Тайны Невербуха. Книга 2

Майор Яскир шумно втянул воздух и стал приподыматься. Но, на полпути передумав, вновь уселся на свое место.

А Альган уселся на стул перепуганной Илишки.

Килиэнн делала вид, что ничего не происходит. Задумчиво разглядывала вилку в руке и чему-то улыбалась.

– Альган, дружище! – позвал я монцара Коендри, – ты, пожалуйста, полегче, старина. С тобой всё в порядке?

Хотя ясно было, что с монцаром не всё в порядке.

Альган рассеянно глянул на меня, неопределённо кивнул и склонил голову к Килиэнн.

Он стал ей что-то говорить, сначала очень тихо, потом громче. Но разобрать, что он бормочет, было невозможно.

Килиэнн определённо его понимала – улыбка медленно сошла с её губ.

Она холодно бросила:

– Пойдите прочь, вы сошли с ума!

– Ха! – воскликнул Альган, – а кто из нас сошёл с ума тогда – на яхте? Помните? Луна серебрила гладь залива, дул прохладный ветер. Но он не мог остудить наших губ

Теперь, когда он заговорил в полный голос, стало понятно, о чём он. Ах, какой слог, какая экспрессия! Заслушаться можно. Нет, что ни говори, старая школа, это старая школа! А мастер всегда остаётся мастером, даже если с головой у него не всё в порядке.

Альган, тем временем, продолжал:

– И вы были со мной! Вы были так близко! О, какое это было блаженство, какое счастье! А ближе к утру, мы

– Замолчите! – задыхаясь, воскликнула Килиэнн, – как вы смеете?!..

– Я люблю вас! – говорил Альган как в бреду, не слыша её, не замечая нас. – Вы будете моей! Навсегда! Выходите за меня замуж!

Он сполз со стула, пытаясь одновременно взять актрису за руку и встать на одно колено.

Килиэнн оттолкнула его и вскочила. Бедняга повалился на бок, потянув за собой скатерть. Сверху на него посыпались столовые приборы и парочка блюд – одним из них, кажется, был пирог из почек горной трикозы. Хотя, возможно, я ошибаюсь.

Килиэнн кивнула Илишке, которая потерянно стояла тут же, и быстрым шагом устремилась к выходу.

Девушка последовала за своей госпожой, опасливо обойдя сидящего на полу монцара Коендри.

Все, кто был за столом, буквально оцепенели, поражённые развернувшейся драмой.

– Да, – пробормотал я, – этот ужин я точно буду вспоминать. И не раз.

Думаю, такого праздника Обретения стены «Приюта» ещё не видывали. А старина Альган переплюнул свою вчерашнюю выходку. Хотя это было непросто.

Глава 6. Страшная находка

Ночью я долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок, прокручивая в памяти события дня.

Дикая выходка Альгана не шла у меня из головы. Ну хорошо, в первый вечер его подвела лишняя бутылка вина, с кем не бывает. Но то, что он отколол сегодня – ни в какие ворота! Даже, если у них с Килиэнн что-то когда-то было, это не повод – вот так терять голову и лицо. И компрометировать медам. Хотя, если человек пристрастился к сильнодействующим снадобьям, то от него можно ожидать чего угодно. Он может стать опасен и для других, и для себя.

Я всё-таки заснул, и мне снились смутные, тревожные сны. Голова Альгана красовалась на стене обеденного зала, словно он стал чьим-то охотничьим трофеем. Глаза бедняги были полны слёз, он глядел на меня с таким невыразимым страданием, что я не выдержал и выскочил на вокзальный перрон. Там Кеварь и Непра Мачуны разрезали острыми скальпелями тело Килиэнн Отторнис. Но актриса оставалась безучастной – я вдруг понял, что она не человек из плоти и крови, потому что из пустых рукавов её пальто сыпался снег, а лицо превратилось в пирог из почек горной трикозы

Я проснулся в холодном поту. Взглянул на часы – шесть двадцать утра. Спать мне уже не хотелось. Встал, зажёг светильник и постучался к Зюву. Не дождавшись ответа, открыл дверь – комната была пуста. Что неудивительно, мой дворецкий спит всего три часа в сутки и, вероятно, давно поднялся.

