Жоржик

— Смотрите-ка, похоже, дождик собирается.

Жоржик кивнул: — Юнцы уже отправились ловить радугу.

— Ну и правильно, что еще делать в такую замечательную погоду? А вы знаете, как образуется радуга?

Оба мотнули головами.

— Давайте-ка я вам расскажу. Радуга, дорогие мои, возникает из-за того, что солнечный свет преломляется и отражается капельками воды дождя или тумана, парящими в атмосфере.

— А что такое атмосфера? — спросила Лия.

«С ними точно не соскучишься. Хотят всё знать, всё уметь и всё делать, подражая взрослым», — со вздохом он пустился в новые объяснения.

— Атмосфера, я слышал, с одного из многочисленных языков переводится как пар и сфера. Иными словами, это газовая оболочка нашей с вами Земли, удерживаемая около нее притяжением.

Так вот, вернемся к радуге. Эти капельки по-разному отклоняют свет разных цветов. Какие-то цвета отражаются сильнее, другие слабее. Вот и все премудрости. Ну, теперь вы рассказывайте скорее, что вас привело. После сна я обычно люблю поесть, и перед сном тоже. Так что не могу уделить вам много времени. В желудке больно уж урчит.

И действительно, в животе Знатока прозвучал мгновенный отклик. В нём тут же что-то забулькало.

— Мы хотели спросить у тебя чисто теоретически, как быть в ситуации, когда находишься между двух огней. Предположим, с одной стороны грозит опасность от ящерицы, с другой готовится напасть птица, какой выбор обеспечит больше шансов для выживания?

— Стихия улиток? — быстро воскликнул Знаток.

— Земля, — с живостью отозвались ученики.

— Так как, у вас ещё остались вопросы?

Находясь на земле, мы худо-бедно можем оказать сопротивление, в воздухе же любые наши уловки будут бесполезны. Я удовлетворил ваше любопытство?

Глава 2

От Знатока они возвращались вполне удовлетворенные ответом. Конечно, у каждого было свое мнение. Хорошо, что Знаток смог дать ответ, устроивший обоих, рассудив и разрешив не терпящий отлагательств вопрос. После чего смог уснуть со спокойной душой, предварительно вознаградив себя малиной.

— Нам тоже не помешал бы сон, как считаешь? — спросила Лия.

Жоржик кивнул.

— Встретимся позже?

— Да, встретимся, и на этот раз ты поведешь меня к винограду.

— Идёт, — согласилась Лия.

— А после вместе пойдем на собрание.

— Согласна, — проговорила она.

У кустов крыжовника они расстались. Каждый направился в свою сторону. Лия скрылась в низкой траве близ кучно растущей виктории. Жоржик побрел к смородине, где и начал этот день. Устроившись поудобнее, прикрыв место отдыха пленкой, он, наконец, уснул. Спал он долго и был счастлив. Во сне они только вдвоем с Лией бегали по винограднику, и когда он догонял ее, она каждый раз угощала его сладкой ягодой. Потом они переместились словно на облака. Бежали по чему-то мягкому и воздушному, что такими нежными и пушистыми могут быть только они. Пушистыми, белоснежными, легкими.

Проснувшись, он ощутил, что движется. Сначала он даже не разобрался, что произошло, что-то было не так, и хорошо бы понять, что именно. Его домик оставался нетронут, но он как будто все еще находился в движении. Жоржик вспомнил сон и забеги с Лией по облакам. Да, каждое мгновение он в самом деле ощущал легкую тряску, и это не было похоже ни на что из испытанного им за всю жизнь. Первой мыслью было: интересно, смог бы это объяснить Знаток? Тут он впервые обратил внимание на местность, окружавшую его. Как и перед сном, он был в смородине. Но когда он устраивался для сна, она гроздьями, сверкающими искрящимся жемчугом, дружно свисала над покрытой травой лужайкой. Теперь же вся эта куча была навалена как попало и сверху, и снизу, словно выдранная сильным ветром.

Это обстоятельство сбило его с толку. Он не представлял, что могло случиться. Не иначе землетрясение.

Знаток как-то рассказывал им о дрожащей земле. Будто бы она начинает двигаться сама по себе, приподнимаясь над почвой, и удержаться на таком волнующемся куске земли стоит неимоверных усилий. Однажды Знаток сам попал в подобную ситуацию, а потому не понаслышке мог рассказывать о тех ужасах, которые происходят во время дрожи земли. Она крушит всё, до чего может дотянуться. И всё это проваливается куда-то вниз под вздымающуюся землю, чтобы никогда уже не вернуться обратно.

