Ментальная кухня 2

Максим Злобин

Ментальная кухня 2

Глава 1

– Владимир Агафонович, вы точно не против? – спросила Стася.

Управляющая сидела на корточках и свежим маникюром чесала Тыркве пузо. Тырква явно кайфовала, а вот бомж-барон сейчас помрачнел лицом.

– А какие могут быть последствия? – спросил он.

– В плане магии никаких, – ответила Витальевна. – Это же не приворот, и не какой-нибудь там ритуал на привязку. Но может случиться так, что после нашего коннекта Тырква будет воспринимать меня, как хозяйку.

– То есть?

– То и есть, – Стася чуть задумалась. – Может тосковать без меня начать. Скучать. Не слушаться.

– Хм-м-м…

Агафоныч напрягся. Да, со стороны могло показаться, что тут и спорить не о чем. Вроде как ситуация смешная и несерьёзная. И вроде как поиски беглого Лингама сейчас куда важнее, ведь уползла не просто змея, а змея за сто с лихой тысяч рублей, но… я понимал. И не настаивал. Ведь для сенсея Тырква была не просто собакой, – это же его дочь, блин! Другой семьи у барона Ярышкина просто не было.

К тому же! Она ведь с ним не просто со щенячества. Судя по рассказам Агафоныча, свои пешие путешествия по Империи он начинал ещё с бабушкой Тырквы, то есть воспитал по дороге несколько поколений рассол-терьеров. Несмотря на то, что жил вне закона, умудрялся устраивать случки с породистыми кобелями, хранил чистоту крови и каждый раз жалел о том, что не может оставить себе весь помёт.

Так что да, сейчас настал тот момент, когда мне нужно было засунуть своё драгоценное мнение куда подальше. Как бомж-барон решит, так и будет. И пускай без собачьего нюха найти в ночном лесу змея будет невозможно, не беда. Ну просадил денег и просадил, бывает. Главное, что все живы и здоровы.

– О-хо-хоо-о-о, – протянул Агафоныч, а затем: – Пу-пу-пу-у-у, – и наконец: – Станислава Витальевна, один вопрос.

– Слушаю?

– Вы замужем?

– А… Э… А какое это имеет отношение к делу?

– Да так, просто, – махнул рукой Агафоныч. – Ладно! Я согласен! Начинайте!

И Стася начала. Никаких магических сполохов и прочих спецэффектов не случилось. Анималистка просто положила руку Тыркве на голову и начала пристально смотреть ей в глаза. Пёська заскулила. Но не от боли, а так… как будто у двери сидит и гулять просится.

– Всё, – сказала Стася не прошло и минуты.

Затем встала и махнула рукой. По всей видимости, проговаривать команды вслух ей теперь было не обязательно. Тырква послушно сорвалась с места, подбежала к пустой переноске и принялась нюхать.

– А змеи вообще пахнут? – решил уточнить Санюшка.

– Ещё как, – ответил я. – Особенно одноглазые.

– Есть! – перебила нас Витальевна.

Тырква разразилась лаем и рванула по следу, – в сторону леса, – а мы вслед за ней. Пускай сегодня было безоблачно, луна светила как не в себя, и чуть ли не со всех сторон небо подсвечивалось городским заревом, здесь, – среди деревьев, – один хрен было темно. Хоть глаз коли. Хорошо ещё, что бор именно сосновый; чистенький и просторный. В противном случае каждый нахлестал бы себе по роже ветками прямо с порога.

– Туда! – крикнула Стася, петляя меж деревьев за Тырквой. – За мной!

У меня в руках были длинные поварские щипцы, у Агафоныча переноска, а Санюшка на скорую руку соорудил себе из костровой палки рогатину. По дурости, я совсем забыл уточнить у продавцов «Редкой Скотинки», является ли одноглазая змея ядовитой, но перестраховаться определённо стоит. Хвататься за Лингама голыми руками я не намерен.

– Ох чёрт! – вдруг крикнула Витальевна. – Сюда! Скорее, сюда!

