Пророческий этюд

До заката оставалось ещё несколько часов, и Рон неспешно прогуливался по городку, изучая его окрестности. Не то чтобы они его сильно интересовали, но ему осточертело сидеть на одном месте, и он хотел хоть как-то убить время до того, как придёт время распрощаться с этой дырой и вычеркнуть её из своей памяти навсегда.

Побродив по площади и не найдя на ней ничего интересного, Рон отправился на центральную улицу Кочек, которая оказалась шумным и вполне бойким рынком. Здесь торговали всем: от зёрен лэньге до драгоценных камней и шелков. Ну и рыба, конечно же… Если возле самой площади витали только отголоски рыбного запаха, то ближе к середине рынка от смрада буквально слезились глаза. Однако это ничуть не смущало ни самих торговцев, ни покупателей, ни патрулирующие рынок отряды местной стражи, которые состояли из тех же пуэрто и рургов. Вооружена стража была, по мнению вира, смехотворно: всё те же ножи, обитые сталью дубинки да луки.

Рон невольно подумал о том, что с имеющимся у него куском янтаря он с лёгкостью бы подмял под себя весь этот «свободный» городок за считанные минуты.

– А что, заживу в своё удовольствие, как у Синеокого за пазухой! – хмыкнул вир, развеселившись от подобной мысли.

Но, конечно же, он себя обманывал. Как истинный сын империи, он ни о чем, кроме государственной службы, и не помышлял.

– Эй, уважаемый! Да-да, ты! Смотри, какие морские обезьяны! Таких не стыдно и на императорский стол подать! Весь товар заберешь, я тебе хорошо цену скину. На севере в три раза окупишь! Бери, брат! У меня рука лёгкая!

Шуст-младший остановился и удивлённо посмотрел на зазывающего его аборигена. Тот казался точной копией старого Хамси, разве что моложе лет эдак так на двадцать. Даже рука, и та отсутствовала, как и у спутника вира. Только «Метка Падшего» выделялась ярким пятном на ещё не успевшей поседеть шевелюре.

– Ты это мне, порк? – уточнил Рон, нацепив на лицо одну из своих самых добродушных улыбок.

Однако стоило торговцу рассмотреть приветливое молодое лицо и увидеть серьгу в левом ухе, как его бронзовая кожа тут же приобрела серый мучнистый оттенок, а на лбу выступили крупные капли пота. Человек моря всхлипнул и рухнул на колени, попутно опрокинув несколько ящиков со льдом и рыбой.

– Простите, господин вир! – взмолился торгаш. – Простите! Простите! Простите! Не признал! Пощадите!

– Тише, червь! Тише! – прошипел Рональд, озираясь по сторонам. Но чуда не произошло, и торговцы из ближайших палаток обеспокоенно наблюдали за развернувшейся сценой. – Встань, остолоп! И заткнись, Пятеро тебя забери!

Торгаш вроде бы и внял его словам, но по-своему. Он вскочил на ноги и принялся отбивать поклоны Рональду, каждый раз ударяясь лбом о прилавок.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо, господин! – причитал торговец, продолжая биться лбом о столешницу так, что пузатые рыбины на ней подпрыгивали от каждого удара. – Я позавчера уже уплатил Теням мзду за месяц Пеликана, но признаю свою вину… Вот!

Рон инстинктивно поймал рукой кошель с несколькими монетами внутри. Как отбивающий поклоны торгаш умудрился его кинуть, оставалось только догадываться.

– Это всё! Всё, что у меня осталось, господин вир! Но если этого мало, я принесу ещё! Только не сразу…

Нет, Кочки определённо начинали нравиться Рональду. Он взвесил кошель в руке, осмотрелся по сторонам и довольно хмыкнул. Со стороны площади двигалась тройка местных стражей порядка.

– Значит, не зря ломал комедию, – тихо произнёс Рон, после чего уже громче добавил: – Ладно. Живи пока, порк!

– Спасибо, господин вир! Спасибо! Спасибо!

Но Рональд уже не слышал его причитаний, да он уже практически выкинул из своей головы этого аборигена. Впереди намечалась куда более интересная игра. После того как Хворь заставила вира прожечь четвёртый канал, и боль практически перестала его терзать, он вновь начинал чувствовать вкус жизни. Прежний юноша возвращался в тело, изгоняя из него ту древнюю развалину, которой он себя ощущал несколько последних седмиц.

