Жоржик

Макс Ясный

Жоржик

Жоржик.

Макс Ясный.

Глава 1

Жоржик сидел на листике смородины, задумчиво обгрызивая его. Сочный, зеленый, он испускал восхитительный аромат, действуя на него, как нектар на пчел. Смородину он любил почти так же, как малину. С малиной не могло сравниться ничто, даже… Он поразмыслил, уместно ли будет сравнивать… И отмел эту мысль. Никогда, ни при каких обстоятельствах ягода, пусть даже малина, не будет для него лучше Лии.

Да, Лия была улиткой что надо, как сказал бы его дед, — классная штучка. Ему нравилась ее походка, тонкий голосок, а главное — рядом с ней ему было хорошо. Его дед, старый плут, пережил много лет и зим. На его век выпало множество приключений и испытаний: где он только не был, что он только ни делал. Замерзал на вершине гор, прошел, едва не изжарившись под палящими лучами, в пустыне и даже в месте, которое он называл небесной сферой. Дед Жоржика был одной из улиток, попавших по невероятному стечению обстоятельств на орбиту, проведя на земной станции несколько дней и вернувшись обратно. Он с честью прошел через все испытания, сохранил и передал накопленный опыт следующим поколениям.

Надо сказать, только исключительно мудрая и хитрая улитка способна прожить долгую и насыщенную жизнь, не попав в лапы или клюв хищников. Ему всегда удавалось выкрутиться, выскользнуть, выпутаться из самых непредсказуемых ситуаций. Вывернуться из-под опасности, словно ветру, способному просочиться сквозь самые малые щели, как известным героям в историях улиток. А может, он и был одним из тех везунчиков, о которых в общине слагали легенды? Жоржик не раз думал об этом и не мог прийти к окончательному мнению. С одной стороны, если это так, если дед входит в число героев, он может открыто гордиться им. Но с другой, нужно ли было это ему самому? Да, в молодости тот был плутом и заводилой, но с возрастом стал более серьезным и даже строгим.

Как бы там ни было, спросить самого деда о его героических поступках у него не хватало духа, и он, как и остальные, узнавал о них на собраниях, устраиваемых улитками по особым случаям, да и то только украдкой, потому что маленьким не разрешали засиживаться допоздна, когда переходили к самым интересным историям. Так что им приходилось нарушать правила и, рискуя быть наказанными, тайно подслушивать рассказы старших. Община – это колония улиток. Иными словами, поселение из нескольких десятков, а то и сотен особей. Их община была одной из самых больших. В ней проживало около ста пятидесяти улиток. Благо они контролировали достаточно обширный участок из садовых насаждений.

Так что на недостаток пищи никто не жаловался. Продуктов было море. Ягоды, фрукты, овощи и даже корни хрена произрастали здесь на участках в изобилии. Все это входило в их ежедневный рацион, и, как уже было сказано, жалоб по этому поводу не поступало. Жоржик хотел бы прожить столько, сколько его дед, быть таким же ловким и всегда, как и он, находить выход даже из самых сложных ситуаций. Но он находится лишь в самом начале своего пути, и как он сложится, никому не ведомо знать. Так говорит Знаток.

В колонии он занимает важную должность учителя. По достижении определенного возраста он начинает наполнять пустые головы улиток знаниями, как он сам выражается. Учит всех разным премудростям, в том числе как не попасть на обед без приглашения. Никому из них не хотелось бы выполнять эту прискорбную роль, потому все слушали его с особым вниманием, запоминая инструкции в мельчайших подробностях. «Знаток тоже мудрая улитка», — подумав, заключил Жоржик. Золотистые лучи осторожными касаниями, словно опасаясь переусердствовать с заботой, нежно дотронулись до травы. Ласково коснулись листьев и, наконец, залили своим сиянием всю округу. В том числе смородиновый лист, где он устроился на завтрак.

Это тепло стало причиной того, из-за чего Жоржик решил завершить свою трапезу. Свет, разогнавший тьму, раскрыл его укрытие; находиться здесь долее значило подвергаться опасности. Необходимо было возвращаться обратно в общину. Он умял уже четверть листа и пару ароматнейших ягод, утолив голод. Тепло он больно уж не любил: оно делало улиток вялыми и неподвижными, а в отличие от остальных, он предпочитал подвижный образ жизни.

