздо легче. Она забралась с ногами на стул, взяла со стола кусочек хлеба и самозабвенно лепила шахматного коня, мурлыча себе под нос что-то на мотив “по диким степям Забайкалья…”.

– Девушка, хватит орать! – в который раз крикнул в ответ охранник.

Такой же рыжий, как и сама княгиня, вот только крупнее неё раза в три, да ещё более волосатый. Жёсткой кучерявой шевелюрой на его руках можно было снимать ржавчину с металла не хуже, чем пескоструем.

– Вы продолжите отрицать очевидные вещи!? Духи! – охранник взял со стола и потряс флаконом. – Духи у вас в сумке откуда оказались!? Сами запрыгнули!?

Сперва Фонвизина подумала, что это подруга с криминальным прошлым могла подкинуть ей в сумку этот чёртов злополучный флакон, но уже успела устыдиться этой мысли. И сейчас у неё не было ни единого сомнения в том, что их просто-напросто подставили.

– Ах ты, грёбаный урод!

– Ай-ай-ай, – покачал головой рыжий. – Кровь древнерусских князей, а как выражается… Зачем же так нервничать? Сейчас акт составим, вам по первому разу и по молодости административочку впаяют… А мне премию, – он ухмыльнулся, – за бдительность. Так что не тупите, быстрей признаетесь, быстрее окажетесь дома.

– Так! – внезапно в подсобку ввалился ещё один человек.

На руке у него висела и истошно верещала молоденькая продавец-консультант.

– Я пыталась его не пустить! – в основном верещала она. – Пыталась!

– Скуфидонский, моя фамилия! – представился мужчина и поставил девушку на пол. – Василий Иванович! Эти девушки находятся на моём попечении! В чём у вас тут дело!?

– Воруют, – развёл руками охранник. – Плохо следите.

– Камеры в магазине есть!?

– Камеры в магазине есть, – кивнул рыжий. – Вот только из-за скачка напряжения прошлые полчаса не записались.

– Ну, конечно же, не записались, – кивнул Скуф. – Компьютер где?

– Это не ваше…

– Компьютер где!? – повторил Василий Иванович и взглядом нашарил в углу старенький ноутбук. – Туда камеры пишут?

– Камеры пишут туда, но это…

– С дороги!

– Эй!

– Поди нахер с дороги, говорю!

Не больно, но очень-очень обидно этот незваный хам оттолкнул охранника в сторону и добрался до ноутбука. Охранник в свою очередь уже, было дело, схватился за дубинку, но тут вдруг резко передумал.

– Да пожалуйста, – сказал он. – Проверяйте, что хотите.

А Скуф тем временем уже разобрался с системой видеонаблюдения и нашёл папку, в которой хранились последние записи. И действительно, последние полчаса времени как будто бы бесследно испарились.

Тогда он достал телефон и начал кому-то звонить.

– Алло, Ирин, – сказал он в трубку. – Привет. А можно ещё раз Тамерлана попользовать? Ага. Ага. Ну вот и чудно, что вы кофе пьёте. Так вот. Скажи, а я могу самостоятельно «халяву» распылять? Ага. Ага. Да удалил кой-чего случайно, надо бы восстановить срочно. Ага. Ага. Понял, спасибо.

С тем Василий Иванович сбросил звонок, быстренько распаковал сброшенный сестрой файл, наладил раздачу и подключил рабочий компьютер рыжего охранника к сети «халява».

– Эй! – крикнул тот, подглядывая за всеми этими манипуляциями через плечо. – Эй, что вы делаете!?

А в папке тем временем сами собой начали появляться удалённые файлы.

– Ну что, смотреть будем? – уточнил Скуф у рыжего. – Или тебе сразу лицо ломать?

– Я не… Я не… Я не…

– Понятно, – вздохнул Василий Иванович и снова набрал сестре. – Ирин, а теперь отключите камеры по-настоящему, ладно? Неее-е-е-е, мне пары минут хватит.

– Что вы… Что вы, – продолжал блеять охранник. – Что вы собираетесь делать!?

– Сейчас узнаешь. Ваше Сиятельство, как оскорблённой стороне предлагаю вам нанести первый удар самостоятельно.

– С удовольствием, Василий Иванович.

– Шама?

– Э-э-э, – махнула рукой Шестакова. – Я лучше конягу долеплю…

***

Будто памятник человеческой глупости, полицейские поставили обездвиженного дедушку-девианта прямо посередь камеры предварительного заключения.

– Ну, – один из них похлопал извращугу по плечу. – Отдыхай.

А вот второй не сказал ничего. Как зовут первого – плевать и неинтересно, вряд ли ему когда-либо ещё раз предстоит засветиться в этой истории. А вот второй… второго звали Тихоном. Бледный и задумчивый, он, кажется, вообще не реагировал ни на какие внешние раздражители.

– Да что с тобой такое?

– Ничего, – ответил Тихон коллеге и зачем-то повторил: – Ничего.

– Выглядишь хреново.

– Нет-нет, всё нормально. Съел, должно быть, что-то.

– Чебуреки! – щёлкнул пальцами первый. – Сто пудово они! Самого что-то крутит…

– Ты иди, – сказал ему Тихон. – А я допрошу.

Сперва его напарник замер с гримасой нихрена-не-понимания на лице, а затем вдруг дошёл до каких-то одному ему известных выводов и улыбнулся.

– Понимаю, – сказал он. – У самого руки чешутся насильника погладить. Допроси. Только это… допрашивай не шибко сильно, ладно? Не хватало потом ещё побои снимать.

– Да-да, – кивнул Тихон. – Ладно.