Но где же он, если его нет в наших апартаментах?

Умывшись, я оделся и вышел из номера. Завтракать было рано, но в столовой должна была остаться какая-то еда. Праздничный ужин вчера не задался. Я, честно говоря, не так уж и много яств успел вкусить за столом. Потом стало не до кушаний, мы все разошлись по своим номерам. В общем, я испытывал довольно сильное чувство голода. И оно безошибочно вывело меня к столовой. Не то что вчера – когда я проплутал четверть часа в её поисках.

В обеденном зале всё осталось на своих местах – стол был уставлен блюдами, а скатерть, которую стянул Альган, так и свисала до пола. Я зажег одну из ламп и сел за стол. Но утолить голод и насладиться деликатесами добжешевской кухни мне не довелось.

В столовую вошёл Зюв. Подошёл ко мне и сказал:

– Доброе утро, монцар. Приятного аппетита, монцар. Медам Килиэнн Отторнис мертва, монцар.

Я отложил вилку. Ну вот, не зря мне снились кошмары! Впору в ясновидцы записываться.

– Откуда ты знаешь? Что случилось?

– Я не знаю, что случилось. Но я видел мёртвую медам Отторнис в павильоне минеральных вод. Я ходил в бювет – попить местной воды. Здесь прекрасная минеральная вода, и она очень полезна для моих губчатых фильтров

– Ради Сварха, избавь меня от подробностей! Что с ней? Я имею в виду, что случилось с Килиэнн? Ты уверен, что она мертва?

– Она лежит в павильоне на столе. И вне всяких сомнений мертва. Но как это случилось, я не знаю. Возможно, её убили

– Сварх сверхмилосердный! Какой кошмар!

До меня начал доходить ужас произошедшего.

– Зюв, надо же сообщить хозяевам. Они должны Должны послать за полицией.

– Хозяева уже знают. По крайней мере, монцар Кеварь Мачун. Я его встретил, когда выходил из бювета – оказывается, он тоже любит по утрам выпить стакан минеральной воды. Я вернулся с ним в павильон и показал тело медам Отторнис. А что касается полиции, то послать за ней не представляется возможным.

– Что? Как тебя понимать? – мне даже показалось, что я ослышался. – Почему не представляется возможным?

– Всю ночь шёл снег. Думаю, перевал и дорогу завалило. Даже выйти из отеля наружу пока не получится. Так много снега.

– Вот те на! – протянул я.

Подошёл к окну и попытался что-то за ним разглядеть, но не преуспел в этом.

– А что делать-то? – я растеряно уставился на Зюва.

Мой слуга пожал плечами.

Килиэнн Отторнис лежала на столе, непоправимо мёртвая, укрытая до подбородка простынёй. Волосы цвета тёмного золота разметались по клеёнке.

Вокруг стола стояли мы – гости и хозяева отеля. Растерянные, подавленные, невыспавшиеся. Тихо всхлипывала Илишка. На беднягу Альгана страшно было смотреть – его голова тряслась, как у глубокого старика, по лицу то и дело пробегали нервные судороги. Виден вытягивал шею и во все глаза пялился на красивое мёртвое лицо.

Лицо покойной искажала гримаса сильнейшего удивления – будто перед смертью она увидела нечто её потрясшее. Хотел бы я знать, что.

Кеварь Мачун негромко сказал:

– Я осмотрел труп медам Отторнис и не обнаружил следов насильственной смерти. В любом случае нужно будет дождаться полиции и получить заключение коронера. Но это откладывается на неопределенный срок. Дорогу расчистят не раньше завтрашнего утра. Это если снегопад в ближайшее время закончится. А он и не думает заканчиваться. Поэтому предлагаю перенести труп медам в подсобное помещение, оно холодное и находится тут же, в павильоне.