А следом я услышал сдавленный хрип:

– Кхь-хь-хь-хь-хь-кхь-хь-хь…

– Помогите! Быстрее!

– Какого хрена?!

– Кхь-хь-хь-хь-хь…

Признаться, сперва я не понял, что происходит. В темноте по подлеску катался и хрипел чёрный силуэт. Человек? Вроде бы да. Надо бы подсветить, да только телефон я оставил на катере.

– Включите кто-нибудь фонарик! – заорал я, и почти тут же стало светло.

Вот как…

Пускай Лингам нашёлся, вопросов стало больше. Горемычный гончар года, который совсем недавно попал под горячую руку телохранителям Волконского, снова был тут как тут. И снова страдал. На сей раз его душила одноглазая змея.

Рожа красная, глаза на выкате, одной ручонкой пытается снять с себя этот живой шарф, а другую в нашу сторону тянет. Ну… что тут сказать? Спасать надо человека, – он же человек.

– Давайте! – заорал я. – Дружно! – и схватил Лингама щипцами за голову.

Змей зашипел, захлопал ресницами и попытался вывернуться, но не тут-то было. Щипцы годные, с силиконовыми зубчиками. Можно и поднажать, и не повредить. Короче говоря, зафиксировать зафиксировали, а теперь бы ещё размотать.

– Саш!

– А?!

– Херли ты встал?! Помогай давай!

– Ага!

Санюшка сбил с себя оторопь, перехватил рогатину поудобней, ткнул раздвоенным концом в Лингама, но промазал и чуть было не вышиб гончару года глаз. Пара сантиметров повыше, и стал бы гончар таким же одноглазым.

– Руками, Саш, руками!

– Я боюсь!

– Я тоже!

– А-а-а-а-ааай! – Санюшка выбросил палку, упал на колени рядом с гончаром и принялся разматывать змея. – Вась, ты только держи его крепче!

– Держу!

– Держи, пожалуйста!

– Да держу я, держу!

– Ы-ыыыы-ыы-ы-ы!!! – раздался первый вздох бедняги; тяжёлый и жадный.

Агафоныч тоже был тут как тут – открыл переноску и встал поудобней. Санюшка тем временем размотал первое кольцо, за ним второе, – теперь хвост Лингама обвился вокруг его руки, – и перебарывая страх продолжал освобождать гончара.

– Всё! – закричал он и аккуратно поднялся на ноги.

Теперь мы всей толпой снимали Лингама с Санюшки и как могли пихали непослушную змеюку в переноску. Гончар тем временем отполз под ближайшую сосну и пытался отдышаться.

– Станислава Витальевна, а не могли бы вы провернуть своё колдунство со змеёй?!

– Не могла бы!

– Да всё уже! – я разжал щипцы, а Агафоныч ловко захлопнул переноску и опасность наконец-то миновала. – Фу-у-у-ух…

– Аф-аф! – последний раз протявкала взбудораженная Тырква и наступила тишина.

Ну что? Приключение на пятнадцать минут. И не сказать, чтобы очень примечательное. Теперь осталось разобраться с гончаром, – бросать парня в лесу в таком состоянии нельзя. Надо его успокоить, а может даже налить чутка, чтобы стресс снять. А потом проводить до такси.

И кстати! Выяснить бы ещё, с какого хрена он по ночам возле нашего пляжа шатается.

– Ну ты как? – спросил я у парня. – Живой? – а тот вместо благодарности заорал:

– Ты арестован!

И тут же ксиву из кармана вытащил. Вот так, блин. Делай людям добро.

– Э-э-э-э, – протянул я. – А за что?

Спросил, а сам на цыпках проник к нему в голову. Мыслестрочки после встречи с Лингамом скакали, как бешеные, но среди них были повторяющиеся. Во-первых, гончар-полицейский почему-то на меня серьёзно взъелся, – и не прямо сейчас, а уже очень давно. Во-вторых, он был свято уверен в своей правоте. То есть сейчас происходит не подстава, и не какая-то там истерика, а вполне себе спланированная акция.