— Никому никогда не желаю оказаться в этих зонах, — добавлял учитель.

Жоржик прикинул, как же ему выбраться, если это все же оно. Настроения ему это не прибавило. К тому же каждое мгновение заставляло подскакивать его, как на пружине. Он всё же решился пробираться наверх: авось там удастся что-нибудь разузнать. Он не растерялся, мгновенно вспомнив уроки Знатока.

«Если вы окажетесь в неизвестной местности, — гласили они, — главное — не паниковать. Первое, что нужно сделать, — осмотреться». Для того чтобы сделать это, следует выбрать самую высокую точку. Взобраться на неё, оглядеться, наметить точку, к которой вы намерены двигаться, и всегда держать эту точку в поле зрения.

Сейчас эти знания пришлись кстати, и Жоржик был доволен, что исправно посещал лекции. Он вспомнил ещё кое-что из уроков Знатока про землетрясение. Он говорил, что у них его не бывает и в ближайшем будущем точно не будет, и объяснил почему.

— На моём веку так уж точно, — утверждал он, похохатывая при этом.

Но как знать, может быть, даже Знаток ошибался.

Жоржика тревожил вопрос: как сейчас остальные? Если это всё-таки землетрясение... а что ещё это могло быть? Нет, решительно: после того как всё это закончится, надо будет сходить на разведку, посмотреть, может, кому-нибудь нужна будет помощь.

Он представлял себе язвительные замечания Филли в сторону Знатока, с которым они не очень ладили:

— А ты говорил, землетрясений в наших широтах никогда не бывает, ученый сыскался.

Они, конечно, встанут на защиту учителя, в этом не может быть сомнений. А пока он ничего не мог сделать — вгрызся в смородину. Переживать можно и за обедом. Тем более всё равно сделать ничего другого не мог.

Да и вот ещё что подсказала ему его наблюдательность. Откуда-то взялись возвышающиеся со всех сторон преграды синего цвета, и ему в голову не могло прийти, что бы это могло быть. «Если бы осыпалась земля, — сделал он предположение, — вероятно, всё вокруг было бы такого же темного цвета». Так что же это такое? А может, он уже на небесах? Ведь приснился же ему сон, как они с Лией игрались на пушистых облаках... но тогда где она? «Скоро всё выяснится, — успокаивал он себя. — Нужно ещё немного подождать, и всё прояснится».

Внезапно он услышал голоса людей и понял, что они доносятся сверху. Тряска наконец унялась, движение прекратилось, почва под ним перестала колебаться, и всё затихло. «Может, вот оно? — пришло время идти на разведку?» Люди о чём-то болтали, а Жоржик, осторожно перебирая лапками, двинулся вперед к неизвестной синей преграде. Интересно, что это, но выяснить это он не успел. К нему тянулось нечто. Жоржик с замиранием сердца понял, что это нечто хочет перехватить его. В тот же момент его пронзила дикая мысль: от этого нечто его не спасет ничто. Это самый худший хищник, который только мог встретиться ему. У этого нечто было пять отростков, он ужаснулся от мысли о том, что они могут сделать с ним. Сейчас как никогда он хотел оказаться у себя дома. Там, среди друзей, он был бы в безопасности.

Знаток рассказывал им историю про одну непослушную улитку, которая вечно всем была недовольна, она часто и почти на всё обижалась. Ей вечно не терпелось остаться одной. Она многократно повторяла своим знакомым:

— Ох, как вы мне надоели! Если бы никого из вас просто не было рядом… как же хочется одиночества.

И Отец всех улиток исполнил её желание, дав вкусить этого одиночества. Надо сказать, оно ей не пришлось по вкусу. И даже не доставило никакого удовольствия.

А он ни о чем таком не просил и, если говорить честно, наказывать его не за что. Ну, разве что за желание подслушать разговор Лии с Жуаном.

Он попытался убежать, углубившись в смородину, но куда там! Ловкие пальцы перехватили его, не позволив сделать ни шагу. Он думал, что погиб, но пальцы оказались на удивление нежными и мягкими. Они относились к Жоржику с бережностью, стараясь не причинить боли или неудобства. Жоржик вздохнул с облегчением. Такое обращение ему было по нутру.