Пройдя ещё пару кварталов, вир свернул на неприметную улочку и прибавил шаг. Тёмная и узкая. Не будь Рон белым магом, его бы наверняка вывернуло от стойкого запаха тухлятины, что здесь царил. Но того, кто с раннего детства привык идти рука об руку со смертью, таким было не пронять. Склады и амбары сменяли друг друга, но вскоре виру попался на глаза совсем уж непроглядный проулок, в котором Рональд и затаился.

Жирные, раскормленные мухи выползали из щелей между досок амбарных стен и норовили сесть на лицо молодого вира, но уже на подлёте чувствовали в нём нечто такое, отчего тут же закладывали лихой вираж и, низко гудя, улетали прочь.

Рональд же замер в ожидании и уже начинал нервничать: неужели ему всё показалось? Но нет. Спустя несколько минут его слуха коснулись звуки осторожных шагов и тихое переругивание.

– Он тут. Проходил. Рядом.

Судя по голосу и манере разговора, это произнёс пуэрто.

– Р-р-рав! Верно говорят, что у вас все мозги в рога ушли! – тихо ответил ему второй голос. Это без сомнений был рург. – Это склады артели Синего Власа, тут та ещё клоака. Но, к нашему счастью, эта нора оканчивается тупиком. Ему некуда отсюда деться! Ну и вонь!

Шаги становились всё громче.

– Пятеро! От этой вони я почти потерял его след. Р-р-рав! Бедный мой нос!

– Заткнись, остолоп! Он где-то рядом! Он колдун, так что будьте начеку! Ур-р-р-р!

Это произнёс уже третий неизвестный, и он тоже принадлежал к пёсьему племени.

– Ты же сам говорил, что они на мели? Р-р-рав! Денег у Грока занял. Колдун-то он, выходит, никудышный. Ни разу не видел, чтоб белое племя без медяка за душой жило.

– Падший его знает, Фыр. От этих… У-р-р-р! Никогда не знаешь, чего ожидать. В любом случае, Сыч не простит нам, если узнает, что белый был в Кочках и мы его прошляпили. А он узнает! Сыч всегда всё узнаёт! И помните, что мы хотим всего лишь поговорить.

– Р-р-рав! Потому ты и сказал бить его по черепу при первой возможности, да пеленать так, чтоб он и пальцем пошевелить не мог?

– Ага. И про кляп не забудьте. В беседах с колдунами нужно иметь козыри в рукаве. У-р-р-р! Мы с Левым также познакомились. Так он мне потом за кружкой пива сказал, что превратил бы меня в лужу слизи, подойди я к нему с предложением от Сыча напрямую. А так ничего, покипел да выкипел. Сыч умеет быть убедительным. Главное, не ссыте и не действуйте быстро! У-р-р-р!

– Заткнитесь! Рядом! – резко произнёс немногословный пуэрто.

Рон даже удивился чувствительности рогатого народца. Интересно, это у всех так, либо особенность конкретной особи?

Вир совершенно бесшумно возник за их спинами, после того как троица миновала отнорок, в котором он прятался. Два слога сплелись в единое целое, и вся троица рухнула безвольными куклами.

Простейшее плетение, которое белые маги использовали ещё во времена войн. Это было простым, но действенным решением проблемы охраны «материала» до того, как его принесут в жертву на походном алтаре и вытянут из него весь эфир.

Рон молча оттащил двух патрульных в то место, где он сидел минутой ранее, а вот третьего их спутника обезоружил и крепко связал найденным у него же отрезом верёвки.

– Ну вот и свиделись, пёс! – довольно хмыкнул молодой вир.

Плещущийся в глазах связанного ужас только повысил настроение Шуста-младшего. Этого рурга он приметил ещё в таверне. Он был единственный, чей взгляд не был испуганным или раздражённым от самого факта присутствия и чванливого поведения белого мага. В его глазах читалась неприкрытая заинтересованность. Тогда. Сейчас же рург начинал остро жалеть о своём поступке.

О чём у него и поинтересовался вир.

Но рург не мог ему ответить на этот вопрос. Вся прелесть плетения состояла в том, что попавшая под его воздействие жертва всё прекрасно видела, слышала и ощущала, но не могла пошевелить и пальцем. Её тело попросту оказывалось парализованным.

