Полная версия:
HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est
– Тысячи насильственных смертей сегодня определённо добавят веса твоим идеям…
– Ты всегда отличался проницательностью… но…кхе-кхе… сейчас почему-то видишь только вершину айсберга. Просто запомни, что есть такая вещь, как… меньшее зло.
– Зря ты всё это затеял, ты же не мог не знать, что этим всё и закончится.
– Знал… и именно поэтому поступил именно так, зная, что ты в итоге завершишь всё прежде чем…
– Прежде чем что?
Джеш хотел было ответить, но передумал и вернулся к отвлечённым размышлениям.
– Будущее не предопределено… всегда есть надежда изменить общую картину к лучшему, пусть и в ущерб менее значимым вещам.
– Чтоб тебя!
В злостном рывке Эл смог привстать и ухватился за воротник Джеша, чуть не свалившись вместе с ним.
– Ты убил её! Это всё из-за тебя! А если бы я не помешал, то войны веры утопили бы в крови весь сектор! Что хорошего это могло принести?! ОТВЕТЬ ЧТО?!
Вытерев вылетающие окровавленные слюни Эла, Джеш зашёлся в приступе кашля.
– Я бы мог объяснить, если бы ты слушал, но ты пришёл убивать… кхе-кхе… и ты завершишь то, что начал. Я…
Джеш беззащитно и бессильно висел на прижимающей его за горло руке Эла, устремив свой взгляд в неведомую даль. Его правая рука потянулась к карману и, заметив это, Эл вогнал ему в грудь свой меч по самую рукоять, пригвоздив этим к корпусу шаттла, но тот совершенно никак на это не отреагировал, а лишь произнёс еле слышно:
– Да… шанс ещё есть…
После этого его глаза уставились на Эла неожиданно ясно и уверенно.
– Да… друг…
Затем его голова повисла. Ноги подвели Эла и он сполз на пол не в силах больше стоять. Воспоминания о том, как в прошлом Джеш улыбался и подкалывал его, как они вместе получали нагоняй от настоятеля за подглядывания и сразу же после этого шли снова и многое другое нахлынули неожиданной чередой. Он так редко вспоминал об этом. То, что Джеш вытащил из своего кармана и вложил ему в ладонь перед смертью оказалось маленьким грязным свёртком вощёной бумаги, скрепленной мастичной печатью. Он не решился открывать. Не сейчас. Он растянулся на холодной рокритовой площадке и потерял сознание…
* * *Отражения… Кругом сплошные отражения… Тысячи их, хотя нет… Сколько их он сказать не мог даже приблизительно, ибо бесчисленные зеркала вокруг постоянно двигались и искривлялись под любым возможным углом, создавая настоящий калейдоскоп из его искажённых копий. Это было очень странное место. Даже среди самых странных мест. Сила притяжения постоянно меняла свою силу и вектор, поэтому с каждым новым шагом нельзя было сказать где здесь пол потолок и стены. Не будь Эл уже достаточно сумасшедшим, чтобы воспринимать подобные вещи, то непременно бы съехал с катушек ещё сильнее и взбесился, как происходит со многими псайкерами, так до конца и не принимающими всю непознаваемость варпа. Как будто всего этого было мало, отражения начали разговаривать друг с другом и с ним самим.
– Видал как я ему? А?
– Вот это заааадница! Ух!
– Слушай, всё хотел тебя спросить…
– Эй, а помнишь как мы зажигали на Асклефионе?
– Погоди ты! Я первый!
– Да кому какая разница?
Гомон его голоса доносился отовсюду и сливался в безликий шум. Отражения мельтешили перед глазами и множились как рой насекомых. В конце концов Эл не выдержал и выбросом силы разбил все зеркала вокруг, осыпавшиеся как снег. Медленно и беззвучно. Когда всё утихло, он обнаружил, что стоит по щиколотку в воде среди бескрайних просторов пульсирующего и завихряющегося эмпирея. Где-то вдали горел огонёк Астрономикона, являющейся единственной постоянной вещью здесь. С рассечённой щеки по прежнему капала кровь и от каждой капли по воде расходились гипнотизирующие круги. Отражение в воде заговорило само по себе.
– Если ответ приводит лишь к новым вопросам, тогда в чём смысл его искать? Всё равно, что собаке гоняться за своим хвостом.
– Такова уж природа разума, я полагаю…
– Бедняга Уроборос пал жертвой самой своей сути, хочешь сказать?