А потом его пронзила колкая мысль: «Дубина, если тебя еще не прихлопнули, то непременно сделают это. Не питай себя напрасными надеждами, лучше пошевели мозгами, что можешь сделать, да поскорее!»

Он узнал, в чьи руки попал. Это были люди. Знаток не предупреждал, что их надо сторониться. Не говорил о них как об опасных хищниках для улиток, но Жоржик рожками чувствовал: ничего хорошего встреча с ними не сулила. По опыту он знал: так как улитки — создания маленькие, люди с ними не церемонятся.

В прошлом месяце Кикс попал под велосипедное колесо. Так от него после этого одно желе осталось, размазанное по грязи. Жоржик с ним особо не знался, тот был неулиточен.

Словарь улиток: Неулиточен — то же самое, что нелюдим для человека.

Да, он был одинок, но, наверное, все равно кому-то он был дорог. Опять же, старшие улитки общались и дружили со Знатоком. Пальцы аккуратно держали его на весу, ягоды смородины были далеко внизу. У него аж дух захватывало от мысли, что будет, если его выпустят и он полетит вниз.

Жоржик решил оборвать эту мыслительную цепочку, а то мало ли. Он понял: человек рассматривает его. Будто размышляет, пригодится он ему или нет.

Тонким голоском, словно говоря с ребенком, человек сказал:

— Ой, а кто это тут у нас? — Человек положил улитку себе на ладонь, показывая остальным.

Человек — это была женщина лет тридцати пяти. У нее были длинные темные волосы, красивое лицо и длинные мягкие пальцы, в нежности которых уже убедился Жоржик. Она была в домашнем халате желтого цвета с зелеными шлепанцами на босых ногах.

— Это ты, Даня, принес ее из сада? — спросила женщина.

— Похоже на то, — признал чернявый мальчик лет десяти, высокий для своего возраста. В руке он держал надкусанный коржик. Прогулка в сад отняла у него много сил, к тому же он проголодался.

— Давайте ее оставим, — предложил второй мальчик, младше Дани года на три, пухлый и розовощекий.

Это был Витя, брат Дани, и оба они были сыновьями Натальи Ивановны.

— Оставим? — переспросил Даня.

Его глаза загорелись, он с надеждой взглянул на мать.

— Это вместо собаки или хомячка, что ли? — она строго посмотрела на детей.

Братья занервничали: вступать на хрупкую почву спора с мамой следовало как можно аккуратнее, чтобы не отпугнуть пробивающуюся сквозь прожилки сурового сердца надежду. Даня первый собрался с духом.

— Ты же все равно не разрешаешь завести нам их, — он позволил себе добавить в голос чуть упрека. — Так, может, хотя бы… Даня взглянул на стоявшую у раковины, как непреклонная статуя, мать.

— Мы все равно не знаем, чем она питается и где она будет жить!

Но женщине явно понравился этот вариант с улиткой больше, чем с большими грязными собаками, от которых постоянно чем-то несет. «И хомячки: те хоть и стараются начищать себя до блеска, но от специфичного запаха все равно никуда не деться». Мать в первый раз решила уступить детям, вот только надо было обдумать несколько первостепенных вещей.

— Погоди-ка, ты же принес ее со смородиной, — осенило ее.

— Вот и хорошо, — откликнулся Витя.

Несмотря на малый возраст, он сразу уловил мысль матери.

— Смородины у нас сколько угодно, к тому же наверняка он питается и другими ягодами.

Витя так обрадовался, что ему в голову пришла такая превосходная мысль, он даже зарумянился и продолжил удивлять сам себя:

— Если надо, мы завтра же с Даней сходим в сад, нарвем там смородины, малины и прихватим еще что-нибудь.

— Не знаю, что из этого получится, но содержать улитку, пожалуй, мы сможем, — констатировала Наталья Ивановна.

Дети от радости захлопали в ладоши, а она продолжала:

— Улитка как раз для таких, как мы. Квартирка у нас небольшая, она здесь идеально уместится. Что ж, заведем улитку.

— Только для нее надо придумать какое-нибудь жилье, — обеспокоился Даня.

— Будет ему жилье, — успокоила мать. — Посадим его в банку, там места ему будет вволю.

— А как мы его назовем? — продолжал фонтанировать идеями Витя. — Вася, — предложил он свой вариант.

