Ночной Гром 2

Макс вошёл без стука. Он никогда не стучал в свой штаб.

Чёрная куртка с эмблемой Ночного Грома на груди, на спине — оскалившийся волк. Протез чуть скрипнул на бетонном полу единственный звук, который выдавал его присутствие. В остальном Волк двигался бесшумно, как тень.

Все встали. Ворон тоже блокнот чуть не выпал из рук.

Макс прошёл к голове стола, не торопясь, оглядел каждого. Его взгляд задержался на Вороне — на долю секунды. Ворон почувствовал, как по спине прошла волна мурашек. Глаза Волка были обычными, тёмными, но в них горел тот самый огонёк, о котором шептались в кулуарах: будто уголь, который никогда не гаснет до конца.

- Сядьте, - сказал Макс.

Все сели. Ворон - последним, стараясь не скрипнуть стулом.

Макс положил руки на стол, чуть подался вперёд. Помолчал. Тишина в зале стала плотной, как вата.

- Полтора года назад, - начал он, голос ровный, без надрыва, - Ночной Гром сделал то, чего не смог сделать никто. Мы вышли из тени и взяли этот город. Не для себя. Для тех, кто в нём живёт.

Он обвёл взглядом сидящих.

- Серый кормит червей. Громов исчез. Штаб Московских Волков руины. Преступность ноль. Патрули на улицах. Бабушки на скамейках спокойно сидят. Дочери после девяти возвращаются домой без страха. Мы это сделали.

Пауза.

- И вот теперь, - голос Макса чуть понизился, но не стал слабее, - мне приносят вот это.

Он кивнул на папку Егорова. Тот открыл её и положил лист перед Максом схема руин, пометки, стрелки.

Макс не стал читать. Он смотрел на Егорова.

- Расскажи им, - коротко приказал он.

Егоров повторил - коротко, чётко, без эмоций, как и Кириллу. Свет в руинах. Лязг металла. Трое в военной форме без нашивок. Машина без номеров. Электричество в месте, где его не должно быть.

Когда он закончил, в зале повисла тишина. Ворон не записывал — забыл.

Макс откинулся на спинку стула. Посмотрел на Лесника:

- Дроны?

- Готовы к запуску. Через час, когда стемнеет, будет лучший вариант. Тепловизор на триста метров, два разведчика на шестьсот. Плюс радиосканер.

-тСколько времени нужно на первый отчёт?

- Двадцать минут после запуска. Может, меньше, если повезёт с ветром — не будет трясти картинку.

Макс кивнул. Повернулся к Кириллу:

- Твоё мнение.

Кирилл чуть подался вперёд, локти на стол:

- Два варианта. Первый это Громов. Он исчез полтора года назад, но тело не нашли. Майор с военными связями, умеет прятаться, умеет ждать. Если он выжил и собрал людей — руины Питерских идеальное место. Все про них забыли, власти не трогают, патрули туда не заглядывают.

- Второй вариант? - спросил Макс.

- Кто-то новый. Не Громов, а другой игрок. Военная форма без нашивок это может быть частная группа, наёмники, кто угодно. Но если это так значит, кто-то решил, что Москва после зачистки Серого — лакомый кусок. Пустое место, которое нужно заполнить.

Макс медленно кивнул. Потом посмотрел на Егорова:

- Филин. Ты служил в системе. Что скажешь про форму без нашивок?

Егоров помедлил:

- Если это действующие военные они не стали бы прятать нашивки без причины. Значит, либо не действующие, либо действующие, но не хотят, чтобы их идентифицировали. Второе хуже. Это значит, что за ними кто-то стоит. Кто-то, кто имеет ресурсы, связи и желание остаться в тени.

Макс чуть сощурился:

- Как Громов полтора года назад?

- Да, - тихо сказал Егоров. - Как Громов.

Макс выпрямился. Обвёл всех взглядом медленно, по очереди. Кирилл. Егоров. Лесник. И, наконец, Ворон на секунду, но достаточно, чтобы тот вжался в стул.

- Вот что я вам скажу, - произнёс Макс, и голос его стал жёстче, словно сталь по камню. - Полтора года назад мы показали этому городу, кто мы такие. Мы показали бандитам, что значит переходить дорогу Ночному Грому. Серый узнал это. Громов узнал. Двести человек военных узнали.