Зюв и майор Яскир переносили на носилках труп, а мы с Виденом топали на всякий случай (хотел бы я знать, на какой?) за ними. Когда носилки внесли в кладовку и поставили на невысокую скамью, из-под простыни выскользнула белая рука и неестественно медленно опустилась на пол.

– Тело начинает коченеть, – негромко заметил майор.

Он присел на корточки и попытался вернуть руку под простыню. Но затем замер и приблизил плечо мёртвой женщины к своим глазам.

– Ах, вот – начал он и оборвал себя.

– Что там, майор? – полюбопытствовал я.

– Что?.. – Яскир, как мне показалось, растерялся. Словно бы не знал, что ответить. – Ничего

– Там след от укола, – невозмутимо ответил за него Зюв, который отличался прекрасным зрением.

– Да, в самом деле, – протянул Яскир.

– Укол? – удивился я. Что это значит?

– Не знаю, – сказал майор, глядя на меня снизу вверх. Он всё также сидел на полу у носилок с трупом.

– А может, у неё ещё есть какие-то следы на теле. Может, старый Кеварь не заметил, – сказал я.

– Да, – вновь отозвался Зюв, – когда я увидел медам, труп медам, в бювете, мне показалось, что на шее у неё была красная точка. Хотя я не ручаюсь за это – в помещении было темно.

Скрипнув зубами, майор стащил простыню до пояса.

– Ну хорошо, давайте осмотрим. Виден! – обратился он к юноше, топтавшемся у входа, – отойдите, вы загораживаете свет.

– Хрёт! – спустя несколько секунд коротко выругался Яскир.

Мы увидели, что на шее Килиэнн краснеют пятнышки уколов – с одной стороны и с другой. Ещё уколы были сделаны в левое (который мы заметили первым) и правое плечо, а также в бёдра и лодыжки – симметрично. Всего восемь красных точек.

– Ну, дела, – присвистнул я, – что же это значит?

– Это значит, что Кеварь Мачун хотел скрыть улику, – спокойно ответил майор Яскир.

А я подумал, что майор только что хотел скрыть от меня ту же самую улику.

***

– Я не зна-аю! – рыдала Илишка, – это не моё! Их подки-инули!

Она сидела на своей кровати, а на столе стоял её саквояж, из которого Яскир успел достать плоскую жестянку со шприцами, и коробку с пузырьками для инъекций. Майор раскрыл коробку и показал мне, Зюву и Видену, что, по меньшей мере, половина отсеков в коробке пуста.

Он достал один из пузырьков и прочитал этикетку:

– Мулофитемил. Это, если, не ошибаюсь, сильное обезболивающее. Военные врачи используют его, чтобы спасти раненых от болевого шока. Но я уверен, что его не купишь в обычной аптеке – к этой дряни можно быстро пристраститься.

– Странное совпадение, вы не находите, – Яскир обернулся ко мне, – на теле Килиэнн следы уколов, а в вещах её прислуги – вот такие игрушки, – он звучно щёлкнул по крышке жестянки со шприцами.

– Я ничего не знаю! – ныла, заливаясь слезами, Илишка.

...

Мы с майором стихийно принялись проводить своё расследование, раз полицию вызвать невозможно. Зюв и Виден таскались за нами, исполняя роль понятых.

Мы хотели осмотреть только вещи покойной актрисы, но майор не постеснялся вломиться к мимзели Чунесчи. И первое, что ему попалось на глаза – был саквояж. Он так и стоял на столе, а девица явно куда-то собиралась выйти. Уверяла, что в бювет – попить водички (как много любителей минералки развелось).