Словарь улиток: на солнце улитки становятся малоподвижными, предпочитая прятаться в тени, оставаясь недвижными до тех пор, пока жара не спадёт.

Столько всего интересного ещё нужно узнать, столько хочется успеть, столько всего исследовать, а как это сделать, часами оставаясь на одном месте? Нет, такая жизнь не для него. Конечно, улитки не потеют, как это бывает, например, с теми же самыми собаками. И надо сказать, от них исходит довольно резкий запах. Они жили почти в каждом человеческом доме, часто встречаясь улиткам. По ночам разрывая благодатную тишину своими нестройными голосами. К счастью, собаки, в отличие от тех же птиц, ими не интересовались, и их можно было причислить к безобидным существам. Он радовался, что от улиток не исходит подобного смрадного запаха или вообще какого-либо запаха, ведь он мог мгновенно выдать их местоположение, облегчив охоту на них.

Так что Отец улиток знал, что делал, когда создавал первую улитку. Отец улиток — это самый великий из великих, кто когда-либо существовал на свете. Если тебе нужен совет, помощь, поддержка в трудную минуту, мысленно обращаешься к нему с просьбой помочь. С начала времен у Отца улиток было несколько фруктовых и овощных садов. Ежедневно он обходил их все, любуясь красотами, созданными собственными руками. Сады благоухали, наполнялись все новыми растениями, приводили в восторг взор, переполняя сердце гордостью. Он был их создателем и владельцем.

В начале времен был лишь он — Отец улиток. Высокий, сильный, ловкий и могущественный. У него был человеческий облик, но зачаток раковины на спине ясно указывал на его принадлежность к их племени. Он ходил в плаще, потому никто не видел её. Он создал Землю, небо и растения. По щелчку пальцев возникали сады, у его ступней мгновенно поднимались нежнейшие ягоды, налитые соком. Деревья кланялись ему, хвастаясь спелыми, сочными плодами. Все здесь радовало глаз, с легкостью созревая под теплыми лучами ласкового солнца. Он гулял по райским тропкам, наслаждаясь собственным творением. Но вот однажды он зашёл в виноградный сад. Сверкающие изумрудом, рубином и жемчугом на солнце плоды притягивали взор, гроздьями свисая с тысяч и тысяч кистей. Не в силах сдержаться, он взял в руки виноград и тут опомнился.

Его пальцы, пальцы творца, должны были касаться всего в определенном порядке, иначе он рисковал добавить в свой мир новые элементы. Так и случилось в тот раз. Вместо того чтобы отправить её мгновенно в рот, он задумался, начав разглядывать её, чуть сжав в ладони. Не успел он опомниться, как на него смотрело крохотное зеленое создание, имевшее маленькие рожки и одну лапку.

— Раз уж я создал тебя, — с интересом глядя на возникшее существо, сказал он, — то так тому и быть. Живи, питайся и плодись, и пусть виноградник станет для тебя домом. Помни об этом и следуй закону, и все будет хорошо, иначе мне придется принимать меры.

С тех пор он начал чаще наведываться в виноградный сад, следя за подаренной им жизнью маленькому и казавшемуся беззащитным существу. Существо и в самом деле было маленьким, но гордым, потому что оно было единственным существующим видом на Земле. Шло время, сменялись поколения, улитки бережно хранили завет своего создателя, соблюдая данные им правила. Они жили, размножались, и гордость в них, конечно, тоже увеличивалась. Сознание того, что они могут делать все, чего бы им ни захотелось, крепло в них с каждым поколением. Улитки уже не помнили, кому обязаны тем, что появились на свет.

И вот настал момент, когда они забыли завет Отца всех улиток и нарушили его закон — не заходить в другие сады. Вскоре он начал замечать их повсюду: и в малине, и в смородине, и даже в огурцах. Однажды, зайдя в малиновый сад, он обнаружил несколько десятков особей. «Видимо, их стало слишком много, — подумал он, — и теперь им мало тех нескольких виноградных садов, что я отвел для них». Но, заглянув в один виноградник, в другой, он увидел тысячи и тысячи нетронутых растений и сразу понял, что произошло. Они нарушили его первичный завет. Им просто захотелось попробовать запретные плоды. Он сообщил о нарушении старейшине улиток, напомнив о договоре. Тот и ухом не повел, отмахнувшись от своего создателя, как от солнечных лучей в жаркий день.