— Ну нет, Вася как-то банально, — не согласился Даня.

Наталья Ивановна опустилась на корточки возле раковины в поисках подходящей банки. Они как раз хранились на нижней полке гарнитура. Погремев некоторое время стекляшками, наконец извлекла трехлитровую емкость. Все время, пока она возилась, дети наперебой предлагали разные варианты, среди них звучали: Джек, Раф, Изумруд и даже Кеша. Против последнего восстал Даня.

— Кеша, — заметил он, — это имя для попугая, — с чем Витя довольно быстро согласился.

Наконец поток идей иссяк, Витя глянул на руки брата. Обдумав эту идею, он счел ее неплохой, решив выставить на кандидатуру.

— Может, Коржик? — предложил он.

— А что, мне нравится, — одобрил Даня, усмехаясь.

Так по общему согласию улитку нарекли Коржиком.

— Пойдет? — мать прервала спор сыновей, показывая трехлитровую банку. Дети согласно кивнули.

— Вот и хорошо.

Всё это время Жоржик оставался у женщины в руке. Она совершенно забыла, что держит живое существо в ладони, и совершаемые ей движения доставляли Жоржику не самые приятные мгновения.

Наконец банка была установлена на стол под нависшим кухонным шкафчиком в двух шагах от холодильника с одной стороны и окна с другой, куда, раздувая невесомые шторы, задувал свежий ветер, а Жоржик был водворен внутрь. Тут же вслед за ним были отправлены листья смородины и ягоды.

— Наверное, ему еще надо воды налить, — предложил Витя.

Поначалу Жоржик ничего не понимал и только недоверчиво посматривал по сторонам. Вот листья, вот его любимая смородина — вроде бы все хорошо, раз так, решил он, можно и поесть. Тревожные колокольчики пока не затрагивали его, он присосался к ягоде.

Витя с восхищением воскликнул: — Смотрите, как он ест!

— Ну правильно, — сказал Даня, вглядываясь в стекло. — Я же его со смородиной принес. Было бы странно, если бы он не ел ее.

— Нужно положить ему еще что-нибудь, — сообразил Витя. — Не будет же он есть одну смородину.

— А почему это не будет? — удивился Даня.

— Хотя бы ради разнообразия, — попытался отстоять свою точку зрения младший брат.

— Ну положи ему вон хотя бы огурец.

Взгляд мальчика упал на овощи, которые он принес вместе с ягодами.

— Сам ты огурец. Ты думаешь, ему нужен твой огурец?

— А почему нет? — обиделся Даня. — Он такой же зеленый, как и Коржик. Думаю, ему понравится. Не обращая внимания на брата, он отрезал кружочек и сунул Жоржику.

Витя протестовал и ругался со всей страстью, доступной в его возрасте. Обзывал Даню дураком, но огурцы Жоржику были знакомы. В саду была масса тех, кто в жаркую погоду забирался под широкие листья, и даже тех, кто питался этими овощами. Вспомнить хотя бы того же самого Филли, который решил от духоты спрятаться в лопухах этого овоща. Но ведь он там не только прятался, а еще и лакомился этим приятным освежающим растением. У них был один минус, из-за которого Жоржик их не любил. Росли они на колючих стеблях, и, если быть неловким, можно напороться на колючки, а это было неприятно. Здесь же ему положили уже готовый к потреблению огурец, и он впервые решился попробовать.

— Смотри, — бросил Даня, указывая на Жоржика. — Кажется, он заинтересовался.

Жоржик в самом деле деловито направился к кусочку зеленого овоща.

— Может, ему помочь? — забеспокоился Витя. — Сколько времени понадобится, прежде чем он доберется до него.

— Нет, — решил Даня. — Пока посмотрим, пусть сам идет. Потом, если будет необходимость, соорудим ему воздушное средство передвижения.

— А как это?

— Да очень просто, пустая башка. Этим средством будут наши руки.

Витя настолько удивился, что даже не обиделся на выпад брата:

— Вот здорово! — воскликнул он. Заинтригованные зрелищем, они не могли оторваться от наблюдений.

— Кстати, я ведь ни разу его не трогал, как думаешь, ему понравится, если я посажу его себе на руку?

— Не знаю, но пока этого делать точно не стоит.