Майор бесцеремонно полез в саквояж и выудил из него упомянутые предметы. Девушка изумлённо раскрывала и закрывала рот, не в силах и слова вымолвить. Не то от нахальства Яскира, не то от результата его действий.

Но внятно объяснить, откуда в её саквояже шприцы и препараты, Илишка не могла. Только хныкала и заламывала руки. В вещах Килиэнн Отторнис мы, к слову сказать, не нашли никаких зацепок, а в комнате Илишки – вот такой улов. Что и думать, право, не знаю. Неужели девушка убила свою патронессу, вколов той смертельную дозу препарата? Но зачем она это сделала таким способом – по четыре инъекции с обеих сторон? Что за странный ритуал? Почему именно в павильоне минеральных вод? Да и какой мотив? И вопросов было великое множество, а ответов – ни одного.

...

– Вы думаете, это я убила медам Килиэнн? Я любила её как старшую сестру, я была ей всем обязана! Я бы ни за чтоДа как вы могли такое подумать?! – восклицала Илишка. – Послушайте, а ведь хозяин отеля – он же врач. Как он не заметил уколов? Зачем он их скрыл? И раз он врач то у него точно есть всё необходимое для того, чтобы сделать уколы. А – её глаза округлились, – его жена запросто могла это, – она указала на стол, – подбросить. У неё же есть ключи от всех комнат! Она, эта Непра, ужасная женщина!

– Ну положим, – веско сказал Яскир, – хозяин отеля не обязан был сообщать нам о состоянии трупа. Мы же не из полиции графства. Мы иностранные гости, пациенты санатория. И каждый из нас, вообще говоря, под подозрением.

– Вот именно, каждый, – всхлипывала Илишка, – а не только я.

Утерев слёзы, она поглядела на Яскира с вызовом.

– И вообще, какое право вы имеете вламываться ко мне в номер и копаться в вещах? Вы, кажется, военный, а не полицейский? И тоже можете быть убийцей.

– Теоретически, да, – Яскир с иронией поглядел на девицу, – а практически

Он полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда кожаный треугольник с прикреплённой к нему серебряной бляхой. Показал Илишке, потом остальным.

– Майор криминальной полиции города Невербух, Кунем Яскир. Прошу если не любить, то хотя бы жаловать.

Я присвистнул. Ну тогда понятно такое поведение господина майора.

Илишка поглядела на него просто с мистическим ужасом. А потом разревелась пуще прежнего.

– Я не убива-ала! Я ничего не зна-аю!

Слёзы лились в три ручья. Яскир опять сунул руку в карман пиджака и выудил носовой платок. Сунул его девушке.

– Возьмите. Он чистый. Вытрите слёзы и успокойтесь. Никто вас ни в чём не обвиняет. Пока, во всяком случае. Маловероятно, что медам Отторнис убили при помощи этого препарата, – он кивнул на стол.

Девушка взяла платок и звучно в него высморкалась.

– И уж точно, я не имею права арестовать вас на территории Добжешевского графства. У меня нет на это полномочий. Но досмотреть остальные ваши вещи мне придётся. Можете потом написать жалобу

– Слушайте! – вскинулась Илишка, – письмо! Как же я сразу не сообразила!

Она вскочила с кровати, залезла в свою дамскую сумочку (в неё Яскир не успел заглянуть). И вытащила почтовый конверт. Протянула майору. Тот взял, покрутил в руках.

– От медам Непры Мачун, Добжешевское графство, Верхний уезд, отель «Приют одинокого охотника» для медам Килиэнн Отторнис, Невербух. – прочитал он на конверте. – А откуда оно у вас? – обратился он к подрагивавшей Илишке.

– Я я забыла его передать медам. Я получаю, получала её письма. А это письмо не успела отдать. Хлопотыперед отъездом.

– Ну да, – иронично протянул Яскир, – штамп Невербухской почты от 14 ноября. Почти три недели хлопотали.