Он встал. Медленно, будто поднимаясь из глубины.

- Кто бы ни сидит в этих руинах он должен вспомнить, что Ночной Гром, которого боялись все группировки полтора года назад, никуда не делся. Мы не стали мягче. Мы не стали слабее. Мы стали сильнее, больше, организованнее.

Его глаза на секунду мелькнули красным коротко, как вспышка дальней молнии. Кирилл эту заметил. Лесник тоже. Оба промолчали.

- Мы не идём воевать, - продолжил Макс. - Мы идём смотреть. Сначала смотрим. Потом решаем. Но если тот, кто там, решит, что может снова начать играть в игры с этим городом...

Пауза. Макс сжал кулаки. Костяшки побелели.

- ...тогда тот Ночной Гром, которого боялись все группировки полтора года назад, возвращается. Полностью. Без ограничений. Без пощады.

Он посмотрел на Лесника:

- Запуск через час. Полный отчёт - мне лично. Никаких пересылок через третьи руки. Ты сам.

- Понял, - Лесник закрыл ноутбук.

- Филин, - Макс повернулся к Егорову, - твои люди держат мёртвую зону. Никто не подходит. Если заметите кого-то нового фиксируете, но не контактируете. Всё мне.

- Есть, - Егоров закрыл папку.

- Кирилл, - Макс посмотрел на брата, - поднимай боеготовность до второго уровня. Тихо. Без объявлений. Патрули в обычном режиме, но с усиленным патрулированием в северном секторе. Утром — доклад.

Кирилл кивнул:

- Сделаю.

Макс чуть повернулся к Ворону. Тот замер, как кролик перед волком.

- А этот зачем здесь? - спросил Макс у Лесника, коротко кивнув на Ворона.

Лесник, не меняя выражения лица:

- Ученик. Записывает. Растёт.

Макс посмотрел на Ворон. Ворон судорожно сжал блокнот, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

- Записал? — спросил Макс.

- Д-да, - выдавил Ворон.

- Тогда запиши ещё одно. — Макс чуть наклонился к нему, и Ворон увидел его глаза вблизи. Тёмные, с красным огоньком где-то глубоко, как тлеющий уголь в ночи. - Запиши: Ночной Гром возвращается. И в этот раз мы не остановимся, пока каждый, кто угрожает этому городу, не узнает, почему нас боялись.

Ворон судорожно записал. Руки тряслись но он не остановился. Вдох. Выдох.

Макс выпрямился.

- Всем всё ясно?

- Так точно, - произнесли Кирилл, Егоров и Лесник почти одновременно.

- Разойдитесь. Лесник через час запуск. Отчёт лично.

Макс развернулся и вышел. Протез скрипнул по бетону и тишина.

Лесник первым нарушил молчание. Он посмотрел на Ворона:

- Ну что, зритель? Записал?

- Записал, - Ворон сглотнул. - Всё записал.

- Хорошо. - Лесник встал, забрал ноутбук под мышку. - Пойдём. Поможешь мне дроны заряжать.

- Я... руки трясутся, - тихо сказал Ворон.

- Знаю. - Лесник уже был у двери. - Поэтому будешь держать кейсы. А не дроны. Идём.

Ворон встал, прижал блокнот к груди и пошёл за Лесником, стараясь не смотреть на Кирилла и Егорова, которые остались в зале.

Кирилл проводил их взглядом, потом повернулся к Егорову:

- Филин. Ты служил дольше, чем я живёшь. Будь честен насколько это серьёзно?

Егоров помедлил, аккуратно складывая листы обратно в папку.

- Кирилл, - сказал он, глядя не на парня, а куда-то в стену, будто читал там то, чего другие не видели. - Я повидал всякое. Когда военные без нашивок ночью возятся с металлом в заброшенных руинах и уезжают на машинах без номеров — это не бомжи. И не мародёры. Это кто-то, кто готовится. К чему — не знаю. Но готовится основательно.

Он закрыл папку и посмотрел на Кирилла:

- Насколько серьёзно? Если это Громов... Громов не Серый. Серый был бандит с амбициями. Громов майор с мозгами, связями и терпением. Он умеет ждать. И если он ждал полтора года — значит, у него был план.

Кирилл кивнул. Сжал край стола.