Надо разбираться!

Вжух!

Меньше всего на свете меня сейчас интересовало детство и отрочество Захара, – именно так, к слову, звали парня, – а потому я начал листать воспоминания со скоростью машинки для счёта денег и остановился…

Вжух!

…на самой свежатине. Сегодняшний день. Часов пять, наверное, назад, ещё светло. Гончар, который вовсе не гончар, а полноценный полицейский служащий, сидит у себя в кабинете. А на пробковой доске прямо перед ним, – ох ё! – висит моя фотография, от которой тянутся ниточки к другим людям. И Гио тут, и Саша, и Мишаня Кудыбечь, и Стася, и Рубеныч, и даже шеф Франсуа. И многозначительная такая надпись: «Менталист?»

О-хо-хо… это что же я? Доигрался?

Вжух!

От греха подальше, я выскочил из сознания Захара прочь. Так! Стоп! С плеча не рубить! Очень велик соблазн перепахать его мозги так, чтобы он до конца жизни считал себя дождевым червём или копиром, – думаю, в связке с Агафонычем нам такое по силам, – но нельзя! Нельзя оставлять никаких следов у него в голове! Надеюсь только, что я уже не наследил там самим фактом своего присутствия, ведь мало ли какие у полицаев есть методы?

Нельзя-нельзя-нельзя! Это лишь подтвердит его догадки! Но что же тогда теперь делать? Убить его и прикопать в лесочке? Обыграть всё так, что змей придушил? Фу, Василий Викторович! Что за мрачняк вам в голову полез?!

«А я ведь предупреждал», – кинул в меня мысль сенсей и сразу же обрубил связь. Видно, тоже осторожничает и боится спалить дар.

– Ты поедешь со мной, Каневский! – Захар кое-как поднялся на ноги. – Или лучше называть тебя Каннеллони?!

***

Хреново, конечно, не знать законы. Где-то Захар явно превышал должностные полномочия, вот только где именно? То есть… какая статья? Пункт там, параграф, вот-это-вот-всё? Да хотя бы формулировку знать…

По факту, Гачин-Мучинский не дал мне никаких вменяемых ответов. Является ли он сейчас при исполнении? Есть ли у него полномочия меня задерживать? Какие основания есть для задержания? В чём конкретно меня подозревают и так далее и тому подобное.

Но я всё равно решил не сопротивляться. Раз уж этот товарищ напал на след, то рано или поздно всё равно вернётся, и при этом будет подготовлен куда лучше.

Так что как по мне, единственный разумный выход сейчас – косить под дурачка. Изо всех сил строить из себя лапушку и не бесить господина полицейского. Ничем хорошим это явно не закончится. Возбухнёшь – значит рыльце явно в пушку, а так – оказывал содействие следствию, добропорядочный гражданин и опора общества.

– Захар Палыч, я же предъявил вам паспорт на змею, – в который раз повторил я. – И чек о покупке. Вы же не хотите сказать, что она приравнена к холодному оружию? Я не знал! Меня в магазине никто об этом не предупреждал, так что вопросы скорее к ним и…

– Да не при чём тут твоя змея!

– Захар Палыч, и всё-таки? – улыбнулся я. – Раз дело не в змее, может, объясните в чём именно дело?

– Обязательно объясню, – рявкнул тот. – Позже, – и в который раз принялся кому-то звонить.

Итак… Я был задержан и доставлен в одно из мытищинских отделений полиции. Махонькое такое, больше похожее на каморку участкового. Никаких камер предварительного заключения и решёток здесь не было предусмотрено, а потому я просто сидел на стульчике у стены и делал вид, что мне очень интересно: а что же это такое Гачин-Мучинский прячет за «ширмой»? Да-да, всё своё расследование на пробковой доске Захар занавесил простынёй в голубой цветочек.

– Алло?! – вдруг заорал он, как сумасшедший. – Дядя Лёша! Это я!