– Я же говорю, забыла, – надула губки Илишка. – У меня было столько обязанностей, рук не хватало всё исполнить.

– Однако хватило рук, чтобы вскрыть конверт, а затем заклеить.

Майор показал конверт мне.

– Вот смотрите, эта тонкая линия – по ней конверт разрезали. А потом вновь заклеили. И заклеили не очень аккуратно – оставили вот эти пятнышки, посмотрите, Арчи.

– Простите меня! – вновь заканючила Илишка. – Я забрала это письмо из сумки медам Отторнис. Сегодня. Я боялась, что Непра его выкрадет. А заклеила, заклеила ну это же понятно! Чтобы вы не подумали, будто я его стащила. Я действительно занималась её корреспонденцией. В последние месяцы у неё завязалась целая переписка с этой самой Непрой. Это уже третье письмо.

– И вы его прочитали, – утвердительно сказал Яскир.

Илишка кивнула, хлюпнув носом.

– Тогда и мы прочтём.

Яскир вскрыл конверт, достал листок и погрузился в чтение. Илишка, не переставая хныкать и шмыгать носом, пыталась заглянуть ему за плечо.

Майор, дочитав письмо, хмыкнул.

– Занятно.

И, обратившись к девушке, спросил:

– Раз вы знакомы с содержанием, то, должно быть, догадываетесь, почему я здесь?

Та пожала плечами, затем кивнула. Она уже вполне успокоилась. И теперь поглядывала на майора с опасливым любопытством. Так нахальный котёнок смотрит на сидящего на цепи дворового пса. С одной стороны, пёс не дотягивается до котёнка, цепь коротка. А с другой – как сорвётся?

– Ну вот, догадывайтесь молча. Не надо никого посвящать в наш маленький секрет. Хорошо?

Девушка вновь кивнула.

– Что вы предпримите? – неожиданно спросил Виден, всё это время стоявший у двери.

Яскир обвёл нашу компанию оценивающим взглядом. Помолчал.

– Ну если вы не возражаете, я пойду перекушу. Не знаю как вы, а я не завтракал.

Глава 7. В номере майора Яскира

Мы завтракали с майором Яскиром вдвоём, в его номере. Непра Мачун принесла нам тосты с ветчиной, кофе и вчерашний салат. Лицо её было непроницаемо. С таким же каменным лицом Яскир дождался, когда она выйдет. Затем, крадучись подошёл к двери и резко её распахнул. Убедившись, что никто не подслушивает, он запер дверь на ключ и вернулся к столу.

– В лицо я вас не знал, монцар Штокер. Но такой дворецкий как у вас – думаю, он один на весь Невербух. А я кое-что о вас с ним знаю. И про молодого Нальчича слышал краем уха. И особенно о вашей роли в деле с мертвецами. Вы и профессор Плюнкив очень помогли нам тогда.

Он немного помолчал. Вздохнув, добавил:

– У нас в полиции не все такие идиоты, как инспектор Гольк. С которым вы имели несчастье познакомиться этим летом.

Я махнул рукой – мол, кто старое помянет

– Мне кажется, вы могли бы мне помочь в этом запутанном деле, – продолжал Яскир. – Я сам начисто лишён магических способностей и могу рассчитывать только на свой опыт и кое-какую сообразительность. А вы, думаю, с магией на короткой ноге

Он выжидающе поглядел на меня. Я пожал плечами. Приятно, конечно, когда ценят твои способности и рассчитывают на твою помощь. Но я вовсе не был уверен, что смогу помочь. До сих пор мои, с позволения сказать, магические способности не очень-то проявляли себя. Скорее, мне везло, а магией то и дело занимались другие, гораздо более могущественные люди и существа.

– Ну так что? – спросил майор.

– Хорошо, – ответил я, – приложу все усилия, чтобы помочь следствию.

– Вот и славно! Я закурю, с вашего позволения?

