Тайны Невербуха. Книга 2

«Эх, – подумал я, – жаль нет под боком ни ведьмы Гердулии, ни профессора Плюнкива. Да и бабулю так просто не вызовешь. Придётся самому как-то выкручиваться».

– А поведение Альгана Коендри вам не показалось странным? – спросил я.

Но майор Яскир не успел ответить. Из коридора послышался женский вскрик, его сменил яростный мужской вопль. Через несколько секунд послышались сдавленные крики и шум борьбы.

Мы с майором выскочили из номера в коридор. Нашим глазам предстала весьма занимательная картина. Муши Просик стояла, раскрыв рот, и судорожно трясла руками. А у её ног катались по мягкому ковру её муж – Виден Просик и мой старый знакомец – Альган Коендри. Парни сопели и хрипели, глухо выкрикивали ругательства и просто нечленораздельно рычали, отвешивали друг другу тумаки и пытались друг друга задушить. В общем поединок двух разгорячённых самцов во всей красе.

– А ну-ка пррекрратить это безобрразие! – в голосе Яскира послышались явные жандармские нотки.

Это подействовало на драчунов не хуже ушата холодной воды. Герои расцепились и с трудом поднялись на ноги. Я храбро встал посреди коридора, как раз между соперниками.

– Ай-ай-ай! Молодые люди! Что вы тут устроили? Ещё и при медам, – Яскир сокрушённо покачал головой.

Бойцы восстанавливали дыхание и приводили одежду в порядок. Муши подошла к Видену и стала стряхивать с него пылинки и ниточки от ковровой дорожки.

– Это он напал на меня, – с трудом проговорил Альган, кивая на Видена.

– А не надо было распускать руки и лапать мою жену! – с горячностью юности воскликнул молодой муж и погрозил денди кулаком.

– Ну-ну! – предупреждающе поднял руку Яскир, – вам обоим нужно остыть и прийти в себя. Опомнитесь, господа! У нас произошло убийство. Мы отрезаны от внешнего мира. А вы ведёте себя как неразумные мальчишки.

– Я всего лишь – Альган всё никак не мог отдышаться, – всего лишь хотел поцеловать руку медам. Обычный в нашем кругу жест приветствия когда монцар хочет поздороваться с медам. А этот неотёсанный болван бросился на меня с кулаками!

– Вот и здоровайтесь со своими медам. А мою жену оставьте в покое! – парировал Виден. – Иначе

Муши хлопала глазами и переводила испуганный взгляд с одного на другого.

– Ну что – «иначе»? – насмешливо протянул Альган, – иначе вы готовы получить ещё одну порцию затрещин? Вам мало той трёпки, которую я вам задал, и вы хотите, чтобы вас поучили хорошим манерам ещё? Неужели так понравился урок?

М-да, Альган и раньше был остёр на язык и обладал убийственным сарказмом. Но теперь превзошёл сам себя.

Его визави скрежетал зубами, не находя от возмущения слов. А матёрый светский лев продолжал жечь глаголом:

– Совершенно не понимаю, медам, – теперь он перенаправил огонь своей артиллерии на Муши, – что вы нашли в этом паскудном хаме. Право, вы, с вашей изысканной красотой и несравненным вкусом могли рассчитывать на гораздо более

Он не договорил, и мы не узнали, на что могла рассчитывать медам Просик. Виден, оставаясь за моей спиной, придвинулся ближе к Альгану и лягнул того, метя между ног. Тот взревел и бросился на обидчика с новыми силами. Он отшвырнул меня в сторону, как пёрышко. Я врезался в Муши Просик и, чтобы не упасть, обеими руками вцепился в неё. Она отшатнулась, и я тут же отпустил её плечи. Но руки, наши неловкие и суетливые руки по какой-то случайности встретились.

– Ой! – вскрикнул Альган, – Ой-ой-ой! Что вы делаете?!

Похоже ему было очень больно – он приподнялся на цыпочки и выгнулся, запрокинув голову назад. За его спиной стоял майор Яскир и выкручивал ему руку.

Я держал ладонь Муши и изумлённо глядел в её глаза. Что-то было не так. Но что? Несколько мгновений её пальцы оставались в моей руке – и это было, пожалуй, на несколько мгновений дольше, чем позволяла ситуация.