Спасибо динамику, ответ я тоже расслышал:

– Ты время видел? – спросил сонный голос.

– Видел, дядя Лёша! Время самое подходящее! Настал мой звёздный час! Я взял его! Взял!

– Чего? Кого?

– Его! Того самого негодяя! Помните мускулистого дальнобойщика, дядь Лёш?! Так вот я провёл расследование и…

И в ответ понеслись длинные гудки.

– Дядя Лёша?! – кажется, Захар был сейчас на волоске от того, чтобы заплакать. – Дядя Лёша?!

Так… Кажется, что-то у Гачина-Мучинского пошло не по плану. А я тем временем продолжу следовать своему. А именно – не делать ничего и копить претензии к полицейскому произволу. Кто уязвлённая невинность? Я уязвлённая невинность. Может, есть смысл снимать всё происходящее на видео? Есть же у меня такое право, верно?

– Так, – чуть успокоившись, Захар сел за стол. – Будешь притворяться дальше или выложишь всё, как есть?

– Я не понимаю, в чём меня обвиняют. Честное слово, Захар Палыч, я бы и рад вам помочь, но…

– Ты-ы-ы-ы! – Гачин-Мучинский уставил на меня палец. – Я знаю, кто ты такой! Ты менталист! Подпольный! А-ну выкладывай, где ты прошёл инициацию!

– При всём уважении, Захар Палыч, но я неодарён. А даже если бы и был, то откуда у меня деньги на инициацию? В долгах, как в шелках, живу на катере, работаю поваром…

– Не пудри мне мозги! Я всё знаю! Я следил за тобой!

– Мне нечего вам ответить, Захар Палыч, – вздохнул я и в этот же самый момент зазвонил домофон.

Однако! Нет поздновато ли для посещений?

– Жди здесь, – сурово сказал полицейский. – И ничего не трогай, – а сам пошёл открывать.

Минуло тяжкое, даром что недолгое ожидание, я услышал крик:

– Солнцев моя фамилия! – и в комнату ввалился человек.

Высокий, тощий, лет сорока с небольшим, с острым длинным носом и небольшой залысиной на висках. Одет человек был весьма эксцентрично, – в деловой костюм фиолетового цвета поверх жёлтой рубашки, – но самое главное… Самое главное – это так называемый вайб. Едва он появился в комнате, как мне стало понятно, что его второе имя Суета. Кипучий, деятельный, энергичный.

Ещё из интересного: мужчина пришёл не с портфелем и даже не с рюкзаком. За собой он катил здоровенный дорожный чемодан, до сих пор запломбированный после аэропорта. Вся верхняя крышка чемодана была сплошь усеяна стилизованными наклейками с названиями городов, но из всего многообразия мне в глаза почему-то бросился… Златоуст.

– Привет, сынок! – улыбнулся мне мужчина и ловким движением протянул визитку. – Будем знакомы! Я Яков Солнцев, а ты мой клиент. Ты мой клиент, а я Яков Солнцев. И Яков Солнцев будет защищать интересы своего клиента любой ценой! – последнюю фразу он проорал как можно громче.

Для того, видимо, чтобы Захар получше её расслышал. К слову, по роже полицейского было понятно, что он сейчас понимает ещё меньше моего.

«Лучше позвоните Солнцеву!» – гласила визитка. Чуть ниже было написано: «Юридические услуги широкого профиля», а чуть правее разместилась фотография самого Якова. Убедительная такая. На изображении он лихо подмигивал зрителю и наставлял на него указательный палец, мол, всё не просто схвачено, но ещё и прихерачено.

– Я от Владимира Агафоновича, – шепнул мне Яков, а затем снова продолжил орать: – Потрудитесь объяснить мне, что здесь происходит!

– Я… Я, – начал заикаться Захар.

– С какой стати вы удерживаете моего клиента против его воли?!

– Он сам согласился…

– А как он мог не согласиться?! Вы оказали на Василия Викторовича давление! Вы запугали его!