- Я скажу Волку, чтобы ты был в курсе всего. Каждый день доклад. Даже если нечего докладывать - пиши «без изменений». Понял?

- Понял, - Егоров встал. - Без изменений - тоже доклад. Сделаю.

Он вышел. Кирилл остался один. Посидел минуту, глядя на пустые стулья, потом встал и направился к выходу — выполнять приказ брата.

Тем временем в кабинете Волка царила напряжённая атмосфера. Макс стоял у карты города. На карте город был поделён на 5 районов и каржый был подписан по своему.

Первый район располагался в левом нижнем углу карты - подписан как "Бывший район банды Гриши. "

Второй район располагался в правом нижнем углу карты - подписан как "Бывшая ОПГ Орехи (нынешняя территория Ночного Грома) ".

Третий район располагался в в верхнем левом углу карты и охватывал половину города - Подписан как " Бывшие Питерские".

Четвёртый район располагался по соседству с "Бывшими Питерскими" так же занимал половину карты - подписан как "Бывшие Московские Волки".

Пятый райлн располагался между Московскими волками и Ночным громом - подписан как " бывшая банда Егорова (Филина).

В этот время в дверь постучали. Макс знал стук каждого человека. У каждого был свой ритм, но этот был не знаком.

- Кто? - Коротко спросил Макс.

За дверью послышался грубый мужской голос.

- Администрация по городу Москва. Советник мера по безопасности.

Макс понял что что то случилось. Просто так к нему не станет приходить человек из администрации.

- Оружие оставь за дверью. - Приказал Макс.

В эту же секунду за дверью послышался звук осмотра охраной Ночного Грома. Через минуту стук в дверь повторился, но был он мягче.

- Могу войти? - Спросил он.

Макс подошел лично к двери, и лично открыл её. Не слова не говоря он махнул головой назад. Этот жест обозначал "проходи".

Они оба остановились у карты, Макс облокотился спиной к карте, сложил руки на груди. Советник администрации присел на край стола, закинул ногу на ногу, а затем посмотрел прямо на Макса.

- Меня зовут Кравцов Дмитрий Анатольевич. - Начал он. - Я представляю интересы города.

Макс не перебивал, а внимательно слушал гостя, которого он не ждал.

- Максим Олегович... Начал Кравцов.

- Зови меня просто Макс. Так проще. - Перебил его Макс.

Кравцов почувствовал что по его вискам течёт пот, но он не остановился.

- Хорошо Макс. - Начал он. - Мне сказали что вы человек прямой, значит буду краток и по делу.

Макс стоял у стены и внимательно слушал собеседника.

- Дело в том, что... - Протянул Кравцов. - Мне пришёл неофициальный запрос от начальника управления федеральной службы безопасности. Он сказал чтобы никто никто не влезал в руины " бывших питерских".

Макс отстранился от стены, зрачки на секунду засветились красным, а затем вновь погасли. Кравцов это заметил, но говорить ничего не стал.

- ФСБ? - Макс произнёс это слово медленно, будто пробуя его на вкус. - Интересно.

Кравцов снял ногу с ноги и чуть подался вперёд. Пот на его висках блестел в тусклом свете лампы, но голос оставался ровным — человек из администрации привык держать лицо.

- Я не сказал, что ФСБ замешана, Макс. Я сказал, что пришёл неофициальный запрос. От начальника управления. С формулировкой «не вмешиваться». Это разные вещи.

- Разные, - кивнул Макс. - Но не сильно.

Кравцов выдержал его взгляд и Макс уважил это. Не каждый мог смотреть ему в глаза, когда в них тлел красный.

- Пойми меня правильно, - продолжил Кравцов, понизив голос. - Я здесь не как враг. Я здесь потому, что город — мой тоже. И если в руинах Питерских происходит что-то, из-за чего ФСБ просит не лезть… это значит, что масштаб проблемы выше, чем районная разборка.

Макс молчал. Кравцов воспринял это как разрешение продолжать.

- Дамы и господа из Лубянки не интересуются бомжами и мародёрами. Они не интересуются бывшими майорами, которые паяют что-то в заброшенных складах. Они интересуются… - Кравцов замялся, подбирая слова, - они интересуются, когда есть угроза, которую нельзя назвать вслух.