Они забыли того, кто их создал, того, кому обязаны своим существованием, чрезмерно возгордившись собой. Отец улиток топнул ногой, и тут же на свет появилось новое существо с продолговатым тельцем и стреловидным хвостом: это была первая ящерица в райском саду.

— Таково будет наказание за ослушание, — развернувшись, он вышел из сада, гневно сверкая глазами.

В тот первый раз ящерица не причинила вреда улитке, но в дальнейшем, когда создатель ящериц поручил им следить за численностью улиток, так как те нарушили закон, эти случаи стали обыденностью, словно так всегда и было. Он сказал им: «Я дал вам жизнь, так служите мне и никогда не забывайте о данных мне обещаниях, или наказание затронет и вас». Ящерицы клялись в верности своему создателю, с удвоенной силой бросившись истреблять улиток. Те, незнакомые с этим новым видом, созданным их отцом из-за ослушания, сначала гибли массами, не зная, что от них нужно защищаться.

Спустя некоторое время улитки начали вести себя осторожнее. Стали осмотрительнее и боязливее. Опустили свою гордо поднятую голову, признав свою беспомощность перед новым врагом. Ящерицы праздновали победу над соперником, решив, что теперь они самые могущественные существа на Земле. Они устраивали облавы, подстраивали засады и, как хозяева положения, стали позволять себе больше, чем было разрешено. Отец улиток и создатель ящериц узнал об этом и пришел к старейшине племени. Сказал он ему следующее:

— Я завещал вам истреблять улиток, но лишь чтобы насытиться. Вы нарушили свои обещания, потому наказание коснется и вас.

Он направился в малиновый сад. Раньше глаз радовался, смотря на раскинувшееся здесь великолепие. Рубиновые, янтарные и жемчужные плоды тянулись к солнцу, не зная печали. Теперь же большинство веток было обгрызено. Всё это указывало на то, что улитки поработали здесь на славу. Он сел у куста обобранной малины, и слеза скатилась из глаза. Из этой слезы появилась маленькая птичка. Она прыгнула Отцу улиток и создателю ящериц на руку, потом на другую, преданно смотря в глаза, словно ожидая приказа. Всё, что он создавал до этого, приносило ему разочарование. Он даже хотел уничтожить новое творение, все сады и остальное, чтобы создать мир заново, но передумал. С тяжелым вздохом он завещал ей есть улиток и не брезговать ящерицами, надеясь таким образом установить равновесие в своем мире. Птица послушалась Отца улиток, и с тех пор между всеми живыми существами нашелся баланс.

Аккуратно перебирая лапками, Жоржик начал нелегкий спуск по клейкой массе, оставленной им, когда он взбирался сюда на куст смородины. Ему понадобилось немало времени, чтобы добраться до общины. Первым он заметил Жуана, которого все почему-то называли Доном. Андрел, входящий в состав старейшин, объяснял это так:

— Однажды один из предков, звали его то ли Стек, то ли Стик, — он точно не помнил, — забрался переждать холода в человеческое жилище. Там-то он и услышал тонкий, словно мелодия, голос, повторявший все время: «Дон Жуан». Человек — это была молоденькая очаровательная девушка со светлыми волосами и голубыми, по-детски доверчивыми глазами — листала книгу при свете ночника.

Естественно, ни он, никто-либо из них не знали, что это за Дон Жуан. Но с тех пор к каждому, кого звали Жуан, навсегда прилипало это прозвище. Бок о бок рядом с ним шла Лия. Эта улитка одним своим присутствием поднимала ему настроение и температуру тела. Где-то на уровне своего маленького, но храброго сердца во время общения с ней Жоржик чувствовал тепло. Да, она ему определенно нравилась, но, к большому сожалению, она не разделяла его интересы.

Есть одна группа виноградных улиток, они самые гордые из всех семейств улиток. Общались они только между собой, не признавая других, считая свой клан самым старшим из всех, ведущим свой род от самых первых улиток. Редко кому из чужаков доводилось войти в их круг. Обычно они никого не допускали к себе. А отличать своих от чужих умели очень хорошо. Лия, хоть и не принадлежала к их кругу, обожала листья винограда и стала для них своей, а Жуан всегда был рядом. Она была готова питаться ими точно так же, как Жоржик поглощал листья смородины. А их Жоржик мог съесть в очень большом количестве.