Жоржик приблизился к огурцу и присосался к плоду. Вкус он нашел весьма недурным. «Неплохо», — решил он и начал есть, привыкая к новым ощущениям. Надо сказать, он был довольно приятен и освежал. Да, он ему определенно нравился. Теперь он понимал, почему остальные проводили время на грядках с огурцами.

— Ну вот смотри, как он ест, — проговорил Даня, указывая на Жоржика. — А ты: дурак, дурак.

— Ладно, — смилостивился Витя, — прости, может, ему еще что-нибудь подбросить?

— Я думаю, у него теперь есть чем заняться не на один день, — заметил Даня, указывая на огурец.

Кусок получился действительно немаленький.

— Кажется, ему понравилось, теперь даже не отходит от него, — счастливо глядя на своего питомца, обронил Витя.

Даня кивнул.

— Еще надо воды, — Даня направился к кувшину.

— Осторожно, — предупредил волновавшийся Витя, — не залей всю банку.

— Не бойся, все будет топ.

Он капнул чуть, и по запаху Жоржик понял, что добавили в его новое жилище. Но вода пока ему была не нужна. Он сполна нашел влагу в огурце.

Насмотревшись вдоволь, ребята ушли заниматься своими делами, а Жоржик начал обустраиваться ко сну.

Глава 3

Он свил пленку рядом с огурцом, как делал это ранее у куста смородины, и уснул. Здесь, под этой защитой, ему не были страшны ни мошки, ни звуки, ни даже хищники. Не тревожимый никем, он мог спать тут сколько угодно.

Проснувшись, Жоржик угостился огурцом. Основные потребности были удовлетворены, и теперь он решил сходить на разведку.

Давно он не виделся с Лией, да и вообще не был в общине. «Люди — это хорошо, к счастью, они не причинили ему вреда. Но и с остальными хочется увидеться». «Рассказать им интересную историю, случившуюся с ним, вот все удивятся».

Вернуться на свою родную смородину, сходить к малине в гости к Знатоку. Покинув свое убежище, он направился вперед.

Он шел и шел, но так никого и не встретил. Он звал друзей, кричал, но никто не отозвался. Это показалось ему странным.

— Что случилось? — вопрошал Жоржик. — Где они все?

И вдруг, словно ударенный клювом, он вспомнил то, о чем забыл спросонок. Он не дома у смородины, а где-то в совершенно неизвестном месте. Эта мысль, впервые пришедшая, обеспокоила его.

«Они ведь совсем не знают, что с ним». Это привело Жоржика к очередному выводу, которое заключалось в том, что он срочно захотел узнать, где находился.

«Так, — он остановился, начав рассуждать. — Первое — не паниковать, второе — вспомнить уроки Знатока».

Они не прошли для Жоржика даром. Он начал припоминать понемногу, постепенно, смоделировав в голове голос Знатока. Думать его голосом было легче, да и память довольно быстро откликнулась на такой способ… Вот что он вспомнил:

«Если вы попали в незнакомую местность, неважно, как это случилось. Мало ли что могло произойти, ситуации бывают самые непредсказуемые. Мы не будем перебирать все возможные варианты. Просто сойдемся на том, что в теории такое возможно. Если вас охватило волнение и вы ничего не можете вспомнить, необходимо успокоиться с помощью гимнастики УИ».

Техника ее исполнения была проста и заключалась в следующем. Нужно сделать три коротких вдоха и один раз резко выдохнуть, продолжать это упражнение следует до тех пор, пока организм не достигнет состояния покоя. Также можно сделать три коротких круга — это ему совсем не помешает. После упражнений он вспомнил наставления: первое, что было необходимо, — это возвышенность.

«Вот оно», — Жоржик огляделся. Поблизости ничего похожего на приподнимающуюся почву. Иными словами, рядом не было никаких возвышенностей. Не теряя присутствия духа, он пошел дальше, но сколько он ни шел, не встретил ничего хотя бы отдаленно напоминающего пригорок.

Жоржик решил не сдаваться, продолжив свои поиски. Все время он звал друзей, надеясь на то, что рано или поздно они отзовутся, ведь не мог он быть так уж далеко от общины. Но ответа не было, и это его расстраивало. Наконец он выдохся, захотел спать. Свив защиту, он удобно устроился внутри, зная, что там его никто не потревожит.

Следующее пробуждение случилось темной ночью.

«Ночь — это время опасности, — повторял Знаток. — Ночные хищники не менее опасны, чем дневные, так что всегда глядите в оба. Не покидайте убежище без надобности».