Рон хмыкнул и осмотрел свою «добычу». Перед ним лежал типичный представитель пёсьего семейства: тёмно-рыжая шерсть, вытянутая морда, длинные уши и яркие карминовые глаза. Будто Творец взял собачью голову и нацепил её на человеческое тело. По сравнению с рургами пуэрто были едва ли не родными братьями порков, настолько сильно пёсье племя отличалось от всех более распространённых народов Сумира. Существовали еще лимлинги, но Рональд их видел только на иллюстрациях университетских книг и относил к разряду сказочных существ.

Хотя Кишкодёра и Хворь он до недавних времён относил к той же группе…

– Кто ты? И чего тебе от меня нужно? – строго спросил молодой вир, после того, как закончил с верёвкой и произнёс слог очищения.

– Ур-р-р-р! Вы ошиблись, господин вир! Я ничего не замышлял против Вас! – взмолился рург и нервно облизал морду своим длинным языком.

– Я думал, что ты умнее, пёс, – сокрушённо покачал головой Рон.

Слог «Р’уанна» в сочетании со слогом «Куат’ая» на заре Эпохи войн неплохо воздействовали на не самых опытных магов Светозарного королевства, отсекая их от источника эфира. Позже ученики Падшего нашли, как противодействовать этой связке, и она бы обязательно канула в небытие, если бы не один её интересный эффект: попавшие под это плетение неодарённые испытывали просто невыносимую боль. И эту связку использовали для блиц-допроса попавших в плен командиров из числа обычных порков.

Рург захрипел, забился в путах, а с его оскаленной пасти начали срываться хлопья розовой пены.

– Мне повторить свой вопрос, пёс?

По телу рурга ещё пробегали волны дрожи.

– Н-н-нет! Ур-р-рав! Меня… Меня зовут Руф. Я работаю на Сыча.

– А Сыч это… – Рон сделал неопределённое движение рукой, подталкивая Руфа к продолжению.

– Ты вообще не местный? – прохрипел пёс, но тут же внезапно вспомнил, с кем он разговаривает. – Простите, господин вир! Сыч – это глава Теней. Хозяин местных земель!

– Ты что плетёшь, собака?! – взъярился Рон, отчего Руф боязливо зажмурился и поджал уши. – Хозяин тут один – Его благовестие, император Дориан Шульграсс!

– Да! Да! Конечно! Но именно Сыч контролирует эту часть побережья. И только он решает, кто здесь может торговать, а кому пора и в яму к свиртам наведаться.

– Интересно. И что же этому Сычу понадобилось от меня?

– Сила, – язык рурга вновь прошёлся по пушистой морде. – Виры везде нужны. Неужто сам не в курсе? Вот только у Сыча будешь, как у Синеокого за пазухой! Деньги, власть, любые женщины… Если хочешь, то и мальчики… Любой каприз! Поверь, никто на ближайшие сотни миль вокруг не сделает тебе более щедрого предложения! Ур-р-рав!

– Да? А что же произошло с этим? – Рон покрутил пальцем в воздухе. – С Левым? Он был такой же, как и я?

– Да. То есть нет! – карминовые глаза рурга нервно забегали из стороны в сторону. – Он носил малахит в серьге. У тебя опал. Я не рассмотрел твою серьгу в таверне. Знал бы, ни за что не полез к тебе! Ур-р-р! Я вообще таких прежде не встречал! Но от того ценнее будет для тебя предложение Сыча. Поверь, господин вир, Сыч умеет ценить преданных ему людей!

– Понятно, – глухо произнёс Рон.

– Так вы согласны, господин вир? Всего лишь беседа…

Рон тяжело посмотрел на рурга. Вир что-то тихо произнёс, и радужку в его глазах затянуло белой поволокой, на фоне которой два узких зрачка смотрелись окошками в хижину Падшего. Руф забился в путах и протяжно завыл, срывая от охватившего его ужаса свои голосовые связки.

– Забери меня морское пугало! Куда они могли провалиться?!

Старый Хамси, почуяв неладное, торопился изо всех сил.

К слову, это самое неладное он ощутил сразу после того, как Вир покинул таверну, а следом за ним смылся и подозрительный рург, который добрую половину дня не спускал с них своих глаз и держал уши торчком, ловя каждое их с Виром слово. Рыбак намекал Рону о том, что неплохо бы держать язык за зубами, но куда там! Спесивый юнец будто нарочно вёл себя вызывающе, а под конец и вовсе устроил представление на весь зал.