В последнее время Лия с Жуаном частенько бывали у виноградника. И это не особо нравилось Жоржику. То ли из-за нее самой, то ли Жуану действительно нравился виноград, но он был там, у винограда, в поисках ее общества. О чем уж они там разговаривали, поглощая зеленые отростки, о том Жоржику известно не было. Может, оно и хорошо: меньше знаешь — лучше аппетит. Но он предполагал, что, должно быть, они обсуждали не только виноград.

— Привет, Жоржик! — воскликнула Лия, посверкивая глазками, что, должно быть, означало радость.

— Привет, — поздоровался он. — И тебе привет, Жуан.

— Рад встрече, — буркнул он в ответ не очень-то приветливым тоном, словно Жоржик отвлек их от важного разговора.

Впрочем, Лия не выказывала подобного раздражения, а значит, важным он был только для Жуана. Спохватившись, Жуан быстро переменил тон, проговорив:

— Прости, сегодня я что-то не в духе. Пожалуй, только ты называешь меня моим настоящим именем, и я благодарен тебе за это. Я уже устал от этого добавочного «Дон».

— А что тут плохого? — прощебетала Лия. — «Дон Жуан», мне нравится.

— А мне нет, — отрезал он.

— Почему? — она посмотрела на него с искренним удивлением.

Жуан задумался. Ему просто не нравилось, когда к его имени, настоящему имени, добавляли что-то еще, но как это объяснить, чтобы поняли остальные? Слегка поворочав эту идею в голове, он обратился к Лии:

— Ну вот, смотри. Например, тебя зовут Лия.

Она кивнула, внимательно слушая.

— Ты бы хотела, чтобы тебя называли, ну, скажем, виноградная Лия? Потому что тебе нравится быть у виноградника.

— Виноградная Лия, — заметила она недовольно, — звучит слишком длинно и неуместно. «Дон» же — это кратко и забавно.

— Вот как? — взъелся Жуан. — Тебе кажется это забавным! Однако при этом ты не допускаешь никаких приставок к собственному имени. Мне кажется, это, мм... немного нечестно, а что скажешь, Жоржик?

Жоржик тактично промолчал, чтобы не обидеть Лию. Сам же он в самом деле не употреблял краткой приставки к имени Жуана. Что до остальных — дело каждого самостоятельно принимать решение. Поняв, что не дождется ответа от Жоржика, Жуан повернулся к Лии:

— Ну, по крайней мере, — Лия начала отстаивать свою позицию, — это не скучные Знаток или Филли. Эта вторая часть имени делает тебя уникальным, — нашлась она с ответом. И сама обрадовалась, что так удачно и красиво вышла из щепетильной ситуации.

— А, по-моему, имя никого не может сделать уникальным, — вставил Жоржик. Ей оставалось досадовать на то, что ее так удачно выстроенная плотина комплиментов рухнула, рассыпаясь тысячами осколков бесцветного стекла.

— Я не это имела в виду, — она задумалась, как лучше выразиться.

— Ну хорошо, не уникальным, а необычным. Всё равно мне это не нравится. Почему все упорно продолжают меня так величать? Быть может, тебе просто это подходит? — продолжала она.

В этот момент показался Филли, преодолевая пригорок, густо заросший травой.

— О чём спор, ребята?

— Пустое, — бросил Жоржик. — Извечный, неразрешимый вопрос.

Жуан кивнул.

— Дон Жуан, что-то я не пойму.

— И ты туда же, — вздохнул Жуан.

— О-о, теперь мне все ясно. Жоржик был прав, а я-то не сразу смекнул, в чем дело. Тебе не нравится, что мы называем тебя Дон. Старая песенка. Ну, если ты ничего не можешь с этим поделать, так смирись. Моя бабушка всегда говорила: если осталась только высохшая малина, не зевай и ешь, пока ее не съел кто-то другой.

— А я не хочу мириться! Мне это не нравится, слышишь меня? Не нравится!

Они услышали шуршание и насторожились, но тревога оказалась ложной. Набрав хороший ход, с другой стороны на них выскочила пара юных улиток. Это были Килл и Тилл. Не обращая ни на кого внимания, они стремглав пробежали по тропинке.

— Куда торопимся, молодежь? — спросил Филли.

— Похоже, скоро дождь начнется, — сказал Килл.