– Я не…

– Статья двести восемьдесят шестая Уголовного Кодекса Российской Империи вам о чём-нибудь говорит?! А я вам напомню! Превышение должностных… Так! Стоп! – прервал сам себя Солнцев. – Василий Викторович, вы совершенно свободны и не обязаны находиться здесь, если не хотите. На это нет никаких юридических оснований. Так не могли бы выйти и дать мне немного времени пообщаться с МЛАДШИМ, – поднажал на слово законник, – оперуполномоченным?

– Да без проблем, – согласился я.

Я ведь вообще за то, чтобы каждый занимался своим делом. Повара пускай готовят, сантехники сантехничают, а юристы отмазывают бедного-угнетённого меня от притянутых за уши обвинений. К тому же, яростный натиск Солнцева сразу же пришёлся мне по душе. И к тому же, это ведь тот самый юрист, которого обещал мне организовать Агафонович.

Простейшая мысль: если Яков умудрялся прикрывать бомж-барона во всех его махинациях с казино, – хотя бы первое время, – то тут ему и делать особо нечего.

– Ну я пошёл?

– Да, Василий Викторович, – Солнцев похлопал меня по плечу. – Я быстро…

***

Юрист не обманул. Всё действительно случилось быстро. Я даже заскучать не успел.

– Пришлось хорошенько припугнуть негодяя. Половину законов он и сам не знает, так что поплыл сразу же. И можешь не переживать, Василий Викторович, в ближайшее время он к тебе не сунется.

– Здорово.

– Представляешь! Он с чего-то вдруг решил, что ты скрытый менталист и прошёл нелегальную инициацию, – сказал Солнцев, расплылся в шкодливой улыбке, а потом и вовсе заржал: – Ах-ха-ха-ха! Ученик Владимира Агафоновича, стало быть?! Рад знакомству! Уверен, нас ждут великие дела!

«Ты даже не представляешь какие», – подумал я, но всё равно решил сегодня не говорить ни про Орловых, ни про наследство. На ночь глядя такие дела не делаются. Завтра, со свежей головой. К тому же сперва надо понять, как вообще всё это преподнести.

Блин… В кои-то веки! Такой понятный день был, и всё равно умудрился закончиться так странно. А вывод из него пока что один: теперь нужно вести себя ещё осторожней.

– Ах да! – продолжил Яков. – Это очень хорошо, что вы с Ярышкиным не набедокурили у него в голове. Вы же не набедокурили?

– Нет.

– Отлично! В таком случае, если юный Захар решит пройти тестирование на ментал, оно провалится и лишь закрепит за ним статус параноика в глазах коллег. Оп! – Яков чуть не влетел в отбойник и в самый последний момент перестроился. – Слушай, а где здесь радио включается?

Сразу же по прилёту в Москву, Солнцев арендовал автомобиль. Что-то просторное и пятидверное, но пластиковое даже на вид. Короче… во-первых, я с ним в машину больше не сяду. А во-вторых, ману я сегодня почти не тратил, и потому насильно «сосредоточил» Якова на дороге. Да только он всё равно сопротивлялся.

– Итак! Что за дело, о котором говорил Владимир Агафонович?

– Давайте завтра, – ответил я. – У меня утром важные дела, да и вы наверняка устали с дороги.

– Завтра, так завтра, – пожал плечами Яков. – Ы-ы-ыть! – и чуть не сбил мусорный контейнер рядом с «Грузинским Двориком».

– Нам сюда!

– Ага!

– Нет-нет-нет, подождите! Там нет дороги!

– Прорвёмся!

Визг тормозов, крутой поворот и мы погнали в сторону пляжа прямо по деревянному помосту. Заслышав хруст то ли досок, а то ли подвески, мне оставалось лишь радоваться, что машина арендована не на моё имя. И что удивительно, до пляжа мы всё-таки добрались.

– Владимир Агафо-о-о-оныч!

– Яков Са-а-а-а-аныч!

Мужики при встрече разве что в дёсны не расцеловались. Боролись в свете фар – кто кого сильнее стиснет. Мне даже неловко как-то стало.