А уж когда к Хамси подошёл Грок и со свойственной этому древнему народу немногословностью сообщил старому рыбаку о том, что увязавшийся за его спутником рург – наместник Сыча на этих землях, старик и вовсе потерял всякое спокойствие. Лично он с ним, конечно же, не пересекался, но прожил достаточно долгую жизнь и слышал всякое. И даже если разделить услышанное на десять, отсекая пустые сплетни, Сыч создавал впечатление человека, с которым лучше вообще никак не пересекаться.

– Был тут, – пуэрто ненадолго задержался возле громко обсуждающих что-то торговцев. – Там!

Грок шумно втянул в себя воздух и направился в узкий переулок. Хамси поспешил за ним.

Вообще он ни о чём не просил хозяина таверны, но тот сам вызвался сопроводить его, а Хамси не стал отказываться. В конце концов, Грок имел в Кочках весьма серьёзную репутацию, и отвергать его помощь в незнакомом для себя городке показалось старику неразумным.

Стоило им пробежать по тёмному вонючему закоулку десяток шагов, как где-то впереди раздался протяжный и полный ужаса вой. Пуэрто и порк, не сговариваясь, нарастили темп бега и уже спустя минуту обнаружили потерявшегося вира.

– Стой, колдун! Не делай этого! – выкрикнул Хамси.

Рон обратил на него свой взгляд, и старый рыбак вздрогнул: глаза молодого мага пылали белым огнём, а исходящая от него аура силы и смерти пробирала до самых печёнок. Старый рыбак и сам не заметил, как его начала бить крупная дрожь. Таким своего спутника он видел впервые.

– Остановись! Не убить! – Грок демонстративно поднял свои широкие ладони и сделал шаг вперёд.

– Иначе что? – удивился Рональд. – Остановишь меня? Я уже почти привык к своеволию старого порка, его не изменить, но помыкать собой кому-либо ещё не позволю!

– Я помочь вам. Если ты убить тень, они искать. И находить меня. Я не хотеть проблем!

Рональд поморщился. На самом деле ему не нужна была жизнь этого рурга, как и жизни остальных. Прежде он, вероятнее всего, вытянул бы из пса весь эфир, но с появлением куска янтаря, который он мог пополнять в своих снах, нужда в этом отпала. И только вбитые в подкорку подсознания принципы требовали от вира указать «неистым» на их место и оставить последнее слово за собой.

– Хорошо, Грок. Тебя ведь так зовут? – после недолгих раздумий произнёс Рон. – Пусть этот шелудивый пёс живёт. И ни один сын шукши не скажет о том, что Шуст-младший неблагодарный ублюдок!

Вир ловко перерезал путы украденным в таверне кухонным ножом и отступил на несколько шагов назад. Прижавший уши Раф неверяще пошевелил руками, покосился на Рональда и в мгновение ока оказался за спиной пуэрто.

– Р-р-рав! Больной придурок! – в сердцах произнёс рург, но тут же опомнился. – Эй! Эй! Господин вир, я это так… Р-р-рав! На эмоциях! Я погорячился, ты погорячился! Замяли тему!

Но Рональд не сводил с него задумчивого взгляда своих белёсых глаз.

– Пойдём, господин колдун. Наломали тут дров, так что дойдём сами. Без транспорта. Я и пожитки наши сразу захватил, – позвал вира старый рыбак.

Вир на него даже не посмотрел. Вместо ответа он неразборчиво что-то произнёс, на мгновение окутался белым сиянием и посмотрел куда-то на север.

– Там кто-то умер! – Рональд указал пальцем на покосившуюся амбарную стенку. – И ещё. Снова!

Внезапно вир посмотрел на Хамси и широко улыбнулся.

– Нам больше не нужно никуда идти, старик! Магистрат уже здесь! – счастливо произнёс Шуст-младший и сорвался на бег.

Старый рыбак помянул морское пугало и поспешил вслед за ним.

– Он что сказать? Магистрат тут? – Грок непонимающе посмотрел на рурга.

Руф ответил зеркальным взглядом выпученных карминовых глаз.

– Надеюсь, что это бредни этого психопата! Ур-р-рав! Если белые действительно тут, у нас очень большие проблемы! А если я потеряю казну, Сыч с меня шкуру спустит! Падший и Пятеро! Р-р-р-ав!

Гроку ничего не оставалось, как поторопиться за набравшим приличную скорость рургом. О стражах, парализованных и облепленных жирными мухами, никто не вспомнил. Они всё слышали, но не могли проронить ни единого звука, чтобы хоть как-то обозначить себя. Когда они услышали удаляющийся топот на фоне назойливого жужжания насекомых, у них внутри всё оборвалось. Но они даже не подозревали о том, что плетение вира спасёт их жизни в ближайшие часы.