- Ты говоришь загадками, Дмитрий Анатольевич, - Макс чуть сощурился. - Я не люблю загадки.

Кравцов встал со стола, прошёлся по кабинету. Остановился у карты, посмотрел на красные крестики, потом — на район, подписанный «Бывшие Питерские».

- Скажу так. Два месяца назад из архивного хранения пропали несколько единиц снаряжения. Не гражданского. Не полицейского. Списали на ошибку учёта. Но человек, который мне это сообщил… он не из тех, кто ошибается.

Макс не шелохнулся.

- Снаряжение, - повторил Кравцов, - которое идеально подходит для небольшой автономной группы, действующей в городских условиях. Без нашивок. Без номеров. С собственным питанием и связью.

Тишина в кабинете стала физически ощутимой. Макс стоял у карты, скрестив руки на груди, и смотрел на Кравцова. Тот выдержал несколько секунд, потом отвёл взгляд.

- Я не знаю, что там происходит, Макс. Но я знаю, что ФСБ не просит «не лезть», если речь идёт о чём-то мелком. Они либо не знают — и тогда просят не лезть, чтобы не мешали разбираться. Либо знают — и тогда просят не лезть, потому что это их операция. — Кравцов повернулся к Максу. — И я не уверен, какой из вариантов хуже для тебя.

Макс медленно отвернулся от него и подошёл к окну. За стеклом патруль в чёрных куртках проходил мимо руин бывшего штаба Московских Волков. Дрон Лесника чертил в небе ровную дугу.

- Дмитрий Анатольевич, - произнёс Макс, не поворачиваясь. - Ты приехал ко мне один. Без охраны, без водителя. Оружие оставил за дверью, как я попросил. Значит, ты доверяешь мне. Или боишься. Или и то, и другое.

Кравцов промолчал.

- Я отвечу тебе тем же доверием, - Макс повернулся. - Полтора года назад Громов ушёл из окна третьего этажа. Тело не нашли. Майор с военными связями, с опытом, с терпением. Если он выжил — он не просто сидел и ждал. Он строил.

- Строил что?

- Армию. Маленькую, тихую, автономную. Из людей, которые умеют молчать. - Макс посмотрел на Кравцова. - Ты сказал про снаряжение из архивного хранения. Скажи мне вот что: если Громов — бывший майор — смог достать это снаряжение через свои каналы, без ведома ФСБ… ФСБ об этом узнала бы?

Кравцов медленно кивнул:

- Рано или поздно — да.

- А если узнала и не остановила?

- Значит… — Кравцов побледнел, — значит, это не просто Громов. Значит, за ним кто-то стоит. Или он работает на кого-то.

Макс подошёл к Кравцову вплотную. Тот невольно отступил на полшага.

- Вот именно, Дмитрий Анатольевич. Вот именно. - Макс говорил тихо, но каждое слово падало, как камень в воду. - Громов — не Серый. Серый был бандит с амбициями. Громов — майор с мозгами, связями и планом. Если он полтора года молчал и вдруг зашевелился — значит, план созрел. А если ФСБ просит не лезть — значит, либо они его ведут, либо он их ведёт за нос. И в том, и в другом случае — мне не улыбается, что на пороге моего города кто-то раскладывает игрушки, которые мне не показывают.

Кравцов открыл рот, но Макс поднял руку:

- Я закончил. Вот что ты сделаешь, Дмитрий Анатольевич. Ты вернёшься в свою администрацию. Ты не будешь упоминать мой имя. Ты не будешь упоминать Ночной Гром. Ты просто будешь… наблюдать. И если ФСБ снова пришлёт запрос ты принесёшь его мне. Не начальству. Не полиции. Мне.

Кравцов сглотнул:

- Ты понимаешь, что это…

- Я понимаю, что ты сейчас выбираешь сторону, - перебил Макс. - Не между мной и ФСБ. Между тем, чтобы знать, что происходит в твоём городе, и тем, чтобы закрывать глаза. Ты уже выбрал, раз пришёл сюда. Так что не делай вид, что ты случайно зашёл.

Кравцов стоял молча. Потом медленно достал из внутреннего кармана визитку и положил на стол.

- Мой прямой номер. Без секретарей. Если что-то узнаю — позвоню.

Макс взял визитку, не глядя сунул в карман.