– Почему бы и нет?
– Гм…
– Есть вопросы, на которые вообще нельзя найти ответ, но они нужны, чтобы начать думать в правильном направлении…
– На самом деле можно, просто нужно знать где искать.
– Да?.., но на самом деле всё состоит из вопросов, а не из ответов.
– Из этой философской бездны не выбраться, что уж тут… надо тебе кое-что показать…
Отражение протянуло руку к водяной глади в призывном жесте и Эл потянулся своей, повторяя движение так, будто это не он был источником изображения. Где-то вдали за спиной эхом разошёлся звонкий женский голос.
– Ai nun, moe Lanar e kae san Idrassil’nun!
Эл обернулся за мгновение до того, как коснулся воды…
INTERLUDIUM
– Опять нажрался да? Ну сколько можно? Давай завязывай уже а!
Доносившийся из темноты женский голос узнать сразу не получилось из-за того, что очень сильно мутило и мир казался сплошной каруселью хаотичных образов. Вивиенна стояла где-то в конце переулка, лишённого освещения и её очертания сливались с тенями, отбрасываемыми тусклым лунным светом. Расстояние в несколько широких шагов было выбрано неслучайно, чтобы так любимое ею благоухание запойного отсутствия гигиены не заставляло изысканный ужин проситься наружу.
Эл не хотел ничего отвечать, поэтому просто опрокинул оставшуюся в бутылке жгучую жидкость в себя, ибо по своей противной особенности трезвел слишком быстро. «Мля… так никаких денег не хватит на выпивку!» Это была правда, всё своё жалование он просрал ещё несколько дней назад и теперь всё глубже залезал в долги и карточные авантюры.
– Вот только не надо смотреть на меня так, будто только тебе одному плохо и больно, а начнёшь ныть, я за себя не ручаюсь.
– Просто оставь меня в покое…
– Не переживай, оставлю, я пришла не за тем, чтобы указывать тебе как жить. У меня только срочное сообщение. Назревает что-то серьёзное, конклав шумит как осиное гнездо и для тебя вскоре найдётся немало работы.
– Мне плевать…
– Главное, что предатели мертвы и ты с этим умеешь справляться.
Если бы Вивиенне сказали, что облёванный пьяница сможет застать её врасплох, то она бы искренне рассмеялась со своей самой надменной улыбкой на лице, ибо не раз доказывала самонадеянным мужланам, что её каждодневные тренировки не проходят зря и она легко может загнать свой каблук в задницу хоть сразу полудюжине перекачанных мудаков. Однако столь молниеносное движение во тьме осталось для неё неожиданным поворотом. Всего за секунду Эл преодолел расстояние между ними и уже сдавливал её горло, прижимая к холодной каменной стене.
– ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ, СЛЫШИШЬ? Я И ТЕБЯ УБЬЮ, МНЕ ПЛЕВАТЬ УЖЕ!
Она смотрела на его залитое слезами грязное лицо полными одновременно и безразличия и понимания глазами. И даже не собиралась сопротивляться. Эл сдавливал всё сильнее, но этот холод в ней и такое же как и в нём желание покончить с жизнью от невыносимой боли породили в нём отвратительную мысль не даровать ей такое лёгкое избавление. Пусть он будет не единственным, испытывающим нечто подобное. Пусть он будет не одинок в своих чувствах. Когда он опустил руку, она закашлялась как чахоточная, но ничего более не сказала. Оставила зашифрованную записку в кармане и удалилась во мрак.
Он так хотел забыть, но её появление и слова вновь вызвали в его голове череду образов и болезненных воспоминаний. Лишь разбитые на каждодневных симуляционных занятиях в кровь кулаки хоть немного отвлекали на себя своей болезненностью. Дорога впереди казалась извилистой и подвижной, поэтому медленным и неуверенным шагом он вышел на другую улицу стараясь держаться за стены. Его привлекал шум оголтелой толпы. Больше десятка мужчин и женщин в военной гвардейской униформе столпились за углом неподалёку. Их размашистые движения и расслабленные позы свидетельствовали о том, что в их крови сейчас не меньше алкоголя, чем в его. Между стоящими проглядывались силуэты борющихся на земле людей. Подковыляв ближе, Эл разглядел, что несколько мужчин насиловали какую-то девушку, её руки и ноги придавливали тяжёлыми сапогами к земле, а на лице красовалось несколько свежих кровоподтёков. Окружающая действо толпа ликовала и заливалась смехом. Не было сомнений в том, что они будут более чем огорчены, если прервать столь интересный досуг, но Эл не мог удержаться. Ему было плевать на девушку, которой уже и не было смысла помогать, ибо солдатня побывала во всех её уголках по несколько раз, плевать на само по себе действо и его моральные аспекты. Он знал, что они не будут ему рады и хотел этого.