Рональд бежал и буквально видел то, как его сородичи проникают в Кочки и методично зачищают этот городок. Вернее, «выполняют манёвр согласно протокола 5.11 имперского устава внутренней службы», что в переводе на обычный язык означало: «запасаются материалом перед возможной заварушкой». Янтарь дорог и непрост в добыче, гверо малочисленны, а вот таких вот городков и деревушек было в избытке. Порки плодятся быстро.

Виру не нужно было видеть зашедшую в город роту имперского гарнизона своими глазами для того, чтобы понять, как они будут действовать. Достаточно было чувствовать редкие вспышки смертей и знакомый запах плетений. Рон буквально ощущал, как ловкие и сильные гончие растекаются по всем возможным улочкам Кочек.

Быстрые и манёвренные, без чувства усталости и жалости к себе и к врагу. Идеальные разведчики и загонщики. К тому же весьма несложные в изготовлении кадавры. Основа немёртвой армии. Они прочёсывают ярд за ярдом, врываются в жилища и ловят «материал». Гончие не отличаются особой эмпатией и часто «ломают» своих жертв в процессе поимки. Авторы университетских учебников считали нормой таких потерь до двадцати процентов от общего числа жителей населённого пункта. Те, кто хоть единожды побывал в передрягах, утверждали, что эти цифры можно смело умножать на два.

Следом за гончими обычно двигались толпуны, которые тянули за собой на крепких толстых цепях широкие повозки с просторными стальными клетками. Эти временные узилища гончие набивали материалом под завязку. Грузные, заключённые в костяную броню, толпуны неспешно переставляли свои толстые ноги, коих у них было от шести до восьми. Идеальная тягловая сила в мирное время и бронебойный таран в бою, способный оставить целую просеку во вражеском строю. При необходимости они могли развивать очень приличную скорость, сминая врага своей массой и калеча его костяными шипами. Весьма затратные в создании боевые единицы как по количеству эфира, так и по «материалу». К тому же их производство уже требовало кропотливого труда опытных химерологов.

Следом за толпунами двигалась живая пехота в сопровождении нескольких белых магов. В большинстве рот имелся походный алтарь для быстрого преобразования отловленного «материала» в эфир.

Рон не знал какое именно подразделение зашло в Кочки, но действовало оно крайне профессионально. Он примерно представлял плотность заселения данного городка, и ему оставалось только подивиться тому, насколько редкими были выплески эфира от случайных смертей. Это означало, что управляющий гончими вир делал свою работу виртуозно.

К тому же Шуст-младший не слышал ни единого звука с северных окраин городка, который мог бы насторожить остальных его жителей и гостей, которые и не подозревали о надвигающейся на них беде.

– Нимродская сфера покрова! – пробормотал Рон, продолжая бежать сквозь недумённо оглядывающихся на него порков. – Значит, прислали даже не егерей. Её абы кому не выделят. Тогда кто? Гвардейцы? Вполне возможно! Проклятье!

Последняя фраза вырвалась, когда Вир оглянулся назад и увидел спешащего за ним старика. И откуда у него столько сил? Недолго думая, Рон швырнул в него плетение из одного единственного слога. Простое, старый порк наверняка даже ничего и не понял, но оно являлось эдакой меткой для немертвых, которая сообщала им о том, что этого порка трогать нельзя.

Рота не спешила. Край «покрова» Рон увидел только тогда, когда преодолел практически две трети центрального проспекта. Он выглядел как лёгкое подрагивание раскалённого зноем воздуха. Когда вир пересёк эту едва уловимую границу, на него сразу же всей своей тяжестью обрушился творящийся здесь хаос: всюду были слышны полные ужаса и отчаяния крики загоняемых жертв, грохот выбиваемых дверей и ломаемых стен, тяжёлая поступь и лязг толстых цепей толпунов. И только где-то в эпицентре этой какофонии звучали редкие отрывистые команды. Туда-то виру и было нужно.

Гончих было много, но они не обращали на Рона ни малейшего внимания. Будто его и не существовало вовсе. Что и неудивительно: все немертвые прекрасно чувствуют кровь своих создателей. Толпуны также мирно прошествовали мимо вира, оглашая округу скрипом колес и воплями заточённых в клетки порков да прочих существ. А вот шедший позади отряд гвардейцев тут же обратил своё внимание на неожиданного незнакомца. Не прошло и десятка секунд, как Рональд оказался в полукольце из солдат и смотрел на острия пик и чёрные дула нимродских пистолей.