Жоржик сидел под защитой пленки, прислушиваясь, но вокруг было тихо. Обычно по ночам слышен стрекот сверчков, жужжание комаров или других насекомых. Он не любил эти занудные звуки, часто мешавшие ему уснуть. Но тут была тишина, хотя нет — что-то загудело. Этот странный звук он слышал впервые.

На уроках Знатока они изучают все звуки. Судя по тону, хищник был огромным. Он впервые слышал этот странный звук, не зная, приближается опасность или нет. Прождав некоторое время на одном месте, он, наконец, решил, что опасности нет. Об этом Знаток тоже говорил на своих лекциях:

«Если звук не приближается и не отдаляется — это не хищник, потому что хищники постоянно передвигаются в поисках пищи, но это не означает, что можно расслабиться. Осторожность еще никогда и никому не вредила. Вдруг он, то есть хищник, придумал новую уловку, как им постоянно приходится придумывать новую маскировку».

Но Жоржик решил, что опасности нет. Он выполз из кокона и задумался: куда же это его занесло? Он побродил вокруг да около, не найдя никаких следов, забрался обратно под защиту своего импровизированного домика. Решив, что на сегодня с него хватит, он больше не вылезал из-под пленки.

Время ожидания тянулось мучительно долго. Он ждал утра с какой-то затаенной надеждой.

«Утром все решится», — убеждал он себя.

Наконец лучи прорезали тьму сквозь занавеску, прикрывающую окно, ворвавшись яркой вспышкой, — утро проникло внутрь. И тут его пронзила одна животрепещущая мысль: «Он совсем забыл, надо идти к Знатоку на лекции». Свои лекции тот устраивал только по утрам и опоздавшим на них не повторял уже все пройденное. Так что либо приходишь к первой минуте, либо можешь вовсе не узнать, о чем говорил Знаток.

Ну нет, жилье Знатока он обязан отыскать хотя бы ради того, чтобы прийти на лекции. А отыскав его, несложно будет найти остальных.

Но тут же он осадил себя: куда идти, если никто не отзывается? Есть ли тут вообще другие улитки, у которых можно спросить, что делать? Очертя голову он опять бросился на поиски.

Пока он занимался своими делами, на кухне началось движение. В доме все проснулись, и уровень шума резко возрос. Наталья Ивановна занялась завтраком.

— Привет, — поздоровался Витя, подойдя к банке. — Он опять куда-то собрался, — бросил он, глядя на ритмичные движения Жоржика.

— Спортсмен, — пошутил Даня, — наверное, готовится к соревнованиям.

— Даня, не болтай ерунды, — приструнила его мать.

Он надулся и замолчал. А она, добравшись до волнующей темы, решила хоть на чем-то подловить сыновей.

— Вы за ним хоть смотрите? Если нет, я лучше отправлю его в мусорку.

От такого заявления в мальчишках поднялась волна здравого возмущения: как? Коржика в мусорку?

— Смотрим-смотрим, — встал на защиту питомца Витя.

Он боялся, что мама, особо не церемонившаяся с такими вещами, исполнит угрозу, поспешив внести свою лепту.

— А чем вы его кормите? — она включила плиту, разогревая кашу. Подойдя к Жоржику, она отметила: — Огурец. Что ж, придется вам поверить.

Витя с гордостью кивнул: — Это Даня предложил. — Теперь он хвалил предусмотрительность брата.

— Положите ему грибы, — предложила мать. — Он ведь жил в дикой природе, наверняка и грибы тоже ел. Хотя нет, лучше я сама.

Нагнувшись к ящику под раковиной, она достала из него гриб с толстой ножкой и светлой шляпкой. Нарезав его мелкими кусочками, она все положила рядом с улиткой.

Жоржик обрадовался новому угощению, но, пообедав, вновь задался вопросом: где остальные? Эта мысль неуклонно преследовала его, не давая покоя.

И так он так никого не дозвался и не дождался. Что делать теперь? Знаток говорил: если ты заблудился, главное — не нервничать. Но как тут не занервничать? Он явно не там, где должен быть. Почва, листья — все здесь было чужим. Наверное, его перенесли далеко от родных мест. Пока он путешествовал, ему не встретилось ничего знакомого. Не было тут мест, где они гуляли с Лией и Жуаном. Не было ни его смородины, ни малинника Знатока.