Приглушённый звук разбившейся о голову стоящего с краю солдатика бутылки сначала не привлёк ничьего внимания, но последовавшие за этим крики завязавшейся драки всё-таки переключили толпу на новое зрелище. Круговерть кулаков прекрасно вписывалась в общую картину расшатанного алкоголем мира. Пинком в колено Эл вывернул ногу подбежавшей женщины в другую сторону, а подхватив пролетевший мимо лица кулак другого мужчины подпёр его локоть плечом, после чего тот с хрустом вывернулся в неестественную форму. Следующие пинки и удары избежать уже не удалось, да и не хотелось особо. Несколько пинков пришлось в живот и грудь, отчего Эл упал в грязь не имея возможности вдохнуть, потому что сразу же на него сверху навалился какой-то бугай и начал молотить своими массивными кулачищами по лицу. Эл чувствовал как с каждым ударом его лицо превращается в кашу, но боли почти не чувствовал и сознания не терял, что его огорчило сильнее всего. Ударом обеих ладоней он сломал бугаю неприкрытые бронежилетом рёбра, после чего погрузил свои большие пальцы в его зажмуренные глазницы и сбросил с себя. Он чувствовал, что теряет над собой контроль и даёт волю некой первобытной ярости внутри. Как ни в чём не бывало он встал ощущая приятную резь по всему телу, словно его изнутри полосовали сотнями острых ножей и это не могло не радовать. Невероятная физическая боль делала каким-то образом легче на душе. Ликовавшая до этого момента толпа замерла в ужасе, наблюдая как лицо напавшего на них пьяницы расползается в безумной улыбке, а по телу струятся ленты ярко красного свечения. Кто-то из них выхватил лаз-пистолет и выпустил в него пару лучей, которые уткнулись в выставленную Элом ладонь. Тускло светящаяся кисть поглотила оба заряда, а обугленная кожа заросла на глазах вместе с разбитым до неузнавания лицом, кроме одного косого кровоточащего шрама. Погрузившись в наслаждения болью Эл не заметил как раздалась сирена патруля Арбитрес, перебившая даже вопли пьяной толпы, которая сразу же после этого пустилась наутёк. Самого его скрутила череда спазмов и конвульсий пока разум разрывало безумными видениями, нахлынувшими словно табун лошадей. Кошмары, от которых он успел отвыкнуть, сменялись один за другим так быстро, что он даже не успевал осознать что происходит. Как и ожидалось, арбитров больше волновали нарушители порядка, нежели потерпевшие, поэтому они побежали вслед за толпой, не обращая внимания на лежащих в грязи людей и освещая себе путь электрическими дубинками, а Эл не чувствовал ничего, кроме опустошения и бесполезно скрёб пальцами по земле. Спустя какое-то время, он нашёл в себе силы встать. Трое солдат лежало рядом, всё ещё подвывая от боли, а девушка просто бессильно смотрела вверх широко распахнутыми глазами и не подавала признаков жизни. Что-то в её выражении лица отзывалось в нём сочувствием, но он не мог понять что именно. Он понял, что протрезвел по тому как к нему вернулось это приставучее чувство долга и отвращение к самому себе. К своей несдержанности и неправедному образу жизни… особенно в последнее время. По тому как вернулось осознание того, что у него всё-таки ещё остались желания сделать что-то важное и полезное, а если он продолжит подобные развлечения, то, скорее всего, встретит кончину раньше необходимого. И он пошёл. Медленно и устало в сторону виднеющихся шпилей «Трезубца». Исполинской крепости Инквизиции прямо в центре улья, которая отныне стала его домом. В записке была всего одна короткая фраза: «Beatus, qui munere inter lucem et caliginis»
Похоже предстоит дальняя дорога…
Глава 9
Надежда – всего лишь первый шаг на пути к разочарованию и бесконечной всеобъемлющей пустоте.