– Что такое?! Почему встали?! – двое солдат расступились, и перед Шустом предстал немолодой белый маг с резкими, хищными чертами лица и цепким взглядом. Изумруд в его серьге говорил о том, что вир этот забрался аж на третью ступень.

– Приветствую, Мастер! – Рон приложил ладонь к сердцу и обозначил поклон головой.

– Кто такой? – уже более спокойно спросил вир Третьего круга.

– Рональд Шуст-младший. Вир пятого круга. Был назначен…

– Хватит, брат! – черты лица белого мага смягчились, и он приветливо протянул ладонь для рукопожатия. – Какие между нами могут быть различия? Обращайся ко мне как к равному!

Рон улыбнулся.

«Как же хорошо всё-таки оказаться среди своих!» – промелькнула в его голове счастливая мысль. – «Уж старшие братья найдут способ избавления от этой дряни!»

Он радостно сжал протянутую ладонь и вздрогнул. Всё его тело будто разом пронзили тысячи длинных игл, а что-то обжигающе холодное и колючее сдавило его В'еелди, выжимая из него последние крохи эфира.

«Что?! Как?! За что?!» – вопросы скакали через друг друга, как накрийские дети, которые играют в шукшу и свирта.

Земля внезапно ударила в лицо молодого вира.

Белый маг склонился над обездвиженным Роном.

– Ненавижу перебежчиков! Империя взрастила вас, вложила в вас силы и душу, а вы променяли её любовь на звон лёгких флориев! Тьфу! – Вир плюнул в лицо Шуста-младшего, после чего ухватился за серьгу и рванул её в сторону. – Ваше племя ещё хуже, чем копошащиеся в стоках Рины порки!

– Куда его, господин вир? – спросил один из гвардейцев.

– Обыщите, свяжите и в седьмую клеть! Эфира у этого сына шукши теперь не хватит и на половину слога, так что особо не переживайте. Главное, чтоб он не смог дотянуться до «материала». Потом предадим его алтарю. Хоть какая-то польза от этого ничтожества будет.

Рон хотел возразить. Сказать, что произошла чудовищная ошибка, но не мог пошевелить и пальцем. Он сам угодил в то плетение, которым совсем недавно наградил двух стражей.

– Ага! Сделаем в лучшем виде, господин вир! – произнёс сержант.

Он оскалился, поднял над собой алебарду и с хеканьем опустил пятку её древка на голову Рона. Сержант был крепким малым и таким ударом запросто мог проломить череп такому же крепкому воину, как и он сам. Но белый маг пятого круга, пусть и лишённый эфира, был куда более крепким орешком. Голова Рона мотнулась, мир в глазах завертелся, но остался в сознании. Потом последовал ещё один удар, и ещё. Что-то хрустнуло. И только после пятого удара сознание начало медленно покидать Шуста младшего.

А он всё так же сгорал от чудовищной обиды и не сводил глаз с окровавленной серьги с опалом, которая лежала на пыльной дороге прямо перед его глазами, пока тьмаокончательно не затопила его сознание.

Глава 15

«Природа явления ведьм междумирья до конца не исследована и не поддаётся какому-либо логическому объяснению. Благодаря многочисленным практическим опытам нам удалось установить, что во время перехода веринеи между мирами образуется некий прокол. Эдакая рана на теле нашего мира, через которую сочится неустановленная субстанция.

По своим характеристикам она напоминает обычный эфир, однако имеет совершенно иную природу.

Опытным путём выявлено, что «Эфир М» оказывает пагубное влияние на всех без исключения неодарённых существ, что населяют Эйрин. Данная субстанция вступает в реакцию с эфиром опытных особей и меняет его структуру. Во всех случаях подопытные умирали в течение двух-трёх часов после старта реакции.

Все находящиеся на объекте белые маги, включая вашего покорного слугу, также отмечали негативное воздействие «Эфира М» на свой организм. У всех без исключения одарённых наблюдались повышенная утомляемость, головокружение, озноб. В редких случаях открывались внутренние кровотечения, которые удалось оперативно купировать. У одного члена отряда была отмечена временная потеря контроля над собственным В`иэл`и.

Единственным, кто не чувствовал никакого критического воздействия на свой организм, оказался приставленный к группе гверо.