Передо мной сверкнули огнём безумные очи Видена Просика, его руки потянулись к моему горлу.

«Ну всё, сейчас он меня прикончит. И какого Хрёта я встал между ними?» – успел я подумать.

Но лицо Видена тут же сменила спина Зюва. А обладатель пламенного взгляда и жаждущих моего горла рук впечатался лбом в стену с сухим бильярдным стуком. Нет, всё-таки моё первое впечатление не было ошибочным, этот Просик – ревнивый идиот и никто иной!

– Спасибо, Зюв! – с чувством сказал я.

– Пожалуйста, – флегматично ответил мой спаситель, – я услышал шум и решил посмотреть, что случилось.

– Ты как раз вовремя, – сказал я, утирая пот со лба.

– Ну и денёк, – пробормотал Яскир, всё также выкручивая руку Альгану – один труп и два психа.

Он обратился к денди:

– Можем ли мы с вами поговорить в более спокойной обстановке, монцар Коендри? Я бы посоветовал вам не вырываться, чтобы вы не причинили себе вреда.

– А о чём мне с вами говорить? – заявил Альган, пытаясь держаться настолько высокомерно, насколько позволяла его напряжённая и неустойчивая поза, – кто вы, собственно, такой, чтобы указывать мне, что делать? Да прекратите выкручивать мне руку!

– Дружище, – сказал я как можно более миролюбиво и успокаивающе, – майор Яскир – полицейский. Следователь из Невербуха. Лучше прислушайся к его словам.

– А-а, полицейская ищейка! – осклабился Альган. – А ты, Арчи – предатель! Снюхался с жандармами. Это же надо. Так приличные монцары себя не ведут.

Нет, ну каков наглец! Они с Виденом Просиком стоили друг друга.

– Ты забыл, что Килэнн Отторнис мертва? – хмуро бросил я, – или тебе наплевать? Её убили, а ты тут комедию ломаешь!

Альган словно бы только сейчас вспомнил о страшном событии. Его лицо сморщилось, но не от физической боли – майор ослабил хватку, хотя и не отпустил руку. Мне показалось, что Альган сейчас зарыдает – такое безутешное горе отразилось на его лице при упоминании о Килиэнн. Но Яскир развернул его и, успокаивающе что-то говоря, повёл по коридору – до, если не ошибаюсь, номера Альгана. Там они оба и скрылись.

Через полминуты дверь вновь приоткрылась. Яскир высунул голову.

– Господа, помогите медам и монцару Просикам вернуться в свои апартаменты. Думаю, что минут через сорок я смогу их навестить. У меня и к ним есть небольшой разговор. Заранее благодарю!

Так мы с Зювом и сделали – проводили напряжённо молчащую парочку до дверей и пошли к себе.

Зюв организовал в номере вполне приличный для сложившихся обстоятельств обед. После которого я, по своему обыкновению, лёг немного отдохнуть.

Глава 8. Кофе и пирожки

Я проснулся, когда в комнате было темно, как и вчерашним вечером. Встал с кровати, зажёг свет и посмотрел на часы – ого! Полдевятого.

– Зюв! – позвал я.

– Да, монцар, – отозвался тот из-за двери.

– Что ты делаешь?

– Читаю, монцар.

Читает он, понимаешь!

– А почему ты не разбудил меня к ужину?

– Я не хотел вас беспокоить. К тому же я вернулся в номер лишь десять минут назад.

– А где ты был?

– Я был на улице, монцар.

– О, так на улицу уже можно выйти? Снегопад закончился?

– Снегопад закончился. На улицу можно выйти. Но сложно. Монцар Мачун и я расчистили только небольшие участки перед дверьми. Монцар Мачун сказал, что дорогу до Добжешева расчистят в лучшем случае завтра к утру.

– Ясно, – протянул я. – Так ты решил помочь старику Кеварю с уборкой снега? А зачем такая спешка? Если дорогу завтра откроют, то вернутся слуги и очистят территорию.

– Сказать по правде, я не то чтобы по своей воле помогал монцару Мачуну – меня попросил майор Яскир.

– Ему не терпится связаться с местной полицией, что ли? – хмыкнул я.

– Думаю, дело не столько в этом, сколько в том, что монцар Альган Коендри сбежал.

– Что?!

Я распахнул дверь в гостиную. Зюв сидел в кресле и спокойно читал свою книженцию.