последние слова неизвестного перед обрывом астропатического сообщения с бесследно пропавшего в варп-шторме торгового корвета «Clamoris peccatorum. К новой горести011.854.М41. Сегментум Обскурус. Сектор Каликсида. Друзова Марка. «Порт – Странствие». Пустотные доки.
– Эй, новенький, переключай манипулятор в автоматический режим и иди сюда!
– Сам иди. Я работаю!
– Вот же ж упрямый хер!
Бородатый коренастый мужчина средних лет олицетворял собой идеалы рабочего класса всея Империума и с лёгкостью выволок молодого парня из кабины крана за шиворот.
– Ты как со мной разговариваешь, щегол?!
– Вы меня отвлекаете, я должен продолжать погрузку…
Натруженные руки начальника смены встряхнули парня так, что у того чуть голова не отвалилась.
– Чё ты там должен решаю здесь я, понял? А теперь быстро выкладывай где ты был вчера после смены!
Мужчина парню совсем не нравился и причин сдерживаться тот не видел.
– Трахал твою жену!
От внезапной откровенности лицо начальника сначала побледнело, потом с той же резкостью налилось кровью от ярости.
– А ну-ка повтори!
– Трахал! Твою! Жену!
Удар массивным кулаком перевернул мир вверх ногами и заставил начать считать причудливые звёздочки, вспыхивающие в наступившем мраке. Один за другим следующие удары подобно молоту ударяли в колокол и вызывали звон. А затем внезапно прекратились. Сквозь оглушение парень услышал лишь вскрик ужаса и неясное лепетание, вперемешку с шарканьем ботинок о рокрит. Когда же потяжелевшие веки разлепились, мутному взору предстал нечёткий образ двух борющихся мужчин неподалёку. Начальника смены пытался удержать некто третий.
– Да успокойся ты уже, Грим, что на тебя нашло то?
– Что за херня произошла? Ты видел?
– Я видел как ты избиваешь до смерти нашего нового погрузчика, вот что я видел.
– А свет? Ты видел как его глаза горели огнём?
– Чего? Ты совсем уже что ли берега потерял? Пьёшь прямо на работе!
– Зуб даю, я решил проучить этого сукина сына, а потом он на меня как глянул своими глазищами и дальше ничего не помню… только темнота и страх… я чуть не обоссался… что это за херня?
– Кэрол, иди сюда с аптечкой! Тут психоз и скорее всего черепно-мозговая.
После этих слов парень решил привстать, но голова кружилась слишком сильно и он смог только перевернуться, уставившись в капли собственной крови, затвердевшие на обмороженном рокрите как рубины, которые почему-то шептали что-то очень тихо. «И правда, чертовщина какая-то, хотя если посильнее приложить по голове и не такое причудится»
– И недели не проработал, как успел посраться с моим Гримом… Он конечно не паинька, но что ты ему такое сказал?
Подошедшая женщина с моргающим ручным сканером не выражала почти никаких эмоций, давая понять, что уже порядком устала от всех этих поножовщин в дружном мужском коллективе доков.
– Сказал, что ты красивая и вообще…
– Вместо того, чтобы языком зря болтать, лучше бы на самом деле зашёл навестить.
Обнаружив, что разъярённого ревнивца уже увели, парень вздохнул с облегчением и молча приложил к лицу протянутую мокрую тряпочку. Дезинфицирующий раствор неприятно пах и щипал, но зато быстро успокоил пульсирующие болью губы и нос.
– Ну раз ты так говоришь, то…
Женщина не стала дослушивать и продолжила уходить обратно на свой пост. Вместо неё к свесившему ноги с подвесной дороги парню присоединился другой погрузчик, весь чумазый, после текущего ремонта крана.
– Странный ты, Сарэф…
– Да просто бесит он меня! Как вижу эту волосатую рожу, так и тянет что-нибудь эдакое ляпнуть. И работа эта бесит.
– На-ка, раздобыл недавно неплохие.
Протянутая лхо-папироса, вероятно и была неплоха, но разбитым носом Сарэф почти ничего не чувствовал и просто воткнул её в распухшие губы.
– Просто, понимаешь, я всю жизнь хотел заняться чем-нибудь эдаким…
Оба молодых человека задумчиво уставились на проплывающую перед ними в суспензорном поле трёхкилометровую торговую баржу с двумя рядами бортовых орудий и лэнс-батарей, обрамлённых стометровыми позолоченными статуями ангелов и святых.