– Сколько лет?! Агафоныч! Ты чо такой старый-то стал, а?! У-ух, говно морщинистое!

– А ты?! Волосы уже всё?! Покидают буйну головушку?!

– Ах-ха-ха-ха!

– Кхм-кхм, – третий лишний, но я всё-таки попытался привлечь к себе внимание сенсея. – А где Стася с Санюшкой?

– Так я их домой отправил! – отмахнулся Агафоныч. – Суетился сначала, думал, как тебя вызволять. А как только узнал, что Яков Саныч в Москве приземлился, уже не сомневался в том, что ты скоро вернёшься. Яков Са-а-а-а-а-аныч! – и снова начал трепать своего друга.

– Понятно…

А я, признаться, устал. Совру, если скажу, что приключение в отделении полиции не вывело меня из душевного равновесия – в какой-то момент очко действительно взыграло. Да и в целом… Выставка, зоомагазин, змеи, холодец, Тырква, Волконский, Солнцев… всё в какую-то кашу заварилось, и пора бы фрагментировать день ото дня.

– Яков Александрович, без обид, но я постелю вам в каюте на полу.

– Не надо мне ничего стелить! Я прекрасно посплю в машине!

– Как скажете. Тогда я всё, спокойной ночи. Время позднее, а завтра вставать очень рано. Агафоныч, ты же помнишь, куда мы едем?

– Помню-помню! – сказал сенсей. – Иди, Вась. Мы сейчас немножко поболтаем, и тоже на боковую.

– Ага, – кивнул я и побрёл в сторону катера.

Ага, млять…

Ага!

Поспал, ядрёна мать, называется! Не! Засыпалось-то мне сегодня просто прекрасно. Едва голова касалась подушки – проваливался сразу. Другой момент, что меня постоянно будили.

Первый раз я проснулся от шипения. Но нет! Не змеиного! Вышел, посмотрел, а это Агафоныч – весь из себя самостоятельности, решил пивную кегу поменять и чуть весь газ из баллона по криворукости своей не выпустил. Ну ладно. Допустим. Мне не жалко.

Следующее пробуждение случилось около трёх ночи.

– Но я-я-я-я-я-я! – поверх музыки орали две глотки. – Я остаю-ю-ю-юсь! Та-а-а-а-ам! Где мне хочется…

– Сука!

Пошёл, наорал. Помогло буквально на полчаса.

– Ляг! Аддахни! И паслу-у-ушай! Чо я! Ска! Жу!

И снова пошёл, и снова наорал, и снова эффект был недолог. Во время третьего музыкального приступа Агафоныч с Солнцевым пели про то, как звиздуют по полю с конём. Благодать, не видать, вот-это-вот-всё. То есть смекаем: градус лирики прямо-пропорционально коррелировал с градусом алкоголя в крови. Обмануть себя в третий раз я уже не дал. Молча забрал у подлецов провода от колонок и был таков.

– Ну Вась, ну не злись, ну не виделись давно, ну чо ты как этот…

Чёрт с ним. Шкодливое старичьё вроде как угомонилось и мне удалось проспать залпом полтора часа. Но от следующей побудки я охренел, конечно, знатно. Катер снялся с места, и мы куда-то плыли. Господин Солнцев, – тот самый человек, которому я должен доверить добывать для меня многомиллионное наследство, – стоял на самом носу и косплеил Кейт Уинслет.

Тут я уже не выдержал. Сбегал в каюту, взял полотенце, намочил край и хлестал обоих морковкой до тех пор, пока те не причалили обратно к пляжу. Вставать за штурвал самостоятельно и разгребать за синевой себе дороже. Привыкнут, на шею сядут.

Куда мы плыли и зачем никто объяснить мне толком не смог, – только Агафоныч бубнил что-то про пиастры, – но дальше говнюки вроде бы успокоилась. Ума не приложу, как только я умудрился выспаться к восьми утра, но вот ведь – умудрился.