– Умеешь ты, Зюв, самое главное придержать напоследок. Так бы сразу и сказал. Как это произошло?

– Майор Яскир запер монцара Коендри в его номере. Но тот выломал окно, прорыл в снегу ход и ушёл.

– Куда? – я ошарашенно глядел на своего слугу.

– Не знаю, монцар. Похоже, снег успел засыпать его следы. Снегопад закончился меньше часа назад. Мы с майором и монцаром Мачуном выходили наружу – для этого и пришлось расчищать снег. Но уже темно, и мы ничего не смогли разглядеть.

– Ох, Зюв, – я опустился на табурет рядом с ним. – А что ты читаешь?

– «История Добжешевского графства. Культура, обычаи, любопытные факты», – Зюв показал мне обложку. – Тут есть весьма интересные факты. Очень любопытная глава о гхьорнах. Вы знаете, что такое гхьорны, монцар? Не хотите взглянуть?

– Что? Нет. Извини, приятель. Рад, что ты можешь занять себя чтением. Но мне сейчас не до книг.

– Как вам будет угодно, – невозмутимо ответствовал мой дворецкий. – Да, майор Яскир просил вас зайти к нему в номер, когда вы проснётесь. Он сказал, что у него вы сможете и поужинать.

– Вот это другое дело! С этого и надо было начинать. А то – хотя я и сам не знал, что «то».

По правде говоря, всё было так погано, что задумываться над нашей ситуацией не хотелось. А хотелось съесть чего-нибудь. Какой-нибудь простой, без изысков, но богатой питательными веществами пищи.

На столе у Яскира стояло блюдо с пирожками. При виде пирожков мой рот наполнился слюной.

– Угощайтесь, Арчи, – радушно пригласил к столу майор. – Чаю или кофе? Или чего-нибудь покрепче? Ах, да. Вам нельзя.

Я мрачно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Налил себе чашку горячего кофе и взял самый большой пирожок с блюда.

– Зюв сообщил вам последние новости?

– Да, – ответил я, прожевав большущий кусок.

– Но вот об этом он вам не сказал, – Яскир положил на стол передо мной наполовину исписанный мятый листок.

– Что это? – спросил я, расправившись с первым пирожком и сразу потянувшись за вторым.

Майор, проследив за моими манипуляциями, взял листок и сказал:

– Давайте-ка я вам его сам прочту. Это записка, которую оставил Альган Коендри. Стол у окна был завален снегом, но записку вероятно сдуло на пол. Где я её и подобрал.

Так вот, слушайте!

Я, Альган Коендри, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, пишу это письмо.

Прежде всего, я хочу сказать, что не желал смерти божественной Килиэнн. Как раз наоборот! Я готов целовать край её платья! Она – светоч, горящий во тьме моей жизни!

Я должен признаться – я – последний негодяй! Я намеревался причинить вред самой прекрасной и великой женщине во Вселенной. Но я вынужден был сделать это под давлением столь сокрушительным, что даже моя воля не смогла противостоять ему. Я не хочу верить, что мои действия могли привести к такой трагической развязке. Это какое-то недоразумение. Я совершенно не понимаю, что произошло. В любом случае, главная вина лежит на мимзели Чунесча. Она, как паучиха, оплела мою жизнь и жизнь несравненной Килиэнн паутиной лжи, шантажа и порока.

Из-за неё я лишился всего. Лишился своей самой высокой и чистой любви, моей Килиэнн. О нет, я не верю! Это какой-то тяжёлый кошмар. Она не должна была умереть.

Я, возможно, тоже вскоре встречу свою смерть в этих гибельных снегах. Но в любом случае, я умру с именем Килиэнн на холодеющих устах. Нет, нет! Она не умерла, не могла умереть! Я не верю!

О, Сварх! Это сводит меня с ума.

Прощайте! Килиэнн, я буду любить тебя вечно!

– Да уж, – только и сказал я, – не очень похоже, что он находился в здравом уме и твёрдой памяти.

– Да какое там! – махнул рукой майор. – В его номере множество пустых бутылок и такой кавардак, что... А самое главное – в мусорном ведре я обнаружил такой же пузырёк, как и в коробке, что мы утром достали из саквояжа мимзели Чунесчи. Вот эта находка даёт ответ на многие вопросы.