– Иж чего захотел. Ха! На борт вольных торговцев абы кого не берут. Мы люди простые, наш потолок это титечки Кэрол пожмакать и не получить бутылкой по голове в баре.
– Кстати о баре, надо бы зайти туда, а то мысли, чего-то, в последнее время совсем склеиваются, не знаю что со мной.
– Это я знаю, стакашка – другая, то что доктор прописал.
***Последняя обитаемая космическая станция на границе Имперского космоса и отправной пункт на пути к неисследованным звёздам Гало в северном рукаве галактики и пространству Коронус. Огромные, необъятные области и бесчисленные миры, полностью лишённые божественного света Императора и отделённые от остального космоса чрезвычайно труднопроходимыми варп-штормами на протяжении всей известной истории. Любая астронавигация без света Астрономикона практически бесполезна, поэтому о том, что могло там твориться ходили самые безумные догадки, но реальность, вероятнее всего, куда страшнее и легко заткнёт за пояс любые сказки, порождаемые больным воображением членов экипажей кораблей. Данный факт непременно притягивал туда целые флоты вольных торговцев, эксполораторов и просто незадачливых искателей того, что не прикручено к полу, пытающихся пробраться через единственный относительно стабильный варп – канал. А то, что возвращаются лишь немногие, нисколько не смущает очередную партию авантюристов. Вероятно поэтому проход и называют «Пасть», ибо она беспощадно поглощает в себя всех, кто осмелится к ней подойти и ей совершенно безразлично двухпалубный ли ты катер или, ощетинившийся макроорудиями размером с жилой дом каждое, огромный многокилометровый линкор.
Сидя в дымной от папирос таверне «Слепой глаз», расположенной впритык к грузовым докам, Эл, точнее Сарэф, самозабвенно наблюдал за проблесками красного гиганта Рубикон – 2 сквозь густой пояс астероидов, окружающих дрейфующую космическую станцию, и завидовал их безмятежному перекатыванию в вакууме. Искусственная личность, установленная поверх его собственной на время задания, оказалась одним из самых неприятных «подарков» от штатно-организационного отдела ордоса. Да, врать теперь стало гораздо легче, появились новые умения и навыки, появилась неплохая защита от допроса, в том числе телепатического, но перемешивание собственных воспоминаний с выдуманными стало тем ещё испытанием. По хорошему такого быть не должно и он должен был вспомнить необходимые фрагменты своего прошлого лишь после столкновения со специальными триггерами или полной дешифровки, но на псайкерах эта техника работает очень нестабильно.
От густого дыма обскуры и алого света звезды всё вокруг казалось плавающим в кровавом тумане, или это мог быть дурманящий эффект обскуры сказать было сложно. Внутренности приятно обжигал амасек средней паршивости, хотя Сареф уже в который раз перешёл ту грань, когда можно было улавливать вкус и аромат напитка, поэтому просто заливал всё новые порции внутрь, в надежде на мимолётное чувство душевной лёгкости и спокойствие парализованных алкоголем мыслей. Он должен был заниматься делами, но гнетущая внутренняя пустота не давала сосредоточиться сильнее стоящего перед ним опустевшего графина с амасеком и лишь холодное прикосновение кулона со спрятанной внутри серебряной литерой «I» к коже под рубахой напоминало о том, что он находится в этой дыре не просто так.
Здесь, на самом краю цивилизованного мира, где об имперских законах хотя бы слышали… в лучшем случае…, а вереница, сменяющих друг друга в многофункциональных доках, кораблей обеспечивала постоянный поток самой разношёрстной публики, у него не было права на слабость, ибо он теперь… легат-следователь имперского, мать его, инквизитора. Человек, чья преданность своему наставнику и священному служению привела его к шагу от того, чтобы самому, в дальнейшем, получить одну из самых могущественных должностей во всём Империуме и, вместе с этим, ко многим другим соблазнам. Он никогда не просил об этом, да никто и не спрашивал, ибо в деле защиты человечества от ужасов вселенной нет места личным мотивам, только прагматизм пытающихся выжить.
Воспоминания, которые должны были быть надёжно спрятаны, пробиваются сквозь пелену искусственной личности так ярко, как если бы это случилось не полгода назад, а вчера: озноб от присутствия Ленза заставил его проснуться среди тлеющих обломков челнока на взлётной площадке. Ощущения были такие, словно его пережевало гусеницами Леман Русса и от боли трудно было шевелить даже пальцами, но он, тем не менее, смог немного привстать, облокотившись о разбитую кабину. Вокруг творилась жуткая неразбериха и носилась куча людей туда сюда. А Ленз, просто стоял напротив, покручивая на пальце блестящую цепочку с красной литерой в серебряной оправе.