— Мы хотим взобраться повыше, — подхватил Тилл.

— Хотим увидеть радугу, — закончил Килл.

И оба, шурша в редкой траве, промчались мимо.

Филли как старейшина отвечал за всю молодежь, и по-хорошему нужно было их остановить. По крайней мере, Андрел так бы и сделал. Холодным, не терпящим возражений тоном, и никакие мольбы его не заставили бы изменить решение. Порой ему самому казалось, что у Андрела лед вместо сердца. Но, быть может, его суровость как раз и помогала растить ответственную поросль.

Как бы там ни было, тут он лишь успел крикнуть: «Осторожнее!». Услышали ли его возбужденные юнцы? Он сомневался, их мысли заняты совсем другим, но надеялся, что они проявят осторожность.

— Надо же быть такими, — покачал головой Филли. — Тебе бы поучиться непосредственности у этих совсем еще юных улиток. Надо же придумать такое: взобраться повыше, чтобы наблюдать радугу! Он усмехнулся, направляясь к грядкам с огурцами. Самое лучшее место переждать жару. Забраться под лопухи и спать.

— Идем к Знатоку, — предложил Жоржик, когда Филли скрылся из вида.

— О-о, нет, только не я, — отмахнулся Жуан. — Он живет слишком далеко, тащиться до малины, когда вот-вот солнечные лучи зальют теплом все вокруг, — это не для меня. Достаточно и того, что я утром был у него, присутствовал на очередной лекции, как он теперь называет свои уроки. Лучше возьму пример с Филли. Займу какую-нибудь нишу попрохладнее, сейчас хочется отдохнуть, взгляните на небо. Вот-вот жара войдет в разгар. Кстати, виноград — тоже подходящее место, чтобы спрятаться от обжигающих лучей.

— Может, ты и правда в следующий раз пойдешь с нами? — взглянула на Жоржика Лия.

От этого предложения у Жоржика мурашки пробежали по телу. Лия сама звала его присоединиться к ним!

— Хорошо, — откликнулся он, на душе потеплело.

Он с трудом унял нервную дрожь, охватившую его, справившись с волнением.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Лия. — А теперь идем к Знатоку. Ты точно не пойдешь с нами? — решила уточнить Лия.

Тот мотнул головой: — Нет, что там делать? Лучше я спрячусь в тенечке. Не думаю, что Знаток обрадуется вашему визиту, но отговаривать не буду. Настрой у вас, видно, решительный. Ну а мне там делать точно нечего.

Они попрощались с Жуаном у тропинки, ведущей к винограду. Направляясь к Знатоку, Лия спросила: — Интересно, почему это Знаток не будет рад нас видеть?

— Может, он имел в виду, что Знаток готовится ко сну?

Лия нахмурилась: — Возможно.

По пути они повстречали Викинга. Викинг был самой старой улиткой. Он прожил в общине двадцать пять лет. Его отец стоял у истоков ее создания. После его смерти роль правителя перешла к Викингу. Все вместе, включая обоих воспитателей и Знатока, составляли главный совет общины. Они принимали все важные решения, которые отражались на жителях общины, и предупреждали об изменениях. Если поблизости обнаруживался опасный хищник, об этом оповещали всю колонию на специальном собрании. Глава общины находился в сопровождении шести защитников. Те любым путем должны были обеспечивать его безопасность, включая собственные жизни. Жизнь предводителя общины была слишком важна, и потому каждый месяц среди его защитников менялся как минимум один.

Жоржик не хотел бы попасть в их число, когда придет возраст, потому он предпочитал много учиться и познавать устройство мира на лекциях Знатока. Встретив двух молодых улиток, Викинг сообщил им, что вечером соберется совет, все должны прийти, чтобы узнать о решении, принятом старейшинами.

— Какая-то опасность? — заволновался Жоржик.

— О том будет сказано на собрании, — не стал вдаваться в подробности Викинг и прошел мимо.

Передвигался он медленно, годы давали знать о себе. А потому они сами резво шевелили лапками, чтобы как можно быстрее увеличить расстояние между ними. Это собрание их настолько заинтересовало, что они начали набрасывать версии, по какому поводу оно могло состояться.