– Вы хотите сказать, что Илишка подсадила беднягу Альгана на этот препарат?

– Его безумное поведение и содержимое её саквояжа – наводило на такие мысли. А записка и найденный мной пузырёк расставили всё по местам.

– А где она сейчас, кстати?

– Мимзель Чунесча? В своём номере. Заперта. Думаю, вряд ли она попробует сбежать таким же способом, как монцар Коендри. Она не похожа ни на сумасшедшую, ни на самоубийцу.

– Ясно. Альган в своей записке прямо обвиняет её. Мол, плетёт паутину против Килиэнн Отторнис. И его что-то нехорошеезаставила сделать.

Яскир подпер щёку ладонью.

– Понять бы ещё, в чём конкретно это «нехорошее» заключается. Никаких улик против Илишки нет. Я имею в виду её причастность к смерти медам Отторнис.

Майор умолк.

– А как Альган объяснил свой неожиданный интерес к Муши? – спросил я.

– Сказал, что хотел пошутить. Представляете? А болван Виден, мол, не понял юмора.

– О, Сварх! У него совсем шарики за ролики заехали? Так что ли?

Майор рассеянно покивал.

– Похоже, что так.

Я допил остывший кофе.

– Так кто же всё-таки убил Килиэнн Отторнис?

Он хрустнул пальцами и внимательно посмотрел на меня. Затем достал трубку, набил её и раскурил. Я молча ждал, пока он закончит свои манипуляции.

Выпустив первые клубы, Яскир сказал:

– Если хотите знать, кого я подозреваю в убийстве медам Отторнис, то это Непра и Кеварь Мачуны. Им нужны деньги, чтобы спасти сына от длительного срока в тюрьме. В таких ситуациях родители могут пойти на любое злодейство, лишь бы их дитя не пострадало. Подобные дела не так уж редки.

Возможно, они совершали некий обряд над бедной женщиной. Хотели заставить её заплатить – причём, чтобы это выглядело как добровольное пожертвование. Но что-то пошло не так, она, возможно, заупрямилась. А они перестарались

Яскир махнул рукой, разгоняя дым.

– Разумеется, это лишь мои досужие предположения. Не подкреплённые ничем, кроме письма Непры и намёков Илишки. Ни то, ни другое не является основанием обвинять Мачунов в убийстве.

– Вы поговорили с ними? – спросил я, крутя пустую кофейную чашку в руках.

– Разумеется. Но увы, безрезультатно. Как и следовало ожидать.

– Так что же делать?

– Вот, – майор отложил трубку. – Мы с вами подошли к главному. Мне нужны сведения о смерти Килиэнн. И я хочу, чтобы вы их мне добыли.

– Каким же образом? – я уставился на Яскира.

– Я хочу, чтобы вы допросили труп.

– Э Что?!

Чашка выскользнула из моих рук и опрокинулась. Кофейная гуща растеклась по столу.

Я дождался, когда способность членораздельно говорить вернётся ко мне, и сформулировал вопросы по поводу услышанного более чётко.

– Майор, что вы имеете в виду? Как можно допросить труп?

Яскир пожал плечами.

– Я не знаю. Это у вас, дорогой Арчи, великие колдуны и колдуньи в роду. Думаю, вам нужно пойти к ней э к трупу Килиэнн. И прочитать заклинание, погрузиться в этот ваш эфир или что-то в этом духе. Чтобы выяснить, при каких обстоятельствах произошла смерть.

Я ошеломлённо глядел на детектива.

– Вы серьёзно?

– Более чем. В Невербухе есть несколько специалистов по такому профилю. Например, известный вам профессор Плюнкив. Но мы, к сожалению, не в Невербухе. Надежда только на вас. Ведь вы же обещали мне помощь. И, как дворчанин, теперь не можете пойти на попятную.

Я вздохнул. Его вера в мои сверхъестественные способности была несокрушима. И чего он там наслушался о моих похождениях на улице Забвения?

– Так-то оно так, – осторожно сказал я. – Но, майор, я не уверен

– Завтра сюда нагрянут следователи из Добжешева, – перебил он меня. – И у меня есть все основания полагать, что они постараются замять это дело. Убийство знаменитой заграничной актрисы в добжешевском санатории? Такое пятно на репутации маленького графства, где половина народу жи