– Паршиво выглядишь…
– Уж получше тебя…
– Раз ты так говоришь, значит не всё так плохо.
– Смотря с чем сравнивать.
– Ну-у чтобы тебе не думалось, будто другим повезло больше…
Симеон оттянул в сторону полог изодранной шинели, обнажив краснеющие бинты на животе и следы многочисленных уколов стимуляторов вокруг.
– Так она у тебя всё-таки есть?
– Кто?
– Кровь…
– Ах, ну да, сам вот удивлён.
Даже в таком состоянии Элу удалось лучше изобразить улыбку, чем Симеону.
– Полагаю ты пришёл, чтобы казнить меня за самодеятельность?
– Это было бы… уместно, но… Женевьян отличается более тонким чувством юмора, поэтому вот.
В ладонь Элу звякнула цепочка, слишком лёгкая, для того бремени, которым наделяла своего обладателя. Ирония, которую можно оценить лишь спустя время.
– Теперь у тебя будет не меньше головной боли, чем у меня, Одуванчик.
Воспоминания прервались резким возгласом из-за соседнего столика, где группа пьяных мужчин в униформе Астра Милитариум оживлённо обсуждала одну из бесчисленных лётных баек. Кители мужчин украшались вычурными кокардами и эполетами, а также множеством всей той разноцветной мишуры, которую Сареф никогда не различал, однако знал насколько гордятся подобные личности каждой, даже самой мелкой нашивкой на своём мундире.
– Хэ-эй! Мастер – канонир, только не говорите, что ни разу не слышали эту историю! Её здесь на сотни световых лет вокруг все знают! Ну… в Друзовой Марке уж точно. Про знаменитого капитана Лоркана Рина и его гранд – крейсер «Праведный путь». Чего качаете головой? Неужто не слыхали? В таком случае, господа офицеры, считаю своим долгом поведать: В славные времена крестового похода госпожи Анжуйской был такой военмейстер Лоркан, которого прозвали бичом сотни планет, после того как он огнём и кровью принёс блаженный свет Его к давно утерянным и заблудшим душам. Так вот, где-то здесь, недалеко от «Пасти» он наткнулся на мифический Кристаллиан – мир, где люди многими тысячелетиями опускались до поклонения ложным богам и строили в их честь омерзительные храмы до облаков. Поговаривают, что это была колония ещё со времён Тёмной эры. Но, как бы там ни было, преисполненный благородной яростью, Лоркан спустил свои армии на поверхность, а когда убивать стало некого, он заметил какими невообразимыми богатствами набиты храмы. Древняя богомерзкая цивилизация была разрушена, как, по-видимому, и вера самого военмейстера, ибо, после непродолжительного оглядывания богатств, он приказал демонтировать всё оружие и второстепенные модули своего корабля, набил его под завязку запретным археотехом, драгоценностями и, одному Императору ведомо, чем ещё, после чего исчез навсегда, оставив на планете почти всех матросов и солдат. Многие пытаются до сих пор отыскать следы «Праведного пути», но, пока что, никому не удалось.
Сареф был не удивлён, все байки, которыми полнятся подобные места, заканчиваются похожим образом, словно вышли из-под пера одного и того же посредственного писателя для заманивания наивных и алчных капитанов. С другой стороны, они бы не пользовались такой популярностью, не будь в них достаточной доли правды. Как, например, в этом конкретном случае. Архивы Каликсидского конклава в «Трезубце» содержат данные о том, что некий капитан Лоркан действительно командовал указанным судном и группой войск с целью возвращения миров ещё не сформированного сектора к божественному свету Императора около двух тысяч лет назад в пространстве нынешней Друзовой марки и был, впоследствии, обвинён в ереси, после чего смог скрыться от преследования. Что ж… Элу тоже предстояло исчезнуть, став Сарефом. Исчезнуть, чтобы найти.
Когда Симеон сказал что именно, сердце упало в пятки. Оказалось, что события в Тарсусе, бойня на Аллериуме и даже плохо вспоминаемые моменты из детства каким-то образом связаны с таинственным явлением под названием «Звезда – Тиран», природу которого пытаются разгадать лучшие умы ордосов уже много веков.