Встал по будильнику, почистил зубы, оделся в чистое. К этому времени я уже не питал иллюзий на счёт того, что Агафоныч поедет со мной на встречу. Но и того, что эти двое до сих пор не спят – тоже не ожидал.

Его Благородие барон Ярышкин и светоч юридических наук Яков Солнцев сидели жопами на гальке и рычали друг на друга, – каждый что-то своё, важное и душещипательное.

– Сволочь ты, Володя, – пристыдил я сенсея. – Как есть сволочуга.

– Ну-у-у, – развёл руками Агафоныч и добавил: – Во-о-о-от.

– А точна! – собрался с мыслями Солнцев. – А вам жы куда-то надо было! А я ваз щаз быстренька-а-атвизу! – пошарил по карманам, достал ключи, открыл с брелока автомобиль, попытался встать и тут потух окончательно.

И это прекрасно, на самом деле. Не пришлось с ним спорить. Права Вася Канеллони сподобился получить без моей помощи, как только ему стукнуло восемнадцать. Так что я подошёл к Солнцеву, забрал ключи и сел в машину. Настроил под себя сиденье и зеркала, завёлся и подумал о том, что нет, не хочу я ехать один. Как минимум моральная, но поддержка мне необходима.

– Алло, Мишань, привет. Не спишь уже? Ага… Ага… Слушай, а ты сегодня как, свободный? Не хочешь прошвырнуться со мной кое-куда? Я на колёсах если что. Что? Нож? Пожалуй, да, нож захвати с собой. Мало ли что?

Глава 2

– А нам точно сюда? – напрягся Мишаня.

Сам-то я напрягся уже давно, ещё когда выезжал и настраивал навигатор. Дело в том, что мы ехали именно на геоточку. Без какого-либо адреса, без улицы и названия посёлка, хотя дома там точно были. Непронумерованные, но всё же, – снимок со спутника ведь не может врать, верно?

– Вроде бы ведёт сюда, – только и осталось ответить мне.

– Жутковато как-то.

– Есть мальца.

Лукавлю. Вовсе не мальца. И не «жутковато», а именно что «жутко».

Мы свернули почти сразу же за Красногорском, ещё минут двадцать проехали по совершенно пустой асфальтовой двухколейке, ну а затем попали сюда. Съезд на просёлочную, через небольшой перелесок и прямиком в туман.

Если бы не открытое окно и отсутствие гари, я бы подумал, что это чадят торфяники, – уж до того густая дымка. Ничего не видать, вот прямо ничегошеньки. Радиус обзора метров десять, и противотуманки не помогают. Притом время не такое уж раннее, погода не способствует, да и по пути сюда ничего подобного мы не видели.

Туман. Э-э-э, туманище, над миром стелется, туман-туманище, как молоко-о-о… Блин, нервы шалят… Плотный, как свежая панна-котта, хоть ножом режь. А помимо него – две раскатанные колеи по ходу движения и жухлое поле вокруг. Кое-где торчат скелеты борщевика, кое-где почерневшие от влажности мёртвые деревья с гнёздами в голой кроне, а кое-где и трясину видно. Как бы, блин, в болото не влететь.

Ещё и вОроны вовсю каркают, что как бы тоже идёт в копилку мистической атмосферы. Только столбы вдоль дороги (хорошо, что без мертвых с косами) и кое-какой мусор на обочине напоминали нам сейчас о том, что цивилизация вообще-то очень близко. Что всего в каких-то двадцати километрах отсюда ревёт МКАД, двадцать четыре на семь пишут уличные камеры и для потустороннего просто-напросто нет места.

– Дичь какая-то, – прокомментировал Мишаня ржавый остов трактора.

– Может, хозяйство какое-то заброшенное?

– Может быть…

Машину трясло на неровной дороге. Мотор ревел и захлёбывался, когда приходилось поддать в горку. Ёлочка-вонючка, что шла в комплекте с арендованной Солнцевом машиной, моталась из стороны в сторону как зоб у припадочного индюка. Однако мы всё равно уверенно пёрли вперёд.