– Можете не спрашивать.

Майор достал кисет и трубку. Набив трубку, долго её раскуривал. Наконец запыхтел с удовольствием.

– Я не могу начать официальное расследование убийства Килиэнн Отторнис. Графство не в юрисдикции Невербуха. Формально я здесь вообще в отпуске, всего лишь пациент санатория. И никаких следственных мероприятий проводить просто не имею права.

Но сидеть, сложа руки, как вы понимаете, тоже не могу. Я уверен, в этом деле замешана хрётова магия. Эти уколы на теле покойной неспроста. И мне нужно, чтобы вы впали в транс или исполнили какой-нибудь магический обряд. Или что-то в этом роде, не знаю, как вы это делаете В общем, мне нужно, чтобы вы подсказали мне, в какую сторону копать.

– А что вы всё-таки здесь делаете? – я наконец озвучил вопрос, который мучил меня последние полтора часа.

Яскир выпустил клуб дыма, аккуратно поставил трубку на стол и достал из кармана конверт с письмом, которое забрал у Илишки.

– Читайте.

Я взял конверт, вытащил листок, исписанный мелким убористым почерком, и принялся читать.

Не буду приводить всё письмо, ограничусь лишь самыми важными фактами, которые из него можно было почерпнуть.

Килиэнн Отторнис и Непра Мачун были дальними родственницами. У Непры и Кеваря имелся взрослый сын – Урвид. Он с детства мечтал стать театральным актёром и несколько лет тому назад уехал покорять Невербух. Его вдохновлял пример знаменитой родственницы.

Но парня затянула жизнь столичного полусвета. Он пошёл по скользкой дорожке: разврат, пьянство, азартные игры. И мать Урвида винила в таком падении нравов не кого-нибудь, а Килиэнн. При этом они с Кеварем регулярно переводили любимому сыночку немаленькие деньги на его разгульную жизнь в Невербухе.

Не вдаваясь в подробности, Непра Мачун сообщала в письме, что Урвид оказался в сложной ситуации – с него потребовали денег бандиты, и ему пришлось брать огромный кредит в банке, чтобы рассчитаться с ними. И отдавать кредит банку теперь нечем.

Непра хотела, чтобы Килиэнн выручила своего непутёвого родственника и переписала кредит на себя. Мать Урвида не только попрекала звезду тем, что именно общение с ней пагубно повлияло на молодого артиста. Она недвусмысленно показывала зубы – зубы матери, готовой ради защиты своего «малыша» на всё.

Шесть лет назад Килиэнн гостила у Мачунов. Она ещё не считалась небожительницей невербухского театрального пантеона, но её карьера набирала ход. Урвиду тогда и шестнадцати не стукнуло. В письме содержались не слишком тонкие намёки на слишком тесное общение молодой красивой медам со своим несовершеннолетним родственником. И кто-то из прислуги, мол, что-то видел, и какие-то листочки, вырванные из дневника сына, тоже упоминались – так, как бы невзначай.

Непра угрожала предать старую историю огласке, и тем самым подпортить звезде репутацию. И готова была пойти дальше – подать на Килиэнн в суд – если та откажется выплатить банку деньги.

А теперь добавлю к этим фактам кое-какие последовавшие комментарии майора Яскира.

Азартные игры затянули студента театрального училища с головой. В итоге он проиграл в карты огромную сумму. Те, кому он проиграл, были личностями тёмными, опасными. И стали преследовать Урвида, требуя возвращения долга. Над парнем нависла угроза расправы.

И он нашёл выход из плачевной ситуации. Подделав документы и ухитрившись обмануть сотрудников одного из самых солидных банков Княже-герцогства, он получил очень большой кредит, который помог ему спасти жизнь. Рассчитавшись с бандитами, он залёг на дно.