Потом Лия заметила в малине Нику. Это самая раздражительная улитка в колонии. С ней нужно держать язык на привязи, ухо востро и глаза на затылке, чтобы случайно не обидеть, а обидеться она могла на все что угодно. Она вела с кем-то невидимым для них беседу. И по повышенному тону похоже было, что результаты этой беседы ее не удовлетворяли. Ника даже не ответила на приветствие.

Так, переговариваясь то с одним, то с другим, они дошли до Знатока. Знаток жил в малиннике. Так же, как Жоржик любил смородину, Знаток был без ума от малины. Он мог лакомиться ей на завтрак, обед и ужин и не отказываться от постоянных добавок. Он был крупнее своих учеников раза в два и даже крупнее других улиток одного с ним возраста. Маскировка вызывала у него определенные сложности в связи с его необычным гигантизмом. Потому он разработал серию хитростей, позволяющих стать незаметным в любых условиях. Поэтому он стал в некотором роде знаменит и приобрел уважение. В данный момент серия разработанных им манёвров передавалась из уст в уста другим общинам, живущим в разных районах. И он знал и приходил в восторг от мысли, что когда-нибудь наступит долгожданный день, когда самая мало-мальская улитка с ловкостью сможет уходить от преследования, а это поможет всему их великому роду улиток расселиться по разным частям света.

Он, Знаток, слышал о шести. Ведь в свое время он был таким же учеником, и вот уж на кого стоило равняться, так это на его учителя — магистра. Да, магистр — вот кто был мудрейшей из улиток. Он знал такие вещи, которые многим не под силу когда-либо узнать. Он много путешествовал: найдя общий язык с птицами, он путешествовал вместе с ними по разным местам и набирался знаний. Каждый раз из своих приключений он приносил много разного и интересного. Всё собранное богатство знаний он с удовольствием передал Знатоку, когда выяснилось, что он продолжит его дело. «Тому, кто хочет добиться вершин, не деться от учений», — повторял магистр.

Теперь и сам Знаток добавил что-то от себя; правда, это касалось аспекта самозащиты, но он считал это тоже очень важным. Он полагал, что знания не могут быть бесполезны и каждое несло просвещение. Так и копились знания, чтобы позже поделиться ими с остальными. Быть может, будет что-то еще, что он сможет передать будущему учителю колонии. Ведь он хоть и был старше Жоржика, Жуана и Лии, в целом еще мог считаться молодым. Ему не было еще и десяти, а он слышал, что некоторые улитки в диком мире доживают до двадцати. В домашних условиях, ясное дело, они живут дольше. Преимущественно из-за отсутствия угроз в виде опасных хищников. Он приглядывался к своим ученикам и на карандаше держал нескольких. Жоржик был среди них.

Он дремал в своем коконе из прозрачной пленки, когда пришли Жоржик с Лией. Оказавшись у малинника, ученики начали звать своего учителя.

— Знаток, — крикнул Жоржик, — ты не спишь?

— Знаток, — поддержала его Лия, — мы к тебе. Если ты спишь, мы придем попозже.

Пленка, в которую заворачиваются улитки перед сном, служит им защитой от внешнего мира. Но от таких громких окликов не способна была защитить даже она. Знаток со вздохом приоткрыл маленькие глазки: «Дети, дети», — раздраженно подумал он. «Если кто из них придет, то не оставит в покое, пока не получит ответ на свой вопрос». Так что лучшим выходом было спросить, что им нужно, а уж потом продолжить отдых. «Хотя нет, сначала малина, а потом сон».

Они увидели Знатока, выбирающегося из кустов малины. Лия до сих пор была под впечатлением от его огромных размеров. Восхищаясь учителем, она удивлялась, думая, как ему повезло быть таким большим, не предполагая, что сам Знаток считал это недостатком, хотя, конечно, и гордился своим ростом, ведь он выделял его среди остальных. Остатки пленки еще держались на лапках, но скоро и они остались на земле.

— Ой, Знаток, похоже, мы тебя все-таки разбудили, — смутилась Лия. — Прости, пожалуйста.

— Ничего-ничего, — успокоил учитель.

Ему не нравилось, когда другие из-за него чувствуют себя не на своем кусте.

— Я всегда рад ученикам, — зевая, проговорил он. — И всегда готов ответить на их вопросы, даже если они у них возникли во время моего отдыха.

Он глянул на небо. Темные тучи кучковались в одном месте, словно кто-то позвал их на сбор, подобный улиткам. Сквозь них ярко светило улыбчивое солнце.