- Провожать не буду. Ворон выведет. - Макс кивнул на дверь. — И Дмитрий Анатольевич… Спасибо, что пришёл лично. Это было умно.

Кравцов кивнул и вышел. В коридоре послышался голос Ворон — низкий, спокойный, указывающий дорогу. Потом дверь закрылась, и Макс остался один.

Он стоял посреди кабинета, руки опущены вдоль тела. Тишина давила, но он не замечал. Мысли крутились — медленно, тяжело, как шестерни механизма, которому не хватает масла.

- Громов, - думал Макс. - Майор Громов. Полтора года тишины. Полтора года — ни слуха, ни следа. Тело не нашли. И я, как дурак, решил, что он ушёл. Что сломался. Что окно третьего этажа его доконало.

Он подошёл к карте. Палец лёг на район «Бывшие Питерские» — половина города, заштрихованная, помеченная красными крестиками.

- Но Громов не сломался. Громов — не Серый. Серый кидался в драку, как бешеный пёс, и падал от первого удара кастетом. Громов — другое. Громов — это человек, который умеет ждать. Который умеет строить. Который не лезет на рожон, пока не подготовится.

Макс отошёл от карты, сел в кресло. Откинулся на спинку, посмотрел в потолок.

- Военная форма без нашивок. Электричество в руинах, где его не может быть. Лязг металла — кто-то работает, кто-то готовит. Машина без номеров, уехала на север. Трое вышли, пять-шесть остались внутри. И ФСБ — ФСБ! — просит не лезть.

Он закрыл глаза.

- Это не Громов. Нет. Громов — это инструмент. Громов — это рука. А кто-то держит эту руку. Кто-то, у кого есть доступ к архивному снаряжению. Кто-то, у кого есть власть сказать ФСБ «не вмешиваться». Кто-то, кому нужен человек с военным опытом, чтобы сделать то, что обычные люди не сделают.

Красный отблеск мелькнул в его глазах — ярче, чем обычно. Он не заметил.

- Вопрос — зачем? Зачем Громову возвращаться? Он проиграл. Его люди разбежались или легли. Серый — червям. Московские Волки — руины. Ночной Гром держит город. Преступность — ноль. Патрули. Дроны. Бабушки на скамейках. Город — мой.

Пауза.

- Или — не мой?

Макс открыл глаза. Посмотрел на свои руки — правую, живую, и левую, протез. Кожа и металл.

- Кравцов сказал — снаряжение исчезло два месяца назад. Два месяца. А Громов исчез полтора года назад. Значит, полтора года он был где-то. Делал что-то. Собирал людей. И только два месяца назад — когда всё было готово — начал проявляться. Это не спешка. Это расчёт.

Он встал, подошёл к окну. За стеклом начинало темнеть. Скоро Лесник запустит дроны. Тепловизор покажет, есть ли кто-то в руинах. Радиосканер поймает, если кто-то выходит в эфир.

- Но если ФСБ в деле — дроны могут не помочь. Если это их операция, они знают, как прятаться от тепловизора. Знают, как молчать в эфире. Это не мародёры и не бомжи. Это профессионалы.

Макс сжал кулаки. Костяшки побелели.

- Громов пришёл не за городом. Если бы он хотел город — он бы не прятался. Он бы пришёл, как полтора года назад — с автоматами и гранатами. Нет. Он пришёл за чем-то другим. За чем-то конкретным. И ФСБ его прикрывает. Или ФСБ его использует. Или…

Он замер.

- Или ФСБ его боится.

Макс медленно повернулся к карте. Его взгляд скользнул по районам — Орехи, Питерские, Московские Волки, банда Егорова. Пять кусков одного города, которые он собирал кровью и потом. Каждый крестик на карте — бой, каждая стрелка — решение, каждая пометка — чья-то жизнь.

- Я строил этот город полтора года. Каждый день. Каждую ночь. Потерял Гришу — он гранату к себе прижал. Потерял Илью — его группу в засаде сожгли. Кортавый попал в засаду. Борода точно также в попал в засаду. Каждый павший брат — это имя, которое я помню. И вот теперь кто-то в руинах, которые я должен был снести, но не успел, — кто-то стучит молотом по наковальне и ждёт.

Макс положил обе руки на стол — живую и металлическую — и наклонился вперёд.