Конечно, его мошенничество было вскоре раскрыто. В банке разразился грандиозный скандал, виновные были уволены. Но денег это, естественно, не вернуло. Оставалось только попытаться разыскать негодяя и наказать по всей строгости закона, чтобы другим неповадно было.

И вот, майор криминальной полиции Кунем Яскир получает соответствующее задание. По своим каналам он узнаёт, что скорее всего Урвид Мачун отправился или в ближайшее время отправится домой, к родителям. Скорее всего, чтобы после перебраться в порт Гуржатик и отплыть на морском судне куда-нибудь подальше – и от Добжешева, и от Невербуха.

С родителями связалось руководство банка, надеясь, что те смогут возместить убытки.

Мачуны находились на грани банкротства – вся недвижимость и так была заложена. Поэтому они не могли взять кредит на себя или, например, продать отель, чтобы спасти единственного сына от тюрьмы. Это детектив успел выяснить до отъезда, сделав запросы в соответствующие ведомства Добжешевского графства.

Детектив не стал раскачиваться. И отправился в отель «Приют одинокого охотника» под видом военного пенсионера. Он планировал на месте незаметно проследить за родителями Урвида и, если повезёт, арестовать самого преступника. Ордер от властей графства на арест Урвида Мачуна он получил загодя. Но вот связи, ведущей от Мачунов к Килиэнн Отторнис, он не успел обнаружить в Невербухе. И сведения из письма стали для него полной неожиданностью, а смерть актрисы теперь виделась в новом свете.

– Теперь вы знаете практически всё, что знаю об этом деле я, – сказал Яскир, – я ехал, чтобы поймать мошенника или выяснить, что рыбка, так сказать, уплыла в открытое море. А теперь у меня труп. И труп не кого-нибудь, а Килиэнн Отторнис, театральной дивы, которой сам Высоко-Светлый Князь-герцог рукоплескал. И нет никакой помощи от добжешевцев по причине хрётового снегопада.

Обдумав его слова, я спросил:

– Так кого вы подозреваете? Почему считаете, что Илишка не замешана? Мне показалось, что она вела себя подозрительно.

– Я могу сказать, что актриса умерла не из-за препарата, который мы обнаружили в саквояже. Во-первых, он вызывает расслабление мышц – и никакой странной гримасы на лице покойной мы бы точно не увидели, лицо было бы расслабленным. Во-вторых, одной дозы препарата, которая может содержаться в шприце, недостаточно даже для того, чтобы человек потерял сознание. Он будет с трудом координировать движения и плохо соображать. Но лежать пластом, пока ему делают новые инъекции – это вряд ли. А вы же видели, как симметрично поставлены уколы – женщина явно была обездвижена. Что касается, замешана или не замешана мимзель Чунесча, – майор пыхнул трубкой, – рыльце-то у неё явно в пуху понять бы ещё, чей это пух.

– А хозяева отеля? Слушайте – я вдруг вспомнил вчерашнюю сцену на лестнице, ведущей на второй этаж. Кажется, это было так давно, хотя прошло менее суток! Я сообщил обо всём Яскиру – от попытки догнать глухого носильщика до разговора с Непрой.

– Да, – сказал он задумчиво, – медам Отторнис пришла в столовую за минуту до вас. А человек, которого вы видели – точно не её муж. Кеварь находился в обеденном зале.

– То, что сказала о них Илишка, о Мачунах – после письма кажется мне небезосновательным, – заметил я. И сам удивился как легко выговорил такое длинное слово. Никак, вынужденная трезвость пошла моим проспиртованным мозгам на пользу!

– Вот я и хочу, чтобы вы взяли их на себя. Сдаётся мне, что нечисто у них тут. Я имею в виду, не балуются ли они в своей глухомани ворожбой? Кораблик вчера на ужине был на загляденье хорош. Явно без магии не обошлось. Да и тот факт, что они были личными врачами самого графа Кабиша, сам за себя говорит. Врачи такой квалификации все сплошь колдуны.